Ричард Окделл - сын мятежника

      Снова потянулись тоскливые серые дни. Но на смену зиме пришла весна. И пускай унаров выводили на прогулки в теплых плащах. Пускай пока приютский парк весь покрыт снегом – все равно чувствовалось в воздухе дыхание весны.       Как-то ночью Ричард снова проснулся от ощущения, что кто-то бродит по спальне. Была глубокая ночь. Все спали крепким сном. Спал и Эжен – спал и ходил между кроватями. Сел рядом с Ричардом, не говоря ни слова. В эту минуту Окделлу казалось, что это не лучший друг, а какое-то злое создание, порожденное самим Закатом, или Изначальная Тварь, принявшая облик Эжена. Тут же вспомнились рассказы «Гуськов» или даже «Гальтарцев», которых хлебом не корми – дай попугать доверчивую малышню. Мол, Твари по ночам выходят из Заката в тех местах, где есть проход для них. Один такой проход (а может, и не один) есть в Олларии. В старой тюрьме Багерлее. Мол, Твари приходят туда полакомиться людскими страданиями. А еще – болью и страхами. Так что одна такая Тварь могла оказаться и в приюте. Мало тут, что ли страданий и страхов? А о том, что они могут принимать любой образ, всем известно. Если бы были открыты глаза, то можно было б сразу понять – у Тварей глаза лиловые. Но веки Эжена были плотно сомкнуты. Тем не менее, ходил он уверенно. - Эжен! – еле слышно позвал Окделл и тронул его за руку. Тот так и не проснулся. Во сне сказал: - Ветер меня зовет. Он далеко... над морем. А потом свалился на свою постель и затих.       Ричард не мог уснуть. Гул шел от стен – Камни «беседовали» со своим Повелителем. Это было жутковато, и в то же время прекрасно. Ощущение, как если бы он стоял на вершине утеса в Надоре, над бурной горной речкой, глядя, как она несет, переворачивая, стволы старых деревьев. Такое бывало в половодье, в дни Весенних Молний. Но в Надоре Ричард ни разу не стоял на утесе, слишком еще был мал.       Утром были обычные заботы – безвкусный завтрак, уроки, окрики менторов, ворчание мэтра Вершона. И лишь перед обедом мальчики сели поболтать: - Скажи, ты знаешь, что ходишь по ночам? – тихо спросил Ричард. - Ты шутишь? Ночью я сплю. Да и если бы я ходил, меня б наказали. Мэтр Вершон и так точит на меня во-от такой зуб. - И все-таки ты ходил по комнате. Ходил и спал. А потом сказал, что тебя зовет ветер. - Ричард, тебе все это приснилось. Мне иногда такая чепуха снится. А порой я летаю во сне. Говорят, что летаешь, когда растешь. Ты летал когда-нибудь? - Ни разу. - Ну вот. Зато выше нас с Арно. И вообще, выше почти всех в нашем классе.

***

      Как-то во время прогулки Ричард увидел, что унара Мартина окружили другие «гуськи» и толкают его друг другу, при этом выкрикивая что-то такое, от чего щеки запылали. Мартин был старше, как и нападавшие, но об этом не задумывался юный Повелитель Скал, когда подскочил к ним и стал размахивать кулаками направо и налево. Кому-то попал в ухо – тот охнул и отскочил. Он легко бы справился со сверстниками, но старшие ребята повалили его и принялись пинать. Несильно, но чувствительно, а главное – обидно. И тут на них набросились Эжен и Арно,а с ними еще несколько «угольков». Малыши пока не думали о том, кто на кого напал, и при чем тут красные нашивки. Просто Арно крикнул: -Наших бьют! И это сработало – да еще как. «Гуськи» были вынуждены спасаться. Наказали всех без разбора. А вот Ричарда посчитали зачинщиком драки, и директор велел запереть его в подвале. А капеллан, в качестве назидания, произнес: - От вас, унар, слишком много хлопот всем вокруг. И это в столь нежном возрасте. Что же будет потом? Надо приучаться к послушанию и смирению, как учит олларианская церковь, а вам уготована дорога в Закат. И вас будут сжигать там вечно. Будь мальчик младше, хотя бы года на два, он бы заплакал от таких слов. Но невзгоды закалили душу Окделла. Он лишь прищурился и хмуро ответил: - А тем, кто нападал на унара Матина, Закат не грозит, так? Чем он виноват? Тем, что носит алую нашивку? Не его вина, что их дом разрушили, а вся семья погибла. И добавил совершенно по-взрослому: - Церковь, эсператистская, учит, что пред Создателем все равны. - Неслыханная дерзость, - побледнел директор, - в подвале есть хорошая комната, чтобы остудить ваш пыл. Когда-то, видимо, в этой комнатке хранили запасы продуктов, овощей или еще чего-нибудь. Воздух намертво пропах гнилой капустой и картошкой. Но сейчас было пусто и пыльно, а посредине стояла старая деревянная табуретка. - Подумайте над своим поведением, - посоветовал Ричарду слуга. И закрыл снаружи замок.       Ричард сначала поплакал немного – вспомнил свою семью, покинутый Надор, издевательства Манриков и прочее, что лежало грузом на душе. Потом решил, что негоже лить слезы, даже если никто не видит и не слышит. - Это недостойно Повелителя Скал, - сказал он вслух. И стал вслушиваться в тишину. Гула Камей он не услышал, лишь ток собственной крови в ушах. Было так тихо, что казалось, можно услышать биение своего сердца. Ричард думал, что неспроста Эжен слышит ветер. Арно посмеялся, мол, шум ветра кто же не слышит, особенно, когда тот воет в трубах унылыми зимними вечерами. Эжен согласился, и разговор перешел на правила умножения двузначных чисел. «Скалы и Ветер, Ветер и Скалы…будет конец, если было начало». Вот такие строчки срифмовались у него в голове. А тем временем Арно и Эжен стояли перед всем классом, и мэтр Вершон распекал их – за драку, за неповиновение и за то, что пошли к директору требовать освободить унара Ричарда.