Не финал

Они зашли в подъезд ничем непримечательного серого дома, одного из десятка таких же в этом бедном квартале. Обшарпанная лестница не видела ремонта по меньшей мере уже лет двадцать и явно требовала если не покраски, то, хотя бы, более качественного мытья. Локи торопливо поднялся на второй этаж, поморщился на доносящиеся из-за одной из дверей крики брани, и торопливо завозился с замком. Верет озадаченно рассматривал закопченный сигаретным дымом потолок, облупившиеся стены, вытертую краску дверей. Всё это настолько контрастировало с привычным ему образом элегантного и аристократичного асгардца, что казалось чем-то откровенно сюрреалистичным. Из соседней квартиры донеслось очередное яростное «Убью, сука!», вслед за чем дверь резко распахнулась и на лестницу выскочила испуганная растрепанная женщина с рассаженной скулой. Увидев Лафейсона, она в отчаянии крикнула «Джон!» и метнулась к нему за спину в поисках спасения. Секундой позже на лестничную площадку с грохотом спотыкаясь вывалился разъяренный крупный мужчина. — Пэгги! — громогласно проорал он, и резко затормозил, словно на стену налетев на пристальный взгляд Лафейсона. Пегги ойкнула и боязливо выглянула из-за плеча защитника. — Добрый день, Джеф. Что-то случилось? Голос Локи был спокоен и учтив. — Не лезь не в своё дело, Доусон! — сверкнув глазами огрызнулся Джеф. — Я бы не лез, но сам видишь, — словно извиняясь, развёл руками Локи. — Я не хочу проблем, Джеф, я хочу прийти домой, отдохнуть в тишине и покое, а вместо этого слушаю крики, смотрю как ты избиваешь свою жену. На её месте я бы давно вызвал полицию, но она почему-то предпочитает прибегать ко мне. Поверь, мне это нравится не больше чем тебе. Может и правда стоит вызвать копов? Локи говорил это голосом действительно очень уставшего человека, словно рассуждая вслух, при этом продолжая смотреть взбешённому мужу прямо в глаза и медленно приближаясь. С каждым словом гримаса ярости постепенно сходила с лица дебошира уступая место диковинной смеси озадаченности и настороженности. — Не думаю. — Джеф нашёл в себе силы глумливо ухмыльнуться. — Ты легавых любишь не больше чем я, и, заметь, я не спрашиваю почему. — Резонно. — согласился Локи. — Но всегда приходится чем-то жертвовать. Я устал, Джеф. Хочешь почесать кулаки и драть глотку — иди в бар, надерись там, набей кому-нибудь морду, только избавь меня от всего этого, пожалуйста. Просьба прозвучала на редкость искренне и убедительно. Здоровяк уставился себе под ноги, шумно засопел, обдумывая сказанное, несколько раз перекатил желваки, и развернулся к лестнице. Верет прижался спиной к перилам, открывая ему проход. В последний момент Джеф снова резко развернулся к Локи и, ткнув в него указательным пальцем, сурово пригрозил: — Помяни моё слово, Джон, ещё раз влезешь и я тебя выселю к чертям собачьим! — И лишишься единственного постояльца, который платит сполна и в срок? — хохотнул Лафейсон. — Прекрасное решение, Джеф. Домовладелец сердито фыркнул, резко отпихнул с дороги Блеббера, выплюнул ему в след «Чего вылупился, щенок?!» и загрохотал ботинками по ступеням. Когда внизу хлопнула дверь, все трое оставшихся на лестнице облегчённо выдохнули. — Спасибо, Джон. — искренне поблагодарила Пегги, — Опять ты спасаешь меня. Она слабо улыбнулась. — Уходи от него, — вместо ответа сказал Локи. — И куда я пойду с ребёнком? — женщина поёжилась. — Разве что ты замуж возьмёшь. Она грустно усмехнулась, посмотрела на скептическое выражение лица Лафейсона и добавила: — Прости, глупая шутка. Так-то он неплохой мужик, только взрывной очень и ревнует к каждому столбу. Вот и сегодня… — Ревнивый, а ты всё ко мне бегаешь. Небось потом ещё сильнее попадает? Она задумчиво покачала головой: — Нет. К тебе он не ревнует почему-то. По-моему, он считает, что ты «играешь за другую команду», — женщина прыснула лёгким смешком и добавила уже серьёзнее, — А ещё, мне кажется, он просто тебя боится. — Ошибаешься. Сравни его и меня, это я должен его бояться. Просто я — хороший клиент. Со мной не выгодно ссорится. — Может быть, — не стала спорить Пегги. — Ладно, я пойду. Скоро Сьюзан из школы вернётся. Спасибо ещё раз, Джон. Локи кивнул в ответ и толкнул дверь в свою квартиру. — Проходи! — окликнул он Верета.

***

Квартира Локи оказалось небольшой и весьма скромной. Обстановка отличалась сдержанностью и даже некоторой аскетичностью, однако позволяла определить хозяина как человека аккуратного, рационального и обладающего определённым вкусом. Помещение приятно контрастировало с лестницей своей чистотой, а все немногочисленные вещи лежали на своих местах. Вот, разве что, какого-то уюта здесь не хватало. Никаких намёков на хобби, увлечения, семейных фото. Разве что книги. В остальном же квартира чем-то напоминала гостиничный номер. — Выпьешь что-нибудь? — спросил Локи. Верет оторвался от изучения апартаментов, слегка пожал плечами, и то ли ответил, то ли спросил: — Колу? Лафейсон задумчиво заглянул в холодильник. — Апельсиновый сок подойдёт? — Подойдёт, — согласился Блэббер. Локи протянул парнишке его стакан и сел за стол. Верет занял место напротив, покрутил головой, снова осматривая помещение и поинтересовался: — Давно здесь живёшь? — Почти два года. Так что ты знаешь обо мне? — А что ты хочешь узнать? — Кто я? У меня есть семья, родные? Чем я занимался? Как меня, в конце концов, зовут? Сколько мне лет? — Ты совсем-совсем ничего не помнишь? — недоверчиво уточнил рыжий. — Должно же быть хоть что-то! — О себе, о своём прошлом — ничего. Моё первое воспоминание — я лежу на земле и радуюсь, что выжил. Как мне потом сказали, там много людей погибло в той катастрофе. Из пассажиров трёх вагонов человек 20 удалось спасти. Мне тоже неплохо досталось: компрессионный перелом шеи, горло чем-то жутко перемололо. Рёбра переломал, сотрясение мозга мощное заработал. Полгода потом учился заново говорить, да и руки-ноги не сразу хорошо слушались. Но я тогда вообще ещё не понимал этого и даже того что произошло. В голове только одна мысль была — живой! Потом до нас добрались медики, спасатели, стали задавать вопросы… Вот тут и выяснилось, что я ничего о себе не помню. Таких как я в клиниках в шутку называют Джон Доу, поэтому, когда мне делали документы, я не придумал ничего лучше, как выбрать имя Джон Доусон. Я пытался потом найти какую-то информацию о себе, но безуспешно. Меня никто не знал. Ты первый. Так кто я? Блэббер всерьёз задумался: сидящий напротив него Локи был так не похож на того, которого он знал. Тот Локи был решительным, уверенным в себе, этот же выглядел немного потерянно и настороженно, словно опасался чего-то. Вот так взять и сказать ему что он бог погибшего мира? Верет вздохнул, задумчиво покрутил в пальцах стакан с соком. — Я не то что бы всё про тебя знаю. Сам понимаешь, когда мы последний раз виделись, мне было 13, и потом после той… катастрофы я был уверен, что ты умер, а с твоими друзьями я не знаком. — Понимаю — кивнул Локи. — Начнём с простого. Имя? Возраст? — Тебя зовут Локи. Локи Лафейсон. А возраст, — Верет даже несколько смутился, поняв, что никогда не интересовался сколько его господину лет, — извини, но я не помню точно. Локи только хмыкнул: — Ну, если верить врачам, то мне где-то 30. Рыжий на мгновение задумался, произвёл в голове какие-то одному ему ведомые расчёты и утвердительно кивнул: — Да, пожалуй, где-то так. — Значит Локи Лафейсон, — повторил царевич, словно привыкая к этому имени. — А ты — Верет? — Да. Верет Блэббер. — Знаешь что-нибудь о моей семье? — Не много. Твои родители уже умерли. Ещё у тебя был брат, но вы не ладили, так что я и не общался с ним никогда даже. — А жена, дети? — Нет. — Может девушка? — Тоже нет, — покачал головой парнишка. — М-да. — Лафейсон выглядел несколько разочарованным. — Ну, по крайней мере никто особо не страдал по мне. А чем я занимался? — Да разными вещами. — Верет почесал затылок. — Одно время — театром. — Театром? — на лице Локи отразилось неподдельное удивление. — Во всяком случае, ты так рассказывал. Но подробности мне не известны. Это было до нашего знакомства, — поспешил оправдаться Верет. Упоминание о театральном прошлом явно не вызвало у Лафейсона никаких ассоциаций, а рассказать подробнее об этом жизненном эпизоде он бы всё равно не смог. Локи пожал плечами и не стал развивать эту тему дальше. — А откуда ты меня знаешь? Лафейсон поставил локти на стол и опёрся подбородком на сцепленные пальцы, приготовившись слушать. — Ну как сказать… — Блэббер старался подбирать слова как можно аккуратнее. — Ты работал в доме, где я жил. — И кем? — Кем-то типа личного помощника. — Я был секретарём твоего отца? — Нет. Я сирота. Я просто жил там, после смерти матери, а ты помогал хозяину. Блэббер замолчал, не зная, что ещё добавить к своему рассказу. Повисла тягучая пауза. Локи в задумчивости потёр подбородок и внимательно посмотрел в глаза своему собеседнику. А вот этот взгляд был Верету знаком: изумрудный, немигающий, проникающий, давящий. Парень не выдержал и потупился. Наконец Локи моргнул, то ли усмехнулся, то ли просто дёрнул уголком рта, и уверенно заявил: — Я тебе не верю. Лицо Верета вытянулось удивления. — Но почему? — Во-первых, ты не умеешь врать, — рыжий моментально залился краской, а Локи усмехнулся и продолжил, — Во-вторых, я чувствую, когда мне лгут. Думаю, меня этому учили. — Кто и зачем? — не понял парень. — Сам понимаешь, я могу только предполагать. Однако я потратил достаточно времени пытаясь разузнать хоть что-нибудь о себе, но меня нет ни в одной базе данных. Ни отпечатков пальцев, ни рисунка сетчатки глаза, ничего. Меня словно не существует. Или же меня стёрли, что более вероятно. При этом я свободно и без акцента говорю на нескольких языках, я могу взломать практически любую систему безопасности. Как оказалось, я умею водить не только автомобиль и мотоцикл, но ещё и вертолёт. Возможно что-то ещё, но не знаю, не пробовал. Я понимаю принципы действия и нейтрализации ядов, с разворота всаживаю нож в десятку не глядя, у меня отменная реакция. Кроме того, я владею как минимум начальными методами психологического воздействия и подавления воли. Типичный набор навыков рядового секретаря, не находишь? А кроме того, я на подсознательном уровне не перевариваю федералов. Из всего этого напрашивается вывод, что я либо сам бывший федерал (и меня, скорее всего, пытались убрать) или, что более вероятно, член какой-то преступной организации. Так кто я, Блэббер? Локи подался вперёд, выжидающе всматриваясь в, признаться, слегка напуганного, парнишку. Вот этот Локи уже был куда более похож на хозяина, такой же жёсткий, хладнокровный. Блэббер судорожно сглотнул. — Кто я? — настойчиво повторил Лафейсон. Верет набрал воздуха в грудь, и, боясь передумать, зажмурился и резко выпалил: — Ты Локи, бог коварства, принц Асгарда и полноправный король Ётунхейма! Блэббер даже дыхание задержал от волнения, ожидая бурной реакции царевича на эту сенсационную новость, но реакции не последовало. Он осторожно открыл сначала один глаз, затем второй… Локи всё также сидел напротив с лёгкой гримасой разочарования на лице. — Верет, а у вас в академии на медосмотре психиатра проходят? — поинтересовался он осторожно. — Проходят, — обиженно буркнул рыжий, уже смутно догадываясь, к чему клонит бывший господин. — И что он тебе сказал? — Локи изобразил крайнюю степень заинтересованности. — Ну, если коротко и простым языком, — сник парень, — что у меня шило в одном месте и язык без костей. — Прекрасно, — довольно улыбнулся Лафейсон. — Вот теперь, пожалуйста, воспользуйся последним, бесспорно ценным своим качеством, и ещё раз, честно, подробно и по порядку, расскажи всё, что тебе обо мне известно. Блэббер снова нервно сглотнул. — Хорошо — кивнул он. — И так, тебя зовут Локи. Ты не отсюда. Да и я тоже. Ты из другого мира, из Асгарда. Ты рассказывал, что твой отец бросил тебя, и ты воспитывался в приёмной семье. У царя Асгарда, как выяснилось. Но видимо у вас были какие-то сложные отношения, потому что он посадил тебя в тюрьму. Я не знаю за что, но ты сказал, что вообще-то за дело, только слишком надолго… Навсегда. Верет опасливо взглянул на Лафейсона, но тот только молча кивнул — «Продолжай». Парнишка тягостно вздохнул и вернулся к повествованию: — А ещё ты бог. Ты тогда не говорил бог чего, но мне потом рассказали, что… — он запнулся, — коварства, обмана и лжи. И ты можешь превращаться в такое синее существо. — Локи едва заметно дёрнул бровью, — У тебя есть старший брат, не родной правда. Он — Тор, бог грома. С ним вы тоже как-то не очень ладили. А после смерти асгардского царя, на ваш мир напала какая-то ведьма и вас с братом выбросило к нам, на планету Сакаар, только в разное время. Там мы с тобой и познакомились. Ты тогда подружился с нашим правителем — Грандмастером, а он приставил меня служить тебе. А вот твоего брата сделали гладиатором, и он дрался на арене, правда всего один раз. Потому что потом случилась революция рабов и мы все бежали через Клоаку Дьявола. Твой брат с друзьями угнали личный корабль Грандмастера, а ты улетел на большом корабле вместе с революционерами. Меня ты не собирался забирать, но я тоже незаметно пробрался на этот корабль. Он огромный, там не сложно затеряться. И мы полетели в Асгард, драться с ведьмой. Но она была очень сильная, и чтобы уничтожить её, пришлось уничтожить и ваш мир тоже. Кого-то вы с братом успели эвакуировать на нашем корабле. Мы уже летели сюда, в Мидгард, когда столкнулись с кораблём этого фиолетового, Таноса. Ты слышал, наверное, про него. Он хотел получить какую-то штуку, ты ему её отдал, а потом… Потом он убил тебя. Сломал тебе шею. Мы все думали, что ты умер. Локи, я правду говорю! — взмолился Верет. — И самое ужасное, что это действительно так, — после небольшой паузы с прискорбием согласился Лафейсон. — Так ты мне веришь? — обрадовался Блэббер. — Во всяком случае, ты сам действительно веришь в то, что говоришь. А это значит, либо я говорю с законченным психом, но таких не берут в летную академию, либо кто-то хорошо промыл тебе мозги, либо, придётся допустить, что какая-то часть из сказанного тобой, действительно правда. — Это всё правда! — поспешил заверить его парнишка. — Тогда я зря считал Якудзу худшим вариантом моей возможной биографии. Локи вздохнул и лицо его приобрело крайне скептическое выражение. — И чем же тебе не нравится твоя биография? Ты бог, маг, принц, царь… — Бог лжи? Брошенный бастард? Изгой в конфликте с семьёй? Беглый преступник межгалактического масштаба? — спокойно и методично перечислил Локи. — Доктор Джекил и мистер Хайд в синих тонах? Пособник рабовладельца, разрушитель мира, и восставший мертвец? Ты серьёзно? — Лафейсон усмехнулся. — Знаешь, парень, в сравнении с этим, лучше было бы узнать, что я взламывал базы Пентагона и на чёрном рынке продавал оружие на Ближний Восток! По лицу асградца нельзя было сказать, что всё озвученное его шокировало и повергло в чёрное уныние, но радости и восторга явно не вызвало: несмотря на известие о своей божественной и царственной сущности, беспамятный трикстер имел вид весьма и весьма разочарованный, он явно ожидал чего-то иного. — Да нет же, Локи! — поспешил успокоить его Блэббер. — Ты не такой, ты очень хороший, правда! — Хотелось бы надеяться, в противном случае у тебя, просто, стокгольмский синдром. — Да ты мне жизнь спас! — Я не помню. Прости, — устало произнёс Локи, и покачал головой. Верет сник, но нашёл в себе силы ответить: — Ты же не виноват. И вообще, главное, что ты жив! Понимаешь? У меня же из прошлой жизни никого кроме тебя не осталось. — Забавно, — усмехнулся Лафейсон. — Что? — У меня из прошлого пока что тоже в наличии только ты. — И что мы будем делать? — робко поинтересовался Блэббер. — Мы? — Локи удивлённо вскинул бровь. — Ну, то есть ты. — Не знаю. Попробую по своим каналам найти ещё какую-то информацию в свете открывшихся фактов. В любом случае, мне нужно как-то осознать всё это. Мне нужно время. — А можно я как-нибудь ещё к тебе зайду? Может ты всё-таки что-нибудь вспомнишь. Ну вдруг… — Кто знает? — Локи пожал плечами. — Но, если так хочется — можешь зайти. — А как мне тебя называть, Локи или Джоном? — Джоном, наверное — слегка поразмыслив ответил Лафейсон. — Пока, Джон. — Пока, Верет.