Ричард Окделл - сын мятежника

      Шло время. Оно незаметно идет - минута за минутой. день за днем. Леонард давно покинул столицу, перед этим порядком поругавшись с отцом. Тессорий говорил, что Ричард должен быть благодарен, что его не бросили в холодном каменном замке Надор, и что им занимаются, воспитывают, холят и лелеют. На что Леонард иронически ответил: - Меня тоже холили и лелеяли. На всю жизнь благодарен! И вышел, хлопнув дверью.       Константин и его сестры привыкали к новому жильцу. Все реже ссорились. И Ричард понемногу стал оттаивать, уже не смотрел волчонком, не дичился. Любил гулять в саду с Лионеллой, качать ее на качелях или мастерить замки из песка. На занятиях ментор часто хвалил умного и понятливого мальчика. Это вызывало бурю протеста со стороны Константина, и потом Ричард попросил мэтра Обертона вообще не хвалить его работы: - Но тогда Константин будет тянуться за вами. - Он если и тянется, то только для того, чтобы ущипнуть, – по-взрослому ответил Ричард. Хуже всего было в праздники. Один раз в гости к Колиньярам его не взяли. Мысленно попросив у Создателя прощения за ложь, он сказал, что у него болит живот. Домашний лекарь не нашел ничего, что могло бы стать причиной болезни. Но, на всякий случай, мальчика оставили дома. Это было настоящим отдыхом. Служанка, которой поручили следить за Ричардом, куда-то ушла. В его распоряжении была вся игровая комната. Целый час Окделл самозабвенно играл в солдатиков. И войска отца, Эгмонта, победили. Кукла Иоланты стала принцем, Альдо Раканом. Он сидел на большой коробке – на троне и правил страной. А в углу валялись брошенные войска Оллара. Вперемешку солдаты, кони и деревянные обломки крепости. Крепость, конечно, сломал сам Константин, еще дня два назад. И спрятал, ничего не сказав, так как не желал слушать нравоучения деда. Но счастье не бывает долгим. И вот в один день, ранней осенью, за завтраком отец, Фридрих Манрик, объявил: - Вчера Эстебан вернулся из поместья. Так что сегодня мы пригласим его к нам. Константин закричал «Ура!» и перевернул на себя кувшинчик со сливками. Кроме Эстебана в гости прибыл и его друг – Северин Заль. Втроем мальчишки представляли неплохо вооруженную и обученную армию. - А ты будешь дриксом – заявил черноглазый смуглый Колиньяр Ричарду. Тот кивнул и, поняв, что надо делать, бросился наутек. Он уже знал, что удирать надо быстро. С улюлюканьем вся троица бросилась за ним. Уйти от преследователей не удалось, втроем они загнали «дрикса» в угол сада, прижали к забору. Ричард не сдавался. Голой рукой он выломал стебель крапивы и отбивался от нападавших. Первым взвыл и отступил Константин на белой коже которого появились алые следы крапивного ожога. Северин попытался обойти сбоку. А Эстебан поднял с земли камень и швырнул в Ричарда. Камень попал в лоб, потекла кровь. - Мой отец не сдавался, когда его ранили в бою, - выкрикнул обидчикам Ричард, - и я не сдамся! - Еще как сдашься! Война разгорелась не на шутку благо, садовник, работавший неподалеку, увидел все и принял меры.       Результатом было наказание для всех четверых. Но если мальчишкам запретили лишь играть в войну, но разрешили сидеть в комнате и поедать пирожные с соком, то Ричарда заперли в его спальне. Рана на лбу была пустяковая, но Бетси заявила, что если он пойдет к остальным детям, то не миновать новой драки. А потом тессорий приказал позвать Окделла: - Ты уже нападаешь на гостей? Правильно сказал Фридрих, от тебя можно ждать только дикости и свинства. - Но на меня набросились первыми. - Не лги! Ты еще и лжец, к тому же. Эстебан и остальные просто играли с тобой, а ты стал бить всех крапивой… У моего внука до сих пор след виден. Ричард хотел было возразить, что в него кинули камнем, но вдруг решил, что оправдываться не будет. «Скалы не говорят. Они молчат. И я буду теперь всегда молчать, когда меня будут ругать. Пускай говорят, что хотят, а я буду молчать». - Ну, что? Надеюсь, ты раскаиваешься и готов попросить прощения? Но мальчик лишь упрямо мотнул головой. Сейчас он представлял, что так же, как отец, попал в руки врагам. И не вымолвит ни звука. - Ты что молчишь, а? Потом Ричарда с позором отправили в комнату – не в его, а в старую кладовую. Когда-то там хранили домашнюю утварь, но потом вещи перенесли, а в этой темной крохотной комнатке оставили лишь колченогий стул. «Занха», - вспомнил Ричард услышанный когда-то разговор взрослых. В дверь поскреблись, очень тихо. На пороге возникла Лионелла – волосы растрепались, платье сбилось набок. - Держи. Она протянула ему в ладошке немного изюма и засахаренных орехов, а еще сломанный пряник. Он не стал отказываться – есть хотелось. - Спасибо. Тебя не будут ругать? - Неа. Деда меня лю-у-у-у-бит – протянула девочка. А потом сказала: - Мальчишки дураки. Они разбросали наших кукол и сказали, что захватят нас в плен. А Иоланта сказала, что расскажет деду, и тогда Эстебана и Северина больше не будут приглашать к нам никогда-а-а. А они сказали, что мы ябеды. Она так же тихо выскользнула за дверь, которая, вопреки опасениям Ричарда оказалась не запертой. Можно было выйти. Но не хотелось. Во-первых, гости еще не уехали, а снова быть причиной глупых «игр» и еще раз получить нагоняй – что может быть хуже. Во-вторых, Ричарду нужно было обдумать свой план. Он решил сбежать из дома Манриков.