Второй из двух

Юджи молча цедил сквозь зубы прохладный напиток, пока Нобара и Мегуми цапались чуть ли не до выдранных волос. Парень изредка бросал на них косые взгляды, когда в споре сухо вспыхивало его имя, но в основном наблюдал за работой чистильщиков. — Если он так боится умереть, тогда пусть сидит в общежитии, а мы сами будем приносить эти чёртовы пальцы! — выдала девушка и больно ткнула тонким наманикюренным пальцем Фушигуро в грудь, тем самым поставив жирную точку в их нелепом споре. — Да почему ты постоянно цепляешься за это? — черноволосый раздражённо скривился и отвёл от себя девичью ладонь. Парень мельком кинул беглый взгляд в сторону Юджи, радужки которого были совершенно пустым и теперь не отбрасывали беззаботные янтарные искры, как раньше, а выражение лица, стало потерянным, каким-то даже отстранённым, словно застывшая фарфоровая маска; под глазами залегли мрачные тени, делая его вид ещё более отчаянным и уставшим. Светловолосый был душевно разбит сегодняшним происшествием. Если бы только Мегуми находился рядом в тот злосчастный момент, он смог бы предотвратить неизбежное и уберечь парня от кошмарной реальности. Может она права? И Итадори действительно будет лучше не подвергаться опасности, ведь Юджи ещё совсем зелёный, да и о шаманском мире ни черта не знал. Если бы девушка ответила на его вопрос, наверное она бы признала, что такой моральный урод, как Юджи, сегодня действительно спас ей жизнь. Где-то в глубине души Кугисаки понимала, что светловолосый балбес, говорит относительно правильные вещи. Но какого черта её это так сильно злит? Почему её должен учить жизни, какой-то холёный деревенский сопляк, ничего не смыслящий в проклятиях?! Годжо довольно быстро прибежал на их ядовитые крики и велел позатыкать свои рты, поскольку те отвлекают других от работы. Не всем здешним шаманам известно, как же выглядит сосуд Сукуна и знать положено только малому кругу лиц. Совершенно не к месту распалившийся спор только подогревает интерес развесивших уши рабочих. — Юджи, смерти людей неизбежная часть нашей работы, — мужчина хлопнул своей широкой ладонью парня по плечу, заметив раскисший настрой ученика, — Всё, что мы можем сделать, так это приуменьшить их число. Нобара возмущённо засопела, таким образом, показывая своё несогласие. Итадори повёл плечом, сбрасывая горячую руку сэнсэя. На улице и так стояло адское пекло, лишнее тепло ему ни к чему. Не стоило так распинаться перед ним только из-за одной изуродованной химеры. На его плечах и так тысячи убитых. Передние зубы едва ощутимо заныли из-за скользящего между ними ледяного напитка. Светловолосый недовольно скривился и сжал пустую банку в руке, сминая её середину. Годжо по-своему расценил этот незатейливый жест и молча спрятал ладони в карманы своего пиджака. — Что такое Мегуми? Вид у тебя недовольнее обычного. Обиделся из-за того, что не смог помочь? Ну что за ребёнок? — совсем не по-взрослому хихикнул мужчина и велел ждать приезда Ичиджи. Через несколько минут черный с тонированными окнами седан, подъехал к зданию. Фушигуро первым оторвался от стены и направился в сторону автомобиля, а за ним поспешил Юджи, у которого проснулось неотложное желание отмыться от всей этой разноцветной гаммы из кишок. — От тебя несёт, как из помойки, я с тобой в одну машину не сяду, — остановила его в дверях девушка, потянув за самый чистый клочок пиджака. — Тогда тебе придётся идти пешком, — ненамеренно съязвил светловолосый и залез на заднее сиденье рядом с Фушигуро. Ичиджи с досадой передёрнул плечами, заметив через внутрисалонное зеркало, как Юджи пачкает руками и одеждой перфорированную кожу сидений. Но упрекнуть он так и не решился, шаман знал: у Годжо отменный слух. Ещё отчитает, мол, эти дети рисковали своими жизнями, пока ты целыми днями крутился рядом с этими бородатыми старикашками. Не будь таким мелочным Ичиджи! Я тебя сейчас ударю Ичиджи! Мужчина тяжело вздохнул и просто откинулся на спинку сиденья, пытаясь укротить свои слишком буйные нервы. Кугисаки недовольно поморщилась, кажется, от злости у неё даже белки глаз покраснели. Сердито фыркнув себе под нос, она развернулась на каблуках чёрных туфель и бросила холодное: «Поеду на такси».

***

Как только дверь его комнаты захлопнулась, Юджи бессильно припечатался к ней спиной, ощущая долгожданную прохладу. Он впервые чувствует себя таким измотанным и бессильным. Казалось бы, непоколебимое тело не знает границ, а сейчас готово подкоситься от лёгкого сквозняка. Парень лениво стянул с себя черный пиджак. Тяжёлый от засохшей крови, он глухо бухнулся на пол, а за ним уже и другие элементы одежды припали к земле. Оставшись полностью нагим, светловолосый побрёл в маленькую ванную комнату. В зеркале его встретил побитый жизнью мальчишка, половина лица которого, перечёркивала запёкшаяся кровавая полоса. Светлые волосы слиплись и потускнели, по цвету напоминая гнилую солому и теперь торчали ежовыми иглами. Глаза пожухли, стали безжизненными, какими и должны быть у настоящего проклятия. Нежная кожа вокруг глазниц пожелтела, придавая более болезненный вид бледноватому лицу. Юджи выглядел устрашающе, ненормально. Неудивительно, что тот мелкий сопляк так сильно испугался, а Нобара вертела носом. Итадори тяжело вздохнул и вяло поскреб грязным ногтем зудящую щёку, отскрёбывая куски сухой крови. Оторвавшись от своего лица, парень залез в душевую кабинку, закрыв за собой стеклянные двери. Теплая вода огладила каменные мышцы, тонкими струями щекотливо спускаясь вдоль позвоночника. Юджи медленно таял, до невыносимо приятного покалывания кончиков пальцев, полностью расслабляясь и размякая под грузом горячих капель. Шершавые руки лениво мазнули по телу, от твёрдой груди к явственно очерченному прессу, вяло спускаясь по бедру, смывая прилипшую грязь. Тело гудело усталостью, но теперь она казалась желанной. Крепкие пальцы аккуратно зарылись в светлые пряди, размеренно массируя кожу головы. Мутные дорожки воды проворно спускались по груди, задевая темные ореолы сосков. Юджи блаженно прикрыл глаза. Теперь он чувствовал себя куда лучше, вот только мимолётно вспыхивающие мысли никуда не делись, а только сильнее завертелись буйным потоком. Ему ещё многое предстоит узнать о происхождении этого тела или как его вернули к жизни. Есть ли ещё такие экземпляры? А если и есть, сможет ли Юджи их найти? Невольно вспомнился образ искореженного проклятия с вспоротым чревом. Нет смысла называть это существо человеком, оно уже давно потеряло весь свой запас рассудка. И Итадори вполне здраво это понимал, но будучи личностью, оно адаптивно к обучению, если вспомнить те, на первый взгляд, ни к месту аккуратно расставленные кусочки стекла — маленькая отрада в его погубленной жизни, то вполне вероятно, что где-то их ожидает целая армия таких изобретательных красавцев. Тяжело вздохнув, парень с силой зажмурился. Лишние мысли сейчас ни к чему его не приведут. Нет смысла раздумывать об этом сейчас. Затянутые расплывчатой пеленой радужки понимающе заискрились: размером его знатно одарили. Челка надоедливо прилипла ко лбу и Юджи размашисто закинул её назад. Размякшая ладонь неуверенно скользнула по торчащим тазовым косточкам, спускаясь ниже к полуставшему члену, который на все эти незатейливые манипуляции, заинтересованно дёрнулся от контраста с прохладной рукой. Юджи напряжённо выдохнул сквозь сжатые зубы. Молодое тело заводилось с пол-оборота, захлестывая эмоционально зрелого мужчину своими неугомонными гормонами. Итадори даже рад, что снова может ощутить нечто подобное. В эпоху яростной борьбы с проклятиями, особо времени на подобные прихоти у него не было. Постоянные тренировки были основой в течении его недолголетней жизни, а коллегиальная мысль об изгнании Сукуна только сильнее подливала масла в огонь. Тупое стадо. Юджи тихо цыкнул: он снова отвлекает себя лишними домыслами. Светловолосый удобнее облокотился жилистой рукой о мокрое стекло кабинки. Шершавая ладонь увереннее завозилась по стволу, гоняя под пальцами нежную крайнюю плоть, обнажая и, до болезненных искр перед глазами, придавливая большим пальцем красную головку. Нестерпимое возбуждение щекотливыми волнами хлестало внизу живота. Его тело раскалилось до предела и Итадори мгновенно стало невыносимо жарко. Даже прохладная вода не могла охладить его пыл. Точно подталкивая бёдрами в такт руке, Юджи в немом стоне приоткрыл обветренные губы, прижавшись горячим лбом к запотевшей двери. Столь короткое мгновение было превосходным, изумительным, парень даже не поскупился на особенно протяжный стон. Ему было слишком хорошо — невмоготу терпеть. Взбухшие венки явно ощущались под подушечками пальцев. Чувствуя скорую разрядку, Юджи задвигал рукой сильнее, находясь в полной сосредоточенности на собственном дрожащем от возбуждения члене. Большим пальцем он размазал выделяемую смазку на головке, невольно вздрагивая всем телом от приятной давки. С упоением выдохнув, светловолосый прижался разгоряченной щекой к прохладному стеклу душевой кабинки, слегка мазнув по нему губами. Внизу сладко отозвалось, потянуло, горячо поднимаясь к рёбрам трепещущими волнами, готово взорваться буйным фейерверком. Литые мышцы напряглись, а гудящие бушующей кровью вены на крепких руках, взбухли. Рука, на которую парень перекинул весь свой немалый вес, начала быстро неметь, проступая черными окольцованными метками. Холодные мурашки закололи до самого плеча, но светловолосый был слишком занят, чтобы заметить подобное. Он думал только о том, как бы побыстрее кончить и забыться. Юджи чувствовал, что ходит на грани, он был уже близок, ещё мгновение… Собственные пальцы больно врезалась в шею, неожиданно припечатав покрытую испаринами спину к холодному стеклу. Светловолосый удивлённо захрипел, на автомате вцепившись за неконтролируемую кисть. Он был слишком беспечен, раз позволил Сукуна так просто завладеть своей рукой. — Мелкий засранец, думаешь я всё буду спускать тебе с рук? — раздался необыкновенно глубокий мужской голос рядом с ухом. Щека мерзко задергалась, а появившееся круглое глазное яблоко, снова гадко задвигалось в разные стороны, но Юджи был слишком возбуждён, чтобы посчитать это отвратительным. Разгоряченная кожа, уловила едва холодное дыхание рта проклятия. Юджи задрожал, это было слишком невыносимо и прекрасно одновременно, внутри всё пылало и скручивалось, даже внезапное появление Двуликого никак не повлияло на его состояние. Отросшие черные ногти впились в тугую плоть, снова наливая потухшие синяки яркой синевой. — За твои выходки, я выломаю тебе все пальцы, пацан, — хватка на шее стала заметно сильнее, вполне возможно, что Сукуна не отбросит попытку задушить его, хотя это маловероятно. Но куда лучший исход, чем болезненно пульсирующий член, который довольно дёрнулся на особо любезное приветствие духа. Заметив это, проклятие недобро оскалилось. — Смотрю, развлекаешься тут. — Ты выбрал не самое подходящее время, — с придыханием ответил мальчишка и готов был заскулить от давящей безнадёги: поток воды, льющийся из душа, щекотливо попадал по разбухшей головке, заставляя парня каждый раз непроизвольно вздрагивать. Демон насмешливо хмыкнул. — И то верно, — кровавый глаз на скуле, изогнулся в отвращении: — Жалкое зрелище. Итадори уже начал откровенно злиться. От сильного гормонального бунта, Юджи ослеп ко всему другому. Единственным его желанием за сегодняшний вечер, было наконец-то кончить, это просто необходимо и если Сукуна сейчас же не исчезнет, светловолосый оторвёт себе руку. Тонкие струйки крови, забились в ямку над ключицей. Ладонь на шее стала жарче. Или у Юджи галлюцинации или сейчас он отчётливо ощутил чужие губы прикасающиеся к его коже. Крепкая когтистая лапа разжалась, позволяя Итадори сделать необходимый глоток влажного воздуха. Перед глазами плясали дурманящие пятна, изводя светловолосого до абсурда, парень впервые чувствует себя таким уязвимым, таким бессильным. Скользкий язык проклятия довольно собрал рубиновые капли. — Гоняешь на того задохлика? Или на белобрысого? — мерзко захихикал дух, прикусывая тонкую кожу за ухом. Юджи громко выдохнул, непроизвольно наклоняя голову в противоположную сторону. Рот Двуликого удовлетворённо растянулся в улыбке.  — Или тебе так сильно понравилось разделывать это полудохлое убожество? — горячо зашептал в самое ухо Сукуна, стерев несколько оставшихся кровавых кусков с лица мальчишки. В голове бушевал улей. Юноша уже давно прекратил отдавать отчёт своим действиям и просто самозабвенно позволял делать демону всё, что ему заблагорассудится. Правая рука контролируемая Итадори, снова поползла вниз. Парень сглотнул накопившуюся вязкую слюну и откровенно наслаждаясь, прикрыл янтарные глаза. Особенно гибкий язык проклятия, протянул мокрую дорожку от уха к основанию шеи, царапая длинными заострёнными клыками нежную кожу. Юджи блаженно зарычал, яростно надрачивая мучительно вибрирующий напряжением стояк. Налитая кровью головка быстро скользила между тесным кольцом пальцев. Дыхание стало прерывистым, удушливым, словно мальчишка вдыхал не воздух, а какой-то въедливый дым. Чувствуя долгожданную разрядку, Итадори сильнее сжал ствол. Сукуна оторвался от ленивого вылизывания мальчишеской шеи и снова болезненно припечатал голову юноши к стеклу. Проклятие небрежно сдавило рукой пунцовые щёки и запустил в мокрый рот Юджи свой длинный оклейменный язык. Парень гортанно застонал, когда тёплый кончик игриво приласкался к его нёбу, а после неспешно потёрся об язык. Конвульсивно задрожав, Юджи в экстазе закатил затянутые непроглядной пеленой глаза и бурно выстрелил спермой себе на живот. В последний момент зубастое проклятие, больно прокусило Итадори губу и довольно облизнувшись, исчезло, отдавая непосредственный контроль мальчишке. Задыхаясь, Юджи бессильно съехал по стеклу душевой кабинки, оседая на холодную керамическую плитку. Сердце трепыхалось в груди, словно птица, пойманная в клетку. Светловолосый сам подрагивал в послеоргазменной неге, сморгнув несколько солёных капель с ресниц. — Чёрт возьми…