Ричард Окделл - сын мятежника

      То, что воспитанники, или как их тут называют, унары не нужны никому, малыши «Угольки» поняли очень быстро. Менторы и слуги, и даже тьюторы, чья работа была помочь ученикам во всем, нередко говорили. - Вы лишние люди в Кэртиане. И возможно станете верными слугами Его Величества, но все равно не сможете ничего добиться, как бы ни старались. По сути, вас отдали сюда, как отдают старьевщику стоптанные туфли. Иногда детям читали «лекции о поведении», вся суть которых заключалась в том, что они все – никто, у них нет ни имен ни титулов, и они не нужны ни родителям, ни родственникам. Мэтр Вершон мог распинаться час или два. - Вы должны быть благодарны Создателю, что вас не бросили на улице или не отвезли в работный дом. Ричард сразу вспомнил слугу Манриков, мост, через который они проезжали, и масляно поблескивающую воду. Создатель, кажется, прошел почти Круг с тех пор.       Прошел месяц, но пока никого из малышей розгами не пороли. «Гуськам» же доставалось почти каждый день. Однажды первый класс почти в полном составе прислушивались, замерев от ужаса, к воплям какого-то несчастного из комнатки рядом с гимнастическим залом. Сэмюэль и Арно едва не расплакались. Оба вытирали глаза и кусали губы. Да и некоторые другие подозрительно шмыгали носами. А Ричард держал за одну руку Эжена, за другую Олененка. И мысленно просил Камни помочь им. И они помогли. Все успели встать на свои места до того, как пришел ментор.       Мелюзгу наказывали позором. Могли заставить весь день носить грязную тряпку, приколотую к плечу, как аксельбант. Могли поставить на стул и оставить так на час-другой. Могли вручить ведро и тряпку и заставить мыть полы в спальне. Однажды наказание настигло и Ричарда. После ужина всем унарам полагалось свободное время. И пока остальные читали, переговаривались между собой или складывали фигурки из бумаги, Ричард с Эженом и Арно ушли в дальний уголок под лестницу, и там Окделл рассказывал, как солдаты Оллара грабили замок и убивали всех, кто пытался встать у них на пути. Мальчишки не заметили тени, мелькнувшей у лестницы. Потом пришли «Гальтарцы» и погнали мелюзгу из-под лестницы. - Кыш отсюда, пока вас Закатные Твари не утащили. - Пфе, - заявил Эжен, - напугали ежика голым…профилем. А наутро после занятий Ричарда вызвали к директору. - Это правда, что вы, унар, порочили имя Его Величества и болтали всякое о том, что солдаты убивали женщин и детей? И это после того, как вашу семью простили, и вы можете учиться тут. На щеках Окделла проступили пунцовые пятна. - Я не порочил никого! И все, что я говорил, это сущая правда! - Вот, видите! – торжествующе сказал мэтр Вершон, обращаясь к директору, - полагаю, наказание назначите Вы сами. - Пять ударов розгами. Будет сопротивляться, увеличьте до десяти. Ричард застыл. Его уже пороли один раз, в доме Манриков – за побег. А теперь за то, что сказал правду. «Но ведь отец тоже пострадал за правое дело» - мелькнуло в голове. И тогда Окделл решил, что не проронит ни слова – Скалы не плачут и не просят пощады. Было скорее обидно, чем больно – слуга явно жалел малыша «Уголька» и шлепал в четверть силы. Потом ему сказали, что в выходные он лишается десерта. На что Ричард лишь хмыкнул, хотя лишиться кусочка яблочного пирога было очень обидно. В приюте кормили скудно и сладостями совсем не баловали. А когда он вернулся в спальню первого класса, то увидел, как Эжен и Арно лупят Эрнеста. Тот вопил и отбивался. Остальные с криками скакали вокруг, подбадривая дерущихся. Вбежавший тьютор остановил побоище. Наказали теперь Эжена и Арно, правда, уже без порки. Им пришлось стоять у кроватей весь свободный час. И точно так же лишиться яблочного пирога. А у ябеды Эрнеста под глазом красовался синяк. Однажды во время прогулки Ричарда кто-то окликнул: - Тан Окделл. Тот вздрогнул. Так обращаться могли к нему лишь вассалы Скал. И не сразу он признал в подростке в форме синего цвета Мартина, виконта Таура. Точнее, бывшего виконта. Мартин был на четыре года старше, когда-то приезжал с отцом в замок. Но это было так давно, что Ричард все позабыл. - Да отвратят Ушедшие все зло от тебя, - сказал полузабытую фразу он. Мартин горько усмехнулся. - Уже не отвратят. Без Эориев Кэртиана не переживет Излом, а вот на их вассалов это правило не распространяется. Если ты не знаешь, замок Тауэрхолл сгорел, матушку и младшего брата не спасли, а я... я вот тут. И тут Ричард снова увидел алую нашивку. - Почему у тебя вот это? - А ты разве не знаешь? Это нашивается тем, чьи родственники не могут платить за содержание в приюте. Мы живем на те деньги, что платят остальные. Таким, - он показал на нашивку, - дают самые старые учебники, поношенную одежду и обувь, и не дают ни десертов, ни хороших тетрадей. Можно сказать, мы – «элита» этого приюта. И на каникулы мне просто некуда ехать. Ричард застыл. Он и не думал, что Мартину гораздо хуже, чем ему. - Унар Мартин, унар Ричард! Встать у стены. Унары разных классов не имеют права болтать между собой. Теперь Окделл думал, чем он сможет помочь виконту, бывшему виконту Тауру, вассалу Окделлов. Но что он мог сделать, когда сам был таким же, бесправным и обездоленным ребенком.       А дни шли своим чередом. Первоклассников учили математике, словесности, землеописанию, а главное – каллиграфии. Это давалось хуже всего. Ментор нередко бил Ричарда указкой по пальцам. Зато другой ментор сказал, что у мальчика есть талант декламировать стихи. - Думаю, в Зимний Излом ты сумеешь выступить. Это очень почетно. Твои родители смогут навестить тебя? Ричард ответил по-взрослому серьезно. - Матушка в далеком монастыре и даже не знает, где я. Отца казнили в Занхе. А опекунам все равно, они отправили меня сюда не для того, чтобы приезжать ко мне. Но потом добавил: - А стихи почитаю… если надо.