Продюсеры

Цукишима устало потирает глаза. Они досняли материал два часа назад, и он уже сделал большую часть работы. Теперь остался только финальный монтаж и, не дай бог, сатана или кого там принято славить в этой конторе, правки от клиентов. Минут сорок назад Кенма подозрительно сочувственно посмотрел на Цукишиму, молча вышел из комнаты и вернулся с банкой энергетика, поставив ее с коротким «это тебе» на стол, где расположился Цукишима с ноутбуком. Он, наконец, ставит проект на рендер и вспоминает про недопитый энергетик. Теплый, он на вкус еще более мерзкий и химозный, и Цукишима, поморщившись, кидает банку в мусорку, разминает шею и встает, чтобы налить себе чего-нибудь еще. Сейчас даже нет десяти, но Цукишима отчего-то уверен, что раньше двенадцати он отсюда точно не выйдет. — На кухне есть кофе, — бросает Кенма из-за стола, ловким движением руки отключив микрофон. — Или энергетики в холодильнике. Апельсиновый сок там же. — Это, — тянет Куроо, поднимая голову от своего ноутбука. — Может, тебе лучше просто поспать? Или там проветриться сходить, тут есть классная пиццерия рядом. — Если хочешь пиццу, иди за ней сам, — бубнит Цукишима. — Спасибо, поворачивается он к Кенме. — Я что-нибудь возьму. — Цени это, Кенма буквально самым дорогим с тобой делится, — тихо смеется Куроо. — Но если тебе надо будет нормально отдохнуть — говори, — серьезно добавляет он. — Мне проще закончить работу, а потом переключиться, — отвечает Цукишима, обернувшись в дверях. — Скоро вернусь, — и скрывается в коридоре. Несколько секунд спустя Куроо вскакивает, будто вспомнив что-то важное, хватает со стола телефон и бежит следом за Цукишимой под будничное «и мне энергос прихвати» Кенмы. Цукишима с тоской разглядывает полки холодильника, когда Куроо влетает в кухню, останавливается и, перебирая телефон рукой, говорит: — Еда. Цукишима оборачивается в непонимании. — Что еда? — Давай закажем. Ну то есть я закажу, — поправляет сам себя Куроо. — То есть мы тут все вроде как работаем сверхурочно, и вроде как надо бы нормально поесть. Раз уж отдохнуть нормально не выйдет, — пускается в объяснения он. — Ну, типа, глюкоза там. Мозги покормить, знаешь, — водит рукой в воздухе Куроо. — А Кенма так вообще ест черт знает что, — недовольно ворчит он в конце. Цукишима задумывается, прикрывая холодильник. — Варианты? — спрашивает он после небольшой паузы. — Китайская кухня? Гриль? Стейки? — Стейки, серьезно? — Почему нет? Белки, знаешь ли, дольше усваиваются. Значит, дольше будешь сытым. А сколько нам тут еще возиться — один черт знает, — с досадой говорит Куроо, вспоминая их прошлый срочный заказ. — То есть, сработали мы отлично, но эти клиенты любят доебаться на пустом месте и в самый последний момент. Они, вроде, про еду говорили? — Зато платят хорошо, — смеется Куроо. Цукишима думает, что уж очень Куроо беспечный для человека, у которого срок сдачи, по его же словам, «завтра в девять утра, но вообще сегодня вечером, ведь все наши хотят нормально поспать». Они еще даже не отправляли на первое утверждение, а там точно будут правки. Они всегда есть. Получается, это на час в лучшем случае: полчаса на обсуждение, еще столько же на мелкие изменения, если повезет. И в два раза больше — если нет. То есть, минимум два с половиной часа, не считая того, что сейчас надо дождаться окончания рендера. А кругов правок может быть и три, и четыре, и, в особо сложных случаях, — еще больше. Цукишима вздыхает. Кажется, «получится уйти домой в полночь» было все-таки слишком оптимистичным прогнозом. — А ты не слишком-то переживаешь за сроки, — скептично смотрит Цукишима на смеющегося Куроо. — А чего за них переживать? — легко бросает Куроо, открывая шкаф с посудой. — Мы делаем, что можем. Поторопимся — только больше переделывать придется. Да и не впервой уже, — он ловко достает высокий стакан и тихо закрывает дверцу. — И не с таким справлялись. — Ты никогда не работал со мной и Ямагучи в таких условиях. — А вы оба до этого нас ни разу не подводили, — парирует Куроо. — Я не понял, ты хочешь, чтобы я сейчас начал в панике бегать и орать, что мы ничего не успеваем? — вопросительно вскидывает он брови и деловито наливает воду из фильтра. Цукишима замирает в недоумении, так и не отпустив ручку холодильника. Это его сейчас упрекнули в том, что он хочет, чтобы вокруг все паниковали, или сделали комплимент работе? — Расслабься, — снова смеется Куроо. — Это сарказм, слышал о таком? — Слышал ли я? Мог бы и сам догадаться, — ехидно щурится Цукишима, возвращаясь в реальность. — Сарказм, — довольно тянет Куроо, делая рукой странный жест, который можно трактовать только как «из души душевно в душу». — Но бегать и орать я все равно не собираюсь, не надейся, — он делает глоток воды. — Чем может помочь паника? Мы до этого отлично справлялись с работой. И сейчас должны сделать буквально то же самое, просто не за неделю с перерывами на универ и поспать, а за один день и желательно до того, как кого-то начнет клонить в сон, — заканчивает он и залпом допивает воду. Как бы ни хотелось это признавать, но он прав. И уверенность Куроо заразительна. — В любом случае сейчас не время есть стейки. — Твое тело другого мнения, — с ехидной улыбкой Куроо ставит стакан в раковину и встает к ней спиной, опираясь о край. — Давай только без дешевых цитат из манги сомнительного содержания, — закатывает глаза Цукишима. — Я вообще-то про волокна и белки говорю, — морщится Куроо. — И про то, что перевариваются они дольше. А значит, больше энергии, — добавляет он. — Особенно если сложными углеводами присыпать. Цукишима пристально разглядывает лицо Куроо. То есть это он сейчас действительно сказал случайно и не понял, как это звучит, или опять прикидывается? — Погоди, из манги сомнительного содержания? — доходит до Куроо. — В смысле, — он замолкает. — То есть, — пауза. — А, — многозначительно тянет Куроо и коротко смеется. — Ты реально такое читал? — Нет, — Цукишима прячет лицо, отвернувшись к шкафу с посудой, чтобы достать стакан для себя. — Да ладно, это нормально, — довольно улыбается Куроо. — Все же мы люди, и вкусы у всех разные... — уж очень успокаивающим тоном продолжает он. — Отвали, — бурчит Цукишима и тянется за посудой. — Подвинься, мне тоже нужен стакан. — А что ты читал? — с оживлением спрашивает Куроо. — Тебе понравилось? — Да не читал я, — коротко и почти неслышно смеется Цукишима и толкает Куроо в плечо. — Подвинься уже. Куроо не двигается, а вместо этого разворачивается и достает стакан сам. Цукишима тянется, чтобы забрать его, но Куроо ловко отводит руку в сторону: — Откуда тогда такие, — он делает паузу, — интересные контексты? — И после этого ты говоришь, что шаришь в мемах, потому что тебе по работе положено, — нарочито устало запускает руку в волосы Цукишима и массирует кожу головы. — И что-то там смотришь с Бокуто, — говорит он с лицом «упаси меня господь оказаться когда-нибудь с вами в одной квартире за просмотром». — И обсуждаешь, что могли бы делать с тобой руки из видео, — едко усмехается Цукишима в конце. — Я-то ладно, — ухмыляется Куроо, набирая воду. — А вот ты — это другое. Цукишима с разочарованием наблюдает, как Куроо набирает воду в его, Цукишимы, стакан. В чем проблема взять свой из раковины? Давно бы уже уже просто дал ему попить. Но без цирка, конечно, никак нельзя. — По-твоему я не человек, мемы не вижу и тикток не листаю, — со сквозящей в голосе иронией интересуется Цукишима и замечает блеск в глазах Куроо. Ничего хорошего это не предвещает. — Конечно, — довольно тянет Куроо и протягивает Цукишиме стакан воды. Цукишима в растерянности забирает его. Это что за внезапная забота такая? — Ты же крити… — Еще слово, и эта вода окажется на тебе, — перебивает его Цукишима, резко перестав удивляться неожиданной доброте. — Ладно, ладно, — поднимает обе руки Куроо, добродушно смеясь. — Но стейки — это и правда хороший вариант. Или все-таки другой гриль? — Без разницы. — Эй, а если ты что-то не ешь? Откуда я знаю? Цукишима, может, и не ест что-то, но это совсем не повод отказываться от ужина за счет компании. Тем более, что он не слишком привередлив в еде. Он вздыхает и коротко улыбается уголком губ. — Фасоль, овощи в термической обработке, глютен, мясо, рыбу, пальмовое масло, любые бургеры, салаты с майонезом, вообще майонез в любом виде, всё, где в составе есть компоненты на букву Е с цифрами, протеиновые батончики, жареное и некоторые виды круп, — выдает на одном дыхании Цукишима, не дрогнув лицом. — И еще лимон, — добавляет он, с удовольствием наблюдая за меняющимся в лице Куроо. Цукишима прячет улыбку в стакане воды. — О, — озадаченно тянет Куроо. — Даже так, — задумчиво обводит взглядом узор паркета. — Тогда гриль, — утверждает, не спрашивает. — Мне говядину, — сдается Цукишима. — И овощи. — С рисом? — С рисом, — бубнит Цукишима в стакан, закатив глаза. И нет, ему совершенно точно не хотелось, чтобы за него решили. Вообще ни разу. Нет. — Отлично, — Куроо засовывает телефон в задний карман. — Минут через сорок все будет, тут есть хороший рестик с доставкой совсем рядом, — он машет рукой, мол, договорим в рабочем кабинете, и уходит в гостинную. — Яку! Ямагучи! Еду заказываем, что будете? — слышит Цукишима удаляющийся голос из коридора. Он наливает себе еще воды и возвращается в комнату. Несмотря на некоторые детали, работать оказалось на удивление комфортно. С другой стороны, они наверняка уже давно привыкли к неожиданностям вроде отключившегося электричества: наличие бесперебойников говорит само за себя. Хотя расслабленность Куроо вызывает опасения, даже если он очень быстро и без критических потерь разрешил вопрос с электричеством. Цукишима едва заметно хмурится. Если не думать о том, что нормальные люди так себя в дедлайн не ведут, то Куроо своим поведением и правда... вызывает доверие. И все-таки, если они не уложатся до одиннадцати, он точно заставит Куроо оплатить ему такси. Цукишима заглядывает в ноутбук. Восемьдесят пять процентов. Он потягивается плечами, хрустнув спиной, и обращается к Кенме: — Часто у вас так? — Бывает, — спокойно отвечает Кенма, отвлекаясь от печатания. — Издержки работы. Как-то раз мы потеряли весь снятый материал. С тех пор работаем с бесперебойниками. Но все равно найдется какая-нибудь дурацкая ситуация, которую придется решать. — Издержки работы, — соглашается Цукишима. — Но Куроо с Яку обычно быстро со всем разбираются, — Кенма коротко что-то печатает и продолжает: — Может сразу и не скажешь, но на них можно положиться. Цукишима задумчиво кивает. Несмотря на шум, эти двое действительно хороши в своей работе — было бы глупо такое отрицать. Даже работать в целом приятно, особенно если бы некоторые не путали рабочие диалоги с личными и не обсуждали свои сомнительные кинки в рабочее время. Цукишима поправляет очки и про себя радуется, что мысли никто читать не умеет. Узнай об этом Куроо, наверняка будет потом припоминать еще минимум неделю. Кенма недолго разглядывает Цукишиму, а потом, что-то для себя решив, возвращается к своему компьютеру и начинает снова что-то оживленно печатать. — Слышь, Кенма, — с порога зовет вернувшийся Куроо. — Что будешь есть? Мы заказываем гриль из того рестика в соседнем квартале. — Я уже поел. — Вчера не считается. — Сегодня, — отворачивается от монитора Кенма, всем своим видом давая понять, что хочет просто вернуться к работе. — Я с тобой своим мясом делиться не буду. — Мне и не надо. —Ты же знаешь, что чипсы с крабом — это не мясо? Кенма вздыхает, ловя на себе сочувствующий взгляд Цукишимы. Кажется, того Куроо уже успел допросить на кухне. — Давай овощи. Куроо недоверчиво смотрит на него. — С курицей, — добавляет Кенма после небольшой паузы. — И картошку. — Ого, мне даже не пришлось напоминать, что чипсы — это не картошка. — И энергетик. — И энергетик, — снисходительно говорит Куроо, добавляя в корзину заказ Кенмы. — Готово. Примерно через полчаса привезут, — довольный, Куроо идет к своему ноутбуку. — Куроо, энергетик. — Эх, вспомнил все-таки, — в шутку ворчит Куроо и направляется обратно к двери в коридор. — Забыл, ща принесу. Ты ж без них жить не можешь. — Издержки работы, — тянет Кенма в ответ, глядя на Цукишиму. — Спасибо, — говорит он уже в спину Куроо. — Издержки работы, — с тихим смешком повторяет Цукишима, когда Куроо уходит достаточно далеко. — Они самые, — издает короткий смешок в ответ Кенма и возвращается к работе. Цукишима возвращается за ноутбук. Рендер видео уже завершился, и на середине просмотра готового ролика возвращается Куроо с жестяной банкой для Кенмы и стаканом апельсинового сока для себя. Услышав звук видео, он пристраивается рядом с Цукишимой, будто бы не замечая его плечо, опасно маячащее в десяти сантиметрах от носа, и, как ни в чем ни бывало, сосредоточенно вглядывается в экран ноутбука. — Пойдет, — первым подает он голос, когда ролик заканчивается. — Ты не видел начало, — недоумевает Цукишима. — Да что я там не видел, — отмахивается Куроо. — Еще на втором году работы эти срочные рекламные ролики, собранные за сутки чуть ли не на коленке, стали все как один. Тем более что мы вместе отбирали дубли в первую часть, а моушен утвердили еще днем, — уверенно поясняет Куроо. — Но это не значит, что я не хочу посмотреть еще раз с начала. Просто говорю, что уже знаю, что все там хорошо. Цукишима с сомнением косится на Куроо за своим плечом, вместо этого натыкается на его нос, ловит его взгляд, отворачивается и включает видео снова. Куроо стоит, опираясь одной рукой на спинку позаимствованного на кухне стула, а другой — на стол сбоку от клавиатуры. Цукишима думает, что это похоже на сцену из какого-то боевика — так сосредоточенно сопит Куроо где-то слева и немного позади. Ну, как в тех сценах, где в технический отдел прибегает агент и просит показать на карте города положение отслеживающего устройства, которое он прикрепил на вражескую машину, а через минуту начинается эпичная погоня. Только у них вместо погони сдача ролика завтра в девять утра, а вместо перестрелок — Кенма, который на стриме решил поиграть в древнюю гта и пройти миссию с вертолетиком на спор и «случайно» собрал все пять звездочек, ввел по памяти читкод на танк, и теперь развлекается под радостно-оживленные комментарии чата. Куроо, кстати, на роль агента совсем не тянет. Может только за агента Джей из первых Людей в черном сойдет — ему бы пошло драться с инопланетными червями за свой черный кофе без сахара и возмущаться размером выданной пушки. Интересно, как долго главе ЛВЧ пришлось бы ему объяснять, что футболка Эйсидиси с надписью «back in black» и черные джинсы никак не сойдут за униформу. Как и агент Кей, Цукишима такого бы не одобрил. — Пойдет, — повторяет свой вердикт Куроо, еще раз сверившись с техзаданием на телефоне. — Давай отправлять. — Ты уверен? — Вполне, — кивает Куроо еще раз. — Все пункты на месте, выглядит хорошо, титры мы вычитали еще днем, да и ты такой зануда, что вряд ли пропустил бы ошибку. Цукишима возмущенно хмурится, разворачиваясь к нему. — Да шучу я, шучу, — примирительно смеется Куроо. — Я еще раз все проверил, пока мы смотрели, — он протягивает Цукишиме флешку, попросив жестом скопировать видео на нее. — Но ты бы все равно ошибку не пропустил, признайся, — ухмыляется он. Цукишима выковыривает флешку из ладони Куроо и засовывает в ноут. Как мило, ему тут доверяют. Цукишима коротко усмехается. — Не пропустил бы. Но сказал бы я об этом? Вопрос, — ухмыляется он и бросает взгляд на Куроо через плечо, пока файл копируется. — Как непрофессионально, — фыркает Куроо. — А я и не профессионал, — парирует Цукишима. — У меня даже диплома нет. — Ужасно, и чем думал тот, кто тебя нанял? — Ты меня нанял. — Вот я и спрашиваю, чем я думал-то? — Ты не думал, — бубнит Кенма из-за компьютера, зажав кнопку отключения микрофона. — И ты туда же? — возмущается Куроо. — Я оттуда и не уходил, — усмехается Кенма и жестом показывает, что возвращается к стриму. Куроо показывает средний палец, состроив недовольное лицо, и возвращается к Цукишиме. — Все на флешке. — Вау, мы как будто в шпионском боевике, — играет бровями Куроо, бодро подкидывает и ловит флешку, и идет к себе за ноутбук. — Что-то вид у тебя не радостный, Цукишима, — добавляет он, деловито нашаривая флешкой usb-порт, несколько раз с недовольным видом переворачивает флешку, прежде чем подключить, и, наконец, открывает ее содержимое. — И что я должен на это ответить? — иронично поднимает брови Цукишима после небольшой паузы. Куроо расслабленно смеется, прекратив печатать. И вот как это понимать вообще? Цукишима вопросительно наклоняет голову вбок. — Много же ты думаешь, — говорит Куроо, ероша свои волосы. — Я имел в виду, что основная работа закончена и остались только правки. Чем не повод для радости? — Остались правки, — с жалостью смотрит Цукишима в лицо Куроо, приподняв брови. — Только правки, — не сдается Куроо. — Правки, Куроо, — недовольно смотрит на него Цукишима. — Поправь, если ошибаюсь, но это обычно занимает еще столько же, сколько основной продакшен. — Да ладно, мы с тобой за полчаса обычно все фиксили, — не очень правдоподобно, но все-таки удивляется Куроо. — Это мы, — Цукишима делает паузу, собираясь с мыслями. Неужели неясно, что это разные вещи? Куроо, блин. — Я не про обычную работу, а про заказы со стороны. — Продолжай, — устраивает подбородок на ладони Куроо и смотрит как-то не так, как должен смотреть человек, понимающий, сколько минимум кругов ада готовят правки по очень коммерческому проекту в очень сжатые сроки. Это же буквально клиенты из той категории, которым надо все, сразу, получше и побыстрее. — Не говори, что не знаешь, что таким надо все, сразу, получше и побыстрее, — озвучивает Цукишима свои мысли. — Знаю, — коротко усмехается Куроо куда-то в сторону. — Потому и уверен, что делать все, что они просят — бессмысленно. Они же сами не знают, чего хотят. Четкой картинки нет, а без внятного тз, как говорится, результат хз. — Хуйня, заебали, — расшифровывает Кенма из своего угла. — Вообще-то «хуй знает», — оборачивается на него Куроо. Кенма смотрит со скепсисом, но Куроо ничего не говорит. Кенма вздыхает и поясняет: — Ну мы же не хуй знает что тут делаем, — пауза, глоток энергетика с таким видом, будто там крепкий алкоголь. — Это они не представляют результат до конца, а мы как раз-таки делаем все, чтобы они его представили. Кто ж виноват, что они настолько тупые, — Кенма потягивается, съев последнее слово в ленивом зевке. — Поэтому хз — это «хуйня, заебали». — И то верно, — Куроо наблюдает за ним с улыбкой и поворачивается к Цукишиме. — Видишь, как оно, — кивает он в сторону Кенмы. — Вижу, как. Цинично, — едва заметно кивает Цукишима в ответ. — Это правда жизни, — мертвым голосом тянет Кенма. — Не спорю, — усмехается Цукишима. — Так что ты предлагаешь делать с их наверняка бесконечными правками? — обращается он уже к Куроо. — Отклонять, — довольно лыбится тот. Цукишима недоверчиво морщится. — Частично, — сдается Куроо. — И объяснять, почему сделать некоторые правки невозможно. По пунктам. — По фактам раскатать, — добавляет Кенма и снова отворачивается к монитору. — И по фактам, — миролюбиво соглашается Куроо. — А если не понимают, продолжать отказывать. И аргументировать соответствием работы утвержденному тз и тем, что времени физически не хватит на то, что они хотят. И что об этом надо говорить в начале, а не в конце, — говорит он со скучающим видом. — Они же не зря нас выбрали. — А если они просто искали кого-нибудь? — поднимает бровь Цукишима. — Без точных критериев и анализа вариантов. Чтобы просто сделать хоть как-то. — Значит они некомпетентное говно, — фыркает Кенма. Куроо молча указывает рукой в сторону Кенмы с видом «за меня уже все сказали», а потом возвращается к своему ноутбуку. В целом даже добавить нечего. Но чтобы настолько прямо и плохо отзываться о клиентах, надо быть очень хорошего мнения о себе и своей работе. С другой стороны, раз даже Кенма так считает… Он совсем не похож на тех, кто бы говорил необдуманные вещи. Резкие? Возможно. Циничные? Однозначно. Необдуманные и без аргументов? Вряд ли. Хотя на его месте Цукишима все равно бы предпочел быть поосторожнее со словами — не хватало еще этому цирку без колес облажаться прямо перед клиентом. Работа работой, но богатые дяденьки в дорогих костюмах, работающие с дорогой рекламой в дорогих компаниях, явно в большинстве своем ценят более традиционный подход в делах. Тот, который на «вы» с большой буквы и кучей бумажек. Цукишима задумчиво разглядывает интерфейс программы, где все еще открыт проект видео, когда Куроо с победным видом оповещает всех, что письмо отправлено, после чего встает, потягиваясь, и бросает подозрительный взгляд на свой ноутбук: — И только попробуйте, блин, сказать, что вам не понравилось. Иначе зачем я такое невероятно прекрасное и отвратительно формальное письмо тут сочинял? — тычет он пальцем в сторону экрана. — Ты же сам говорил, что без этого никуда, — не может удержаться от ехидного комментария Цукишима. Кенма коротко смеется, соглашаясь. — Но я не говорил, что смирился с этим, — поучительно поднимает палец вверх Куроо и подходит к его столу. — Чего делаешь? — Жду, когда пустят на первый круг ада. — Инфернально как. Цукишима смотрит с укором и возвращается ленивым взглядом к монитору, задумчиво смотря куда-то сквозь него. — Кенма, а до конца стрима долго еще? — переключается Куроо. — Я закончил, — выглядывает из-за монитора Кенма. — Не смотри на меня так. Я недавно закончил. Скоро привезут еду. — О, и правда, — оживляется Куроо. — Надеюсь, мы тут не застряли до утра. Если вдруг задержимся, тебе как? — Нормально, — искоса бросает взгляд Кенма, пока тянется за остатками энергетика. — Кенма. — Выкину вас нахуй и будете спать на коврике под дверью. Под дверью подъезда. — Нас консьерж выгонит. — Вообще не ебет. — А кроме шуток? — одним взглядом смеется Куроо, опираясь бедром о стол Цукишимы. Ему в комнате места мало что ли? — Мы можем и в офис поехать или совсем разъехаться по домам, раз только монтаж остался, — продолжает Куроо. — Куроо, я только что выпил банку энергетика, — устало, но с мягкостью в голосе говорит Кенма, даже не пытаясь скрыть легкую улыбку. — И тут буквально есть твой диван. Мне нормально. — Да кто тебя знает, — бубнит Куроо. — И все равно считаю, что лучше спросить. — Лучше — не сидеть допоздна, — подает голос Цукишима, поворачиваясь к Куроо. — Пожалуй, — легко соглашается Куроо. — Еще бы эти умники отвечали побыстрее, — кидает недовольный взгляд он на свой ноутбук и для пущей уверенности проверяет телефон. — Ничего. — Им надо посмотреть его целый один раз и подписать тридцать две бумажки с утверждением правок, прояви сочувствие, — едва улыбается уголком губ Цукишима. — Ну да, бедные офисные планктоны. Вымирают, потому что им не дают подписывать бумажки, — жалостливым голосом тянет Куроо. — Занесены в Красную книгу, кстати. — Помогите исчезающему виду выжить, переведите деньги. Восемьдесят пять двадцать три… — безэмоциональным голосом добавляет Кенма. — Звучит, как будто тебе наплевать, — разворачивается к нему Куроо. — Что значит «как»? — поднимает взгляд от телефона Кенма. — Надеюсь, это был номер вашего банковского счета, — ухмыляется Цукишима. — Конечно, — хором отвечают Куроо с Кенмой. — Ну, хоть на это вам не наплевать, — поправляет очки Цукишима и скучающе водит курсором по экрану. — Я уже решил, что вы совсем бессердечные. — Давай в сапера, — ржет Куроо опершись локтем на стол и заглядывая в экран. Цукишима недоверчиво морщится. — Да ладно, тебе же тоже не нравится ждать ответ. — Никому не нравится, Куроо, — смотрит исподлобья Цукишима. — Но есть множество других способов скоротать время. — Еда не приехала, но уже в пути, — усмехается Куроо. — И нет, Кенма, я не хочу идти в баттлфилд с ноута. Он же сгорит к хренам, — тычет Куроо пальцем в его сторону. — Хотя угонять чужие танки весело. — Ты обычно просто жжешь врагов горелкой. — А нечего у моих танков бегать. — Это их, — Кенма выделяет последнее слово, — танки, Куроо. — Тихо спиздил и ушел — называется «нашел»! — Еще бы ты их пиздил тихо, а не как обычно, — вздыхает Кенма и не удерживается от смешка. — Так веселее. — Скажи это отряду, который умер, потому что ты сначала угнал вертолет у своей же команды, а потом забыл, что там инвертированное управление, и въебался в небоскреб, — с ухмылкой тянет Кенма. — Эй, это было всего раз! — возмущается Куроо. — Я же не вспоминаю, как ты взорвал небоскреб с контрольной точкой на крыше вместе с нашими, потому что тебе было лень на него забираться, чтобы захватить его. — Иди нахуй. — Сам иди. — Ок, послезавтра на вечернем стриме обсудим, — бубнит Кенма, тыкая что-то в телефоне. — Баттлфилд? — Баттлфилд. — Записал. Куроо и правда записал это в планер? Ужасно. Цукишима едва сдерживает смешок, и вместо этого спрашивает: — А чего ж не ферма? — Цукишима! — возмущается Куроо. — Раз уж все равно пошли по играм прошлого века, — с ехидной улыбкой тянется он к своему телефону. — Это оскорбительно, я вызываю тебя на дуэль, — шутливо хмурится Куроо. Цукишиме почти страшно, что это может значить. Ладно, вряд ли ему предложат раскладывать пасьянсы на скорость или наперегонки проходить сапера. Здесь, как-никак, геймеры со стажем собрались. Вроде бы даже со вкусом, судя по количеству подписчиков у Кенмы. Ферма Куроо не в счет. — Что? — переспрашивает Цукишима. — Дуэль. В играх. По-настоящему в тебя стрелять не буду, так и быть — смеется Куроо, очевидно, уверенный в невероятной остроумности шутки. — Ну, PvP в играх, слышал о таком? Или на твоей скучной коробке таких игр не делают? — На иксбоксе есть как минимум пабг, — поправляет Кенма. — Так что он в курсе. — Кенма смотрит на озадаченное лицо Куроо и поясняет: — Пубг. Пабджи. Плееранноун батлграундс, — Кенма делает паузу, вглядываясь в лицо внимательнее, и вздыхает: — Месилово со сковородками в режиме арены и школьниками в войсчате. — А, — тянет Куроо. — Так бы сразу и сказал. Хотя сковородки не новость, они еще в Тим фортресе были, — он смеется в ответ на закатывающего глаза Кенму и разворачивается обратно к Цукишиме. Это у Кенмы невероятная выдержка, он святой, или ему настолько похуй, раз он умудряется играть в это. Там же буквально одни школьники. К Куроо вопросов ноль — они с Бокуто сто процентов и есть те самые школьники, орущие в голосовой чат. — Так вот, Цукишима, хочу дуэль, — продолжает Куроо. Цукишима внимательно смотрит на него несколько секунд и вздыхает. Он об этом пожалеет. С другой стороны, все равно делать особо нечего. Да и у Кенмы наверняка найдется что-то с привычным геймпадом, а не клавиатурой и мышью. — Я об этом пожалею, — осторожно отвечает Цукишима. — Зато сможешь использовать это потом как Невероятно Весомый Аргумент, — с коротким смешком вмешивается Кенма. Цукишима точно об этом пожалеет. Но какой-нибудь шутер всяко звучит лучше Косынки или Паука. И лучше сапера. — Ладно, — вздыхает Цукишима. — Но только потому что ждать скучно. — Зашибись, — встает Куроо, продолжая опираться рукой на стол. — Свитч тут? — обращается он к Кенме. — Начни возить свой, задолбал, — бубнит он. — Да, — пауза. — Нет, — пауза. — Куроо, нет, — Кенма поднимает взгляд от телефона и смотрит на него с опаской. — Куроо, да, — с коварным видом тянет он. — Так вот, дуэль-турнир в Джаст дэнс! — заявляет Куроо, глядя то на Кенму, то на Цукишиму по очереди. Дуэль… где? Там надо танцевать? Нет. Нет. Ни за что. Это было PvP, при чем тут Джаст дэнс? — Ни за что, — холодно обрывает его Цукишима. — Да ладно, — тянет Куроо и кладет руку на спинку стула. — Это весело! — Это глупо, — поправляет его Цукишима и ловит сожалеющий взгляд Кенмы. — И речь шла о PvP. — А чем тебе не оно? — лыбится Куроо. — По-моему очень даже игрок против игрока. Один контроллер тебе, другой мне. Проигравший устанавливает ферму и принимает запрос в друзья. — У тебя уже есть ферма. — А я и не собираюсь проигрывать. — Как самоуверенно. — Это называется правильно использовать преимущества, Цукишима, — хитро щурится Куроо. — Условия все еще несправедливые. — А то ты прямо так и хочешь заставить меня страдать? — поднимает брови Куроо. — Да? Куроо только усмехается, отвлекаясь на уведомление в телефоне. Теперь точно не отвертеться, да? Кенма удрученно кивает в ответ на взгляд Цукишимы. Ясно. Зря он это. Как там было? Помирать, так с песней? Ну-ну. Тащи блестки, врубай Гагу. — Джаст дэнс откладывается, — разочарованно говорит Куроо. — До второго круга, — подмигивает он. — Правок, — поясняет. — Я перекинул тебе на почту, открой с ноута. Куроо наклоняется к экрану, опираясь локтем на стол. — Вот это, — тыкает он в экран пальцем другой руки. Цукишима читает письмо. Все оказывается не так уж и страшно — всего тайминг пары титров изменить и продлить финальную заставку. Цукишима с облегчением сворачивает браузер и открывает проект видео. — Ага, ну, тут все ясно, — согласно хмыкает Куроо где-то слева. — Разберешься? Я пока по закрывающим актам им отвечу. — Вполне, — коротко отвечает Цукишима и погружается в работу. Не то чтобы это занимало много времени, но десятые доли секунды редко когда настолько критичны для восприятия. В их случае совсем не критичны. Но, кажется, Куроо и остальная команда тоже придерживаются мнения, что проще сделать, чем спорить по мелочам. Тем более что работы тут и правда минут на пятнадцать от силы. Вместе с тем, чтобы повздыхать, поупираться, бросить унылый взгляд на никому не нужные титры сверхмелким шрифтом, подумать, насколько глупыми могут быть люди и, наконец, сделать. Цукишима почти закончил, когда его отвлекает появившаяся слева голова Куроо. — Привет, — иронично приподнимает он брови. — Я написал ответ, как будет готово — отправим с твоего. Текст письма скинул, — и утыкается взглядом в экран с превью видео. Цукишима невнятно мычит, показывая, что понял. Кстати, стоять у него над душой во время правок совсем не обязательно, но Куроо это, очевидно, мало волнует. Телефон Куроо снова издает какой-то звук, и тот выпрямляется, чтобы вытащить его из заднего кармана. — Быстро они, — слышит Цукишима над ухом и бросает взгляд на часы в углу экрана. Двадцать семь минут. И правда, пунктуальные какие. — Кенма, еда приехала, сворачивайся! Яку, — Цукишима чувствует, как Куроо наваливается на спинку его стула, заглядывая в открытую дверь в коридор, — Яку! — громче зовет он. Цукишима, не успев подумать, толкает Куроо локтем под ребра и смотрит строго, чтоб не орал над ухом. Чужая рука слева от клавиатуры напрягается, сгибая пальцы для большей устойчивости, от чего проступают отчетливее костяшки и сухожилия. Почти сразу перед лицом Цукишимы появляется кусок челки Куроо и следом — он сам. — Прости, — почти шепчет он и получается как-то особо, по-заговорщически. — Ща, погоди минуту. Видос не закрывай, — продолжает он полушепотом и, оттолкнувшись руками от стола и спинки стула Цукишимы, выбегает в коридор. — Яку! Там еда приехала, — слышится следом. Цукишима совершенно точно ненавидит тот момент, когда Куроо пришло в голову написать Бокуто про руки. — Да слышу я, слышу, — раздается из коридора недовольный голос Яку. — Иду. В комнату заглядывает Ямагучи. — Ну как вы тут? — Нормально. Погоди минуту, мне надо закончить, — сосредоточенно говорит Цукишима, не отрываясь от монитора. Он легким движением нажимает сочетание клавиш, вводит новое значение для длительности финальных титров и с удовлетворением нажимает на энтер. Все. Первый круг пройден. Цукишима сохраняет исправленное видео и поднимает голову. — Они даже успели прислать первые правки, — подаёт голос Цукишима. — Ничего переснимать не надо. — О, — сияет Ямагучи. — Это обнадеживает! — Они могут всегда попросить переснять потом, — угрюмо обрывает его Кенма. — Знаешь, в последний момент и все сразу, — мрачно добавляет он. — О, — расстроенно тянет Ямагучи. — Разве вы не посылаете их с такими правками, — Цукишима делает выразительную паузу, — нахуй? — Посылаем, — хитро улыбается Кенма. — Но просить они от этого не перестают. — Я не понимаю, тебе это нравится, или нет? — хмурится Ямагучи. — Нет, но смотреть, как Куроо и Яку с ними разбираются — очень. — Звучит жутковато, — смеется Ямагучи. — Надеюсь, в итоге никто не умирает? — Это как посмотреть, — многозначительно тянет Кенма, утыкаясь в телефон. — Хочу ли я знать… — под нос спрашивает Цукишима и отводит взгляд. — Мне совершенно точно надо знать, что никто не пострадает, — с особо серьезным видом уточняет вопрос Ямагучи, придвигает табурет и садится с торца стола Кенмы. — Увидите, — загадочно говорит Кенма, не отрываясь от телефона. — Никто не умрет, — усмехается он. — Расслабьтесь. Разве что раздутое самомнение клиентов. — Ну, это вполне допустимая жертва, — не может удержаться от смешка Цукишима. В комнату заходит Яку с фольгированной коробкой в руках и вилкой с нацепленной картофелиной. — Еда приехала! Все на кухне, разбирайте, — машет он в воздухе вилкой и уходит обратно. — О, — оживляется Ямагучи. — Пойдем? — обращается он к Цукишиме. — Мне надо скинуть исправленное видео. Я догоню. — А, ну ладно. А ты идешь? — обращается Ямагучи к Кенме. — Ни минуты покоя, — вздыхает Кенма, и как же Цукишима его понимает. — Иду я. Передай Куроо, пусть не орет, — усмехается он. — Не буду, — отвечает появившийся в дверях Куроо. — Валите давайте, нам работу доработать надо. — Самый шумный тут ты, — бубнит Кенма уже в дверях. — Так что свали и дай Цукишиме поработать. — Кенма! — возмущается Куроо. — Вообще-то там и моя работа тоже. — Это не мешает тебе свалить. — Сам свалил бы уже, — бухтит Куроо. — Ухожу, — закатывает глаза Кенма. — Вот и пиздуй, — указывает взглядом на дверь Куроо. — Сам пиздуй, — выразительно смотрит на него Кенма и направляется в коридор. Они одновременно показывают друг другу средние пальцы и с весельем во взглядах и легкой ухмылкой разворачиваются каждый в свою сторону. Интересное тут у них общение. Впрочем, для давних друзей вполне нормальное — Цукишима могу бы вполне спокойно сказать так что-то Ямагучи. Но такое поведение на работе всегда выглядело для Цукишимы нарушением корпоративной этики и рабочего настроя, который вроде как следует сохранять и над которыми так принято трястись похуже осенних листьев на ветру. — Ну, — Куроо снова оказывается рядом с его столом. — Если готово, давай смотреть и отправлять, — он сейчас зачем на стол сел? — Мясо само себя не съест. Цукишима косится на усевшегося справа Куроо. Не то чтобы он мешал, да и не то чтобы это было постоянное рабочее место Цукишимы, чтобы возмущаться, но есть в этом что-то странное. Цукишима хмурится. — Все в порядке? — с почти противным беспокойством спрашивает Куроо, но умудряется не перегнуть с сочувствием в голосе и в итоге звучит как случайный вопрос, который при желании можно даже оставить без внимания. — Вполне, — окидывает его взглядом Цукишима, чуть задерживаясь на зацепках на ткани джинсов. Оно так изначально было, или это Куроо в них что-то учудил на съемках, из-за чего они порвались на коленях? — Ну и отлично, — легко переключается Куроо. — Давай разделаемся с этим по-быстрому. Цукишима показывает видео с правками и по ходу просмотра на всякий случай сам еще раз проверяет, чтобы ничего не слетело. С роликом все ожидаемо в порядке, и он быстро отправляет файл ответом на письмо с правками, скопировав текст, который прислал Куроо. Бегло просмотрев строчки на предмет пропущенных запятых или опечаток, Цукишима думает, что, кажется, начинает понимать, за что вообще Куроо получает деньги. Текст дружелюбный, но создается совершенно точное понимание, что кучу раз переделывать просто потому, что попросят, никто ничего не будет. Он даже дал понять, что уже поздно и по возможности хотелось бы обойтись без ночных обсуждений. Тем более что завтра уже публикация. Даже предложил созвониться, если есть вопросы, которые надо решить быстро. Вроде бы ничего такого, но Цукишиме на месте клиентов вряд ли бы захотелось и дальше просить менять что-то исключительно из-за вкусовщины. Он бы даже почувствовал себя идиотом, начни так делать. Цукишима усмехается под нос. Это хорошо. Даже очень. Но, что удивительно, в целом текст вызывает скорее симпатию, чем ощущение, будто ему указывают, что можно, а что нет. Возможно, они и правда не будут тут сидеть до самого утра. Приятно. — Нравится? — замечает Куроо его реакцию. — Неплохо. — «Неплохо»? И это после всех моих стараний? — Ты потратил на этот текст пять минут. — Десять. — Строго говоря, семь. — О, а ты засекал? — Это были семь минут тишины. Что, судя по всему, в этой компании большая редкость. Так что да, засекал, считал и наслаждался каждой. — И ты туда же? — картинно вздыхает Куроо. — Куда же? — К бубнящим людям, которым вечно все шумно и которым плевать, что жизнь коротка, и из всех развлечений у них любимое — придумывать душнильские фразочки одну за другой? — с надрывом в голосе выдает Куроо, сделав какой-то эксцентричный жест рукой, призванный, похоже, еще больше нагнетать обстановку. Бесполезно, Куроо. Ты не знаешь, с кем сейчас решил потягаться в острословии. — Жизнь слишком коротка, чтобы не наслаждаться моментами тишины и придумыванием душнильских фразочек? — самодовольно ухмыляется Цукишима. — О, — тянет Куроо. — Так ты из этих, — ухмыляется он в ответ. — Из каких же? — скучающе уточняет Цукишима. — А вот сам догадайся, — неожиданно ржет Куроо. А вот это уже не по правилам. Куроо сейчас должен был ответить, а Цукишима — остроумно парировать. Но вместо этого Цукишиме приходится молча смотреть на Куроо со смесью упрека и жалости. — Ну-ну, — добродушно хлопает его по плечу Куроо. — Не расстраивайся, однажды и ты все поймешь, — снова смеется он. — Обещаю, — драматично прикрывает глаза он. Цукишима недовольно смотрит исподлобья и возвращается к ноутбуку. Не больно-то и хотелось. — Отправляю? — уточняет он, еще раз проверив адрес. — Ага, — спрыгивает с его стола Куроо и смотрит в экран в ожидании уведомления почты об отправке. — Ну, все, идем ужинать, — быстро говорит он, когда письмо уходит. Цукишима смотрит вопросительно. К чему такая спешка вообще? Куроо ловит взгляд и плавно и осторожно закрывая крышку ноутбука, будто готовый остановиться в любой момент, если Цукишима возразит. — Во-первых, там все остывает, — голосом воспитателя в садике говорит он. — Во-вторых, я не хочу есть с мыслями о работе, так что телефон тоже оставляю тут, — Куроо вытаскивает его и кладет сверху на крышку ноутбука экраном вниз. — И скорее сваливаю отсюда, пока не пришел ответ, — усмехается он, направляясь к выходу. — Чего сидишь, пойдем. Я не прощу тебе испорченный ужин, если ты придешь и скажешь, что там написали по работе, — очень серьезно смотрит Куроо на Цукишиму. — Ты даже не представляешь, насколько мне теперь хочется поужинать в этой комнате, — едва поднимает уголок губ Цукишима и медленно встает с кресла. — Ужасно, — улыбается одними глазами Куро. — Так уволь меня, — поддерживает игру Цукишима. Думать, прежде чем говорить, тебя, похоже, Цукишима, все-таки не научили. Ужасно — это предлагать начальству себя уволить через неделю после работы. Пусть и в шутку. Но уже поздно. Цукишима напрягается и украдкой бросает взгляд на Куроо. Он же точно понял, что это сарказм? — Не хочу. Что? Ладно, не надо пояснений, Цукишима понял. Но, серьезно, вот так просто? А как насчет пары аргументов? Нет, ему не нужна похвала, но обычно люди для виду хотя бы придумывают причину. — Ты в курсе, что это не логично? — с каменным лицом спрашивает Цукишима, иронично поднимая бровь. — В наслаждении придумыванием душнильских фразочек тоже мало логики, знаешь ли, — Куроо бодро подталкивает его в спину. — Ну, давай, пойдем уже. Цукишима ничего не успевает подумать и просто следует прямо по коридору на кухню, куда толкает рука между лопаток. *** — Почему мне никак не дают провести дуэль в Джаст дэнсе, — с досадой вздыхает Куроо и падает на диван. — Уроды. Что ж вы так быстро отвечаете, — ерошит волосы он. — После еды вообще-то нельзя сразу скакать, — говорит Яку, приваливаясь сбоку и заглядывая в телефон. — Что там? — Правки. — Хуявки, — подает голос Кенма, устраиваясь поудобнее. — И не поспоришь, — вздыхает Ямагучи. — Много? — Достаточно, — еще раз пробегается по списку Куроо, а потом закрывает глаза на несколько секунд и делает глубокий вдох и выдох. — Нет, — открывает глаза он. — Это невозможно. И как минимум половину из этого, — он презрительно машет телефоном, — мы отклоняем нахрен. — Что там именно? — осторожно интересуется Цукишима. Недовольный Куроо выглядит… странно. Цукишима за неделю активной работы, почти два дня из которой они провели в одном помещении, ни разу не видел его таким. Не то чтобы это много, но Куроо успел произвести впечатление человека довольного жизнью, в целом безобидного и может даже мягкого. С дружеской грубостью, дурацкими шутками, сомнительным вкусом, любовью препираться с шумными друзьями-коллегами и умением виртуозно докопаться до всего, что хоть немного ему интересно. Но никак не человека, который решает вопросы с каменно-серьезным лицом и холодным рассудком. А сейчас Куроо сидит на диване как раз с каменно-серьезным лицом и, похоже, пытается успокоиться при помощи холодного рассудка. Что он будет с этим делать? Разозлится так, что повысит голос? Или засунет злость подальше и переживет это потом? Интересно. Но, если честно, проверять как-то не хочется. — Ублюдки хотят, чтобы мы пересняли больше половины, — ледяным голосом говорит Куроо. — Я им, блять, пересниму, — отводит он взгляд и тяжело вздыхает. — Давайте немного повременим с ответом. Не трогайте меня минут пять. Яку, Ямагучи, если хотите, можете ехать домой, — бросает он и выходит из комнаты. Все-таки переживет потом. Цукишима переглядывается с Ямагучи, на что тот недоуменно пожимает плечами. Он переводит взгляд на Кенму. Тот сидит в кресле напротив, поджав ноги под себя, и с совершенно спокойным лицом тыкает что-то в телефоне. — Переснимать смысла нет — уже не успеем, — говорит Кенма, будто почувствовав во взгляде Цукишимы немой вопрос. — Да и не те обстоятельства, чтобы можно было сделать это спокойно. — Ничего в работе не противоречит изначальным договоренностям, — добавляет Яку, перебираясь на место Куроо поближе к подлокотнику. — Это я их письмо цитирую, — поясняет он после небольшой паузы. — Техзаданию и договору все точно соответствует — это тоже цитата, — добавляет Яку. — Но они хотят добавить что-то необычное, — кривится он, передразнивая. — Добавь им побольше красненького, — едко ухмыляется Кенма. — Ага, обязательно, — саркастично качает головой Яку. — Ты Куроо видел? Он сейчас пойдет и добавит. Кровищи. Чем тебе не красненькое? — Отличный цвет, продающий, — смеется Ямагучи. — Шаришь, — тычет в его сторону пальцем Кенма. — Ты, вроде, говорил, что никто не умрет, — осторожно уточняет Цукишима, едва заметно ухмыляясь. — Не умрет, — безразлично, но с пугающей уверенностью в голосе говорит Кенма, снова уткнувшись в телефон. — Можно просто пустить кровь, но не дать умереть. — А потом говорят, что компьютерные игры не влияют на психику, — усмехается Цукишима. — Скажи еще, что сам бы не пустил им кровищу. — Я предпочитаю более элегантные способы, — холодно поправляет очки Цукишима и отворачивает голову в сторону. — А мы точно сейчас съемку видео обсуждаем? — смеется Ямагучи, наблюдая за ними. — Конечно, — серьезно говорит Яку. — Съемку домашнего видео с особо жестоким убийством и кровавой надписью в конце «всех, кто будет выебываться в дедлайн, постигнет та же участь». Кенма молча кивает в знак согласия. — Я думал, выебываться — это прерогатива Куроо, — с ехидной усмешкой говорит Цукишима. — Да, — с видом нуарного следователя кивает Яку. — Он вообще не терпит конкуренции, вот и добавляет побольше красненького, если она появляется, — ржет он. — Монополист хренов, — бурчит Кенма под нос, усмехнувшись. — Кто сказал «монополия»? — появляется Куроо в дверном проеме. — Завянь, — бросает Яку, даже не оборачиваясь. — Свали, — говорит Кенма одновременно с Яку. — Я тоже рад вас видеть, — тянет он. — Вы почему еще здесь? — У меня к тебе тот же вопрос, Куроо, — скептически смотрит исподлобья Кенма. — Свали, — отмахивается Куроо, устраиваясь на подлокотнике кресла Кенмы. Тот пихает его локтем в бок, в ответ на что Куроо скатывается в кресло, вынуждая Кенму вжаться в противоположный подлокотник и выпрямить ноги. Яку предусмотрительно отодвигается подальше, а Кенма подтягивается на руках, пихает Куроо пяткой, тем самым отталкивается и перекатывается через смежные подлокотники на диван. — Стоп, снято, — смеется Яку. — Все хуйня, переделываем. — Яку! — возмущенно оборачивается Куроо. Кенма оборачивается следом, нахохлившись и недобро глядя на Яку. — Чего вылупились? Давайте на исходную, — кидается Яку подушкой. — Тебе надо, сам и переснимай, — возвращает подушку Куроо, смеясь. — Вот именно, — надевает капюшон толстовки Кенма и сливается с диваном. — Я никуда не пойду. — А вас не волнует, что камера была выключена? — интересуется Ямагучи с лукавой улыбкой. — Ты уволен, — с удовольствием кидается Яку подушкой и в него. Ямагучи ловко ловит подушку и отправляет ее в сторону Куроо. — Отомсти за меня, — добавляет он трагическим голосом. — Раз я больше не в ваших рядах, — и драматично откидывается на спинку дивана. Цукишима молча наблюдает за происходящим, а потом вытаскивает подушку из-под Ямагучи. Тот шутливо толкает его локтем в отместку, а потом удивленно смотрит на него, заметив хитрый взгляд и слабую ухмылку. Цукишима слегка подмигивает так, что видит только Ямагучи, а потом с силой пуляет подушку прямо в голову Куроо. — И ты, брут? — Куроо медленно опускает подушку от лица. — Я думал, тут такое правило, — как ни в чем ни бывало заявляет Цукишима, обводя компанию взглядом. — Все кидаются подушками в Куроо. Поправьте, если ошибаюсь, — едва заметно улыбается он и изучающе смотрит на Куроо. Тот смотрит заинтересованно, разглядывает, а потом вдруг хитро щурится и кидает одну за другой две подушки в ответ. Цукишима успевает среагировать и повернуть голову в сторону, чтобы точно не прилетело по очкам, а вторая подушка попадает по коленям и падает на пол. Ямагучи поочередно переводит взгляд с одного на другого, удивленно улыбаясь. — А это тебе, — ехидно улыбается Куроо и кидается в отвлекшегося на Цукишиму Яку. Яку оборачивается и в последний момент рефлекторно поднимает руки, но поймать подушку не успевает и она врезается в голову и мягко падает на пол. — Ну, кто еще на меня? — вызывающе взмахивает рукой Куроо и получает пяткой в плечо. — Я, — говорит Кенма, так и оставив ногу лежать на подлокотнике. — Мне казалось, у вас всех есть работа? — обводит он взглядом присутствующих из-под капюшона. — Меня уволили, — поднимает руку Ямагучи. — Ладно, ты принят обратно, — великодушно ведет рукой Яку. — Но камеру больше не забывай. — Есть, — шутливо отдает честь Ямагучи. — Повторюсь, — поднимает подушку с пола Куроо. — Вы почему еще здесь? — он подается вперед, опираясь локтями на колени и смотрит то на Ямагучи, то на Яку. — Я, — начинает Ямагучи, но Яку его перебивает. — Отдыхаем мы, расслабься. — Но как же переснять... — снова начинает говорить Ямагучи. — А, ты об этом, — поворачивается к нему Яку. — Куроо же сказал, что переснимать не будем. И я с ним в этом полностью согласен. — А как же правки? — Нахуй правки, — вставляет Кенма из глубины толстовки. Куроо молча указывает на него, выражая согласие. — И я монтаж до шести утра переделывать не собираюсь, — добавляет Цукишима. — Даже за сверх-сверхурочные? — уточняет Куроо. — Я подумаю, — поднимает брови Цукишима и елейно улыбается. — Но деньги вперед, — говорит он прежде, чем Куроо успевает что-то ответить. — Жадина, — выдает Куроо после небольшой заминки. — Предусмотрительный, — поправляет его Цукишима. — Так это теперь называется? — притворно удивляется Куроо. — Метро закрывается через полтора часа, просто говорю, — перебивает их Кенма. — Ну, тогда мы скоро пойдем, — отзывается Яку. — Но я на такси. Хочу прокатиться. Ямс, тебя подкинуть? — Если можно, — улыбается он. — Конечно, — Яку достает телефон и заказывает машину до метро. — Куроо, если мы не нужны, то сваливаем. Я устал, — он раскладывает свои подушки по местам. — Да, — бросает Куроо. — Идите спокойно. Переснимать точно ничего не будем. Они не так много платят, чтобы это стоило серьезного недосыпа и недели съехавшего графика. Я разберусь. — Еще бы, блять, не разобрался. Это буквально твоя работа, — ворчит Яку. Он подходит и хлопает Куроо по плечу. — Удачи. Расскажи потом, как там. — Куда я денусь, — тепло смеется Куроо, обнимая Яку. — Валите уже, работать мешаете. — Вот как ты теперь заговорил? — грозно смотрит Яку и выходит в коридор. — Всего хорошего, приятных снов, — машет Куроо рукой из комнаты. — Удачи вам, не засиживайтесь, — прощается Ямагучи и идет следом. Кенма выходит их проводить. Цукишима встает, пристраивая последнюю подушку на место, и расправляет складки на рубашке и брюках. — Значит, все на Куроо? — с холодным интересом переспрашивает Куроо, лениво растянувшись на диване. Цукишима замирает, напряженный. Похоже, все-таки не стоило. Он поворачивает голову в сторону Куроо и смотрит в ожидании продолжения. — Чел, это жестоко, ты в курсе? — перекатывается он, сгребая только что разложенные подушки в охапку и наваливается на них. Цукишима слышит в голосе усмешку, но лицо Куроо ничего не выражает. — Ты же понимаешь, что это была не последняя битва? — уже не скрывает усмешку Куроо. — И ты все еще должен мне дуэль в Джаст дэнсе. Цукишима заебался. Что самое удивительное, Куроо тут не при чем. Почти. Разве что только виноват в том, что из-за его стиля общения Цукишиме приходится все время следить за собой и своими словами. И действиями. На работе не принято вести себя так, но все его к этому подталкивает. То есть эти правила он, может, и придумал себе сам, но зато все просто и понятно. Работа — серьезная и формальная. Друзья, а точнее, один близкий друг и несколько друзей попроще — для шуток и веселья. И никто — для опасных шуток, которые могут разрушить отношения с людьми. Такое уже было, проходили, больше не надо, спасибо. А схема вполне рабочая, пока некоторые не начали ее усердно расшатывать, даже того не замечая. И вот как он, Цукишима, должен реагировать? Так вот, Цукишима заебался, а многие попытки следить за словами ни к чему не приводят. Строго говоря, они вообще все не очень-то удаются, судя по тому, как и сколько раз за неделю он, по своим же меркам, облажался. И вот сейчас он снова был готов поверить, что все, конец, как Куроо переключается с серьезного режима на веселый, и оказывается, что никто даже не думал, что было сказано что-то неуместное. «Да пошло оно,» — думает Цукишима. — «Очевидно, что ты все придумал,» — проносится в голове. — «Расслабься уже, все в порядке, никто тебя за такое тут не пошлет. Ты вообще Яку с Кенмой видел?» — думает он следом и почему-то голосом Куроо. Видел. Но участвовать в дуэли в Джаст дэнс он все равно не собирается. Цукишима глубоко вздыхает, прикрывая глаза. Значит, была ни была. Значит, пошло оно все. Тут любят сарказм, говорите? Ну, уволят так уволят. Цукишима медленно ухмыляется, глядя Куроо в глаза. — А кто сказал, что ты сумеешь отомстить? — ровным тоном спрашивает он, хитро прищурившись. — Как самоуверенно, — издает смешок Куроо, перекатываясь с горы подушек и выпрямляясь. — Вот и проверим, кто из нас прав, — он берет одну из подушек и подходит ближе. — Считай это вызовом, — тыкает он подушку Цукишиме в грудь. — Перчатки не нашлось, — улыбается он. — Прости, — смеется. Цукишима пальцами сжимает подушку по краям, испытующе глядя на Куроо. — Чего смотришь? — вскидывает брови тот. — Нет, Джаст дэнс не отменяется, — ухмыляется он уголком губ. — Ты так хочешь от него отвязаться, что я просто обязан теперь увидеть твой позор! — ржет Куроо и падает обратно на диван. Цукишима закатывает глаза. — И что теперь будем делать? — спрашивает он. — Если ты про Джаст дэнс, то перенесем на, — Куроо задумчиво хмурится. — Скажем, воскресенье? Или понедельник? А если ты про работу, то я сейчас отвечаю на письмо, вносим правки, которые реально сделать, а потом пытаемся договориться насчет остальных, — легко говорит он, будто рассказывает о поездке на море, а не о работе с горящими сроками. Странно чувствовать себя спокойно, несмотря на количество возможной работы. Наверное, это и называется работать в команде? Ну, когда можно спокойно положиться на других в каких-то вопросах, а самому сконцентрироваться на своей части работы. — Скинь, что там еще по мелочи поправить надо, — Цукишима кладет подушку с краю кучи, на которой устроился Куроо. — Сделаю, пока будешь писать им ответ. — Уже, — легко улыбается Куроо, салютуя телефоном. — Тогда я пойду в кабинет. — Ага, давай. *** — Ну, как оно? — Куроо заходит в кабинет с измученным видом и непривычно рассеянным взглядом. — Все готово, — откликается Цукишима, невольно сделав голос мягче обычного. — Можно отправлять. — Ага, — медленно кивает Куроо и практически плывет к креслу-мешку в углу комнаты. — Настолько достали? — спрашивает Кенма. Куроо кивает и с отсутствующим видом смотрит в одну точку на стене напротив. Кенма переводит взгляд на Цукишиму, размеренно кивая. Настолько. — Пришлось несколько раз рассказать, как строится работа и почему при всем желании мы не можем переснять материал, — поясняет Куроо непривычно ровным голосом. — Но, кажется, в итоге меня поняли, — он делает паузу, разминая виски и растирая лицо руками. — Ну и пришлось заставить их найти еще больше референсов, чтобы убедиться, что мы точно говорим об одном. А оказалось, что они хотели не просто переснять, — Куроо делает паузу, обводя Кенму с Цукишимой усталым взглядом. — Они хотели, чтоб мы изменили стилистику. Меньше, чем за сутки до сдачи и публикации. Еще и на то, что нашим работам совсем не свойственно, — тяжело вздыхает он и откидывает голову назад. — Они же раньше нормальными были, — хмурится Кенма. — Да там какой-то новый чел в отделе, — говорит Куроо и переворачивается в кресле-мешке на бок. — То ли глава, то ли зам — так и не понял. Контактное лицо-то у нас не он. — М, — тянет Кенма. — А как быть? — Да вроде договорились, — бубнит Куроо раза в два тише своей обычной громкости. — Сейчас приду в себя, просмотрим, отправим, и, надеюсь, обойдемся без звонков и повторных объяснений. Ладно, Цукишима совершенно точно понимает, за что Куроо платят. Ужасные шутки ужасными шутками, а такой подход вызывает уважение. После такого сохранить вежливый и дружелюбный тон с клиентами надо еще суметь, а он еще и своей команды позицию отстоял. — Сейчас вернусь, — тихо говорит Цукишима и уходит на кухню. Пока кипит чайник, он шарится по шкафчикам в поисках чего-нибудь сладкого, ничего не находит и мысленно чертыхается. Потом вспоминает недавний разговор и, закатив глаза, открывает холодильник. Как удачно, на верхней полке как раз завалялась плитка шоколада. Остается надеяться, что Кенма не будет против. Хотя он выглядит как человек, которому вообще пофиг. Цукишима заваривает чай покрепче и возвращается в комнату. — Ты не против? — показывает Цукишима плитку Кенме. — Не, — коротко бросает он. — Можешь доесть. Хотя, дай мне тоже кусочек. Цукишима подходит к столу и, не садясь, разламывает плитку, открывает упаковку и протягивает Кенме. Тот подцепляет один квадратик, засовывает в рот целиком и берет еще один. — Все, больше не надо, — бубнит он с полу набитым ртом. — Доедай, если хочешь. Цукишима берет один, а остальное протягивает Куроо. — Это тебе. — М? — отвлекается от разглядывания стену Куроо. Цукишима молча двигает рукой с шоколадом, предлагая. — О, — оживляется Куроо. — Спасибо, — собирается он в кресле и садится прямо, насколько это возможно в кресле-мешке, а потом тянется за плиткой. — То, что надо, — довольно улыбается он. — Вот она, глюкоза, родимая, — почти смеется. — Можешь забрать все, мы больше не хотим, — кивает Цукишима. Куроо смешно поднимает взгляд и смотрит неверяще. Да, Цукишима не каждый день так делает. Но и Куроо не каждый день выглядит так, будто его на тракторе переехали. Прическа не в счет. — Последнее предложение, — с каменным лицом говорит Цукишима, медленно убирая шоколад. — Да забираю я, забираю, — хватает упаковку Куроо. — Серьезно, спасибо. Не знал, что тут что-то осталось. — Я посмотрел в холодильнике, — поправляет очки Цукишима и протягивает Куроо чай. — И это мне? — неверяще смотрит Куроо. — Не понимаю, что тебя так удивляет, — равнодушно спрашивает Цукишима. Подумаешь, помочь захотел. Ему бы тоже было приятно в такой ситуации. Цукишима не привык бурно реагировать и вообще ярко выражать эмоции, но это не значит, что он ничего не чувствует. — Да я просто не ожидал, — тушуется Куроо, принимая чашку из рук. — Но это очень вовремя, — он с удовольствием делает глоток, прикрыв глаза. — Ну все, все, давай, оживай, — говорит он куда-то в воздух, глазами пытаясь посмотреть на затылок. — Смотри, я же скормил тебе глюкозу. Работай, — смеется Куроо. Это он сейчас с мозгом разговаривал? Цукишима пересекается взглядом с Кенмой. — Хорошо придумал, — констатирует тот. — Глюкоза, — тем же тоном отвечает Цукишима и садится за ноутбук. — Куроо, я отправил видео тебе на почту. Куроо мычит в ответ, давая понять, что услышал, и достает телефон из брюк, чуть не разлив чай. Со все еще частично отсутствующим видом он включает видео, смотрит, изредка кивая, закидывает еще кусок шоколада, дожидается окончания ролика, залпом допивает чай и поднимает на Цукишиму уже вполне осмысленный взгляд. — Хорошо, давай, отправляем, — встает он из кресла. — Я даже могу что-то для сопроводительного текста сочинить. Пусти? — он обходит стол Цукишимы и просит подвинуться немного в сторону. Цукишима отодвигается вместе со стулом немного вправо, а Куроо наклоняется к ноутбуку, быстро что-то печатая, и сразу отправляет. — Готово, — облегченно выдыхает он. — Думаю, мы сделали, что могли. Хорошо поработали. И спасибо, Кенма. — Ага, — тянет тот. — Не за что. То есть всегда пожалуйста. То есть вали домой уже, — едва улыбается он и смеется одними глазами. — А точно больше ничего не будет? — недоверчиво хмурится Цукишима. — А черт их знает, — чешет затылок Куроо. — Подождем полчаса, а там созвонимся в случае чего. Думаю, через час в любом случае будем свободны. — Метро уже закроют, — говорит Кенма. — Да я на такси, — машет рукой Куроо. — Да я не про тебя, — смотрит из-под капюшона Кенма на не врубающегося в очевидное Куроо. — А, — замирает Куроо на секунду. — Да я могу тебя подкинуть, не парься, — обращается он к Цукишиме. — Нам же, вроде, по пути? Я на юге. — Да. Спасибо. Прекрасно, даже спрашивать не пришлось. — Значит, решили, — Куроо ставит чашку на край стола Цукишимы. — О, а вот и наши друзья, — он машет телефоном с беззвучным звонком и принимает вызов. Куроо отвечает на звонок, падая обратно в кресло-мешок, и начинает говорить. Улыбка от приветствия медленно сползает, брови хмурятся и чем дальше, тем больше тяжелеет его взгляд. Куроо ничего не говорит, только кивает и иногда коротко мычит в трубку, не перебивая. В один момент он вздыхает, откидывает голову назад, почти ложась вниз головой, а потом садится обратно, и с недовольным видом коротко говорит: — Я вас понял, спасибо, повторять не надо. А потом кривит лицо, хмурится еще больше, ерошит волосы на затылке, смотрит из стороны в сторону, бросает взгляд на Кенму, потом на Цукишиму, потом прикрывает глаза и перебивает собеседника: — Да, мне уже передали, что вы хотите. А теперь, пожалуйста, послушайте меня. Кенма бросает «я сейчас» и выходит из комнаты. Цукишима провожает его взглядом и с возвращается к разговору Куроо, даже не пытаясь скрыть интерес. — …как я уже писал в письме, мы не можем сейчас сделать ту часть правок. Для этого надо переснять почти весь материал, а это означает, что объем работы вырастает вдвое. От изначального, — перебирает пальцами зацепку на джинсах Куроо. — Нет, на двойную оплату мы согласиться не можем, — вздыхает он. — Да мы просто не успеем это сделать на нужном уровне! Тем более что в такой стилистике мы не работаем, — Куроо молча слушает ответ, хмурится. — Я не могу заставлять людей работать всю ночь. Вы же понимаете, что это скажется и на результате работы? И на конверсии вашей рекламы тоже, разумеется, — перебивает он. — Нет. Об отмене не может быть и речи. Мы уже потратили больше десяти часов на съемки и монтаж. И вы сами сказали, что изначальному заданию все соответствует, — Куроо встает, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Менять его сейчас я отказываюсь. В комнату возвращается Кенма с попкорном. — Будешь? — с невозмутимым видом протягивает он миску Цукишиме. Цукишима бросает на него вопросительный взгляд, а потом усмехается. Ясно, сейчас что-то будет. Он кивает Кенме и берет горсть. — Подвинься, — бурчит Кенма, притаскивая стул, и забирается на него с ногами. Цукишима отодвигает ноутбук подальше, чтоб не мешал, и сам тоже двигается еще немного в сторону. — …почитайте договор. Там есть четкий пункт на эту тему. Пока единственный, кто отказывается следовать договору — это вы. Я не хочу ругаться. Но обязательства за невыполнимые задачи брать тоже не собираюсь. Это ваша ошибка, исправляйте, как хотите, — активно жестикулирует Куроо. — Перенесите выход ролика. Или давайте оставим, как есть, и поправим то, что можно поправить на монтаже. — Куроо подходит к их столу и берет горсть попкорна. — Да, за любые правки сверх тз вы будете доплачивать. Да, даже где ничего переснимать не надо. Да, этот пункт тоже есть в договоре, — отрезает Куроо. — Ща будет, — наклоняется к Цукишиме и коротко комментирует Кенма. Цукишима бросает взгляд на Кенму и откидывается на спинку стула. — Я... Мы уже пошли вам навстречу, когда согласились сделать видео в такие короткие сроки, — жестко говорит Куроо. — Вы сейчас пытаетесь переложить на нас ваши проблемы с концепцией, которые не были решены заранее. Речь шла об одном видео в нашей обычной стилистике. Если ваш директор не видел ее, но подписал тз и договор, то это вопросы к нему, а не к нам, — Куроо делает еще один круг по комнате и плюхается обратно в кресло. — Послушайте, я понимаю, что вашей вины в этом может и нет, но не надо пытаться свалить это на нас. Мы только исполнители, еще и на аутсорсе, и мы не можем решать для вашей компании вопросы такого порядка, — он протяжно выдыхает, бросая взгляд в сторону Цукишимы с Кенмой. — То есть можем, но это совсем другие сроки и деньги. Сейчас об этом говорить бессмысленно. Давайте конкретно решать, что делать, — Куроо наклоняется вперед, опираясь руками на колени. Из трубки слышится голос, и Куроо отнимает телефон от лица, строя недовольную гримасу и проводя большим пальцем по шее, изображая смерть, а потом возвращается к разговору. — Если у вашего начальства будут проблемы, давайте назначим встречу. Но сейчас предлагаю решить более насущный вопрос. Что делаем с роликом? — Куроо делает паузу, давая возможность ответить. — Лучше сделать и ошибиться, чем не сделать вовсе. Ничего не услышав в ответ, он продолжает: — Я предлагаю так: мы уже исправили на монтаже все, что возможно. Эта версия у вас в почте. Я отправил ее с развернутым комментарием, где четко обосновал, почему все остальное сделать невозможно. Можете показать это своему менеджеру или главе отдела, — Куроо говорит ровно, ему хочется верить. — Я представляю работу в больших компаниях, поэтому не думаю, что нам сейчас стоит это решать и не думаю, что это конкретно ваша вина, — снова откидывается в кресле Куроо. — Но ваш отдел прокололся, это факт. И еще факт — это что выпустить такой ролик будет намного лучше, чем не выпустить его вообще или сделать криво, пусть и в той стилистике, на которую вдруг захотел все сменить ваш начальник. Если у вас будут с этим проблемы, то я готов обсудить это непосредственно с руководством, — пауза. — Да, перешлите, — пауза. — Да, полчаса есть, можете переговорить. Да, на связи, — пауза. — Еще час-полтора, не больше. Только монтаж, — пауза. — Нет. Переснимать точно не будем, — Куроо с облегчением вздыхает. — Да, всего хорошего. До связи. Он кладет трубку и поднимает взгляд на Цукишиму и Кенму с полупустой миской в руках. — Кенма, опять ты за свое, — смеется Куроо. — Не понимаю, о чем ты, — жует попкорн Кенма. — Ну-ну, — иронично поднимает брови Куроо. — Конечно. — А что такого? — уточняет Цукишима с ухмылкой. — И ты туда же, — вздыхает Куроо. — Больно быстро вы спелись, — смеется он. — Нет, — натягивает капюшон Кенма. — Нет, — одновременно с ним говорит Цукишима, поправляя очки. — Ага, я вижу, — говорит Куроо и выкарабкивается из кресла-мешка. — Короче, они там смотрят, а потом если что звонят и мы решаем оставшиеся вопросы. — Да у них там там только один вопрос остался, — скептично бурчит Кенма, доедая попкорн. — Почему их начальника до сих пор не сменили? — иронично ухмыляется Цукишима. — Что-то вроде того, — серьезно кивает Куроо, хитро прищурившись. — Тогда валите уже, — встает Кенма из-за стола, забирая с собой миску. — Ну эй, — возмущается Куроо. — Нам надо получить их формальный ответ. — Ладно. Тогда валите через полчаса, но развлекайте это время себя сами, — машет рукой он и выходит в коридор. — Слышал, мы совсем как большие, — тупо лыбится Куроо. — Только давай, пожалуйста, без развлечений для взрослых, — закатывает глаза Цукишима и вздыхает. — И без сомнительных шуток с подкатами. — Блин, а я уже хотел предложить не спать всю ночь и пройти Марио Одиссею на сложном, обложившись едой, — наигранно вздыхает Куроо. — Меня в свое ребячество только не втягивай, — хмыкает Цукишима. — Эй, вообще-то дети не могут не спать всю ночь! И на сложном уровне не играют, — укоризненно смотрит на него Куроо. — Все-то тебе не нравится. — Только твоя недоприставка, — безразлично отвечает Цукишима. — Не понял. — Жаль. Куроо картинно вздыхает и смотрит на Цукишиму с упреком. Цукишима как ни в чем ни бывало встает из-за стола и направляется к выходу из комнаты. — Видеть уже рабочее место не могу, — бросает он. — Где тут приставки, говоришь? — и уходит. Даже если Цукишима не против сыграть в эту их Марио Одиссею, знать Куроо об этом совсем не обязательно, так? Куроо догоняет его в гостиной и падает подушки, которую не убрал за собой в прошлый раз. Цукишима оборачивается на него, скептически оглядывая упавшие на пол подушки. Впрочем, раз Куроо давно знаком с Кенмой и тот все еще пускает его в свой дом, наверное, это нормально. Цукишима отворачивается обратно к полке с игровыми дисками. Когда он доходит до отделения с играми на свитч, ему в спину прилетает подушка. — Давай Марио, — раздаётся со стороны дивана. — Придумай что-нибудь еще скучнее, и я соглашусь просто из интереса, насколько унылой может быть игра. — Вообще-то у них десять из десяти за геймплей. — Ты же не любишь критиков. — …в личном рейтинге Кенмы. Ладно, это уже больше тянет на аргумент. Но в Марио Цукишима все равно играть не собирается. Он наклоняется к следующей полке. Рпг. У него всего полчаса, так что сразу нет. — Да я говорю тебе, возьми что-нибудь на свитч, — снова подает голос Куроо. — Там много мини-игр. И много интересных, если ты отодвинешь свой невероятный скепсис подальше и просто попробуешь. Это вот сейчас был комплимент, или над ним посмеялись? Цукишима вздыхает. Неважно. Он поднимает с пола подушку. Куроо опасливо косится на его руки и на всякий случай отползает к дальнему углу дивана. Правильно, Куроо. Не мешай выбирать. В спину прилетает еще одна подушка. — Ну чего ты там копаешься? Бери любую с полки кооперативов, и пусть тебя ведет дорога приключений, — смеется Куроо, растянувшись на диване. Цукишима разворачивается и с каменным лицом запускает подушку обратно, попадая ровно в живот. — Обойдусь как-нибудь без простреленного колена, спасибо.* Куроо по-киношному корчится, скатываясь на пол, а потом швыряет еще подушку, попадает Цукишиме по коленям и начинает ржать. — Заткнись, — шипит Цукишима, кидает подушки обратно одну за другой и возвращается к полке с играми. — Ни на секунду вас одних оставить нельзя, — устало тянет Кенма из дверного проема. — Что тут происходит? — он жалостливо смотрит на Куроо, но ничего не говорит. Видимо, уже смирился. — Цукишима выбирает игру, — выгибает шею Куроо, чтобы посмотреть на оперевшегося на спинку дивана Кенму. — А ты как в этом замешан? — морщится Кенма. — Мешает, — перебивает почти начавшего говорить Куроо Цукишима. — А, — многозначительно тянет Кенма. — Да не мешаю я, — разворачивается Куроо обратно к Цукишиме и кидается еще одной подушкой. — А склоняю к тому, чтобы попробовать нечто прекрасное, — с благоговейным трепетом в голосе заканчивает он, все еще лежа на полу и жестикулируя руками. — Это к чему же? — безразлично косится на него Кенма. — Свитч, — с кряхтением отвечает Куроо и поднимается с пола. — На этот раз даже не могу тебя осуждать, — кивает Кенма. — Тебе стоит попробовать, там очень необычный геймплей, — обращается он уже к Цукишиме. — Динамичный. — Если даже ты так говоришь, — хмурится Цукишима. — Даже он встал с дивана во время игры и стал активно махать руками, — кивает в сторону Кенмы Куроо с ухмылкой. — Хотя эту опцию можно отключить, — ухмылка на лице перерастает в довольную улыбку. — Весь Скайрим так перепрошел, прикинь! Махал руками, чтобы кидаться магией и стрелять из лука, — Куроо отвлекается на телефон. — Написали. Цукишима ставит на полку коробку с игрой, которую вертел в руках и подходит ближе. Кенма переваливается через спинку дивана и садится на него, выжидающе глядя на Куроо снизу вверх. Куроо недовольно вздыхает и особенно зло и быстро тыкает пальцами по сенсорному экрану. — Говорит, что отдел рекламу принимает, но закрывающие акты не могут подписать, потому что ответственный за прием работы не отвечает на звонки и уже уехал из офиса, — поясняет он, как отправляет сообщение, заметив вопросительный взгляд Кенмы. — Я прямо вижу, как им не похуй, — Куроо переводит тяжелый взгляд с Кенмы на Цукишиму и обратно. Цукишима никогда не признается, но ему от такого становится немного не по себе. Зря этот ответственный так. А Кенма, похоже, вообще не напрягается. — А второй ответственный? — спрашивает Кенма. — Как раз пытаюсь их убедить, что это тот самый случай, для которого второй человек и прописан в договоре, — загробным голосом говорит Куроо. — А не только на случай, если первый неожиданно сдохнет. — А какое было бы совпадение, — подавленно-иронично хмыкает Цукишима. — Это я им, блин, сейчас устрою совпадение, — шипит Куроо. — Мы тут сверхурочно корячимся, чтобы сделать им все в срок, а они, прекрасно об этом зная, спокойно сваливают домой, — он садится на диван справа от Кенмы. — А мы, юридически, да и фактически тоже, не можем закончить работу и расходиться, пока акты не будут подписаны, потому что сдача завтра утром, — он наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и снова что-то печатает. Цукишима молча слушает и осторожно садится справа от Куроо, переглядываясь с Кенмой за спиной Куроо. Кенма сдержанно кивает, давая понять, что все в порядке и волноваться не стоит, а потом для пущей убедительности слегка машет ладонью, заметив сомнение на лице Цукишимы. Цукишима медленно моргает, показывая, что понял, а потом откидывается на спинку дивана и смотрит перед собой в никуда, абстрагируясь от тянущего чувства неопределенности. — Отправили второму на утверждение, — облегченно вздыхает Куроо, возвращая Цукишиму в реальность. — Но это еще не все? — без надежды в голосе спрашивает он. — Но это еще не все, — задумчиво кивает несколько раз Куроо и откидывается на спину. — Я скинул им закрывающие акты. Если все хорошо, они пришлют сканы подписанных на почту, и мы можем ехать по домам. — Сложные они, — бурчит Кенма, подминая ноги под себя. — Но хорошо, что послушали, — он прислоняется к Куроо и ободряюще хлопает пару раз его по руке. — Это точно, — Куроо откидывает голову и прикрывает глаза. — На сегодня уже всем нам хватило и работы, и сюрпризов, — выдыхает он. Кенма ничего не говорит, только согласно мычит, достает телефон и запускает игру, так и оставшись сидеть под боком. Куроо поворачивает голову, устраиваясь щекой на макушке Кенмы, и смотрит в его экран. Цукишима не уверен, стоит ему остаться тут, пойти в кабинет проверить почту, или поделать что-то еще. Есть во взаимодействии Куроо с Кенмой что-то очень личное, и Цукишиме не уверен, нормально ли сидеть рядом, или лучше свалить из радиуса двух метров куда-нибудь и заняться своими делами. В любом случае, мешать он бы не хотел, но и перспектива мучиться самому нравится ему не больше. Эти двое давние друзья, а Цукишима просто коллега. Очевидно, что в такой ситуации он ничего не может сделать, так что и мешать незачем. Он ведет плечами, разминаясь, неспешно встает и возвращается к изучению полки с играми. Тем более что тут и правда есть довольно интересные, до которых у Цукишимы руки так и не дошли. — Просто бери Одиссею, — слышит он голос Кенмы позади и оборачивается. Кенма по-прежнему сидит с телефоном, а Куроо успел ожить и снова что-то печатает. — На свитч, — поясняет Кенма. — Неважно, с какого места начнешь — геймплей везде одинаково активный и разнообразный. Сможешь оценить даже за десять минут, а если придется уходить — не будет противного ощущения, как если бы бросил рпг на середине квеста. Цукишима несколько раз вдумчиво переводит взгляд с коробки на Кенму и обратно. Звучит интересно, да и когда еще выдастся шанс попробовать. Главное, чтобы потом Бокуто с Куроо не припахали играть с ними в офисе в следующий раз. Впрочем, на сегодня Цукишима уже слишком заебался, чтобы думать о таких сложных вещах. Он берет коробку с картриджем и успевает с щелчком открыть ее, как его прерывает радостный возглас Куроо. — Подписали! — живо улыбается он. — Можно валить. — Можешь не возвращаться, — с улыбкой толкает его локтем Кенма. — И кто тебе энергетики привезет и комменты в чате трансляции модерить будет? — поднимает брови Куроо, улыбаясь с наигранным удивлением. Быстро он оживился, стоило узнать, что работа больше не висит над ними. Цукишима не замечает, как усмехается под нос. Но возвращает лицу прежнее нейтральное выражение. И правда, хорошо, что работы на сегодня больше нет. Сверхурочные, конечно, лишними не будут, но и пары по предметам с его дипломной кафедры никто не отменял. — Ладно, — с видом человека, делающего огромное одолжение, отзывается Кенма, пряча телефон в карман. — Но без энергетика не возвращайся. — Как скажешь, — миролюбиво соглашается Куроо и хлопает его по плечу. — Спасибо тебе. Серьезно. — Оставь, — бурчит Кенма из глубины капюшона и неловко отворачивается. — Не-а, — с довольной лыбой тянет Куроо и крепко обнимает его. — Ты нас конкретно выручил, так дай мне нормально тебя поблагодарить. Не выебывайся, — смеется он. — Ладно, — обнимает Кенма в ответ и вяло хлопает Куроо по спине. — Ну-ну, я понял, — бубнит он. — И вообще, это была и моя работа тоже, так что все было в моих интересах. — Ладно, — улыбается Куроо и отпускает Кенму. — Хорошо поработали. Но я сваливаю. — Достал угрожать, — смотрит исподлобья Кенма. — Пиздуй уже, — он выталкивает Куроо ногой с дивана. — И тебе, Цукишима, пора идти, пока этот оболтус не укатил на такси без тебя. — Да, — Цукишима ставит коробку с игрой на место. — Мне точно стоит поторопиться, — иронично улыбается он в ответ. — Я не понял, почему это выглядит, как заговор, — хмурится Куроо, оборачиваясь в дверях. — Понятия не имею, — с самым непричастным из возможных видов тянет Цукишима. — Я забираю вещи из кабинета, и готов ехать. — Машина будет через пять минут, — оповещает Куроо и скрывается в коридоре. — Ок, — повышает голос Кенма вслед. — И мясо оставшееся забери, я столько не съем, — добавляет он. — Хотя бы половину. О, — Кенма поворачивается к Цукишиме. — И вторую половину забери ты. А свитч еще попробуешь как-нибудь. Куроо теперь от тебя с дуэлью не отстанет, — сочувственно кладет он руку на плечо Цукишимы и выходит в коридор первым. *** Пятна света от фонарей медленно ползут по салону машины. Куроо не шевелится, смотрит в окно и, кажется, не очень настроен говорить. Но достать наушники прямо сейчас Цукишиме в любом случае вежливость не позволяет — не так давно они с Куроо знакомы. Поэтому он задумчиво разглядывает узор на обивке из искусственной кожи, наблюдая, как он меняется вместе со светом. Все-таки, они хорошо сработались. Даже несмотря на то, что сейчас почти час ночи, а они только возвращаются домой. Даже несмотря на неприлично сжатые сроки (впрочем, Куроо за такие неприличные сроки взял в соответствующей степени неприличные деньги). Даже несмотря на проблемы с электричеством. И на необходимость заканчивать монтаж на отвратительно маленьком мониторе ноутбука. Еще и с ужасной айпиэс матрицей на устаревшей технологии дисплея. Наверное, Цукишима даже мог бы сказать, что было весело. Если бы слово «весело», как правило, не подразумевало под собой дополнительную коннотацию в виде «не против повторить». Цукишима, может, и не против, но без настолько срочной работы — это раз. И два — остальным знать об этом совсем не обязательно в любом случае. Особенно Куроо с Бокуто — вот уж кто точно его тогда в покое не оставит. Вообще удивительно, как легко ощущалась работа. Кажется, все действительно знают, что делают. Да и Куроо, как выпускающий продюсер, быстро на все среагировал. Это, учитывая его склад (насколько вообще Цукишима может судить о складе характера за неделю общения), не неожиданность. Но то, что он умудрился не сделать ничего лишнего и ничего не забыть — все-таки неожиданно. И весьма приятно в работе, раз уж на то пошло. «Дедлайн вчера» — слишком частая фраза в их индустрии, чтобы работать под началом людей, которые не в состоянии с этим «дедлайном вчера» справиться. Цукишима едва улыбается себе под нос. Умение Куроо напрягать (напрягать — по мнению Цукишимы, а сам Куроо-то наверняка совсем другого мнения) все и всех вокруг своей самоуверенностью неожиданно очень пригодилось. Это каким надо быть человеком, чтобы иметь силы за один день разрулить несколько серьезных накладок, достать всех, кого надо, в компании клиента, скоординировать команду и среди этого хаоса не потерять контроль и остаться в удивительно спокойном для такой ситуации состоянии. И вместе с тем еще умудриться поспорить о необходимости курятника и трактора в мобильной игре для дедов. Цукишима бросает взгляд на Куроо. Тот все еще сидит неподвижно, будто расплывшись по креслу, и занимает собой достаточно много пространства, чтобы никому точно не хотелось сесть на соседнее сиденье, но достаточно мало, чтобы не причинять дискомфорт сидящему у другой двери Цукишиме. Он полностью расслаблен, но, кажется, в любой момент может включиться, если будет необходимо. Кажется, ему почти никогда не составляет труда сделать что-то, если попросят, но невозможно игнорировать то, насколько естественно ему удается командовать даже в таких случаях. Это даже командованием назвать сложно. Куроо просто говорит, и от чего-то его просто хочется слушать. Цукишима бы посчитал это странным, если бы сам не увидел, как это случается само собой в работе с остальными. Он как будто просто предлагает, а остальные просто не против. Сложно представить, какую на самом деле ответственность он на себя берет. Впрочем, Цукишима уверен, что Куроо не особо задумывается об этом. «Куроо, хорош выебываться,» — вспоминает Цукишима ворчание Яку, и думает, что в общем-то Куроо может себе позволить. Но об этом совершенно точно знать никому не обязательно. Никогда. Особенно Куроо. — М? — подает голос Куроо, заметив взгляд Цукишимы. Цукишима поднимает взгляд, пересекаясь им с Куроо, и устало качает головой: — Ничего. — Да ладно, зато было весело, — добродушно тянет он безо всякого упрека. — Это не отменяет того, что они заставили нас понервничать, — ровным тоном замечает Цукишима, переводя взгляд на подголовник, по которому скользит полоса света от уличного фонаря. — Издержки работы, — расслабленно и тихо смеется Куроо, от чего Цукишиме кажется, что они сидят где-то у камина, а не едут в такси. — Всегда найдется парочка идиотов. Но нам повезло, что наши идиоты — богатые, — хитро улыбается он и смотрит Цукишиме в глаза. — У каджита есть товар, если у тебя есть деньги, друг? — поднимает бровь Цукишима, выдерживая взгляд. — Шаришь, — подмигивает Куроо и отворачивается к окну. Они едут некоторое время в тишине. Цукишима наблюдает за редкими машинами за окном и за тем, как скачут и меняются блики на них, когда светофор загорается другим цветом. Цукишима поворачивается обратно, и замечает взгляд Куроо на себе. — Почти приехали, — говорит Куроо. — То есть, я почти приехал, а тебя повезут дальше, — он легко улыбается одними уголками губ. Цукишима скользит взглядом по куртке Куроо, ловит снова сменяющиеся блики от светофора на фурнитуре и кивает головой. — Отдохни там хорошенько, — собирается по сиденью в свое обычное агрегатное состояние Куроо. — А то на тебе совсем лица нет. Цукишима буквально ехал со своим обычным спокойным лицом. С чего он взял? — Все в порядке, — тихо возражает Цукишима. — Ага, а я тогда — зубная фея, — со знанием дела кивает головой Куроо. — У феи есть бабло, если у тебя есть зуб, мой друг, — снова по-каминному смеется он. Цукишима смотрит, скептически подняв брови. Серьезно? — Да ладно, мы все заебались сегодня, — отвечает Куроо так, будто Цукишима ему рассказал что-то важное, а не посмотрел недовольным, пусть и иронично, взглядом. И, черт возьми, Куроо даже не представляет, насколько он прав. — Издержки работы, — со смешком повторяет Куроо, с удовлетворением выдыхая, и проверяет карманы куртки. — Со временем привыкнешь. «Это к тебе что ли привыкну?» — думает Цукишима, но шутку решает не озвучивать. Чтобы над ней посмеяться, а точнее, многозначительно переглянуться, тут должен быть Кенма. А Куроо об этом знать совсем не обязательно. Что-то слишком много о чем Куроо знать не обязательно. Цукишима с упреком смотрит на Куроо, безотчетно разглядывая, как меняются складки на кожанке, когда тот наклоняется к переднему сиденью, обхватив его рукой. — Остановите за светофором, — обращается Куроо к водителю. — Я дойду, — улыбается и машет водителю рукой, мол, не критично. — После такой запары пройтись самое то, — зачем-то поясняет он, повернувшись к Цукишиме. — Да тут и пешего тура в Гималаи будет мало, — усмехается Цукишима в глаза и отводит взгляд на лобовое стекло. — Значит, придется потом дать тебе отпуск побольше, — хрипловато смеется Куроо в ответ. — Ну, я пошел, — кивает он. — До завтра, — открывает дверь. — Хотя не, отдыхай, — замирает он, уже поставив одну ногу на асфальт. — А послезавтра приходи. Разберемся с бумажками и бухгалтерией — тут оплата проектная и вне очереди, — машет рукой он. — Я напишу. — До связи, — едва улыбается и поднимает руку в прощальном жесте Цукишима. Дверь закрывается и машина трогается с места.