Ричард Окделл - сын мятежника

Глава 19. Чудесное спасение Лионеля Король Гаунау Хайнрих очень любил охоту. Старому вояке было скучно постоянно сидеть в Липпе, разбираясь в бесконечных придворных интригах, в которых сломал бы ногу сам “Леворукий”, со всеми своими котятами. Поэтому, король, получивший свой титул по праву меча, а попросту, отвоевавший его у никудышного предшественника, Альберта Второго, кузена нынешнего дриксенского кесаря, часто пропадал на охоте, уезжая, подчас, довольно далеко от столицы. Заговорщиков Хайнрих не боялся, поскольку, давно окружил себя генералами, в основном, как и он сам, выслужившимися из простых солдат. А интриганы из них были никакие. В этот раз Хайнрих прихватил на охоту своего юного родственника, племянника покойной Элеоноры, Руперта фок Фельсенбурга. Мальчик был сыном ее младшей сестры Шарлотты, и приехал в гости со своей бабушкой, герцогиней Элизой фок Штарквинд, родной сестрой дриксенского кесаря Готфрида. А потому, Хайнрих и в этот раз прихватил его с собой, полагая, что на свежем воздухе мальчишке будет лучше. Охотничий азарт привел Хайнриха в Кееккальский Лес, который располагался не так далеко от дриксенской границы. Это были красивейшие места у предгорьев Хельдерского хребта,-системы высочайших в Гаунау горных вершин. Хайнрих любил охотиться в этих местах, а иногда, смеху ради, нарушал и дриксенскую границу. Ну, кто, на самом деле, решится задержать самого короля соседней страны? Возле озера Скадэ, охотники вышли на след тура. Этих мощных быков оставалось не так много, и добыть такого считалось очень большой удачей. Когда-то туры водились в Дриксен и Гаунау повсюду. Однако, их теплые шкуры, использовавшиеся крестьянами для пошива полушубков, красивые рога, которые можно было оправить в серебро и золото, и очень дорого продать, а так же, вкусное мясо, и сделали их редкостью, потому, что на них очень активно охотились. Но, похоже, что на сей раз туру очень повезло, поскольку, охотников отвлек вскрик Руперта: -Дядя! Здесь раненый! И, действительно, среди камней, неподалеку от стекавшего с горы в озеро большого ручья, лежал человек в совершенно изорванной одежде. Его светлые волосы были спутанными и грязными, а руки жутко изранены. -Какой-то жалкий бродяга!-Фыркнул пасынок Хайнриха, граф Роберт Лауэншельд,-Возможно, беглый каторжник! -Кем бы он ни был,-Отвечал Хайнрих,- Сейчас он, прежде всего, тяжелобольной и нуждается в помощи! Подозвав солдат, Хайнрих распорядился отнести найденного ими человека в охотничий шатер, и приказал лейб-медику Шенку его осмотреть. Вполне возможно, что несчастный парень был беглым каторжником,-не так далеко располагались Бергсдорфские угольные шахты, где работали, в основном, узники, осужденные за тяжкие преступления. Но остаить.без помощи даже такого падшего человека, Хайнрих не считал возможным. В конце концов, возможно, что спасенная жизнь даст бедняге возможность покаяния и возвращения к нормальной жизни. Вскоре король Гаунау навестил спасенного и осведомился у лейб-медика: -Ну, что? Как дела у нашего бедолаги? -Не особенно хорошо, Ваше Величество,-Вздохнул лекарь,-У него обморожены ноги, и, к тому же, сильно сбиты. Похоже, что он очень долго шел,-он сильно истощен, и у него обезвоживание. И, вдобавок, он где-то подвергся очень жестокому обращению,-он весь в ожогах, на спине следы от побоев плетью,-причем, очень сильных побоев, и, к тому же, вероятно, его пытали,-у него все руки изранены, а суставы повреждены. Похоже, что ему пришлось висеть на дыбе! -Значит,-Вздохнул Хайнрих,-Наш гость, и впрямь, беглый каторжник! -Может быть,-Отвечал лейб-медик,-Хотя, в каторжной тюрьме не пытают. Туда попадают уже осужденные и выбивать из них какие-то признания нет уже никакой надобности. Избить за буйное поведение или попытку бежать, конечно, могут, но пытать до такой степени,-это вряд ли! Ну, разве что, если осужденные готовили побег и их заговор случайно раскрылся. Хотя, и тогда пытать ни к чему,-все и так быстро выясняется,-в тюрьмах полно доносчиков, которые, чтобы поскорее выйти на свободу, мать родную продадут. Внезапно больной, попытавшись приподняться, и что-то пробормотал, причем, не на гаунау и не на дриксен. -Что он там,-Спросил Хайнрих,-Говорит? Шенк лишь плечами пожал, а Руперт, который, как выяснилось, пробрался в шатер вслед за дядей, проговорил: -Он просил какого-то Миля, чтобы тот остерегался кого-то, кто его предал. Он говорит на талиг. А меня этому языку дома немного учили! -Вот, как!-Нахмурился Хайнрих,-Значит, он талигоец! Час от часу не легче! Дело было в том, что Гаунау, как союзница Дриксен, давным давно находилась в состоянии войны с Талигом. Именно из-за этого, Хайнрих и получил ранение в ногу. Когда-то он хотел заключить с Талигом перемирие, поскольку, затянувшаяся война гаунаусцам давным давно надоела, и, к тому же, была безумно разорительной, но маршал Арно Савиньяк, который вел с ним переговоры, был внезапно убит мятежниками, а другие представители командования армии Талига договариваться с соседом больше не пытались. -Дядюшка, я, кажется, знаю, кто этот парень,-Заметил Руперт,-Он похож на ардорского графа Гвиччиолли, который появлялся при дворе кесаря. А потом он внезапно исчез. Ходили слухи, что его арестовала Тайная Канцелярия. Вроде бы, он был талигским шпионом. Талигский шпион?! Еще не лучше! Хотя, если это так, то, по крайней мере, хоть не беглый каторжник! Хотя, чем, собственно, шпион отличается от вора и мошенника? Шпионаж, в принципе,-смесь воровства, мошенничества и проституции, поскольку, тайному агенту приходится и красть, и заниматься подлогом документов, и ложиться в постель не по любви, и лгать, и даже убивать! Так что, в принципе, даже обычный вор гораздо порядочнее шпиона. Он, хотя бы, обчищает чужие карманы из беззаветной любви к деньгам и желания разбогатеть, а не затем, чтобы втравить соседние страны в войну, вызвать скандал между государствами, рассорить монархов, испортить репутацию какого-нибудь министра или кардинала, довести монарха и его супругу до развода,-короче, вызвать безобразие и самые грязные склоки! Недаром, когда-то шпионов называли совами, а совихами именовали жриц продажной любви! Но, почему-то, Хайнриху стало, как ни странно, жаль этого несчастного парня. -Странно,-Подумал он,-Может быть, во мне иногда глава церкви просыпается? Церковь в Гаунау всегда возглавляли короли, которые полностью подчинили себе архиепископов. Вопреки опасениям лейб-медика, найденный Хайнрихом и Рупертом на охоте парень выжил, и, несмотря на свои ужасные раны, довольно быстро пошел на поправку. Как выяснилось, он неплохо знал гаунаусский язык, что позволило Хайнриху общаться с ним без особых проблем. -Думаю, что мне бесполезно запираться,-Проговорил молодой человек, когда они с Хайнрихом начали беседовать,-Поскольку, вы, все равно, можете узнать обо мне от вашего родственника, принца Фридриха. Да, я не.барон Гвиччиолли, за которого себя выдавал. Меня зовут Лионель Савиньяк, я подданный Талига, и был арестован Тайной Канцелярией, когда меня выдали два мерзавца,-граф Северин Вилльбоа, родственник Колиньяров, и виконт Марсель Валмэ. -И что вы забыли,-Поинтересовался Хайнрих,-В покоях принца Фридриха? -Дело в том, что Его Высочество,-Пояснил Лионель, -Снабжает деньгами так называемых “Людей Чести”,-сторонников давным давно потерявшей права на корону династии Раканов, потомок которой, Альдо, со своей бабкой, алатской принцессой Матильдой, и любовником, герцогом Робером Эпинэ, околачивается в Агарисе. Принц Фридрих почему-то убежден, что если он поможет Альдо свергнуть нашего короля Фердинанда, то этот Таракан, в благодарность, отдаст ему чуть ли не все наши земли. А поскольку, деньги Фридриха идут на организацию у нас военных мятежей и уличных беспорядков, то мне нужно было письменное доказательство того, что Фридрих помогает заговорщикам и мятежникам деньгами. Когда-то один из таких заговорщиков, барон Карл Борн, убил моего отца. Конечно, вы вправе меня повесить или сдать Фридриху, как своему союзнику. Это ваше полное право. Но, если уж мне суждено умереть, значит, видимо, так тому и быть. Я уже был приговорен к повешению и бежал, выпрыгнув из кареты, когда меня везли в тюрьму для смертников. Похоже, что судьба сыграла со мной злую шутку, что я попал в руки к союзнику Кесарии. Хайнрих слушал невольную исповедь графа Савиньяка хмуро. С одной стороны, он должен был выдать Лионеля Кесарии, поскольку, его обязывал к этому долг союзника. Но с другой.. А с другой он, когда-то, вел переговоры с отцом этого молодого человека о мире. Пожимал маршалу руку, пил с ним вино. И самого Лионеля помнил совсем еще мальчишкой, который находился среди сопровождающих маршала. И это тоже к чему-то обязывало. -А с какой стати,-Подумалось Хайнриху,-Мне выдавать этого бедняжку Фридриху? Вообще, есть ли у меня гарантии, что Фриц, с негласного одобрения этой старой тряпки, кесаря Готфрида, не притащит сюда свои войска, и не превратит Липпе в труху? Тем более, что он зол на меня, и когда разводился с Хильде, пытался отсудить ее приданое! Где такое видано и слыхано, чтобы мужчина отбирал приданое у жены, пусть и бывшей?! А после того, как я выставил этого зарвавшегося гуся взашей, он вполне может решить мне отомстить. Так, за каким мне затягивать петлю на собственной шее?! Не лучше ли приютить этого бродягу Савиньяка, который имеет некоторое влияние на своего короля, и что еще важнее,-на кардинала Дорака, который, по сути дела, и управляет Талигом, поскольку, Фердинанд Второй-такая же безвольная мочалка, как и кесарь Готфрид? Кстати, а ведь, граф Вилльбоа и виконт Валмэ,-не последние люди в Талиге. Вилльбоа-родственник Колиньяров, а Валмэ весьма приближен к королеве Катарине. Следовательно, Савиньяк прав,-там заговор. И очень серьезный. А значит, за жизнь короля Фердинанда сейчас нельзя дать и дохлой мухи. Да и “Леворукий” бы с ним! Но этот Таракан на троне мне тоже ни за какими кошками не нужен. Ведь, этот болван, мой бывший зятек, может уговорить Альдо повернуть штыки против меня! А жалкий идиот всегда хочет прослыть великим полководцем. И вдвоем они могут втянуть в войну со мной этого труса, Джеймса Каданского, который, наверняка, согласится пошакалить, прячась за их спинами. Ну, нет, дорогой Фриц,-такой расклад мне невыгоден! Уж лучше Фердинанд на троне и мелкие стычки у границ, чем Гаунау порвут в клочки,, как ызарги тряпку! -Ну, вот что, граф,-Проговорил Хайнрих,-Считайте, что вы выиграли миллион золотом, по билету на почтовый дилижанс! Ни казнить вас, ни выдавать Кесарии в мои планы не входит. Однако, вам сейчас лучше оставаться здесь, пока эти горе-заговорщики, которые вас предали, не решат, что вас больше нет. Потому, что так будет для вас безопаснее! Вы будете жить при моем Дворе, никто не станет вас унижать или в чем-то стеснять. Я позабочусь о том, чтобы вы ни в чем не знали нужды. -С чего бы это,-Усмехнулся Савиньяк,-Такая, воистину королевская, щедрость? -С того, молодой человек, что я помню вашего отца,-Пояснил Хайнрих,-Когда-то он вел со мной переговоры о мире. Может быть, вам сложно это понять. Вы же привыкли считать меня врагом. Но он был уверен, что война во время Излома не приведет ни к чему хорошему. Да и я сам, откровенно говоря, тоже это понимаю, поскольку, вижу, как война разоряет мою страну. К сожалению, ваш отец погиб. Он ушел из жизни трагически рано, и договор подписать мы с ним так и не успели. Он был моим другом, а вы его сын и наследник. Поэтому, я и не хочу вашей гибели. В конце концов, если бы я этого хотел, я мог бы просто оставить вас там, в ущелье, у озера, предоставив судьбе решать, что будет с вами дальше. Но, коль скоро, я на это не решился, то убивать вас теперь просто нет никакого смысла. Живите, как говорят в Алате! Возможно, что когда-нибудь нам придется вместе противостоять этому придурку, моему бывшему зятюшке! -Я очень благодарен вам, Ваше Величество, что вы спасли мне жизнь,-Лионель улвбнулся, и его легкая улыбка напомнила о том, как самой ранней весной, при первых оттепелях, начинает играть подо льдом вода в реках,-Но я очень беспокоюсь за моих близких. -У вас их,-Поинтересовался Хайнрих,-Много? -Мать и два брата,-Отвечал Савиньяк,-И, в особенности, я беспокоюсь за братьев. Матушка достаточно приближена к королеве, и, хотя, статс-дамой Ее Величества является герцргиня Ангелика Придд, однако, по сути дела, всеми фрейлинами управляет не столько она, сколько маман. И, к тому же, многие из “Людей Чести”,-ее хорошие друзья, которые нередко посещают ее салон. Поэтому, она в относительной безопасности. А вот, за братьев мне очень тревожно. Эмиль мой ровесник, но, по сути дела, большой ребенок. Искренний, очень храбрый и доверчивый мальчишка. А самый младший-почти дитя, я ему, по возрасту, в отцы гожусь! Да, в общем-то, мы с Эмилем его и растили. Но, увы, кроме домашних дел, у нас есть служба. Поэтому, он остался с матерью, и сейчас я ничего о нем не знаю. И это меня очень тревожит. Пусть Хайнрих и презирал шпионаж, у начальника его Тайной Полиции, барона Андре фок Розена, имелись в Талиге свои прознатчики, которые вскоре сообщили своему патрону, что с графиней Арлеттой Савиньяк все в порядке, и она тайно сочеталась браком со своим давним любовником, графом Бертрамом Валмоном. Хотя, можно ли было считать этот брак тайным, если при венчании присутствовала королева Катарина Оллар? С Эмилем тоже все было относительно неплохо. Ну, если не считать того, что в Варасте, где он находился, шли боеаые действия против взбунтовавшихся полудиких бирисцев. И, кстати, вооружены они были не только за счет давно не любившего Талиг Адгемара Кагетского, но и за денежки этой каждой бочке затычки, принца Фридриха! -Это надо же быть таким идиотом,-Не без злорадства, думал Хайнрих,-Чтобы вгрохать кучу денег на вооружение дикарей, которые потерпят поражение именно потому, что дикари, которых обращаться с современным оружием не научит никто и никогда,-их уровень,-ножи, камни и палки! Но очень жаль, что молодому графу Лэкдеми приходится расхлебывать кашу, заваренную моим бывшим родственничком! Эмиль, и впрямь, большой мальчишка, который сам ходит в атаки, вместе со своими людьми! А это может быть, для него, небезопасным! Но самым худшим, что узнал Хайнрих, было то, что графиня Савиньяк и граф Валмон отдали маленького виконта Сэ в приют Святого Стефана,-заведение для,бастардов, бедных сирот и детей государственных преступников. Одним из тех, кто учился там, вместе с Арно, был Ричард Окделл, сын того самого герцога Окделла, который был повешен, несколько лет назад, как мятежник и изменник своей стране, поскольку, мятеж осуществлялся, чему уже просто не следовало удивляться, опять на дриксенские деньги! Случившееся с Арно вызвало у короля Гаунау боль и негодование! И как только можно поступить так со своим ребенком?! -Морское чудовище тебя породило!-Вспомнил он слова некоего древнегальтарского поэта,-С холодным, злым и жестоким сердцем! Хайнрих был не особенно учен, но очень легко запоминал стихи и песни, и, не обладая особо хорошим голосом, тем не менее, любил что-то напевать. И стихи тоже вспоминал нередко. Заглянув в отведенные Лионелю покои, Хайнрих увидел, что тот спит. Книга на полу, плед из мягкой шерсти почти свалился с плеч. Нелле был еще очень слаб. Не успев поправиться после побега из Кесарии, он опять заболел, и перенес воспаление легких. Болел тяжело и серьезно. Хайнрих опасался за его жизнь. К счастью, молодой организм взял свое, а может быть, за Лионеля молился его добрый и безумно любящий близнец Эмиль. От тех же прознатчиков не ускользнуло, что Эмиль отчаянно и нежно любит своего брата-близнеца, и очень о нем тоскует. Перед отьездом в Варасту, его заметили в олларианском храме, где он отчаянно, в слезах, молился за Лионеля и малыша Арно. И это притом, что большинство дворян Талига давно было сложно назвать верующими. К религии относились не всерьез, а уж к богослужениям,-вообще, как к посещению дешевенького театра! Так что, молодой граф Лэкдеми был гораздо искреннее и добрее, чем вся эта великосветская сволочь, которую вышедший из простых солдат Хайнрих презирал от всей души. Осторожно поправив плед и проведя рукой по слегка вспотевшим золотистым волосам, Хайнрих тихонько прошептал: -Спи, мой дорогой! Ведь, дальше нам предстоят нелегкий разговор и непростые решения! Хайнриху, действительно, было непросто рассказать Нелле, как он стал называть своего гостя, о том, что он узнал. С тех пор, как молодой человек появился в Липпе, Хайнрих успел к нему очень сильно привязаться. Что его весьма удивляло,- он давно так ни к кому не привязывался, и даже к своей супруге, ныне покойной королеве Элеоноре, особой страсти не питал. А Нелле ему очень хотелось целовать и носить на руках. И это было очень странно, поскольку, король Гаунау не знал, как этот независимый, смешливый и дерзкий тайный агент кардинала Дорака все это воспримет. И отпускать Нелле в Талиг ему тоже очень не хотелось, потому, что это могло оказаться для Савиньяка небезопасным. -Если бы его прикрывал от лишних неприятностей хотя бы дипломатический статус,-Подумалось Хайнриху, -Однако, для этого, ему нужно подданство Гаунау. А он талигоец. И что с этим делать? Ну, разве что… Его мысль очень удивила его самого, по той причине, что он давно привык к холостяцкой жизни, и, к тому же, когда-то ему и в пьяном бреду не могло прийти в голову связать свою жизнь с чужаком, да еще и со шпионом! - Разве что.. Но как втолковать самому Нелле, что это нужно для его же безопасности? И как, вообще, сказать ему о том, что я люблю его, и не отпустил бы его ни за что и никуда? Но его, к сожалению, не удержишь. Если бы хоть помочь ему так, чтобы никто не посмел его тронуть!