Ричард Окделл - сын мятежника

      Приют святого Стефана – место совсем невеселое, как любая закрытая школа. Родителям позволено навещать детей трижды в год и раз в году забирать на каникулы. В приюте обычно около сотни учеников, и все они разделены на три потока. Младший, средний и старший. От восьми до десяти лет их называют «угольки» - по цвету костюмов, темно-серых, как угли, присыпанные золой. Второй поток, от одиннадцати лет – «гуськИ». Их одежда напоминает форму войск Дриксен, темно-синяя. И, наконец, старшие, именуемые «Гальтарцами», от четырнадцати до шестнадцати, носят светло-серые камзолы и брюки. «Гальтарцами» их зовут потому, что они тут самые старожилы, как жители Гальтары. В каждом потоке по два класса, старше и младше. И в классе чуть больше десяти человек. У каждого класса своя спальня. Внизу - общая столовая, где столы у каждого потока свои. Еще – на втором этаже кабинеты, большой зал, наверху астрономическая лаборатория. Еще всяческие комнаты и комнатки, назначение которых не всегда известно. Чаще всего они заперты на ключ. Возле спален - умывальни. Двери выходят в большой коридор, где всегда холодно. Из-за окон, маленьких и тусклых, и расположенных под потолком, почти всегда в здании царит полумрак, даже в солнечные дни. Само здание окружено огромным парком, в котором деревья помнят еще короля Георга. В дальней части парка есть пруд. Ходить туда нельзя, и «угольки» пугают друг друга рассказами об утопленниках, которые запросто могут затащить в воду, если подойдешь близко. Еще есть веранда – большая крытая территория, где можно погулять в дождь. Но чаще прогулки проводят в хорошую погоду.       В каждом классе есть свой руководитель – в приюте их зовут тьюторы. И если менторы меняются, то тьютор ведет своих учеников с первого по последний класс. Слуг в приюте не так уж много. Мало кто хочет мыть огромные коридоры и спальни за пару суанов. Да и детей приучают к самообслуживанию, несмотря на их дворянское происхождение. И не только к самообслуживанию. Мальчишки, начиная с «гуськов» ухаживают за лошадьми. В приюте есть своя конюшня, весьма неплохая. К тому же туда отправляют тех лошадей, которые не могут быть в гарнизоне столицы. Слишком старые, например. А для обучения отроков верховой езде – вполне годятся. И доживают такие кони свой век, катая мальчишек, а те таскают им в карманах хлеб. Если подытожить, то можно сказать одно – жизнь в приюте святого Стефана, хоть и далека от идеала, но вполне возможна.

***

      Ричарда привез в столицу сам тессорий. За всю дорогу он не промолвил ни слова, не взглянул ни разу на мальчика. Окделл терзался догадками, что будет с ним теперь. Отвезут в Надор? Выкинут прямо на улице? Отдадут в рабство? Воображение рисовало картины одна страшнее другой. Бедняга весь так извелся от переживаний, что не мог даже есть. Но граф Манрик и не настаивал. Слуга, молча, убрал нетронутую тарелку.       Ночь мальчик провел в своей бывшей комнате. Граф приказал запереть ее на замок и следить чтобы «этот щенок» не удрал через окно. Ричард попытался бы сбежать, но слуга следил за ним, следуя приказу тессория. Наутро мальчика разбудили раным-рано. - Все вещи оставите здесь, они вам не потребуются, - сказал сухо граф Эммануилсберг, приехавший ночью из дворца, - там, куда вы отправитесь, вам выдадут все, что требуется. И, по сути, все подарки куплены за мой счет. Вы – неблагодарная свинья, скажу я вам. Вас воспитывали, кормили и учили, а вы решили столкнуть с дерева моего сына. Но тут уже не выдержал Ричард: - Во-первых, Константин упал сам, - ответил он четко и звонко, - я не толкал его и могу поклясться на Эсператии и Книге Ожидания, если хотите. Во-вторых, меня никогда не воспитывали, как ваших детей. Им всегда были подарки на праздники, а мне в лучшем случае дарили один черствый пряник. Или вообще отбирали подаренное. Вы… вы просто не знаете! И не хотите знать! Голос предательски зазвенел, на глаза выступили слезы. Ричард боясь расплакаться самым позорным образом, продолжал: - Только малышка Лионелла была добра ко мне. А Иоланта или ваш Константин всегда дразнили меня и смеялись. И эти... Эстебан и Северин тоже. Я давно понял, что не нужен вам. Вы хотите заполучить Надор. Но ничего у вас не выйдет! Я говорю вам, как Эорий и Повелитель Скал! Граф дал мальчику пощечину. И другую – хлестко и звонко. - Помолчи! Глупый неблагодарный вепрёнок. Хорошо, что сегодня ты отправишься туда, где и должен быть. - В Занху? – издевательски спросил тот. - Ваше поведение заслуживает если не казни, то публичной порки. Но в Занхе вам делать нечего. А там, куда вы отправитесь, будут пороть при всех, и это пойдет вам на пользу. - Вот и отлично. А больше вы от меня не услышите ни слова. Щеки Ричарда горели от ударов, слезы уже катились по щекам, и он сердито вытирал их ладонью.

***

      Дорога до приюта святого Стефана заняла пару часов. Возница гнал так, словно за ними летели все Изначальные Твари. В карете Ричарда болтало и швыряло из стороны в сторону. Сам граф Эммануилсберг сопровождал карету верхом. Когда поездка закончилась, бедный мальчик еле стоял на ногах. Он с трудом вышел из кареты, думая, что если бы он с утра поел, его б точно вывернуло. Не давая отойти от тряской дороги, отец Константина схватил мальчика за руку и потащил к дверям приюта. Сунув встретившему их человеку в форме ментора какие-то бумаги, он поволок Ричарда дальше – теперь уже по полутемному коридору. - Шевелите ногами, у меня не так много времени, чтобы я тратил его на вас, - прошипел он. В коридоре было пустынно – летние каникулы еще не окончились, и в приюте были лишь те, кого не забирали домой никогда. В кабинет директора, господина Абрахама Хилтона, Манрик вошел один. Ричарда, хвала Литу оставили в покое, бросив в коридоре на скамейке. Двое «гальтарцев» прошли мимо, хмыкнув при виде новичка. Но не подошли. А Ричард вдруг почувствовал необъяснимое спокойствие. Словно корабль, потрепанный бурей, наконец –то вошел в гавань. Да, тут не будет легко. Но уж лучше так, чем терпеть издевательства Манриков, насмешки «навозников» и их детей. А еще стоит рассмотреть кладку серых каменных стен. Эти камни не такие, как Надоре, но они явно много повидали на своем веку. «Интересно, для камней Круг, как для нас, людей – один месяц? Или один день?»