Мгновения грядущего

      Виктория уже хотела открыть глаза, встать с земли и идти к Геральду, чтобы он перенес их в обитель Аббадона. Но внутренние часы опять остановились. Она с испугом открыла глаза, перед собой она увидела здание высотой в три этажа, на крыше были скульптуры Ангелов и Демонов, к входной двери серого цвета вели массивные каменные ступени. Вход в здание обрамляли две колонны с каждой стороны. Высота их доходила до крыши здания. Над входной дверью было изображение золотых весов, какие она видела на мантии Лилит.       Суд.       Девушка продолжала сидеть на траве, не обращая внимания на идущих по дорожке рядом Ангелов и Демонов. Она все еще смотрела на здание суда, не шевелясь. Рука перестала гладить зеленую траву и замерла.       — Гребаный ёт, — она быстро подскочила с земли и победно выпрямила правую руку в небо. — У меня получилось! — она прокричала это во все горло, привлекая внимание идущих рядом существ.       Поняв, что на нее смотрят как на сумасшедшую, она стушевалась и, одернув куртку, будто поправляя, пошла в сторону суда. Внешний вид выдавал ее с потрохами. Голубые драные джинсы с грязным коленом и кожанка слишком сильно не вписывались в стиль одежды существ рядом, на нее оборачивались и показывали пальцем. Поднявшись по ступеням и зайдя в серую большую дверь на входе, она почувствовала, как ее обдало легким ветром, будто она переступила невидимую границу чего-то.       Недалеко от двери спиной к Виктории стояла молодая девушка в белой приталенной мантии с золотыми узорами, вышитыми по окантовке одежды. Длинные идеально гладкие шоколадные волосы доставали почти до пояса, немного цепляясь за перья.       Виктория медленно подошла к ней, нужно было у кого-то узнать, где найти Ади с отцом, если она правильно подсчитала, то найдя их, сможет спасти и жертвенного Ангела из прошлого.       — Простите, — пытаясь привлечь внимание к себе, позвала ее Виктория.       Девушка развернулась, немного задевая Непризнанную белыми крыльями. Ее перья зацепили волосы с розовыми концами, делая их еще более растрёпанными.       Виктория постаралась убрать их побыстрее, чтобы они не загораживали обзор.       Неизвестный Ангел уже развернулась, и от увиденной картины на ее губах появилась веселая улыбка.       — Это Вы простите, я не планировала портить Вашу прическу, — голос ее был как сладкий мед, Виктория смотрела на нее и забыла совершенно, как говорить.       Габриэль.       — Вы что-то хотели? — уточнила она, продолжая улыбаться девушке напротив, будто и не обращала внимания на ее неподходящую одежду и цвет волос.       Непризнанная продолжала рассматривать ее: статуя не передавала всей красоты. Высокие точеные скулы, шоколадные глаза будто смотрели в самую душу и согревали своим теплом. А улыбка — живая и настоящая. Рисунок углем не мог передать всей ее красоты.       — С Вами все хорошо? — уточнила Ангел, перестав улыбаться. — Может Вам нужно к врачу? Отвести Вас к Катрин?       Виктория быстро пришла в себя, отгоняя воспоминания о статуе и рисунке.       — Все хорошо, — она прокашлялась, пытаясь вернуть голосу обычный тон.       Ангел продолжала стоять на месте, ожидая ответа на свой первый вопрос.       — Я ищу Ади и Аббадона, мне нужно с ними поговорить о взрыве, — Непризнанная быстро закрыла рот и изумилась собственным словам: она планировала не выкладывать всю правду, а спросить только про Аббадона.       При слове «взрыв» Ангел напротив прищурила глаза и наклонила голову немного в бок, изучая.       — Я Габриэль, — представилась она, не протягивая руки и продолжая сверлить незнакомку взглядом.       Непризнанная придумывала имя, кем можно представиться. И первое, что пришло ей в голову, была подруга Никки.       — Виктория, — сорвалось с ее губ, глаза с непонимание округлились. — Как?! — вопрос задался совершенно бесконтрольно.       На лице Ангела вновь появилась улыбка, но сейчас она была более хитрая, а уголки губ сильнее сжаты, будто она старалась сдержать смешок.       — Интересно, — Ангел сделала шаг в сторону, рассматривая Викторию. Взгляд ее задержался на черной куртке с серебристыми металлическими молниями. Следующий ее вопрос был необычный: — Я могу тебе доверять? — она перевела взгляд своих шоколадных глаз в изумрудные напротив.       Не задумываясь, Виктория ответила быстро и честно.       — Да.       Ангел быстро развернулась, опять задевая Непризнанную крыльями, отчего та сморщила нос, пытаясь снова убрать волосы с лица.       — Чего стоишь, давай за мной. Нельзя в таком виде ходить по зданию суда.       Ангел быстро удалялась, цокая каблуками, которых не было видно под длинной белой мантией. А Виктория будто к полу приросла.       — Еще десять секунд — и я сдам тебя охране, будешь им рассказывать про бомбы. Ножками шевели, — Ангел скрылась за ближайшей серой деревянной дверью.       Потеряв Габриэль из вида, Виктория быстро опомнилась и побежала за девушкой, забегая в ту же дверь, что и она.       Комната, куда она попала, была похожа на кабинет: высокие белые шкафы, письменный стол в тон, огромное окно от пола до потолка пропускало солнечный свет. Ангел уже открыла шкаф, что-то активно ища в нем. На секунду она оторвалась и посмотрела на Непризнанную из-за дверцы белого шкафа.       — Не стой как истукан, дверь закрой, — она опять нырнула в шкаф, на секунду Виктории вспомнилась Мими, которая также ныряла в нарнию шкафа.       Непризнанная прикрыла дверь и облокотилась на нее. Ситуация была интересная: она пришла, чтобы спасти Ангела, а сейчас этот Ангел спасает ее. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Свет от окна попадал на крылья Габриэль, и некоторые перышки подсвечивались голубым от света солнца.       — Спасибо, — тихо сказала девушка, зная, что Ангел ее точно услышит.       Она вынырнула из шкафа, вытаскивая оттуда длинную мантию, схожую с той, что была надета на ней самой, и протянула ее.       — Переодевайся, не знаю, откуда ты тут такая красивая, но твоя одежда недопустима для суда, — она продолжала протягивать мантию. — Так откуда ты тут взялась?       Виктория взяла одежду и немного повертела ее в руках, придумывая ответ. Если она скажет, что из будущего, то скорее всего ее сдадут в дурку.       А есть ли она тут?       — Я пришла спасти Ади и попробовать спасти тебя, — слова опять вырвались против ее воли, девушка быстро приложила руку к губам, чтобы не сказать опять лишнего.       Габриэль прошла к небольшому дивану, который стоял рядом с дверью, и села на него, закидывая ногу на ногу.       — Итак, — начала она, складывая переплетенные пальцы на колене, — давай поподробнее, слишком мало информации, — она внимательно изучала Непризнанную, но в ее глазах совершенно не было страха или отрицания. — И, кстати, на здании суда наложены древние руны правды Начальной судьей Фемидой. Здесь, — она разомкнула пальцы и обвела рукой небольшой круг рядом с лицом, — невозможно лгать, — она закончила фразу, кладя руки на колено.       Непризнанная прикрыла глаза и сосчитала до трех про себя. Абсурдная ситуация. Вот, что она почувствовала, входя в двери суда, вот откуда легкий холодок. Девушка посмотрела на Ангела: та сидела с идеально ровной осанкой, не опираясь на крылья и диван. Виктория не спеша подошла к ней и устроилась в другом конце дивана. Пальчики поглаживали светлую тканевую обивку.       — Ладно, — она выдохнула, собираясь начать свой небольшой рассказ. — Сегодня в здании суда будет взрыв, на мальчика Ади нападет наемник где-то в дальнем крыле от входа. Вы и Айа будете при нем присутствовать. Сегодня Вы погибнете, — она смотрела в глаза Ангела, ища в них страх или волнение, но шоколад был невозмутим и спокоен. — Но мы же у главного входа, значит взрыв точно не здесь произойдет, — Виктория постаралась немного улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и кривой.       — Боюсь, что как раз тут, — Габриэль говорила спокойным голосом, будто только что не услышала о своей смерти. — Это дальнее крыло от входа. Это мой кабинет. Ты вошла через второй вход для сотрудников.       — Блять, — прошептала Непризнанная, кладя локти на колени и пряча лицо в раскрытых ладонях. Волосы ее свисали, доставая до самого пола.       — Сегодня, — продолжила Ангел, будто ее не перебивали, — Аббадон дает показания по беспорядкам в Адской тюрьме. Но он должен прийти один, по крайней мере, я так думала, — уточнила она, откидываясь на спинку дивана. — Ну, как будем спасать мальчика? — спросила Ангел и начала немного покачивать мыском белой туфли.       — Я планировала не только Ади, но и Вас, — девушка сказала это, не поднимая головы.       — Давай на «ты», раз уж на то дело пошло, — Ангел улыбнулась, рассматривая Непризнанную и ее розовые кончики волос, что в беспорядке лежали на полу. Но ей, кажется, абсолютно все равно. — Так, Аббадон прибудет через пятнадцать минут, и как будем нас спасать? — она задала вопрос, продолжая качать ногой.       Виктория приподняла голову и посмотрела на Ангела: спокойное выражение лица, идеально гладкие волосы, лишь в глазах появилось волнение, которое она старалась не показывать.       — Тебе совсем не страшно умирать? — тихо спросила Виктория.       Габриэль улыбнулась, немного наклоняя голову в бок. Нога перестала качаться в воздухе и замерла.       — Очень страшно, но если будет стоять выбор между мной и ребенком, то я выбрала.       Лицо ее стало немного грустное, будто она вспоминала дела, которые не успела завершить, людей, с которыми не успела проститься.       — Я примерно знаю, что произойдет. Давай попробуем предотвратить это все. И ты не станешь статуей в саду, — Непризнанной хотелось прикоснуться к руке девушки, но она быстро одернула себя, ограждаясь от ненужного касания.       Ангел засмеялась — неожиданно и звонко.       — Статуей? Серьезно? — она продолжала смеяться. — О Шепфа, я определенно не хочу быть статуей, — Габриэль быстро встала с дивана, поправляя белоснежную ткань мантии на бедрах. — Переодевайся, я быстро отбегу узнать расписание и вернусь. В этом крыле есть еще один кабинет, пойдем туда. Там места больше.       Она быстро скрылась за дверью, оставляя Непризнанную сидеть на диване. Девушка вздохнула и встала, бросила рюкзак на диван, сняла с себя кожанку, водолазку и грязные на коленке джинсы, белую мантию она надела поверх черного топа. Одежда подошла по размеру, но была явно длинновата и требовала наличие каблуков, которых не было. Зашнуровав свои ботинки, Виктория постаралась расправить немного помятую ткань, но ничего не вышло. Снятые вещи девушка убрала в шкаф, откуда Ангел вытащила мантию. Габриэль все не возвращалась, и Виктория решила подождать ее в коридоре, чтобы не терять время тут. Непризнанная уже потянула руку к двери, чтобы открыть ее, как та открылась и спиной в кабинет, заслоняя себя крыльями, вошла женщина. Она не видела, что было позади нее.       — Габриэль, милая, возьми поднос, я сейчас его выроню, — она разворачивается, пытаясь удержать свою ношу. На золотистом подносе стоит золотистый чайничек и две кружки, одну из них Непризнанная сразу узнала. Вошедший Ангел замирает, с непониманием смотря вперед. — Извините, я рассчитывала найти Габриэль в ее кабинете, — голос ее звонкий, и кажется знакомым. Голубые глаза с вопросом смотрят на Непризнанную, ожидая от нее хоть одного звука.       Кружка Фенцио, звонкий голос, как в тот раз в суде с Лилит.       Айа.       От осознания, кого она видит перед собой, Виктория приоткрыла рот, но ни один звук так и не появился.       Ангел не собиралась больше удерживать тяжелый поднос и протянула его в руки Непризнанной. Девушка быстро перехватила его и поняла, чему она была недовольна. Поднос был тяжелый. Развернувшись, она быстро поставила его на стол. И решила не ждать неудобных вопросов, на которые не получится солгать, и первой о себе рассказать. Она стояла перед Ангелом, немного потирая ладони о ткань мантии, черные мысы ботинок выбивались из образа.       — Я Виктория, — она натянуто улыбнулась и убрала прядь волос за ухо, — я жду Габриэль. Она сейчас вернется.       Ангел напротив с подозрением рассматривала незнакомку, задержала взгляд на волосах странного цвета, на ботинках, которые напоминали обувь военных легионов, но никак не девушку в белой мантии с приятной внешностью. Она моргнула и слегка помотала головой, будто отгоняя ненужные мысли.       — Я Айа, мы с помощницей Габриэль в это время обычно пьём чай. Но сегодня она не соизволила прийти и я наведалась к ней, — она открыла шкаф и с нижней полки достала небольшую белую кружку на блюдце и поставила ее на поднос. Подняла глаза, которые по краю радужки отдавали синевой, и спросила, держа золотистый чайничек в руках: — Чай?       — Спасибо, но откажусь. Я предпочитаю кофе.       Отказ не расстроил женщину, она разлила чай в две кружки — одну точную копию Фенцио и вторую с золотистым узором в цвет чайнику.       — Мой муж тоже предпочитал кофе, еле приучила его пить чай. Пришлось даже кружки одинаковые приобрести.       А я ее разобью…       — Ты же Непризнанная, ты должна его знать, Ангел Фенцио, — при произнесении его имени женщина улыбнулась, а вокруг глаз появились мелкие морщинки.       — Да, я его знаю, — Виктория боялась вопросов, не хотелось впутывать в эту историю ещё и Айю. Она помнит тот промежуток времени, когда Фенцио лишился ее. Она не хотела им такой судьбы. Девушка отошла к дивану и присела на него, забрасывая ногу на ногу, не думая, что открывает доступ к своей обуви, которая так не подходила к ситуации.       Айа аккуратно взяла кружку и начала слегка на неё дуть, чтобы остудить напиток. Она все ещё внимательно рассматривала Непризнанную, но задавать вопросы не позволяло воспитание, особенно зная, что той придётся сказать только правду.       На территории суда мало кто говорил на личные темы, тут не заводили друзей или романы. Это было место правды, тут открывались страшные пороки и секреты. А все личное старались максимально держать в себе. Но даже в условиях отдаленности и предельной честности по неволе были исключения из обычных устоев. Двое Начальных судей полюбили друг друга и оставили свои посты. Птах ушел в отставку со службы у Сатаны и отказался от звания судьи, а Фемида вслед ему тоже отказалась от всего, и они просто испарились. До сих пор никто не знал их судьбу. Айа дернула плечами, отгоняя воспоминания о первых судьях.       Задумчивость Ангела не скрылась от глаз Непризнанной. Она смотрела на стоящую перед ней женщину, которая все еще держала кружку, оттопырив мизинчик, но больше не дула на чай. Просто стояла и смотрела в одну точку. Как и Габриэль, она была в белой мантии с золотистыми узорами по краю рукавов. Но на мантии Айи были вышиты весы, как и на мантии Лилит из воспоминания, и будто выступающий живот.       Судья?       Виктория смотрела, как плечи Ангела немного дернулись, будто она отгоняла от себя мысли.       Дверь открылась, и на пороге появилась Габриэль. Она посмотрела на Айю и немного поджала губы. Стуча каблуками, быстро прошла к столу, взяла в руки маленькую кружку с блюдца и встала рядом с судьей.       — Айа, я не просто так не пришла на чай, — она положила руку ей на плечо и немного сжала его. — Прошу, возвращайся к себе в кабинет. Я сама встречу Аббадона, тебе лучше отдохнуть, — голос ее был непривычно строгий.       Но Виктория понимала: она не хотела, чтобы кто-то пострадал.       Кроме нее самой.       Это так странно, зная, что должен умереть, расправить плечи, выпрямить спину и идти вперед. Пытаясь прикрыть всех своими крыльями. Непризнанная посмотрела с восхищением на Ангела.       — Габриэль, милая, я всего на восьмом месяце, мне незачем отдыхать от своей работы, — она поставила кружку на стол и положила руку поверх пальчиков Ангела на ее плече. — Аббадон скоро прибудет, его проводят для дачи показаний, а потом мы с ним побеседуем. Допивай чай, а после, — она повернула голову в сторону Виктории, — расскажешь мне очень подробно, что Непризнанные из школы делают в учебное время у тебя в кабинете, — несмотря на строгий тон, голубые глаза светились, а на губах была еле заметная улыбка.       Габриэль убрала руку и отошла, начав искать в столе документы.       Айа медленно пила чай, рассматривая девушку на диване. Розовые пряди волос, красивая, дерзкая.       «Если Габриэль в очередной раз откажется приходить к ним в выходные на ужин, чтобы познакомиться с Дино, нужно будет спросить у мужа о Непризнанной. Дино никогда не нравились тихони, вдруг получится отвадить от него его девицу с кинзой».       Дверь в кабинет быстро открылась, заставляя всех троих дернуться от звука. В дверях стоял невысокий мужчина с короткой седой бородой. Солнце, светящее в окно, заставляло его залысину ярко блестеть, словно у Ангела был нимб.       — Судья, у нас небольшая загвоздка, — он немного помялся на месте, подбирая слова. — Аббадон пришел с сыном, у мальчика день рождения сегодня, и он отказался оставаться без отца, — Ангел сделала шаг назад, будто боясь, что на него обрушится гнев трех женщин одновременно.       При упоминании Аббадона Непризнанная быстро встала и все три пары глаз перевелись на нее.       — Йор, будь любезен, отведи мальчика ко мне в кабинет. Я с радостью присмотрю за ним, — Виктория услышала властные нотки в голосе судьи, тут наедине с ними она говорила совершенно другим тоном. Сейчас в ее голосе слышалась власть.       Мужчина кивнул и быстро закрыл дверь, поспешив выполнять приказ. Габриэль бросила поиски документов в столе и сделала шаг к Ангелу.       — Айа, прошу тебя, не ходи. Я посижу с мальчиком. Уходи, — она взяла руку Ангела в свою. — Прошу, тебе нельзя рисковать.       Айа лишь улыбнулась.       — Милая, он ребенок, а не наемник Сатаны. Идем, не будем заставлять мальчика сидеть одного в кабинете. А то еще часы мои разобьет, я в прошлый раз их еле от Дино спасла, — она потянула Габриэль за руку к двери, намереваясь покинуть кабинет. — Кстати, ты занята в эти выходные? Хотела пригласить тебя на ужин.       Габриэль закатила глаза и тяжело вздохнула.       — Этот вопрос не для этих стен, ты же знаешь, я не смогу соврать, а очень хочу. Я не занята, но я не приду. Хватит меня сватать своему сыну.       Виктория почти их не слушала, она думала, как спасти уже четыре жизни. В ее время у Дино нет братьев или сестёр, значит сегодня погибнет не только Габриэль. Аббадон сказал ей правду.

***

      Аббадон дождался, чтоб наследник вышел из камеры и проводил его взглядом до ближайшего поворота, рассматривая два вертикальных шрама на лопатках, где должны были быть крылья. Люцифер шел из последних сил, его энергия была почти незаметна. Демон Войны в последний раз сказал себе, что он поступает верно. Что жизнь его сына важнее долга, как и его собственной жизни. Аббадон снял черные кожаные перчатки, чтобы воспользоваться столь ненавистными для себя способностями.       Он переместился к кабинету Сатаны, готовый переступить последний порог перед неизбежным. Его жизнь в обмен на жизнь еще нерожденного ребенка. Как только он коснется оголенной кожей тела другого существа, он заберет нужные для себя воспоминания. Сегодня он поможет отпустить навязчивое желание смерти для другого. Аббадон не успел постучать, как из кабинета вышла блондинка с длинными волосами. В нос Аббадона сразу попала энергия переспелого персика, захотелось чихнуть.       Ангел?       Красивая девушка улыбнулась Демону и заправила прядь белых волос за ухо, в котором были серьги с красными рубинами Сатаны.       Очередная.       — Проходите, он освободился.