Ричард Окделл - сын мятежника

      На другое утро всех собрали в большом зале. Каждый класс стоял отдельно. И малыши «Угольки» и щеголеватые «Гальтарцы», что были ростом со своих тьюторов, а то и повыше. На форменных куртках некоторых были алые нашивки, и Ричард снова подумал. Что это, должно быть, какой-то знак. Директор приюта сказал речь: - Господа унары. Для вновь прибывших поясню, что вас будут называть унарами во время всего обучения здесь. Так вот, господа унары, поздравляю вас с началом учебного года, полагаю, вы сможете доказать свою верность и преданность королю и Талигу отличной учебой и примерным поведением. Еще раз напоминаю, что для всех первый родительский день будет перед празднованием Зимнего Излома. Ранее вы не имеете права писать домой, получать письма и встречаться с родными. А теперь, полагаю, ваши тьюторы проведут собрания для каждого класса отдельно. А я выступлю для унаров, которые в этом году начинают свою учебу в стенах приюта святого Стефана. Раздались послушные аплодисменты. Первыми начали хлопать менторы тьюторы и даже слуги, что стояли поодаль.       Мэтр Вершон отвел своих подопечных в класс, усадил за парты. Ричард хотел сесть с Эженом или Арно, но ему в соседи достался маленький щуплый парнишка с русыми волосами, неровно и неумело обстриженными. От этого казалось, что ему обрезали волосы из-за болезни. Эрнест – так звали новенького, хитро и льстиво улыбался, чем напомнил Манрика, и Ричард старался не смотреть в его сторону. Директор вошел, и все дружно встали. По знаку мэтра снова сели, глядя на начальство – кто испуганно, кто с любопытством. - Господа унары, вы уже знаете, что в стенах нашего заведения вы будете учиться до шестнадцати лет. Позже, возможно, кому-то удастся поступить в Лаик, военную школу, а она открывает большие возможности. Но вам пока рано думать об этом. Ваша главная задача – учиться и слушаться старших, помнить о правилах и быть верными королю и Талигу. Ричард едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Наверняка, Манрики считают себя вернейшими из подданных Его Величества. Интересно, знает ли король о том, что творили его солдаты в замке Надор, как они жгли книги отцовской библиотеки и убивали ни в чем не повинных слуг? Эжен тайком паясничал. Арно разглядывал ветки за окном. А директор, тем временем продолжал: - Вы все обязаны разговаривать только на талиг. Даже если рядом с вами ваш соотечественник, вы не имеете права говорить с ним на другом языке. Скоро вы начнете изучать дриксенский, но на нем можно разговаривать только во время урока или приготовления заданий. Самовольно покидать здание, или кабинет во время занятия вы не имеете права. Все, что случается с вами – плохое самочувствие, или еще что-то – вы обязаны сказать мэтру Вершону. Так же вы не имеете права передвигаться бегом по коридорам и лестницам, а также в одиночку ходить с этажа на этаж. В столовую, на уроки, в зал для занятий гимнастикой вы будете ходить только все вместе в сопровождении ментора. После отбоя в спальне запрещено разговаривать даже шепотом. Общаться между собой можно на переменах и во время прогулок, а также вечером во время свободного часа. - Еs solo una prisión para niños*, - громко прошептал Эжен. Директор побагровел: - Унар Эжен, вы только что нарушили правило. - Нет, господин директор, я ничего не нарушал. Тьютор так уставился гневным взглядом на непослушного мальчишку, будто хотел испепелить его на месте. Однако, Эжен нисколько не смутился. - Я ни с кем не разговаривал. Просто подумал вслух. Но ведь вы не говорили, что размышлять вслух, пускай даже и на родном языке, запрещено. И добавил, улыбаясь с видом «примерного ребенка». - Прошу прощения. Я так не буду. Мальчишки засмеялись – далеко не все и как-то несмело. - Встать! Грохнули крышки парт. Раздосадованный происшествием директор нахмурил брови и выдал следующее: - Смеяться без разрешения тоже запрещено. И помните – хотя вы дворянского происхождения, но тут, в приюте, разрешено применять розги в качестве наказания. Вам понятно? Арно побледнел и вцепился в крышку парты. Ответа директор не дождался, да он и не нужен ему был. Насладившись видом испуганных малышей, он важно кивнул: - На этом считаю ознакомление с правилами приюта оконченным. До свидания. Зазвенел колокольчик, что нес по коридору кто-то из слуг.       Началась перемена. По коридору бродили с солидным видом «Гальтарцы», «Гуськи», собравшись группками, что-то обсуждали, порой яростно споря. А малыши «Угольки» вылетели из кабинетов с воплями «Ура! За Талиг! Бей неприятеля!» И тьюторы тщетно пытались воззвать к дисциплине.       А ночью Ричард проснулся оттого, что услышал возню на кровати Эжена. Они по-прежнему спали рядом. Открыл глаза. В кромешной темноте было ничего не разглядеть, но скоро глаза привыкли, и Окделл заметил силуэт приятеля. Эжен шел по проходу между кроватями, вытянув вперед руки. - Эй, - еле слышно окликнул его Ричард. Тот ничего не ответил и продолжал ходить по спальне, причем, не производя никаких звуков. Он подошел к двери и стал дергать ручку, словно пытаясь выйти. Это было странно и немного пугало. Но Ричард чувствовал, что ему нельзя вмешиваться, можно лишь сидеть на своей постели, и тихо, затаив дыхание, смотреть на передвижения друга. Затем Эжен подошел к своей кровати и лег, будто и не ходил с полчаса по темной спальне. Никто из унаров не проснулся.