Потанцуем?

06.05.1999 «Прошло почти две недели. Две недели с момента, когда я в последний раз была по-настоящему счастлива. Это так странно, писать про случившееся спустя какое-то время. Вроде уже прошло, но боль осталась… И никуда не исчезнет… Все эти дни я будто не жила. Делала все на автомате. Гарри, Рон и Джинни были обеспокоены моим состоянием. Мальчикам я сказала, что это всего лишь из-за предстоящих экзаменов. И они поверили, поэтому чуть успокоились. Ну а Джинни и так понимала, что стало причиной моих слез, о которых знала только она. Мне даже не пришлось ее просить о том, чтобы она ничего не рассказывала мальчикам. К слову, эту легенду с экзаменами придумала Джинни. Она меня безумно поддерживает. Я рада, что хоть кто-то в курсе всей этой истории, которая изначально была ошибкой. Кстати, говоря об истории, Драко Малфой все это время пытался со мной поговорить, но я не хотела и не хочу его ни видеть, ни тем более разговаривать с ним. Я его попросту избегаю. С меня хватит. Наговорились уже. Я больше не хочу иметь ничего общего с этим слизеринцем. Я уже проходила через боль, пройду еще раз (хоть и не уверена, что смогу это когда-нибудь забыть)». Гермиона не успела поставить точку, как слеза скатилась по щеке и упала прямо в то место, где заканчивалось последнее слово. Что ж, наверное, мокрое пятнышко в данной ситуации более подходящий способ завершить запись. Гермиона сидела в кабинке туалета плаксы Миртл, потому что только тут она могла побыть одна. Где могла откровенно разрыдаться, дать волю эмоциям, никого не стесняясь и ни от кого не скрываясь. Внезапно послышался звук открывающейся двери. Гермиона, услышав его, насторожилась и попыталась не издавать лишних звуков, чтобы непрошеный гость не узнал о ее присутствии. Кто мог прийти сюда? И зачем? Единственные, кто бывал в туалете плаксы Миртл, — это Гермиона и … — Грейнджер, — прозвучал до боли знакомый голос, заставивший ее вздрогнуть и задержать дыхание. Малфой Гермиона мысленно ударила себя по лбу, потому что совершенно не подумала о том, что он мог заявиться сюда. Хотя ведь знал, что она часто сбегала сюда, чтобы побыть одной. — Гермиона, — на порядок выше сказал Малфой. — Я знаю, что ты здесь. Молчи, только молчи. Не вздумай отвечать. — Ты же знаешь, что я не уйду, пока мы не поговорим, — произнес он усталым голосом, не спеша подходя к той самой кабинке, где была она. Мерлин, ну что же ты от меня хочешь? Почему просто не оставишь меня в покое? — Гермиона, прошу, открой дверь, и мы поговорим. Малфой дотронулся до двери, но та не поддалась. Он приложил больше усилий, чтобы попытаться открыть ее, и Гермиона слышала, как он тяжело дышал, будто последние крупицы выдержки покидали его. — Уходи, нам не о чем разговаривать, — хрипло пролепетала Гермиона, в то время как на глаза медленно находила пелена из жгучих слез. — Ты должна меня выслушать. Все не так, как ты себе придумала. — Придумала? — прыснула Гермиона, качая головой за дверью кабинки. — Ты сейчас серьезно? — Да, блядь, именно придумала! — прокричал Малфой, ударяя кулаком по двери. — Ты даже не даешь мне возможности объясниться. Громкий звук прошелся эхом по туалету, из-за которого Гермиона крепче обняла себя руками, боясь, что сейчас он не сдержится и сделает что-то страшное. — Иди к черту, Малфой! — Грейнджер, выключи уже свое занудство и давай нормально поговорим, пока я не выбил чертову дверь. — Зачем? Какой в этом смысл, скажи? Какой смысл в том, что я услышу банальное «я не виноват», «она сама накинулась», «я вообще не знаю, что на нее нашло» и тому подобное? — хмыкнула она, молясь, чтобы он как можно скорее убрался отсюда. — Я тебе поражаюсь, Грейнджер, — протянул Малфой в своей обычной манере, усмехаясь так, словно Гермиона была умалишенной. — Ты же умнейшая ведьма столетия, а несешь полнейший бред! Гермиона молчала и размеренно дышала, по крайней мере, пыталась это делать, но у нее не особо получалось. Она смахнула очередную слезу, как увидела шевеление тени за дверкой кабинки. Драко сел на пол, оперевшись спиной на дверцу. — Хорошо, давай я буду говорить, а ты просто слушать, — предложил он. — Ты не обязана мне что-либо отвечать. Гермиона фыркнула, закатив глаза, но получилось не очень из-за потока непрекращающихся слез. — Я тебе и так ничем не обязана, Малфой. — Малфой? — переспросил он. — А ведь эти два месяца я был для тебя «Драко». — Какие два месяца? Ты вообще о чем? — Гермиона притворилась, что не понимала, о чем он сейчас ей говорил. — Ничего не было. — Не советую тебе строить из себя суку, Грейнджер, — прошипел Малфой, и казалось, что вот-вот его терпению придет конец, но она не собиралась идти у него на поводу. — А что, если я и есть сука, Малфой? Что ты мне сделаешь? Начнешь душить, как тогда? — слова слетели с языка быстрее, чем до Гермионы дошло, что она вообще только что сказала. — Молодец, Грейнджер, — он демонстративно похлопал в ладоши. — Даже в такой ситуации ты не забываешь мне напоминать о том, о чем я буду жалеть всю свою жизнь. Гермиона закусила губу, совсем позабыв о том, что уже давно простила его за тот инцидент, произошедший здесь же. Она просто хотела как-то задеть Малфоя, чтобы ему стало так же больно, как и ей в данную минуту. — Ты сам вынудил меня сказать это, — Гермиона решила, что отступать от своих слов уже не было никакого смысла. — Пиздец, это я вынудил? — пораженно воскликнул Малфой, вновь ударяя рукой по деревянной поверхности. — Да что ты вообще такое несешь, Грейнджер? — Ты целовал ее, Малфой, я видела, — всхлипнула она, понимая, что больше не могла держать в себе слезы от обиды. — А теперь оставь меня в покое, пока я не наслала на тебя Летучемышиный сглаз! Знаешь, у меня не так идеально получалось делать его, но я взяла у Джинни пару уроков, поэтому советую тебе убраться вон отсюда… Голос Гермионы сорвался на самом конце фразы, и она почувствовала, что больше у нее не было сил говорить с ним. Единственное, что она могла, — сидеть здесь и ждать, когда поток слез закончится, а вместо них появится пустота внутри. Она не знала, сколько примерно прошло времени с того момента, как пригрозила ему, но за дверью перестали слышаться другие звуки. Наверное, он все-таки ушел, а может, специально молчал, чтобы Гермиона купилась на это и вышла, как он того хотел, придя сюда. Сначала она боялась открыть дверь, потому что была не готова встретить снова его лицо, которое напоминало ей о той боли, которую Малфой причинил ей. Гермиона подождала еще немного, прежде чем вытерла остатки слез с щек и вышла, видя, что его уже и след простыл. Выдохнув, Грейнджер подошла к заляпанному зеркалу, рассматривая свое лицо, и, грустно усмехнувшись, оперлась руками на раковину, осознавая, что всему между ними точно пришел конец. Выносить подобные унижения со стороны Малфоя она больше не намерена, потому что и так уже давала ему шанс когда-то давно.

***

23.05.1999 «Что ж, уже завтра выпускной бал. Этого события я ждала с самого детства. Еще до того, как получила письмо из Хогвартса, я знала, что в маггловских школах после окончания школы проходят выпускные. Мама часто меня водила на них. Я смотрела на выпускниц в красивых платьях и представляла себя на их месте. Обещала себе, что на выпускной приду в пышном розовом платье, красивых туфлях, на голове будет диадема, под руку меня будет вести любимый человек, а я буду самой настоящей принцессой. И вот уже завтра мой выпускной, а у меня нет того детского предвкушения. Видимо, я выросла или мою детскую мечту просто запятнали черные краски. Вообще, после всего произошедшего я думала не идти на бал. Но Джинни (Мерлин, как у нее это получается?) переубедила меня, и мы даже вчера в Хогсмиде купили себе наряды. Она будет в невероятно красивом облегающем платье синего цвета. А я не забыла обещание, данное самой себе в детстве, и купила платье нежно-розового цвета в пол с глубоким декольте и слегка воздушными рукавами, напоминающими маленькие облака. Джинни помогла выбрать туфли к нему с открытыми носками и присмотрела красивую диадему, которая украсит мои волосы. К сожалению, остался последний пункт, который я уже не смогу выполнить. Мне не с кем идти на бал. Рон пригласил Лаванду, похоже, он влюбился не на шутку. И я искренне рада за него. Правда. Гарри с Джинни, хотя они оба мне предлагали пойти с ними. Кстати, моя неугомонная подружка с огненными волосами (Салазар бы ее побрал) вынудила меня все рассказать Гарри. Он отреагировал на удивление более чем адекватно. Конечно, сказал, что не особо понимает мой выбор (хотя выбора уже никакого и нет), но главное, чтобы я была счастлива. Рону мы решили не говорить, ПОКА, а то, зная его вспыльчивость, он точно что-то натворил бы. Поэтому я, наверное, соглашусь на предложение Гарри и Джинни, потому что человек, с которым я должна была и правда очень хотела пойти, меня предал. К слову о том человеке, я думала, что тот разговор в туалете (почему все происходит именно в этом месте?) поставит окончательную точку в наших отношениях нашем общении. Но нет. Эту самую точку поставлю завтра я. Раз и «навсегда». Обычно Гермионе становилось легче после того, как она делала запись в дневнике. Но в последнее время все изменилось. И если бы не поддержка Джинни и понимание Гарри, то она бы точно сошла с ума, постоянно думая о Малфое и его гнусном предательстве. Гермиона сидела за книжными стеллажами в самом дальнем углу библиотеки. Это место как раз скрыто от лишних глаз, потому что она хотела побыть наедине с собой. Но тут Грейнджер услышала звук приближающихся шагов, понимая, что планы резко изменились, и быстро закрыла свой дневник от посторонних глаз. Увидев на горизонте Джинни, Гермиона облегченно выдохнула, но все равно убрала свои записи подальше, потому что не хотела, чтобы та стала ее жалеть из-за записей в блокноте. — Ну как ты? — спросила Джинни и села напротив, на что Гермиона пожала плечами, еще до конца не осознавая, что чувствовала на самом деле. — Ты подумала над нашим с Гарри предложением? — Подумала, — ответила она, немного поразмыслив, и улыбнулась ей. — Я его с радостью приму. — Отлично, — довольно воскликнула Джинни — Я очень рада! Гермиона тихонько усмехнулась над вполне себе ожидаемой реакцией подруги, после чего заметила, как та слегка нахмурилась и уставилась на нее так, будто хотела сказать что-то, но не решалась. — Ты разговаривала с ним после того случая в туалете? — осторожно поинтересовалась Джинни, так как знала, что эта тема не нравилась Гермионе. — Нет, и не буду, — хмыкнула она. — Не вижу смысла говорить с ним… — Но ты же сказала, что хочешь поставить окончательную точку в ваших отнош... общении, — поправила саму себя Джинни, поджав губы. — Так и есть, но я сделаю это немного необычным способом, — хитро улыбнулась Гермиона, уже давно решив, как все произойдет. — Расскажешь? — поинтересовалась Джинни, выгнув бровь. Гермиона отрицательно покачала головой и, встретив удивленные глаза напротив, засмеялась, впервые чувствуя, что на самом деле поступает правильно. — Ты сама все увидишь завтра на балу, — загадочно протянула Грейнджер, прищурившись. — На балу? Что ты задумала? — Джинни настороженно посмотрела на нее. — Ничего противозаконного, — уклончиво проговорила Гермиона, до последнего надеясь оставить все в тайне даже от лучшей подруги, потому что это было только ее дело. — Идем, пора возвращаться в гостиную Гриффиндора. Оставив небольшую недосказанность, Гермиона встала и, подождав Джинни, направилась вместе с ней в гриффиндорскую башню, по пути продолжая улыбаться и предвкушая завтрашний день.

***

Когда Гермиона вошла в Большой зал, она слегка смутилась, ощущая на себе столько восторженных глаз, потому что буквально от каждого ученика Хогвартса ловила на себе восхищающие взгляды. Особенно от девочек, которые с завистью смотрели на нее. Гермиона шла с высоко поднятой головой, держась за Гарри и предвкушая предстоящий вечер, точнее, то, что задумала на сегодня. Обратив внимание на обстановку вокруг, Гермиона отметила, что над украшением зала явно постарались: все сверкало, переливалось, поистине было волшебно! Она давно не видела ничего подобного здесь. Последний раз, наверное, на четвертом курсе, танцуя на Святочном балу с Виктором Крамом. Даже вспомнив, как Рон тогда обидел ее, Гермиона все равно считала, что тот праздник оказался просто потрясающим, и сейчас было не хуже. Окидывая взглядом зал, Гермиона то и делала, что искала макушку с платиновыми волосами. Для нее было важно найти Малфоя, чтобы потом легче исполнить то, что она задумала. Пока она высматривала его среди толпы, все это время за ней наблюдала пара серых глаз. Мгновение, и Гермиона почувствовала этот прожигающий взгляд на себе. Она повернулась и встретилась с ним глазами, в которых практически ничего не видела, кроме холода, как раньше. Будто Малфой стал прежней версией себя — брезгливым чистокровным засранцем, не терпевшим общества магглорожденных. Но она не акцентировала на этом свое внимание. «Что ж, это оказалось намного сложнее, чем я думала», — подумала про себя Гермиона. Еще буквально секунды две они смотрели друг на друга, как Гермиона отвернулась обратно к Джинни и Гарри, делая вид, что внимательно слушала их разговор. Отлично, я нашла его. Теперь только осталось, чтобы он никуда не ушел, когда придет время. Пока все остальные распределялись по Большому залу, Гермиона пыталась уловить суть беседы друзей, но звонкий голос Макгонагалл заставил их отвлечься друг от друга, чтобы послушать поздравительную речь, последнюю в этом году. — В такой вечер не хотелось бы говорить о плохом, но нельзя не упомянуть, через что довелось пройти всем нам, чтобы в конечном итоге сейчас праздновать выпускной! Прошлые года для нас были сложными, тяжелыми. На пути у каждого из вас, дорогие выпускники, встречалось множество проблем и преград, с которыми вы справились! Вы прошли такой долгий и непростой путь для того, чтобы сейчас здесь, в этом зале, были собраны все выпускники четырех факультетов Хогвартса. Каждый из вас уже чего-то достиг, у каждого за спиной есть опыт, который, я уверена, пригодится в будущем. Я поздравляю вас! Пускай на вашем жизненном пути вам всегда сопутствуют счастье, удача и любовь! На этих словах сердце Гермионы на мгновение остановилось, и по какой-то непонятной инерции она взглянула на Малфоя, также смотрящего прямо на нее. Мурашки мгновенно побежали по коже. Она уже ничего и никого не замечала, все внимание было обращено только на него, будто кроме них в зале больше никого не было. — Я испытываю неподдельную гордость за вас, мои дорогие! В счастливый путь взрослой жизни! В зале послышались звуки бьющихся друг о друга бокалов и радостные возгласы выпускников. Заиграла приятная музыка, под которую безумно сильно хотелось танцевать. Гермиона, как и все, сделала глоток шампанского, до сих пор смотря в серые радужки. «Пора», — подумала она и пошла в сторону музыкальной группы, которая в сегодняшний вечер заставляла плясать даже профессора Флитвика. Грейнджер остановилась у сцены и попросила сыграть одну известную композицию. В ответ на просьбу солист группы удивленно посмотрел на нее, но все же кивнул. Все. Теперь осталось только ждать. Гермиона вернулась к своим друзьям, ожидая, когда ее необычная просьба будет выполнена. Она сразу поймала недоуменный взгляд Джинни, на что ответила лишь: «Не беспокойся, скоро все увидишь». Пока доигрывала композиция, в Гермионе поднималась волна переживаний. Она следила за Малфоем, он все еще стоял на том же месте, только уже о чем-то разговаривал с Блейзом и не обращал на нее никакого внимания, как минутами ранее. Песня закончилась, и Гермионе показалось, будто все остановилось. Она задержала дыхание, когда по залу пронеслись до боли знакомые аккорды. Абсолютно каждый присутствующий в зале догадался, что это за песня. В том числе и Малфой, вздрогнувший в ту же самую секунду, как услышал ее. Гермиона помедлила еще секунду и уверенно двинулась в сторону человека, который сначала собрал по кусочкам ее сердце и заставил биться снова, а после так просто разбил его вдребезги. Каждый взгляд был устремлен на Гермиону. Но ей было плевать. Сейчас она думала только об одном. Все это время Драко стоял неподвижно и наблюдал за ней. Она видела по его глазам, что он все понял, но упорно не желал принимать происходящее вокруг. Гермиона подошла к нему и спросила: — Потанцуем? — она протянула ему руку, приглашая на танец. На танец под ту самую песню, под которую танцуют с теми, кто причинил тебе боль.