Мгновения грядущего

      Габриэль ходила кругами по ванной комнате уже несколько минут, Ангел сжимала в руке пластиковую палочку, которая изменила ее взгляды на жизнь.       Нет-нет-нет…       Она не верила, что это могло произойти на самом деле, это было невозможно. Все предания, все легенды отрицали даже такую возможность. Габриэль никогда не мечтала, что у нее будет образцовая семья: муж-ангел, несколько детей. Девушка всегда любила находиться в гуще событий, ей нравилась ее работа в суде, нравилось общение с Айей, нравилась такая жизнь. До определенного момента.       Но в тот момент, когда она почти умерла, все ее существование показалось ей совершенно бесполезным, а все ее цели — лишь глупыми амбициями молодой девушки. Неожиданно для самой себя захотелось чего-то родного, чего-то своего. И в момент, когда она была готова умереть, в ту минуту появился он: высокий, статный, с черными глазами, которые, кажется, завладели ее сердцем, как только она посмотрела в них. Аббадон предложил ей руку в помощь, чтобы подняться с дивана, ее пальчики аккуратно опустились на кожу черных перчаток, и он несильно сжал ее руку…       Габриэль вытерла с лица стекающие слезы, переставая предаваться воспоминаниям того страшного дня. Спустя столько лет он был весь будто в тумане, а часть событий она совершенно не помнила. В тот день она сделала свой решающий выбор, отказавшись от себя.       Она выбрала его.       Такого необычного, такого властного и невероятно заботливого. Она выбрала его, не задумываясь, и сейчас она держала в руках последствие своего выбора. Все ее тело сковал страх, руки дрожали, тошнота подступала к горлу, хоть Ангел давно отказалась от земной пищи.       — Катрин! Она точно знает, что делать, — прошептала своему отражению в зеркале девушка.       Габриэль выбежала из ванной комнаты и написала письмо размашистым почерком, отправив его с помощью руны. Слезы не переставали литься из глаз, но сейчас она должна была поговорить с Демоницей, которая много лет назад стала ей как сестра. Ангел встала из-за стола и попыталась привести себя в порядок перед встречей с Катрин.

***

      Виктория медленно открыла деревянную дверь, та легко поддалась, не издав ни единого звука. Обстановка в этом месте не изменилась, кажется, она была тут только вчера и разговаривала с Хроносом. Но по временным меркам прошло очень много лет.       — Как же я сама не догадалась, — девушка прошла в центр помещения, стараясь не наступать на разбросанные листы — вырванные страницы книг — на полу.       Люцифер зашел в старую библиотеку следом за Непризнанной, совершенно не стесняясь наступать на все, что попадалось на его пути. Он остановился и, кажется, совсем не обращал внимания на Викторию, а лишь рассматривал пустые стеллажи из-под книг. Демон наклонился и брезгливо поднял с пола обрывок бумаги, сдув с него пыль, прочитал написанное, но строки его не заинтересовали, и он выкинул клочок бумаги обратно.       — Не понимаю, зачем запирать старую библиотеку, — Демон засунул руки в карманы и сделал еще один шаг вперед, мыском ботинка пиная мусор на полу.       — А я, кажется, понимаю.       Девушка стояла и не шевелилась, даже ее сердце застучало медленнее от того, что она заметила. В первый раз, когда она пришла сюда за Хроносом, Виктория обратила внимание на пьедестал с книгой, к которой так и не успела подойти, так как Бог Времени отвлек ее. Но сейчас его тут не было, а книга так и лежала на пьедестале, будто дожидалась, что ее прочтут. Она аккуратно шаг за шагом стала приближаться к цели, будто немного побаиваясь. Люцифер замер, замечая, как Уокер переступает через вырванные страницы книг, словно они еще были чем-то ценным, а не просто куском старой ненужной бумаги.       — Люцифер, — Виктория тихо позвала Демона. — Мне же не кажется, книга светится?       От книги исходило легкое золотистое свечение.       — Тебе не кажется, Непризнанная, а вот это уже становится интересным, — Демон сравнялся с Викторией, и они встали у изголовья очень увесистой книги на пьедестале. — Я слышал, что есть книга Начальных, мой отец долго искал ее в самых захудалых углах Вселенной. Но однажды он перестал, смирившись с тем, что это лишь выдумка. Говорили, что это книга создана Порядком. А Хаос был ее хранителем. Но еще задолго до моего рождения Хаос пропал, как и книга.       Люцифер приподнял правую руку, намереваясь коснуться кончиками пальцев заветной книги. Он медленно приблизил указательный палец к обложке и легко коснулся корешка. Книга ответила мгновенно: она открылась, засветившись ярче, и начала перелистываться до тех пор, пока не остановилась на определенной странице. Демон и Непризнанная, не сговариваясь, обошли пьедестал с разных сторон и встали напротив раскрытой книги. На старых желтых страницах не было нумерации, а был лишь рисунок женщины, который со стопроцентной точностью передавал черты ее лица и всю красоту.       — Лилит, — тихий шепот сорвался с губ Виктории. Она узнала Ангела на рисунке, но тут у нее не было живота, который скрывался за мантией, но уже были рубины в ушах. На голове, как и в видении, была высокая аккуратная прическа. Женщина расслабленно сидела за столом, но даже в таком положении было видно ее тонкую талию, а в руке у нее было золотое перо для письма с острым наконечником.       — Лилит? — переспросил Люцифер, сделав непроизвольно шаг ближе к книге. — Она не похожа на ту женщину из видения? — голос его не дрогнул, но Виктория заметила, как руки сжались в кулаки, а кожа на костяшках побелела.       — Да нет, похожа, — Виктория тоже приблизилась к книге, внимательно рассматривая рисунок. Вокруг изображения был написал текст красивым мелким почерком. Уокер и Люцифер начали молча читать его, не произнеся ни одного звука. В тексте был рассказ о встрече Лилит и Хроноса, когда он появился в ее кабинете, чтобы сообщить, что она беременна. Виктория видела, как по мере прочтения на скулах Демона начинали все сильнее играть желваки под кожей, как губы сжались в тонкую полоску.       — Это все бред! — Люцифер с силой толкнул книгу рукой, но она была будто приклеена к своему месту и не поддалась его силе. Но от прикосновения книга вновь начала перелистываться, наполняя пространство золотым свечением. На следующей странице была изображена опять же Лилит, но уже с округлым животом, она вновь сидела за своим столом и держала в руке все то же перо с острым наконечником. Под рисунком был написал текст, но не тем почерком, который был на прошлой странице, сейчас он был с завитушками и более размашистый. Люцифер отошел от книги и подошел к стене рядом с витражным окном, которое выходило на внутренний двор школы, где стояла статуя. Виктория же, не трогая книгу, начала читать текст вслух.       «Дорогой мой Светоносный мальчик, я знаю, что нам не суждено встретиться, прости меня за мой выбор, но моя жизнь не стоит ничего, когда на кону твоя. Я знаю, что ты вырастешь самым замечательным бессмертным, я всегда буду рядом с тобой, я буду жить вечно в твоем сердце. У меня мало времени, и скорее всего это письмо никогда не коснется твоих рук, Эфир не позволит, чтобы ты узнал про меня, и про то, что мне предстоит пережить. Но знай, что я делаю это, потому что бесконечно люблю тебя, даже сейчас, когда еще ни разу не встречала. Я надеюсь, что ты возьмешь хоть каплю от меня и не станешь продолжением своего отца, которого я приняла со всей чернотой его души. Он уже совершил ошибку и нарушил равновесие, сейчас ты, мой милый мальчик, в большой опасности, прошу, будь сильным. И не забывай, что половина тебя была создана Ангелом. Ты должен дать отпор отцу, иначе весь мир погибнет».       Письмо резко оборвалось, а в конце был след от пера, будто Лилит грубо прервали. В глазах Виктории блестели слезы, но ни одна капля не скатилась по щеке. Девушка глубоко вздохнула и повернулась в сторону Люцифера, немного переживая за его реакцию и помня, как он с силой сжимал ее плечи после упоминания матери. Но на удивление он стоял на первый взгляд совершенно спокойно: не начал крушить пустые стеллажи или пробивать стену кулаком.       — Кажется, эта книга реагирует на прикосновения, не хочешь знать, что было дальше? — Виктория задала вопрос, хоть ей и был страшен не только ответ, но и возможность увидеть финал истории Лилит.       — Почему бы и нет. Давай посмотрим, почему мать меня оставила с отцом, — Демон быстро развернулся и подошел к книге, касаясь ее корешка. Ответная реакция не заставила себя ждать, страницы начали перелистываться, заполняя пространство вновь золотым свечением.       Книга раскрылась на новом развороте, но сейчас тут уже был другой рисунок. На нем был изображен Сатана, с когтистой рукой с удлинёнными когтями из его второго воплощения, между его пальцами было сжато сердце — это первое, что привлекло внимание. Только потом на втором плане они заметили Ангела с кровавой дырой в груди.       Лилит. Конец ее истории.       Люцифер все понял, на рисунке было изображено, как Эфир вырвал сердце Ангела. Женщины, которая смогла полюбить зло и подарить жизнь своему сыну. Демон не сказал ни слова и молча отошел от Непризнанной, направляясь в сторону двери, собираясь покинуть библиотеку.       — У тебя десять минут, с тобой или без тебя я собираюсь навестить своего отца.       Он не стал дожидаться ответа, с силой захлопнул за собой тяжелую дверь, от удара со стен посыпалась белая штукатурка, заполняя комнату мелкой пылью.       Виктория еще раз посмотрела на книгу и медленно подняла правую руку, намереваясь коснуться страниц.       Вдох. Выдох. Вдох.       Страх наполнил ее сердце, страх от ответов, которые до этого казались лишь призрачной дымкой. Сейчас у нее появилась возможность узнать историю своего происхождения, как она оказалась на земле, почему родные родители отказались от нее. В этой книге, на этих старых страницах с золотым свечением, была ее история и ее предназначение, для которого она всю жизнь играла по чужим правилам. Тонкие пальчики аккуратно прикоснулись к древним страницам желтоватого цвета, и книга начала опять перелистывать историю, находя нужный момент для Виктории. Книга на секунду замерла и остановилась, раскрывая разворот, показывая двух маленьких детей, играющих на поляне с высокой травой, на заднем плане были морские драконы, но их было почти не рассмотреть. Двое детей — мальчик с черными крыльями и девочка с белыми. У обоих были темные волосы.       Не может быть.       Она узнала себя, свои черты лица в детском личике. Форму глаз и губ, которая не изменилась с возрастом, мальчика она тоже узнала, его бы она узнала из тысячи других.       Геральд.       — Но я не помню этого… — Виктория произнесла слова вслух почти беззвучно, шепот сорвался с ее губ, а на глазах вновь появились слезы. — Что же с тобой, Геральд, куда ты пропал?       Виктория протянула руку, чтобы дотронуться до рисунка, совершенно не думая о том, что книга отреагирует на ее прикосновения. Что и произошло. Стоило ей коснуться рисунка мальчика, как страницы начали перелистываться, и книга будто ответила ей на вопрос. На рисунке был изображен взрослый мужчина, крылья его были сломаны, он лежал на спине, лицо его было повернуто в другую сторону, но и не видя глаз, Виктория уже знала, что перед ней ее Демон.       Геральд.       Которого она знала с самого рождения. Мужчина лежал на спине, на голом торсе была отчетливо видна запекшаяся кровавая рана. Девушка совсем не обратила внимания на текст вокруг изображения, пальцы необдуманно коснулись рисунка, инстинктивно надеясь забрать часть боли себе, пусть даже и через рисунок.       — За что? Как?       Как только подушечки пальцев коснулись страницы, книга вновь ожила, а Виктория быстро одернула руку. В этот раз книга долго перелистывала страницы.       И остановилась почти в самом начале, показывая картинку Виктории, которую она не планировала увидеть. Перед ней был изображен Хронос, он стоял с немного опущенной головой, и во всей его позе чувствовался страх. Спиной к Виктории был изображен человек, сидящий в кресле, с подлокотника свисала рука, а пальцами мужчина удерживал сигару, пепел от которой застыл на рисунке в воздухе, так и не коснувшись каменного пола.       Виктория начала читать текст, который был написан мелким аккуратным почерком.       «Я не позволю неизвестной девчонке закончить мое существование, ты должен найти ее и ее мать, я хочу лично вырвать их сердца».       «Клинок Начальных лишит вас силы Ада».       «Я найду выход. Будущее, которое ты видел, не случится, а теперь найди мне их».       Из прочитанного Виктория поняла, что Хронос сам рассказал Эфиру, что она убьет его.       — Как ты мог так со мной поступить?       Но ответ ждал ее на следующей странице, она поднесла пальцы к книге, и она вновь начала выбирать нужный фрагмент истории.       Хронос стоял лицом на изображении и на его губах была счастливая улыбка, а женщина с белоснежными волосами стояла спиной. Ее идеальные крылья были сложены за спиной, ни одно перо не выбивалось из общей картины. Прочитав текст, Виктория поняла, что эта женщина — ее мать. Из изумрудных глаз полились слезы, стекая по щекам и капая на пыльный пол.        « — У Вас очень сильная энергия — кокос и пионы. Это, кажется, земные цветы?       — Простите, Вы не должны были узнать. Это вышло случайно. Да, эти цветы не растут на небесах. Ваша энергия тоже весьма необычная для Демона Времени. Я отчетливо почувствовала клубнику.       — Это тоже вышло случайно, я скрывал ее совершенно всегда, не знаю, как так вышло…»       Виктория закончила читать диалог, написанный под изображением.       Он не знал, что у него будет дочь, рассказывая про меня Сатане, он еще не знал.       Девушка не переставала плакать, перед глазами стало все расплывчатое, она только что, пусть и на черно-белой картинке, которую нарисовал неизвестный художник, увидела и прочитала первое знакомство своих родителей. Виктория вновь подняла руку, касаясь страниц книги.       — Для чего это все, как спасти всех, как спасти Геральда?       И книга уже начала перелистывать страницы, раскрываясь на последней.       Там на очень темном рисунке было незнакомое место для Виктории: каменные стены и пол. А в его центре она увидела то, что еще не произошло. Как она в одежде, в которую одета сейчас, лежала на полу, как ее прижимал к себе Геральд. В своей груди она увидела дыру, такую же, как и на прошлых рисунках.       Сатана вырвет мое сердце…       Позади она заметила еще одну фигуру — Сатана лежал в крови. А из груди у него торчал меч. Меч, который она уже видела в суде. Меч начального судьи.       Меч матери Геральда.       На рисунке были изображены и другие фигуры, но было сложно понять, кто это. Женщина, лежавшая на заднем плане с опущенной головой и светлыми крыльями. Единственное, что было хорошо прорисовано — это посох Фенцио, и он был сломан. Наконечник в виде крыльев Ангела был разрушен. Но сейчас Уокер не смотрела на все эти мелочи. Перед глазами был рисунок первого плана.       И Виктория поняла, что вот ее предназначение. Она должна пожертвовать собой, но спасти этот мир, спасти людей, ангелов и демонов, вернуть равновесие. Убить Сатану.       Ценой собственной жизни.