Ричард Окделл - сын мятежника

      Ричард уже кое-что понимал в жизни и знал, что без денег он не доберется до Надора. Но деньги у него были – целых два тала. Он нашел монетки в саду и припрятал в кармане. К счастью, о них не знали ни девочки, ни Константин. О том, сколько стоит еда, все-таки мальчик не имел ни малейшего представления, но думал, что этих денег хватит на еду. Спать можно в стогах – он помнил, как еще в Надоре какой-то слуга говорил, что шел пешком и ночевал в стогах сена. Значит, дело за малым – сбежать. Но как? Из особняка с танцующими фламинго не сбежишь – ворота закрыты всегда. А вот с прогулки…       Неподалеку от Королевского парка, в центре которого стоял дворец, был Октавианский Сквер. Назывался он так потому, что в центре стояла статуя миловидной женщины с ребенком на руках. По слухам, это была Святая Октавия с сыном. В этом сквере гуляли с отпрысками богатых семей. В погожие дни няни бонны, гувернеры и гувернантки чинно прохаживались по дорожкам, усыпанным золотистым песком. А их подопечные или шагали рядом, или носились, как угорелые, друг за другом. В этот сквер мэтр Обертон и вывел всю компанию. Обычно их сопровождала еще и Бетси, но в этот день она заболела и осталась дома. Так что ментор строго вышагивал во главе четверых детей. Впереди шли, взявшись за руки, Иоланта и Лионелла. А Константин весело скакал на палке с лошадиной головой. Весело позвякивали бубенчики на сбруе. Рыжий размахивал деревянной шпагой и вопил: - Долой мятежников! Отрубить всем головы! За Талиг! Навстречу шел мужчина в лиловом, ведя за руку мальчика. По виду – ровесника Ричарда и Константина. На мальчике тоже был лиловый камзольчик, а в руке он держал книгу. Когда юный Манрик проскакал мимо, едва не задев их своим оружием, мальчик поморщился, но промолчал. А мэтр Обертон торопливо извинился за воспитанника. Гувернер Валентина Придда принял извинение. Тем временем мальчик в лиловом сел на скамейку и открыв книгу, стал читать. Спину он держал неестественно прямо. Константин проскакал пару кругов вокруг скамейки и позвал мальчика: - Идем играть. А то этот Окделл ничего не понимает. - Прошу прощения, но я занят – по-взрослому ответил мальчик, не отрываясь от книги. Ричард мало вслушивался в их разговор – он внимательно вглядывался туда, где за зарослями цветущих кустарников виднелся забор, огораживающий сквер. «Сейчас или никогда». Он помнил, что дорога в Надор из столицы должна идти по мосту. Но главное – выбраться из сквера и оторваться от преследования. Еще раз огляделся - девочки обступили нового знакомого. А гувернеры разговаривали о чем-то. Константин пытался влезть на дерево. На него никто не обращал внимания. «Лайе Литте, помоги мне». Мальчик рванул бежать, так быстро, как мог. Он бежал, не разбирая дороги туда, где виднелись ворота. Еще немного, и он выскочит на улицу, а там…       Страшно заржала лошадь, кто-то выругался, послышался женский крик. К счастью, Ричард не попал под колеса экипажа, но изрядно напугал прохожих, а больше всего – мэтра Обертона. Чьи-то сильные руки подняли Ричарда. - Вижу, юноша не пострадал нисколько и даже не напуган. Скажите, сударь, у вас что-нибудь болит? Черноволосый молодой мужчина держал на руках Ричарда. Он соскочил с черного коня, который и стоял рядом, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. И тогда мальчик вспомнил, что именно его он видел во время прогулки с Леонардом. Вблизи этот человек ничуть не напоминал демона из легенд. Синие глаза насмешливо щурились. - Нет, ничего, - ответил Ричард и добавил: - Благодарю вас. - Не за что, юноша. И отдал ношу подоспевшему ментору. Мэтр Обертон поставил Ричарда на ноги и крепко взял за руку.

***

- Если ты в прошлый раз был наказан тем, что просидел в кладовке, то теперь я буду вынужден принять меры. Тессорий ходил из угла в угол в своем кабинете. Ричарду уже сменили испачканный камзол и рубашку, а штаны порвались во время падения на булыжную мостовую. Коленку он тоже разбил, но промолчал – сначала боли не чувствовал. А потом уже незачем было – и так накажут. Теперь мальчик стоял в кабинете и смотрел за перемещениями графа Манрика. - Негодный мальчишка. Едва не лишился жизни, глупый вепренок. И, хотя ты никому не нужен, но я отвечаю за тебя пред Создателем и королем. А чтобы ты лучше запомнил наказание, я прикажу высечь тебя и запереть в подвал на всю ночь. Подвала Окделл не боялся, а вот по поводу порки, ответил: - Я – дворянин, и не позволю, чтобы меня секли. - Скажите, пожалуйста! Лицо тессория искривилось так, что стало похоже на страшную маску. - Не позволит он. А кто тебя спрашивать будет? На первый раз десять ударов. Секли мальчика не сильно, скорее было обидно и стыдно. Его, Повелителя Скал, герцога Окделла, потомка самого Лита, секут, как дворового мальчишку. Он плакал, даже не пытаясь сдержать слезы, лишь старался не всхлипывать громко. Слуга отсчитал десять ударов и поднял мальчика. - Полагаю, сие пойдет на пользу, – сказал он. А потом отвели в подвал и велел сидеть до утра. В темноте каменного мешка было холодно, хотя на дворе стояло лето. Ричард негромко всхлипнул еще пару раз. В маленькой комнате ничего не было, кроме стула. Это напомнило ту кладовку, вот только двери на этот раз были заперты. Мальчик прошелся туда-сюда несколько раз. Прошло полчаса, но ему казалось, что он сидит тут много лет. Он пытался представить, что участвовал с отцом в восстании, и его поймали и заперли в тюрьму. И что завтра его казнят. - Я буду служить делу Талигойи и Раканов. Правда за нами, - шептал он. Затем сел на стул и принялся думать, что когда Альдо придет к власти то Манриков казнят. «Хотя всех не надо. Только графа Манрика, еще Константина и Эстебана. И еще этого… Северина. А остальные пускай живут. Иоланту в монастырь, а Лионелла – она хорошая».       На ум пришли страшилки, которые он слышал в Надоре от старой Нэн. Про выходцев, для который закрытая дверь все равно, что открытая. Про дороги мертвых, по которым бродят выходцы и те, кого они уводят. Разумеется, в подвале не было рябины, а Заговор Четверых Ричард не знал. Но потом поразмыслил и пришел к выводу, что если кто-то и придет, то только отец. А с отцом, даже умершим и ставшем выходцем, всяко будет лучше, чем с этими Манриками. А потом он услышал… «Камни. Они говорят со мной». От стен подвала шел ровный гул. Будто от мощной реки, если стоять вдали и лишь слушать, как она катит булыжники. - Лайе Литте, - шептал Ричрад, - я настоящий Повелитель Скал, и я слышу голос Камня. Лайе Литте, спасибо тебе. Обещаю использовать свой дар во благо и на радость Создателю.       Через несколько часов, перед ужином тессорий велел слуге забрать из подвала Ричарда. Мальчик лежал на полу и что-то бормотал. От него несло жаром, как от печки. Глаза были плотно сомкнуты. - Лайе Литте, - шептал он.