Потанцуем?

— Потанцуем? — она протянула ему руку, приглашая на танец. Гермиона смотрела в его глаза, в которых мельком увидела какую-то ранее незнакомую ей эмоцию перед тем, как Драко закрыл свой разум. Она все еще стояла с протянутой рукой, ожидая его согласия. В худшем случае, отказа. Все же лучше, чем стоять как глупая идиотка перед ним. Спустя минуту Малфой, словно что-то окончательно решив для себя, все-таки взял ее ладонь и повел в центр зала. Каждый человек наблюдал, как одна-единственная пара вышла танцевать под эту песню. Они дошли до нужного места и встали друг напротив друга. Гермиона одну руку положила на плечо Драко, а другую — вложила в его. На своей спине она почувствовала касание второй ладони Малфоя, отчего по телу побежали мурашки, а сердце на миг остановилось. Секунда, и вот Драко повел Гермиону в танце. Они вальсировали по всему пространству, выделенному для них. Они смотрели глаза в глаза, не отрываясь. Они передавали всю боль и отчаяние, которые испытывал каждый из них. Но, несмотря на все это, наслаждались друг другом. В последний раз. Глаза Гермионы застелила пелена, а по щекам побежали соленые дорожки. Она почувствовала, как сильнее сжалась рука Малфоя, в которой лежала ее собственная. Будто он хотел дотронуться до нее и стереть горькие слезы. Гермиона позволила бы ему это сделать. Но он не стал. Кружась в танце, Гермиона боковым зрением заметила, как к Гарри и Джинни подошел Блейз. Издалека могло показаться, что они сейчас выясняли отношения, но она решила не акцентировать на этом свое внимание. Доигрывали последние аккорды песни, как пара, танцевавшая все это время, остановилась ровно в том же месте, где и начала свой путь. Гермиона и Драко тяжело дышали. Никто из них не решался отойти друг от друга. Каждый сверлил другого взглядом. Все. Точка поставлена. История закончилась. Хотя истории никакой и не было. Это была ошибка, совершенная ими обоими. От которой, честно говоря, не отказался бы никто из них. Гермиона очнулась и только сейчас вспомнила, где она находится. Убрав от него руки и посмотрев на него еще какое-то ничтожное мгновение, она убежала прочь из зала. Ей нужен был свежий воздух. Срочно. Пока она окончательно не сошла с ума. Гермиона поднялась на Астрономическую башню. Сегодня была полная луна, и светила она как никогда ярко. Гермиона подошла к перилам и, глубоко вдохнув, постепенно успокаивалась, наслаждаясь вечерней прохладой. Ветер развевал ее волосы так, что от прически практически ничего не осталось, но ей было плевать. На самом деле, Гермиона не знала, что чувствовать. Вот серьезно. Облегчение? Нет. Постепенное исчезновение чувств к Драко? Точно нет. Опустошение? Боль? Отчаяние? Тут уже ближе. Единственное, что она точно знала, так это то, что правильно поступила, поставив точку этим танцем. Без слов. Просто касаниями и взглядом. Иначе Гермиона не смогла бы найти правильных слов, чтобы расставить все точки над «i». Внезапно она услышала шаги на лестнице, заставившие ее вздрогнуть. Нет, нет, только не это! Сейчас ее искали как минимум три человека, но Гермиона не хотела общаться с кем-то из них прямо сейчас. Звуки становились громче, а вместе с тем поднималось волнение у Гермионы. Она продолжала стоять спиной к лестнице, не желая поворачиваться. Потому что каким-то образом чувствовала, кто именно стоял на последней ступеньке. — Гермиона, — ее имя, слетевшее с его губ, отдалось болью в груди. Она замерла. — Пожалуйста, выслушай меня, это очень важно, — еле слышно проговорил Драко, медленно приближаясь к Гермионе.  — Стой там, где стоишь, — все еще не оборачиваясь, сказала Гермиона. — Не приближайся ко мне. — Хорошо, — Малфой остановился в паре метров от нее. — Я должен тебе кое-что сказать, — хриплым голосом проговорил он. Гермиона вздохнула, набираясь терпения и тем самым давая понять, чтобы тот как можно скорее покончил со всем этим. — Тот поцелуй с Паркинсон — ошибка, — начал Малфой. В ответ на это Гермиона только цокнула. — Ты серьезно сейчас будешь продолжать твердить про свою невинность? — она все еще стояла спиной к нему. — Придумай уже что-то оригинальнее всей этой банальной чуши, Малфой. — Грейнджер, ты, блядь, просто невыносима! — было понятно, что Драко еле сдерживался. — Почему ты не можешь понять, что этот чертов поцелуй произошел не по моей инициативе? Почему ты не можешь поверить в это? Почему ты не веришь мне? — Малфой сорвался на крик. Гермиону словно облили холодной водой. Она медленно повернулась к нему. Что он только что сказал? Почему не верю ему? Смешно. — Браво, Малфой, — Гермиона начала хлопать. — Я смотрю, с чувством юмора у тебя все в порядке. Молодец, держишь планку. Она замолчала. — Хм, почему же я тебе не верю? Дай-ка подумаю, — Гермиона театрально постучала указательным пальчиком по своим губам, сделав вид, что думает. — Да, может, потому, что ты обманул меня, предал и просто уничтожил?! — она кричала, а в глазах уже появились слезы. — Грейнджер... — Драко начал говорить, но она перебила его. — Нет, Драко, — Гермиона специально назвала его по имени, используя это в качестве оружия, — теперь ты меня послушаешь. Гермиона часто дышала, пока Малфой молчал, неподвижно стоя в паре метров от нее. — Знаешь, моя жизнь до войны была прекрасной. Я и мечтать не могла о другой. Все было так, как нужно. В ней были только те люди, которые должны были присутствовать. Но война перевернула все с ног на голову. Она изменила меня, моих друзей, некоторых и вовсе забрала вместе со счастливыми моментами… И после всех произошедших событий я уже и не надеялась вернуть краски в свою унылую и серую жизнь. Но потом… — Гермиона хмыкнула. — Потом я нашла тебя в том гребаном туалете, после этот заброшенный класс, куда ты меня затащил и… поцеловал. По щекам вновь потекли жгучие слезы обиды. Гермиона старалась держаться, правда старалась. Но она больше не могла. У нее просто не осталось сил. — И Салазар тебя дери, этим чертовым поцелуем ты вдохнул в меня жизнь! Именно ты заставил меня улыбаться впервые за долгое время. Ты сделал так, что я снова почувствовала себя по-настоящему счастливой. Все было просто идеально. Поэтому я так сильно боялась подумать, что это все окажется фальшивкой, — дрожащим голосом сказала Гермиона. — Собственно, так оно и получилось, — хриплым голосом проговорила она и опустила голову. Гермиона видела, как внимательно Малфой наблюдал за каждой ее эмоцией, каждым ее словом, каждой слезой. — Это не так, Грейнджер! — наконец подал свой голос Драко. — Все мои действия по отношению к тебе были исключительно искренними! Этот поцелуй... Пэнси сама накинулась на меня! Неужели ты думаешь, что после всего того, что у нас было, я мог так просто поцеловать другую, к которой не чувствовал абсолютно ничего? Да, я редкостный мудак, но не настолько. «Редкостный мудак»… Точнее и не скажешь. Пора это заканчивать. — Знаешь, — Гермиона подняла на него полный боли взгляд, — а я ведь тогда поверила тебе. Поверила, что ты действительно изменился. И я даже почти поверила в… — она резко замолчала. — Впрочем, неважно. — Поверила во что? Грейнджер, ты же знаешь, что я не люблю, когда недоговаривают свою мысль, — раздраженно сказал Драко. — А мне плевать на то, что ты любишь или не любишь. Плевать так же, как тебе на меня, — прошипела Гермиона. — Блядь… — Малфой потер переносицу. — Послушай, мне не наплевать на тебя. Слышишь? Не наплевать! Это ты хотела услышать от меня?! — рявкнул он. — Я тебе не верю! И никогда в жизни этого больше не сделаю, Малфой! Слышишь? — также прокричала Гермиона. — А теперь просто оставь меня в… — Я люблю тебя, — слова, сказанные Драко, мгновенно долетели до Гермионы. — Ч-что? — Гермиона остолбенела, будто в нее выпустили Ступефаем. Мерлин, что он только что сказал? Ей не послышалось? Нет, такое послышаться не может. — Нет… — Гермиона вертела головой, не желая принимать сказанное. — Нет, нет! Это неправильно, так не должно быть. Ты врешь… — Вру… — скорее для себя тихо повторил ее слова Драко. — Извини, Грейнджер, но это правда. Взгляд Гермионы метался по его лицу, стараясь найти хоть что-то, доказывающее его ложь. Но в глазах Драко она видела лишь отголоски боли, такой же, что и она ощущала внутри себя все это время. На какое-то мгновение она вдруг подумала, что все это могло бы обернуться совершенно по-другому, если бы Гермиона отпустила обиду из своего сердца и дала ему шанс начать сначала. Но чертова гордость не позволяла ей поступить так. Гермиона, еще секунду назад стоявшая как вкопанная, побежала прочь от него. От его взгляда, запаха, произнесенных слов, которые были ошибкой, самой неправильной вещью в этом мире. Она оставила его под светом луны, но, возможно, еще встретит под светом солнца.

***

Гермиона бежала по коридорам Хогвартса. Они были пусты, потому что ученики до сих пор находились на праздновании выпускного. Разве что она на своем пути встретила несколько зажимающихся парочек по углам, но Гермионе было абсолютно плевать на них. Она мчалась куда-то вперед, не замечая никого и ничего на своем пути, пока голос Джинни не окликнул ее. Слава Мерлину, это была только она. Гермиона облегченно выдохнула и повернулась в ее сторону. Та подбежала и крепко обняла ее. — Мерлин, Гермиона, как же ты нас напугала! — выдохнула Джинни, запыхавшись. — Джинни, а где Гарри? — спросила Гермиона, пытаясь скрыть свое волнение. — О, не переживай, он остался в Большом зале, — проговорила та, махнув рукой. — Я ему сказала не идти со мной. — И правильно сделала, — хрипло сказала Гермиона, грустно усмехнувшись. Они разорвали объятия и сели на подоконник недалеко от себя. — Итак, смысла расспрашивать про этот танец я не вижу, поэтому... — беспокойно прозвучала Джинни, скосив на нее взгляд. — Рассказывай, что случилось потом, куда ты убежала? — Ох, Джинни, я так устала… — Гермиона опустила голову и закрыла лицо руками. — Я знаю, дорогая, поэтому и прошу тебя все рассказать, чтобы стало легче, — Уизли вновь обняла ее за плечи, тем самым успокаивая. Гермиона, тяжело вздохнув, подняла голову и тихо сказала куда-то в пустоту: — Он сказал, что любит меня, — она смотрела куда-то в стену, не решаясь взглянуть на Джинни. Тишина. Секунда, две… — Что? — также тихо спросила Джинни, словно она не услышала сказанного, но, конечно же, это не так. — Когда это произошло? — После танца я убежала на Астрономическую башню, мне нужно было на свежий воздух. Видимо, Малфой почти сразу пошел за мной, поэтому так легко нашел, — Гермиона на минуту замолчала, собираясь с мыслями. — Я начала его прогонять, говорить, чтобы тот ушел, но он попросил выслушать его. Я согласилась, однако, заиграла та же пластинка, что и тогда в туалете. Драко начал говорить, что поцелуй с Пэнси ошибка, что он произошел не по его инициативе и так далее. В общем, я устала слушать одно и то же и просто сказала, что не верю ему и никогда в жизни больше не поверю. На что он ответил, что любит меня. Джинни шумно вздохнула и почти шепотом спросила: — И что случилось дальше? — Как бы глупо это ни звучало, но я испугалась, — наконец-то Гермиона посмотрела на Джинни. — Начала говорить, что он врет, что это ошибка и так не должно быть, а потом просто убежала, оставив его там, на Астрономической башне. То ли просто показалось, то ли Джинни действительно не слишком была удивлена тому, что услышала. Гермиону это немного насторожило. — Ох, дорогая, — Джинни притянула Гермиону к себе, положив ее голову к себе на плечо. Она гладила Гермиону по голове, пока снова не заговорила: — Могу я задать тебе один вопрос? Гермиона чуть напряглась, однако кивнула в знак согласия. — Ты действительно считаешь, что Малфой соврал тебе, когда сказал, что любит тебя? — Я не знаю, Джин, — Гермиона тяжело вздохнула. — Я уже просто ничего не знаю. Наверное, он говорил правду, но сейчас я не могу быть ни в чем уверена. — А ты его? — Что? — переспросила Гермиона, делая вид, что не расслышала. — Ты его любишь? — уже громче сказала Джинни, отталкивая Гермиону, чтобы посмотреть на ту. Такой сложный вопрос так просто слетел с губ Джинни. Гермиона молчала больше минуты. Она думала, все взвешивала и принимала, наверное, самое важное и одновременно самое сложное решение в своей жизни. Гермиона посмотрела в ее глаза и ровным, но тихим голосом проговорила: — Боюсь, что да. Она это сказала. И даже не стала отрицать, потому что… Да потому что не было смысла этого делать. — А почему боишься? — озадаченно спросила Джинни. — Потому что теперь это не имеет абсолютно никакого значения. Джинни продолжала смотреть на подругу, пока не заговорила: — Послушай, Гермиона, я должна тебе кое-что рассказать… — Что? — Это касается Малф… — Джинни не успела договорить, так как мгновенно была перебита Гермионой. — Джин, стоп. Я тебя, конечно, люблю и ценю твою поддержку, но сейчас слышать что-то про него я не хочу. Гермиона спрыгнула с подоконника и, повернувшись к Джинни, серьезно сказала: — И впредь я больше не хочу слышать даже имя этого человека. — Но это действительно важно! — Я все сказала, — напоследок бросила Гермиона, развернувшись спиной к Джинни. Она слышала, как та пыталась окликнуть ее, но все мысли Гермионы сейчас были совершенно в другом месте. Хотелось убежать подальше, чтобы никогда не вспоминать этот выпускной вечер, который должен был стать началом чего-то нового в ее жизни.

***

01.06.1999 «Итак, сегодня день отъезда. Я не верю. У меня просто не укладывается в голове, что через час я буду ехать в поезде Хогвартс-экспресс по направлению домой и уже не вернусь в Школу Чародейства и Волшебства на обучение. Семь курсов пролетели со скоростью света! Я буду с теплом и трепетом вспоминать каждый из них, даже несмотря на многие обстоятельства… Я могу с уверенностью сказать, что с этого дня начинается новая глава моей жизни. Глава, которую я постараюсь написать, учитывая ошибки из прошлой. Потому что я совершила достаточно необдуманных решений. Однако это в любом случае бесценный опыт. На самом деле, я рада, что события, произошедшие со мной на этом курсе, имели место быть. Как бы там ни было, мне действительно было хорошо в этот период. И я солгу, если скажу, что не хотела бы снова это прочувствовать. С ним. С Драко. Именно с этим человеком я почувствовала себя по-настоящему счастливой и одновременно разбитой. Хах. Какая ирония. Аж тошно от этого». Дописав последнее слово, Гермиона закрыла свой дневник и убрала его в сумку. Она окинула взглядом свою комнату, которая была практически пустой. Кое-где лежали ее личные вещи, так как другие девочки уже ушли. Она посмотрела на часы, оставалось сорок минут до отправления. «Пора», — подумала про себя Гермиона и начала собирать оставшиеся вещи. Закрыв чемодан, Грейнджер взяла его за ручку и направилась к выходу. В дверном проеме она остановилась и, повернувшись, в последний раз посмотрела на свою, точнее уже не ее, кровать. В памяти сразу всплыли ночные разговоры с Джинни и другими девочками, постоянный кипишь в их комнате, веселье, смех и, конечно, ссоры. Наверное, именно в этот момент Гермиона поняла, что детство закончилось. Она оставляла его здесь, в Хогвартсе, но забирала с собой самые теплые и прекрасные воспоминания, которые останутся в ее памяти навсегда.

***

Через некоторое время все вещи были уже в поезде, а выпускники стояли возле своих вагонов. Гермиона, Джинни и Гарри разговаривали, Рон где-то был с Лавандой. Ох уж эта влюбленная парочка! Но Гермиона была безмерно рада, что теперь ее друг по-настоящему счастлив с той, которая действительно любит его. — Ну что, неужели это конец? — спросил Гарри, обведя взглядом всех стоящих выпускников. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Джинни. — Ну, мы уезжаем домой, где будем строить нашу уже взрослую жизнь. Будем искать работу, создавать семьи, заводить детей. Вам не кажется это странным? — грустно проговорил Гарри. — Это не странно, Гарри, это естественно. Когда-то это должно было случиться, — сказала Гермиона, грустно улыбнувшись. — Все равно не могу в это поверить, будто это все происходит не с нами. — К сожалению или к счастью, с нами, — ласково сказала Джинни, целуя того в щеку. Гудок поезда оповестил о скором отбытии, как Гермиона внезапно почувствовала на себе пронзительный взгляд. И, Мерлин, конечно же, она знала, кому он принадлежал. Гермиона повернула голову в ту сторону, где на нее смотрела пара серых глаз, в которых очень явно читались боль и тоска. До этого момента она избегала его, хотя что-то внутри кричало ей: «Так нельзя! Еще можно все исправить». Но уже было поздно. Они вернулись к тому, с чего начали. Ученики потихоньку заходили в вагоны, только двое оставались на своих местах. Интересно, сколько прошло времени, пока Гермиона не очнулась оттого, что ее позвала Джинни? Они продолжали смотреть друг на друга. Как вдруг кое-что произошло. Возможно, Гермионе показалось, хотя, Салазар был свидетелем, Малфой абсолютно точно прошептал: «Я люблю тебя». Но она ничего не ответила, просто развернулась и зашла в поезд. Они так и не попрощались…