Потанцуем?

17.04.1999 «Иногда я безумно поражаюсь судьбе. Почему она такая непредсказуемая и неожиданная? Кто ее такой сделал? Зачем? Судьба настолько неизвестная штука, что ты даже представить себе не можешь, что ждет тебя завтра. Вот так и я: после событий войны просто хотела вернуть свою жизнь в обычное русло. Хотела вновь жить нормальной и спокойной жизнью. Но в картину моих планов кое-кто внезапно решил добавить пару своих красок. И, честно говоря, я не знаю, хорошо это или плохо. Я до сих пор не могу ответить на этот вопрос. Просто пока не уверена во всем этом. Но могу сказать одно: эти краски разбавили мою скучную картину, от чего она заиграла совсем другими цветами. Он меняет мою жизнь. Он сам, мне кажется, изменился. Теперь он не такой, каким был раньше. И меня почему-то это немного пугает. Не знаю почему. Наверное, просто прошлое не дает о себе забыть. Именно поэтому он делает слишком странные и непривычные для него вещи, пытаясь заменить былые воспоминания новыми. Сегодня мне пришло письмо от него, в котором было написано: «В восемь часов у озера». Клянусь, с каждым разом он поражает меня все больше и больше. Наша встреча уже через десять минут. Интересно, что на сей раз задумал этот слизеринец?» Гермиона наконец дописала последнее слово и спрятала свой блокнот в ящик, не забыв, конечно, наложить на него защитные заклинания. Она быстро взглянула на себя в зеркало, чтобы убедиться в том, что выглядит подобающе для свидания с Малфоем. Свидания? Она не была уверена, что это можно назвать подобным словом. Хотя таких свиданий у них было уже достаточное количество раз. Поправив каштановые кудри, расправив свое легкое платье и усмехнувшись тому, что выглядит очень даже неплохо, Гермиона поспешно вышла из комнаты, предвкушая предстоящий вечер. По пути к выходу из замка Гермиона пыталась понять, как ее отношения с Драко, наверное, самая абсурдная вещь в этом мире, так стремительно набирали обороты. Как они вообще появились? Какой момент стал той самой точкой отсчета до взрыва бомбы, которая продолжала тикать с каждым разом все громче и громче? Скорее всего, бомбу запустил тот злосчастный поцелуй, после которого Гермиона благополучно убежала, потому что в тот момент что-то внутри нее зажглось. Какой-то непонятный, но очень приятный огонек, который прежде она никогда не ощущала. Уже тогда она почувствовала что-то неладное. На протяжении последующих месяцев между ней и Драко происходило необъяснимое. Постоянные случайные взгляды, которыми они с нескрываемым удовольствием одаривали друг друга. Случайные встречи в коридорах, во время ее дежурства и обязательно возле Большого зала. За всеми этими случайностями последовали перебрасывания короткими фразами, которые вскоре переросли в настоящее нормальное общение. Никто из них не замечал, с какой скоростью развивалось то, что появилось между ними тогда в заброшенном классе. Гермиона была в небольшом шоке, да что там, в огромном, когда поняла, что с Малфоем вполне реально общаться о чем-то простом. Удивительно, но у них оказывается много общего. Где-то в марте они начали по вечерам тайно встречаться в различных местах. Драко и Гермиона могли разговаривать часами или просто молчать, наслаждаясь друг другом. К слову, молчать они любили больше всего. А это что-то продолжало расти и расти, пока дело не дошло до поцелуев. Драко всегда целовал ее так, словно она скоро исчезнет, словно ее кто-то заберет, как какую-то любимую игрушку у ребенка, который так сильно увлекся ей. В каждом поцелуе Гермиона чувствовала невероятную силу чувств Драко. Именно это постепенно растапливало маленькую ледяную глыбу внутри нее. Поэтому Гермиона совсем недавно наконец призналась самой себе в невозможном. В том, что она точно не хотела признавать, во что она до последнего не верила и не хотела верить. Она влюбилась. Вот так. Просто взяла и влюбилась в Драко Малфоя — гнусного слизеринца, который еще совсем недавно плевался ядом в нее и ее друзей, а сейчас говорил совсем противоречивые вещи. От своих мыслей Гермиону отвлек порыв теплого апрельского ветра. Она и не заметила, как уже шла по двору Хогвартса в направлении озера. Отпустив ненужные мысли, Гермиона расслабилась, и ее губ коснулась мягкая улыбка от понимания того, к кому она сейчас направлялась. Именно эта мысль заставила ее ускорить шаг. Мерлин, Гермиона, ты улыбаешься тому, что идешь на встречу с бывшим врагом. Разве в этом мире не хватает абсурдности? Наконец Гермиона оказалась на холме, с которого открывался невероятный вид на озеро и на золотую дорожку, исходящую от медленно опускавшегося за горизонт солнца. Гермиона вдохнула в легкие побольше свежего воздуха и, довольно выдохнув, почувствовала себя по-настоящему счастливой и свободной. Ей нравилось это ощущение. Именно поэтому она не хотела до конца в них верить, потому что ей было страшно. Гермиона боялась, что за этими светлыми и прекрасными чувствами последует что-то очень плохое. Исходя из личного опыта, зачастую так и происходило. Мотнув головой, тем самым откинув нежелательные мысли как можно дальше, Гермиона посмотрела вниз. Она увидела Драко, одетого в черные брюки и легкую белую рубашку, который сидел на зеленом пледе к ней спиной и смотрел на озеро. Удивительно, как в нем сочетались одновременно аристократичность и такая мягкость? Эту странность Гермиона открыла для себя относительно недавно. Малфой был чертовски привлекательным, что очень часто бесило ее. Он всегда надменно усмехался, когда замечал, как Гермиона не стесняясь разглядывала черты его лица и каждую морщинку, стоило ему слегка нахмурить темные брови. Она смущалась, и это еще больше забавляло Драко. Гермиона позволила себе смотреть на него еще секунд десять перед тем, как поспешила спуститься вниз. Она была в восторге от картинки, которая стояла у нее перед глазами. «Это слишком прекрасно для нашего мира, полного черноты и боли», — подумала Гермиона и окончательно спустилась с холма. Она шла достаточно тихо, но поняла, что Малфой уже давно знал о ее присутствии и специально делал вид, что не замечал ее, как всегда используя глупые слизеринские приемы. Гермиона тихонько подошла к нему и, немного подумав, присела рядом с Драко. Наверное, пару минут они молчали, прислушиваясь к пению птиц, пока один из них не нарушил это спокойное мгновение. — Сегодня красиво, не правда ли, Грейнджер? — спросил Драко, не отрывая глаз от заходящего солнца. Гермиона могла поклясться, что слышала его тихий смешок, когда он произносил ее фамилию, растягивая гласные в своей обычной манере. — Удивительный закат. Они никогда не здоровались. Никогда не говорили простого «привет» друг другу. Но Гермиону это ничуть не беспокоило и не задевало. В этом весь Малфой — приветствие было ему чуждо. Казалось, что слово из шести букв будет только лишним в их странном и до боли хрупком общении. — Да, он действительно прекрасен, — проговорила Гермиона, так же смотря в сторону озера, как и тот, кто сейчас сидел рядом с ней. Кто заставлял биться ее сердце чаще. Кто стал создателем того странного неизведанного, но чертовски приятного ощущения внутри неё. Они снова замолчали. И любой другой, кто проходил бы мимо, мог подумать, что этим двоим совсем не о чем разговаривать. Но это не так. Вообще не так. Зачастую молчание красноречивее всяких слов. Их случай является тому подтверждением. — Почему именно это место? — спросила Гермиона, до сих пор ни разу не взглянув на Драко, собственно, как и он. — Не знаю, — ответил Малфой, пожав плечами. — Я часто стал приходить сюда. Это место… — он тяжело вздохнул, словно обдумывал правильные слова, которые пытался до нее донести. — Это место ассоциируется у меня с чем-то хорошим и светлым, чего было ничтожно мало в моей жизни. Малфой замолчал и, не спеша повернув голову в ее сторону, посмотрел на Гермиону, задерживая на ней внимание. Она все еще упрямо продолжала смотреть на озеро. — Оно ассоциируется с тобой, — дополнил он спустя минуту раздумий. — Такое же прекрасное и по-своему красивое, как и ты… — сказал Драко, не отводя взгляда от профиля Гермионы. От услышанного ее глаза расширились до невозможных размеров, и она довольно резко повернула к нему голову. Серые глаза внимательно наблюдали за ее лицом, на котором наверняка слишком явно читались недоумение и растерянность от его слов. И она точно была уверена в том, что ее состояние не ускользнуло от Малфоя. Гермиона смотрела на него и не верила тому, что все это происходило в действительности с ней, здесь и сейчас. Она думала, будто это какой-нибудь сон, который очень скоро должен закончиться на самом интересном месте. А она так не хотела его покидать. Впервые за все время после окончания войны Гермиона чувствовала себя по-настоящему счастливой и свободной. Но, к счастью или к сожалению, это был не сон. Почему к сожалению? Да потому что все не могло быть настолько хорошо, без единой черной полосы. Начиная свое общение с Малфоем, Гермиона только и делала, что искала во всем подвох. И ее можно было понять. Ведь этот противный мальчишка, который все школьные годы доставал ее и ее друзей, внезапно изменил свое отношение. И это было весьма странно. Но все попытки Гермионы найти что-то неладное оказались тщетными. Поэтому сейчас, смотря в эти манящие серые омуты, она подумала: «Может, пора уже прекратить везде искать второе дно, а просто отдаться своим чувствам и жить полноценной и счастливой жизнью?». Что-то внутри твердило: «Да! Это правильное решение! Просто доверься своему сердцу!», и Гермиона так и сделала. Она подалась вперед и аккуратно прильнула к губам Драко, не обратив внимания на то, как болезненно странно сжалось это самое сердце, которому она решила довериться. А ведь оно говорило совсем противоположные вещи тому, что твердил голос: «Просто помни об одном: когда ты меня кому-то открываешь, всегда появляется риск, что мне причинят боль. Я привыкло и готово к этому. А ты?» Но Гермиона уже ничего не слышала и не хотела даже думать о чем-то другом. Она просто наслаждалась таким нежным и чувственным поцелуем. Ее мечтой было остаться в этом моменте как можно дольше или же навсегда. — Ох, я не должна была так резко… — пролепетала Гермиона, когда Драко отстранился и прижался своим лбом к ее. — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он, облизнув губы, распухшие от поцелуя. — Если честно, уже давно свела. Я не понимаю, как и почему так происходит, но мне это определенно нравится. Гермиона лишь удивленно моргала, слушая все, что говорил Малфой, и впитывая каждый звук, исходящий из его рта. Он еще никогда не произносил ничего подобного, поэтому она ущипнула себя, чтобы еще раз удостовериться, что это не сон. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — вновь заговорил он, намотав непослушный локон Гермионы на палец. — Наверное, единственное, чего я так боюсь, что ты исчезнешь из моей жизни. Ты заставляешь меня идти дальше, жить полноценно. Гермиона улыбнулась ему, смущенно закусив губу от откровенности Малфоя. Вдоволь насладившись его красивым лицом, она отвернулась и, посмотрев на озеро, слегка поджала губы, вспоминая, что волновало ее изо дня в день. — Я до сих пор ничего не рассказала Гарри, Рону и Джинни о нас, — прошептала она, сглотнув образовавшийся ком в горле, когда подумала о своих друзьях и их возможной реакции на ее дружбу с Малфоем. — Я поступаю ужасно, скрывая все от них, но я не знаю, как им сообщить. Это чертовски сложно. Малфой усмехнулся и покачал головой. Неужели она опять выставила себя дурочкой перед ним? — Ты думаешь, они ни о чем не догадываются? Брось, Грейнджер. Я уверен, что они давно обо всем знают. Младшая Уизли уже что-то заподозрила, потому что постоянно бросает на меня взгляды через весь Большой зал. — Я совсем не замечала этого, — нахмурилась Гермиона, не понимая, как могла упустить такую важную деталь. — Конечно, — согласился он, кивая. — Все потому, что ты даже в Большом зале сидишь со своими потрепанными книжонками и не смотришь на меня. Знаешь, это даже немного обижает мою скромную персону! — Серьезно, Малфой? — А ты разве не считаешь меня таким? — он поиграл бровями и заставил ее засмеяться во весь голос. — Ты такой дурак, — Гермиона покачала головой, удивляясь тому, как он действовал на нее. — Просто признай, что ты от меня без ума, — сказал Драко, чуть прищурив глаза. Фыркнув, она отвела взгляд, хотя видела, как он пронзительно смотрел на нее, ожидая ответа. — Брось, Грейнджер, я же вижу, — продолжил Малфой, немного приблизившись к ней и склонив голову чуть вбок. — И что же ты видишь? — почти шепотом сказала Гермиона, замечая, как по всему телу пронеслись мурашки. — Этот манящий огонек в твоих глазах, который загорается, когда ты смотришь на меня, — томно проговорил он, опаляя горячим дыханием ее кожу. Не удержавшись, она повернулась к нему, оказываясь практически вплотную к его губам. — И будь я проклят самим Салазаром, если солгу, что меня это ни разу не цепляет. Гермиона не успела прокрутить эти слова в голове, как почувствовала его губы на своих. Она незамедлительно ответила, подаваясь вперед и впуская его язык к себе в рот. Это снова была знакомая ей мята. За все поцелуи, которые у них были, она пыталась насладиться этим вкусом как можно больше. Когда стало чертовски не хватать воздуха, Гермиона отстранилась, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Они улыбались друг другу, и в его глазах она увидела тепло, согревающее ее теперь каждый день. Остаток вечера они лишь изредка обменивались фразами и тихонько посмеивались над какой-нибудь глупой шуткой Драко. Гермиона была удивлена не только тем, что с ним можно хорошо провести время, но и поговорить об учебе. Малфой показал себя достаточно умным и рассказал ей о многих вещах, о которых она слышала впервые в жизни. — Слушай, Грейнджер, — начал он после того, как все остальные темы для разговоров закончились, — скоро же наш выпускной бал. Гермиона сдвинула брови вместе, не понимая, к чему Малфой клонил. Она раньше никогда не замечала в нем страсти к танцам и подобным сборищам, поэтому сильно удивилась, услышав что-то подобное. — Тебя уже кто-то пригласил? — спросил он, выжидающе уставившись на нее. — Нет, а у тебя разве есть кандидатура для меня? — усмехнулась она, скрывая свою заинтересованность в этом вопросе. — Конечно, — утвердительно произнес он, хитро улыбаясь. — Ты пойдешь со мной, что скажешь? Гермиона неожиданно закашлялась и пожалела, что рядом не было хотя бы стакана с водой, потому что этот вопрос застал ее врасплох. Он сейчас говорил на полном серьезе? Предлагал пойти вместе, совершенно забывая о репутации в школе. Это казалось полнейшим безумием. — Я подумаю, Малфой. — Тебе хватит пары дней, чтобы дать ответ? — поинтересовался он. Задумавшись, Гермиона решила немного позлить его, потому что ей нравились эмоции, получаемые благодаря его взвинченности. — Неделя и ни днем меньше, — ответила она, наблюдая за тем, как он моргал, пытаясь осознать сказанное ею. — Неделю? Грейнджер, зачем тебе столько времени? — возмущенно проговорил он, и его щеки украсил румянец. Неужели ему до этого никогда не говорили подобного? — Разве «пара дней» — не чисто формальность? Я думал, что ты уже давно согласилась пойти со мной на бал. — Малфой… — предупреждающе прозвучала Гермиона. — Ладно-ладно, — фыркнул он, принимая поражение. — Неделя, но не больше.

***

24.04.1999 «Сегодня последний день срока моих раздумий по поводу предложения Малфоя. Всю неделю абсолютно каждый день он напоминал, сколько у меня оставалось дней до истечения времени. Конечно, Драко надеялся, что я отвечу ему раньше. Но я не могла, потому что действительно долго думала про это, взвешивала все «за» и «против». По сути, нет никаких препятствий, чтобы не идти с ним. Ну, кроме мальчиков. Но у меня еще есть время им рассказать обо всем. Думаю, они поймут. По крайней мере, Гарри должен, а Рон…Он смирится и привыкнет. Я уверена. А Джинни, оказывается, уже давно знала про нас. И, к моему большому удивлению, ничего против всего этого не имеет. Наоборот, она интересуется нашими отношениями и просто поддерживает меня. За это я ей очень благодарна, потому что такого количества лжи я уже не выдерживаю. Поэтому сегодня я скажу Малфою, что согласна пойти с ним на выпускной бал. Вообще, я бы солгала, если бы сказала, что не хочу, чтобы он был моей парой на этот вечер». Дописав последнее слово, Гермиона боковым зрением увидела, что к ней приближалась Джинни. В Большом зале было малолюдно, поэтому Гермиона решила сделать запись в своем блокноте здесь, тем более у нее еще было немного времени, чтобы побыть со своими мыслями. — Гермиона, фух, я тебя обыскалась, — запыхавшись, сказала Джинни, будто она пробежала кросс. — Что случилось? — спросила она, закрывая свой блокнот. — У нас скоро начнется урок трансфигурации, — напомнила Уизли. — Ты вообще помнишь об этом? — Конечно, я помню, — соврала Гермиона, пребывая только в своих мыслях о Драко. — Опять писала про Малфоя? — игривым тоном сказала Джинни. — Ты ему уже сказала о своем решении? — Еще нет, — ответила Гермиона, закусив губу. — Думала найти его после трансфигурации и все рассказать. На самом деле она переживала и отсчитывала минуты до того, как встретится с им. Ей уже не терпелось сказать ему все, но что, если он передумал и решил пойти с другой? — Кстати о трансфигурации, — напомнила Джинни, кивая в сторону выхода. — Мы можем опоздать, поэтому надо поторопиться. Они вышли из Большого зала и двинулись по направлению к нужному кабинету. Идя по коридорам, Гермиона и Джинни общались между собой, не обращая внимания на других. Внезапно они натолкнулись на каких-то учеников, и Гермиона уронила все свои книги. В то время как она поднимала их, Джинни хотела высказать этим недоумкам, которые остановились посреди коридора, как увидела до жути интересную картину. Малфой шел по коридору и о чем-то слишком бурно разговаривал с Паркинсон, при этом эмоционально жестикулируя. Казалось, будто вот-вот и что-то произойдет. Так и случилось. Гермиона, наконец собрав все книги, поднялась на ноги и посмотрела на Джинни. Та стояла как кипятком ошпаренная, словно увидела самого Салазара. Лучше бы она его увидела. Гермиона повернула свою голову в сторону, куда смотрела Джинни, и перед глазами все остановилось, будто кто-то нажал на паузу. Соленые дорожки побежали по щекам, а сердце болезненно сжалось. А все от чего? От того, что тот, кто на протяжении двух месяцев показывал себя совершенно с другой стороны, тот, который подарил прекрасные воспоминания, тот, с которым Гермиона была по-настоящему счастлива, нагло целовался с другой у всех на глазах. Да что там у всех, на глазах Гермионы. Малфой и Паркинсон целовались, а Гермиона стояла и не знала, что делать. Дальше все было словно в тумане. Он оттолкнул ту от себя, при этом что-то сказав ей, и повернулся в сторону, где на маленькие части разбивалось сердце. Опять. Гермиона смотрела Драко прямо в глаза. Она хотела показать ему, чтобы тот знал, чтобы увидел, какую боль ей только что причинил. Какое черное пятно он сделал на ее красочной и когда-то счастливой картине, но не теперь. Кто-то положил руку на ее плечо, наверное, это была Джинни. Но Гермиона не обращала абсолютно никакого внимания на нее. Только на того, кто починил ее сломанное сердце и заставил жить, а сейчас разбил его вдребезги. Гермиона последний раз взглянула на Драко, давая понять, что это конец. И убежала, скрывшись в толпе учеников. Сзади послышался чей-то голос, зовущий ее. Наверняка это был Малфой. Но Гермиона продолжала бежать, не обращая на это внимания. Она пыталась разглядеть дорогу сквозь пелену слез, но попытки были неудачными. Забежав в туалет, Гермиона закрылась в кабинке. Что ж, бомба взорвалась. Отсчет закончен. Кто знал, что будет так? Правильно, никто. Хотя что-то в груди с левой стороны нашептывало: «А я предупреждало».