Не финал

Когда Верет вернулся в парк, никакого старика на месте уже не было, зато на берегу озера, прислонившись спиной к дереву сидел Локи собственной персоной. Блэббер подошёл, сел рядом, протянул асгардцу картонную коробочку. Тот молча взял, погружённый в свои мысли. Блеббер помедлил минуту, вздохнул и тихо сказал: — Прости меня. — За что? — не понял Локи. — Я не выполнил твоё поручение, не узнал про асов, — Верет разочарованно покачал головой. — Я завёлся и опять подвёл тебя. — Я узнал всё, что мне было нужно, — Локи равнодушно пожал плачами, и, поймав непонимающий взгляд Блэббера, добавил, — Они в Норвегии. — Разве Фил говорил об этом? — Фил много о чём не говорил, но это не значит, что я не услышал. Парень вопросительно взглянул на мага, но тот не стал развивать тему. Лафесон замолчал и надолго ушёл в себя. Это тихое место было просто идеальным для размышлений, которые как раз, так и лезли в голову. Верет прищурился, задумчиво посмотрел на неспешно плывущие по небу облака: слова агента о асгардцах до сих пор отдавались эхом, а самое главное, наводили на не самые радужные мысли. Наконец он собрался с духом и спросил: — Локи, а я человек? Лафейсон флегматично поворошил что-то палочками в коробочке с едой, и так же отрешённо ответил: — Ты сакаарец. — Я знаю, — отмахнулся Блэббер. — А в остальном? — В остальном… — задумался маг, — сейчас проверим. Он выудил из кармана несколько монеток, положил себе на ладонь, подержал так несколько секунд, а затем внезапно скомандовал «Лови!» и подбросил их в сторону помощника. Верет вздрогнул от неожиданности, выбросил вперёд свободную руку и через секунду все монеты были зажаты в его кулаке. Он непонимающе взглянул на Лафейсона. — Твои друзья так могут? — холодно спросил Локи. Блэббер отрицательно покачал головой: — Нет. Но смогут, если будут тренироваться. — Если… — Лафейсон многозначительно вскинул бровь. — И у врачей к тебе никогда не было вопросов? — Были немного, когда в академию поступал. Говорят, у меня странные показатели. Но Коулсон как-то это им это объяснил. Локи согласно кивнул: — А ещё, я так понимаю, ты освоил школьную программу за 4 года и сейчас тоже не испытываешь трудностей в учёбе в отличие от большинства твоих сокурсников. Мне продолжить, или ты сам сделаешь выводы? — И что мне с этим делать? — поник Верет. — А в чём проблема? — искренне не понял Лафейсон. — По-моему у тебя всё более чем хорошо. — Ты же слышал Фила, здесь не любят не таких… «не людей». Получается, я на всю жизнь так и останусь чужаком, изгоем? Локи устало выдохнул. — Знаешь, ко всему можно привыкнуть, и к этому тоже, — и, слегка помедлив, добавил, — в какой-то мере. — Ты просто не понимаешь, — простонал Блэббер, — это что, получается, я всегда буду один? У меня даже своей семьи никогда не будет? — Ты здесь уже пять лет. Жил же ты как-то до этого. Почему этот вопрос тебя стал волновать только сейчас? — несколько раздражённо спросил Лафейсон. — Вырос, наверное. Парнишка горько усмехнулся и поднял глаза к небу. Глаза предательски заблестели. Локи с сомнением покосился на явно расстроенного помощника: — Понятно, гормоны, — асгардец шумно выдохнул, — Тогда слушай сюда. Повторять я не буду. Нет, ты не человек. Прими это. У тебя другие нейронные связи, по-другому построена работа обмена веществ и механизма старения, есть и ещё кое-какие мелочи. Будет очень интересно — спроси у Коулсона, он подробно расскажет. Скорость реакции и регенерации, выносливость, память, иммунитет, устойчивость к радиации — несколько лучше, чем у среднестатистического человека. Но без детального обследования эти различия не видны. Визуально ты тоже ничем от человека не отличаешься. В остальном, биологически и физиологически сакаарцы и мидгардцы абсолютно совместимы. — И что это значит? — нахмурился Верет. — А это значит, что жить ты будешь по местным меркам довольно долго, может быть даже счастливо, и если только не продашься на медицинские опыты или не повесишь на грудь табличку «Я — пришелец из другого мира», то никто никогда ничего о твоём происхождении не узнает. И, раз уж тебя это так беспокоит, — Лафейсон язвительно усмехнулся, — то можешь даже жениться и завести детишек. Но только не сейчас. — А если сейчас, то что-то пойдёт не так? — не понял Верет. — Ага, уволю. Локи закончил свою поучительную речь, взглянул на сакаарца с сочувствием, как на душевно больного и уточнил: — Ты всё понял? — Верет радостно закивал. — Я теперь могу доесть? Вот спасибо! Если бы Блэббера попросили придумать для Локи прозвище, он без сомнения бы выбрал «Язва». Но сейчас язвительность бога его нисколько не задевала, даже наоборот. Он улыбнулся и со всем чувством сказал: — Это тебе спасибо, Локи! — За что это? — царевич замер с палочками на полпути. — За этот разговор. Лафейсон раздражённо кинул палочки в коробку: — Скажи, — он резко повернулся к сакаарцу, — и почему у меня такое чувство, словно у меня внезапно появился бастард? Верет ещё шире расплылся в абсолютно идиотской улыбке: — А я не против! — Я против! — рявкнул Локи. — Я! Блэббер не выдержал и рассмеялся: — Ты в принципе против детей или это конкретно я тебе так не нравлюсь? — В принципе, — проворчал Лафейсон — Почему? — Я ещё слишком молод для этого! — Тебе тысяча! — прыснул парнишка. — Ты сам сказал! — Тысяча шестьдесят. Я и не отрицаю, — царевич непонимающе пожал плечами. Верет посерьёзнел, на секунду задумался и спросил: — А сколько вы живёте? — Около пяти тысяч лет. — Неплохо! — присвистнул парнишка. — Погоди, это что получается, что мы с тобой ровесники в каком-то роде? Лафейсон устало потёр лоб: — Всё не так буквально. Я гораздо больше «не человек» чем ты, так что не сравнивай. — Да, Фил сказал, — погрустнел Верет. — Слушай, а как же тогда врачи ничего не поняли? — Какие врачи? — Ну, помнишь, ты рассказывал, что попал в больницу, лечился долго. И что, за всё это время никто ничего не понял? — Ааа, — понимающе протянул маг. — Пожалуй, это можно назвать рефлекторной мимикрией. — Маскировка? — уточнил Блэббер. — Да, причём на уровне рефлекса. Скажем так: если я попаду на стол к ветеринару, то все показатели скажут ему что перед ним… ну, скажем, трёхнедельный хомячок. В целом даже и образ могу создать нужный. — Круто! — восхитился рыжий. — Это что, все асы так умеют? — А я не ас, — пожал плечами Локи. Блэббер немного «завис» от такого заявления. То, что Локи один из асгардских богов, а стало быть ас, всегда было для него очевидным фактом, и вдруг сам Лафейсон говорит обратное! — А кто же ты? — Монстр, — равнодушно ответил Локи. Верет хихикнул и даже попытался по-дружески толкнуть царевича в бок: — Самокритика? Не ожидал от тебя! — Просто факт, — маг по-прежнему несколько апатично смотрел на водную гладь озера. — Помнишь меня на арене? Вот это моё второе лицо. Я полуётун. Полутварь, которую меня всю жизнь учили ненавидеть, — Локи дёрнул уголком рта. — Довольно успешно, надо сказать, учили. — То есть, ты наполовину этот ётун, а наполовину ас? — уточнил Блэббер. Локи отрицательно покачал головой: — Я не могу быть наполовину асом. — Но почему? — не унимался рыжий. — Смотри. Локи закатал рукав и протянул к Верету руку. Парнишка пригляделся и увидел, как от кончиков пальцев, всё дальше рука меняет цвет с привычного на синий. Поднявшись чуть выше запястья процесс остановился. Локи покрутил рукой, давая возможность рассмотреть её подробнее. — Вот таким был мой отец, — вздохнул он. — Если сменю ипостась полностью, стану как он. Почти. Дотронься. Только осторожно! Блэббер аккуратно потянулся к синей коже, но стоило только самым кончикам пальцев коснуться её, как мальчишка отдёрнул руку. — Жжёт. — Холод, — кивнул Локи. — А теперь представь союз ётуна и асиньи. Верет озадаченно нахмурился: — Я не понимаю. — Ну, — Лафейсон задумчиво почесал подбородок всё ещё синей рукой, — что асы, что ётуны, да и вообще все представители миров Иггдрасиля, размножаются вполне обычным способом. Он многозначительно посмотрел на помощника. Понимания в глазах юноши не прибавилось. Локи скривился и подозрительно уточнил: — Ты уверен, что уже вырос? Верет изобразил на лице активную работу мысли. Наконец его брови удивлённо поползли на верх и сакаарец издал несолидное испуганное «Ой». Трикстер только хмыкнул. — И ты в любой момент можешь стать полностью таким? — Верет с опаской показал на руку мага. — Всё верно. — А как же тогда… Тут парень замялся, не зная, как лучше и деликатнее сформулировать свой вопрос. Локи рассмеялся: — Всё же вырос! Обычно я могу это контролировать: могу заморозить, — Лафейсон поднёс свою изменённую руку к глазам, — а могу и согреть, — рука постепенно приобрела обычный цвет, — так что пока жертв не было. Локи подбадривающее подмигнул явно несколько оторопевшему парнишке. — А кем же тогда была твоя мать и что с ней стало? — задал резонный вопрос Блэббер. — Я не знаю, — честно ответил маг, — и спросить мне не у кого. — А у отца? — Я убил его раньше, чем додумался до этого. Верет вздрогнул. Он всё никак не мог привыкнуть что этот сидящий рядом с ним на траве интеллектуальный, изящный и, чтобы там ни говорили, довольно добрый человек в иных обстоятельствах превращался в хладнокровного убийцу. Наверное, на то были веские причины. Если так подумать, Верет тоже порой, особенно во времена сакаарского рабства, был зол на продавшего его отца и даже желал смерти, но чтобы убить… как минимум никогда бы не хватило духа. — Локи, а если у тебя всё же будут дети, они кем будут: ётунами или кем-то ещё? — снова подал голос парнишка. Маг на секунду задумался: — Не знаю. Не проверял, — и, после небольшой паузы добавил, — Я отнимаю жизни, а не дарю их. Локи улыбнулся, как показалось Верету, немного грустно и хлопнул парнишку по плечу: — Вставай, пойдём! Это разговор меня уже порядком утомил! Лафейсон вручил помощнику опустевшую картонную коробочку и резко поднялся, недвусмысленно давая понять, что разговор «по душам» закончен на сегодня, а может быть, и навсегда.

***

Лафейсон устало потёр переносицу двумя пальцами, пытаясь снять напряжение с покрасневших глаз, и захлопнул крышку ноутбука. Даже боги порой нуждаются в отдыхе. Локи поднялся, вышел на балкон и сделал глубокий вдох. Голова была тяжёлой от долгой работы и нерадостных мыслей. Полученная от Коулсона информация не внушала оптимизма: ЩИТ занял выжидательную позицию по отношению к иномирцам. Заручившись поддержкой, а точнее полным бездействием Тора, всех асгардцев изолировали в уединённом уголке Норвегии. Даже из тех крох асов, что пережили Рагнарёк, после щелчка Таноса осталась лишь половина. В такой ситуации думать о возрождении былого величия не приходилось, думать следовало о выживании, ведь нынешние спокойствие и благополучие было весьма иллюзорным. Интересно, осознаёт ли Тор всю сложность нынешней ситуации? Судя по всему, нет. Впрочем, и ЩИТ тоже переживет не лучшие времена. Удивительно, как многое, оказывается, может измениться за каких-то пять лет: столь мощная когда-то команда Мстителей на данный момент превратилась в кучку разрозненных спецагентов в глубокой депрессии. И это лучшие. Что же тогда говорить об остальных? Роджерс и Романофф ещё как-то вяло отсвечивали на службе, неохотно таща какую-то бюрократическую рутину, остальные же отошли от дел. Бартон сменил лук на меч и встал на тропу войны, Старк погряз в быту, упиваясь семейным счастьем и фактически не поддерживал связей с бывшими коллегами, Халк… Халка просто больше не было. Его поглотил Беннер. Вот так просто. Симбиоза не вышло. Локи подумал об этом с каким-то неожиданным сожалением: чтобы там ни было раньше между ними, гигант не заслужил такого. Что же касается Тора, то он засел в «Новом Асгарде» и временами наносил «дипломатические визиты» в Нью-Йорк, причём, судя по транзакциям его карты, занимался он, в основном инспектированием баров. Пожалуй, не разочаровали только Коулсон и Фьюри (не зря царевич всегда выделял для себя этих двоих). Первый, продолжал добросовестно нести службу, плести интриги, защищать интересы ЩИТа и, параллельно, всего Мидгарда от напастей типа Локи, второй же просто героически испарился от щелчка Таноса. Какие уж тут к нему могут быть претензии? Локи обречённо покачал головой. В день, когда к нему вернулась память, он был полон жажды действия, он готов был сворачивать горы, открывать новые миры, возрождать Асгард, устроить второй Рагнарёк, вступить в схватку с Таносом, разгромить ЩИТ или стать его союзником, не важно! Сейчас же у него, страшно сказать, начали опускаться руки. Да, с его влиянием, средствами и вернувшейся к нему магией, он мог бы превратить Новый Асгард в поистине райский уголок, но он не перестанет быть от этого резервацией, и асы никогда не будут там по-настоящему в безопасности. А, кроме того, нельзя забывать, что ему пока туда путь заказан, ведь младший царевич Асгарда официально мёртв. Уже в который раз. С той небольшой разницей, что сейчас и сам Локи не понимает, какого чёрта он, всё-таки, жив? Вернувшаяся память, как вороватая торговка, одной рукой складывающая покупателю в корзину спелые яблоки, а другой ловко прячущая несколько уже оплаченных плодов под прилавок, рисовала ему практически идеальную картинку: вот Танос душит незадачливого божка, вот, в последний момент, происходит выброс энергии и Лафейсона (хвала врождённым талантам) телепортирует в Мидгард, в район железнодорожной катастрофы, где его и подбирает служба спасения. И всё было бы прекрасно, если бы между знакомством с Перчаткой Бесконечности и попаданием на носилки санитаров не прошло несколько дней. Этих дней Локи совершенно не помнил. Для него всё произошло в одно мгновение: умер и воскрес, или, если хотите, уснул и проснулся. Сколько он мог пробыть без сознания? Несколько минут, максимум несколько часов, но никак не несколько суток. Вопрос: «Где я шлялся пару дней задушенный?» так и остался без ответа. Локи прижался горячим лбом к холодным балконным перилам, в попытке успокоить начинающую предательски ныть голову. Входная дверь негромко хлопнула, и в квартире раздались знакомые шаги. Локи нехотя оглянулся. — Ты где был? Вернувшийся Блэббер замер напротив открытой балконной двери и удивлённо поинтересовался: — А я был тебе нужен? Ты же меня отпустил, — напомнил он. — Просто спросил, — пожал плечами царевич. — Предпочитаю держать всё под контролем. Блэббер перешагнул порог и занял место рядом с Лафейсоном. — Ездил в приют, к Мэг. — Свидание? — хмыкнул бог, бросив на помощника короткий взгляд. — Да какое свидание, — смутился парень, — просто помог. Вольеры убрали, собак выгуляли. — Романтика, — протянул Локи с крайне скептическим выражением лица. — Сарказм? — правильно уловил Блэббер. — Кстати, — он слегка замялся, и даже попытался снять пальцами с перил невидимую паутинку, — она спрашивала про тебя. Просила передать, чтобы ты тоже приезжал, если захочешь. Она приглашала. Помнишь? — Помню, — подтвердил Локи, продолжая изучать горизонт. — И как? Блэббер выжидающе смотрел на хозяина. Локи оторвался от изучения городских просторов и медленно окинул его взглядом с плохо скрываемой смесью жалости и разочарования. — Спасибо, нет, не захочу, — принял, наконец, решение царевич. Блэббер тихо выдохнул и заметно расслабился. Лафейсон только головой покачал. — Локи, слушай, я спросить хотел… — Верет пытался подобрать слова, — В общем… Как понравиться девушке? Явно не ожидавший такого вопроса Лафейсон удивлённо вскинул брови: — В постель затащить что ли? — уточнил он. — Купи и всё. — Я же не про проститутку! — возмутился рыжий. — Какая разница? А про что? — Как по-настоящему понравится. Ну там симпатия и всё такое. — На чувствах решил сыграть? Манипуляция? — оживился Лафейсон. — Одобряю! Сложнее конечно, но интереснее и результат надёжнее. Для начала следует понять, чего именно от тебя ждут, и дать им это. Притвориться! — Но я не хочу притворяться, я хочу, чтобы меня любили таким, какой я есть. Локи воззрился на помощника как на слабоумного: — Запомни, малыш, — сочувственно сказал он, — никто нас не любит такими, какими мы есть. Нас любят такими, какими придумывают себе, какими нас хотят видеть. Нас любят, только тогда, когда мы полностью оправдываем их ожидания. Даже если они сами ещё не полностью осознают свои желания. Локи произнёс это уверенным тоном человека, очень хорошо знающего что говорит. Верет потупился. Соглашаться с услышанным ему очень не хотелось. — И ты всегда оправдываешь чужие ожидания? — наконец спросил он трикстера. — Зависит от ситуации, и моих целей, — философски заметил Локи, затем хитро улыбнулся и добавил, — Но вообще, я мастер разочарований! Блэббер улыбнулся в ответ и охотно ухватился за эту ниточку: — Ну вот! Ты не подстраиваешься, а тебя всё равно при этом любят! — С чего ты взял? И кто же? — опешил маг. — Да все! — развёл руками Верет. — Ты даже горничной понравился и… — он запнулся, — и Мэг. Ты правда ей понравился. Локи лишь поморщился и отмахнулся: — Я заметил. Только вот им не я понравился, а какой-то придуманный мужчина, меня они даже не знают. Спорить было, конечно, сложно: обе видели Лафейсона лишь мельком, горничная с хозяином и словом не перекинулась, а Меган даже возраст угадать не смогла (хотя, как ты угадаешь тысячу лет?), но последний аргумент у Верета всё же был. — Зато я тебя знаю, и я люблю тебя настоящего! — Я польщён, но ты не в моём вкусе, — съязвил Локи. — Не люблю рыжих. Блэббер только усмехнулся: — Да ну тебя, ты же понял. — Да, понял, — резко посерьёзнел царевич. — Но и ты ошибаешься. — В чём? В моём отношении к тебе? — Нет. С этим, как раз всё понятно. С тем, что знаешь меня. Блэббер с сомнением взглянул на него, и, сложив один к одному, выдал вполне логичное умозаключение: — Тогда, по твоей теории ты просто оправдываешь мои ожидания? — Так уж выходит, — Лафейсон утвердительно кивнул. — Но согласись, ты вряд ли можешь претендовать на звание самого милого человека во вселенной. И всё равно, ты мне нравишься. Что же за ожидания у меня, по-твоему? Он улыбнулся и взглянул на Локи по-детски обезоруживающе. Царевич помрачнел и нахмурился: — Ответ тебе не понравится. — И всё же? — продолжал настаивать рыжий. Локи на миг задумался, очевидно, принимая какое-то решение. Верет ждал. Лафейсон выдохнул и посмотрел ему в глаза тяжёлым колким взглядом: — Тебе нужен хозяин. Даже спустя столько лет ты всё ещё маленький раб с Сакаара. Это очевидно даже Коулсону. Прозвучало жёстко, как пощёчина. Верет немедленно вспыхнул: — Ты ошибаешься! Вы оба ошибаетесь! Мне не нужен хозяин! — Я вижу обратное. Ты даже своё боишься отстаивать. Локи был невозмутим. — Ты плохо смотришь! — процедил сквозь зубы мальчишка. — Я не боюсь! И мне нужен не хозяин, а… — А кто? Отец? — резко перебил его Локи. — Нам обоим не слишком повезло в этом плане. Я не гожусь на эту роль. На все эти душевные разговоры, наставничество. Сам видишь, — Лафейсон даже брезгливо поморщился, — у меня ни способностей, ни желания! Так что я лучше продолжу быть твоим господином. Тем более что тебе и этого вполне достаточно. Маг одарил сакаарца холодной уничтожающей улыбкой. Блэббер проглотил подкативший к горлу ком и выдавил: — Я не ребёнок, и отец мне давно не нужен. Я просто хотел, чтобы ты был моим… — Верет чуть было не сказал «братом», но вовремя осёкся, — другом. — У меня нет друзей, — отрезал Локи. Он развернулся и вышел прочь с балкона. Верет смотрел ему в след глубоко дыша и пытаясь успокоиться. Слова были злые, обидные, но не лишённые доли горькой правды. Не потому ли Фил так спокойно отпустил его в мир под свою ответственность, что был полностью уверен в повиновении? А Локи? Почему Блэббер сразу согласился на все его условия, и даже был готов оставить академию? И Мэган… Что бы он делал, окажись её интерес к асгардцу взаимным? Неужели Фил и Локи правы? Или нет? Блэббер нашарил в кармане свой треккер и сжал в кулак со всей силы, словно пытаясь раздавить. Металл не поддался, и лишь больно впился в кожу. Сакаарец вынул руку и поднёс к глазам: острые края диска порезали её до крови, словно рабская метка снова пыталась присосаться к нему. Он взглянул на неё со злобой и ненавистью, широко замахнулся и со всей силы не глядя швырнул с балкона. — Я больше не раб! Почти выкрикнул Блэббер влетая в комнату. Сидящий в кресле Локи флегматично оторвал взгляд от газеты. — Уверен? — спросил он совершенно спокойно. — Да! — выпалил мальчишка с вызовом. Царевич окинул его задумчивым взглядом, на мгновение задержался на окровавленной ладони. — Покажи. Он кивнул на правую руку мальчишки. Тот с некоторым вызовом выставил вперёд ладонь с характерным отпечатком. — Трекер? — вопрос прозвучал скорее утвердительно. — Выбросил значит? Давно пора. Локи еле заметно усмехнулся. — Да! И ты мне больше не господин! — неожиданная смелость непривычно захлестнула Бэббера. Лафейсон воспринял это на удивление равнодушно и даже, кажется, слегка кивнул в знак согласия. — Но я по-прежнему твой босс. Сказано это было спокойным, но не терпящим возражений тоном. Верет шумно выдохнул и взглянул на хозяина исподлобья: — И знаешь что? — Что? — Локи заинтересованно склонил голову на бок. — Ты, все-таки сволочь! — процедил парнишка. — Знаю, — легко согласился трикстер. — И я всё равно тебя люблю, — тихо сказал Верет. — Это твои проблемы. Равнодушно обронил маг и снова уткнулся в газету.