Несколько мгновений тишины

Когда холодный ветер поутих, они остановились. Тахомару недовольно переминался с ноги на ногу, поглядывая на брата с явной раздраженностью и недоверием. Ему не было весело от того, что Хяккимару принял твердое решение взять в помощники какого-то мальчишку. При этом, даже когда Тахомару начал возмущаться, он отказался его слушать и остался непреклонен. Младший Дайго не считал себя виноватым, так как полностью считал себя правым — беспризорный мальчишка будет только мешаться, возможно даже из-за него весь их проделанный путь станет кошмаром еще бóльшим, чем уже есть. Тахомару пообещал себе, что вышвырнет его, если тот будет мешаться, и не подумает спросить у старшего. Братья приняли решение дойти до деревни за ночь, не останавливаясь, так как крупного снега на сиротливых дорогах стало еще больше. С нелегкой тоской Тахомару вспоминал своего коня, а сердце отзывалось тягучей болью. Все таки стоило ожидать, что в их пути будут немалые потери. Отдыхать останавливались не надолго, чтобы не замерзнуть. Теплая одежда от знакомого Марико спасала их от мороза и пронизывающего ветра. Братья не разговаривали даже спустя несколько часов, как только покинули деревню. Хяккимару пытался разговорить младшего, но тот уходил вперед, и когда поднимал ноги, снег с его обуви летел в старшего. Вскоре тот смирился, что брат не желает с ним говорить, и решил оставить это до лучших времен. Когда уже давно стемнело, они продолжали идти по указанному пути, стараясь не сбиться с заснеженной дороги. Затем братья вышли в низину, где идти оказалось гораздо легче. Они продолжали брести по дороге, не подозревая ни о чем. Но очень скоро Тахомару вздрогнул и остановился, посмотрев на брата. — Марико сказала, деревни не контактируют, — задумчиво сказал он, — а на ее карте не было видно, чтобы где-то поблизости находился какой-то пункт. Хяккимару нахмурился. — Хочешь сказать… — Кто тогда ходил здесь? Они напряженно переглянулись, а затем принялись осматривать следы, оставленные неизвестным путешественником. — Они двигались в одну из сторон. Их было много, — Тахомару повысил голос из-за воющего ветра. — Скорее всего, люди были здесь несколько часов назад, раз следы до сих пор не замело снегом. — Меня это пугает. Если мы как раз покинули деревню, то мы встретили бы их на пути. — Или они выбрали другой путь. Тахомару покачал головой. — Пока ты был занят мыслями о беспризорнике, я изучал карту. Вдоль деревни густой непроходимый лес. Даже если они пошли туда, то из них никто не выжил — либо заблудились и замерзли, либо на них напали дикие животные. Они еще раз осмотрели следы в темноте, и тогда учтиво переглянулись. Тахомару выпрямился. — Значит, люди направились туда же, куда и мы. — Ага, с конной пехотной дивизией и чайной церемонией. Хяккимару, тут прошелся целый отряд. Тахомару долго смотрел на брата, ожидая его реакции, и тем самым замерзал без движения, злился. — Мы не можем знать, кто это. Возвращаться глупо. Остается идти вперед и надеяться, что не застанем этот отряд. — Это могут быть самураи отца, — тихо сказал Тахомару. Его слова ловко подхватил и унес за горизонт ветер, — и они могут пойти за нами, ведь он не рассчитывал всерьез, что мы убьем столько демонов. Наверное, думал, что мы погибнем в первый же день. Ожидаемого чувства гордости не последовало. Дальше они шли молча, погруженные в невеселые мысли и размышления. Теория о том, что это могли быть простой военный надзор тут же отпала, так как войска всех сторон в этот переломный момент войны были сосредоточены на друг друге, а не мирных жителях. Самураям тем более не было дела до такой захудалой деревни, в которой происходили странные вещи. Братья старались не думать о разбойниках, грабящих мелкие деревни, чтобы не нагнетать. Добрались они до нужной деревни, когда еще не начало светать. Без труда нашли дешевый трактир, где смогли остановиться, и легли спать, утомленные долгим путем. К вечеру, когда они выспались, пошли по делам: Хяккимару принялся бродить по трактиру, пытаясь разговорить выпивающих на первом этаже мужчин и узнать интересующую информацию, а Тахомару отправился изучать деревню. Лишь бы не с братом. Заснеженные дороги здесь были куда меньше, чем по пути. Ходить не было трудно, но после долгого похода у Тахомару болели мышцы ног. Он шел, часто останавливаясь, и отдыхал. Отлеживаться в дешевом трактире до самой ночи он не планировал, поскольку не хотел оставлять всю заботу на Хяккимару. Ночные следы по пути в деревню теперь казались ему нереальным сном, но парень знал, помнил, как они с братом тщательно исследовали их, не упуская и следы лошадиных копыт. В этой деревне проживало чуть больше людей, чем в деревне Марико. Тут они устроились весьма удобно, вкушая многие радости жизни. Несмотря на идущий снег у одной из лавок стоял жилистый мужчина, а рядом с ним целая толпа невысоких, худых, несчастных детей, одетых не по погоде. Тахомару остановился в толпе, с любопытством и нарастающим недовольством смотря на них. Скорее всего это были дети сироты, которые не решились пойти воровать, чтобы выжить, а работали для других людей, чтобы получить горстку монет и купить себе завтрак, являющийся и обедом, и ужином. Тахомару помнил, что такие люди, не только дети, были практически в каждой деревне, и совершенно не жаловались — им ведь платили. На одежду явно не хватало, поэтому они были завернуты в циновку, дырявые ткани и то, что смогли раздобыть. Судьба жестоко обошла их стороной, обделила теплом крова, кипяченой водой, хорошим здоровьем или хотя бы вкусным рисовым хлебом. Именно эти люди знали, что для того, чтобы жить, надо трудиться, знали, как сложно выживать и ценить все, что дает им мир. В детстве Тахомару не понимал, почему их семья не может просто дать им немного денег, на что Кагемицу строго отвечал: «Если давать людям деньги, они перестанут трудиться. В стране настанет разруха и придет упадок, все начнут лениться и будут желать получать деньги просто так». Он был прав, но обрекать бедных, ни в чем не виноватых людей на смерть было жестоко и бесчеловечно. Тахомару с детства ощущал некую жалость к таким людям, но ничего не мог сделать, чтобы облегчить им жизнь — он рос, мечтая, что, когда станет правителем, в его стране не будет бедных, нищих и больных. Он вылечит и полюбит всех. Сейчас Тахомару позабыл свои былые детские обещания и надежды. Стыдливо отворачивал голову, осознавая, что ему просто повезло. Боги дали ему возможность родиться именно сыном, наследником престола своего отца, и ему оставалось только жить с мыслью о том, что люди вокруг трудятся в поте лица, чтобы обеспечить стране здоровое будущее. Увы, нет — Тахомару выбрал для себя другой путь. Теперь он сам был вынужден своей жертвенностью скитаться среди таких людей. И быть в их шкуре. И поэтому понимал их, пусть и отчасти. «Господин работы не боится. И руки заморать тоже». Эта мысль взбодрила парня, и он, подняв голову, зашагал дальше. Дети сироты все еще не шли из головы, и когда он проходил мимо них, то заметил явное копошение. Тот самый мужчина, который стоял рядом с ними, крепко держал обеими руками юркого мальчишку. Тот кусался, дрался, пытаясь выбраться из его рук, и явно был истощен, но боролся с ним из последних сил. Он боролся, вызывая восхищение на грани отчаяния. Мужчина недовольно что-то говорил ему, ворчал, а мальчишка вырывался и кричал, привлекая внимание некоторых людей из толпы. Тахомару вздохнул — не его дело. А ноги вели его прямо к ним. Не его дело — все твердили мысли, а сам шел именно к ним. К тому времени мальчишка устал вырываться и повис в сильных руках мужчины, переводя дух. Тахомару почти сразу же подумал, что он отдохнет и снова начнет вырываться, и оказался абсолютно прав. Пока он успокаивал его, говоря что-то про «все должны работать, мальчик, а с нашей семьей тебе будет проще жить. Неужели быть беспризорником куда лучше?», юнец укусил мужчину за руку. Тот закричал, ослабляя руки, и парень, воспользовавшись преимуществом, вырвался. Он был похож на свободную птицу — Тахомару на мгновение показалось, что он заулыбался. Заулыбался так, как никто и никогда. Мальчишка помчался так быстро, что снег под ногами взлетел в воздух. Как сильный конь он бежал в сторону Тахомару, огибая возмущенных прохожих из толпы. Дайго вздрогнул: ему не показалось — он действительно бежал в его сторону, смотрел на него. Когда он был совсем рядом, Тахомару приготовился бежать вместе с ним. И действительно побежал — мальчишка схватил его за руку крепко, как в кандалы, и они вместе понеслись вперед по улице. Тахомару был уверен — так он еще не бегал! Позади слышался зов того мужчины, восклики прохожих, которых они задевали, но они бежали, пока в легких не закончился воздух, пока ноги не начало сводить судорогами, пока в глазах не потемнело. Тахомару не знал, что он творит. В голове было только одно — бежать! И он бежал, не зная совершенно этого ребенка, но ощущая от него такую внутреннюю силу, что отставать и не хотелось. Они резко завернули за ближайший поворот. Мужчина не стал преследовать их — это было очевидно с самого начала. Минут пять они, скорчившись, стояли, пытаясь восстановить дыхание, и жадно глотали больным горлом холодный воздух. Тогда уже к Тахомару вернулась возможность мыслить. Он посмотрел на мальчишку — несмотря на то, что тот был чумазый и грязный, выглядел мило и даже очаровательно. Его растрепанные волосы, по-быстрому завязанные на затылке, растормошенные, стояли дыбом. Тахомару молчал — он не знал, что спросить: «Кто ты такой? Зачем я бежал с тобой? Что мы здесь делаем?» Это все равно не значило бы для него порядком ничего. — Молодец, быстро бегаешь! — похвалил мальчишка, показывая большой палец вверх. Тахомару обескураженно сдвинул брови. Тот осторожно выглянул из-за поворота, смотря по сторонам. Убедившись, что никого не было, он снова обернулся к парню. — Зачем это все? Ками сама, что я здесь вообще делаю. Разбирайся сам, я должен идти. Тахомару развернулся, но тот схватил его за руку. Почему-то младший Дайго был уверен, что, даже если бы попытался, вырваться из хватки у него не получилось бы. — Постой! Если тот дядька вернется, он свяжет меня и увезет в другую провинцию. Буду там на рисовом поле корячиться! — Меня не волнуют твои проблемы, — прямо сказал парень, — если в этом кто-то и виноват, так это ты сам. Бывай. — Да стой же! Ты не понимаешь, ты совершенно не понимаешь! — запричитал он снова, но уже, скорее, раздраженно и недовольно. — Не вывезет из провинции-то! Демоны на повозку нападут и все дети умрут! Тахомару вздрогнул и нахмурился. В груди засело беспокойное чувство. Мальчишка так просто говорил об этом первому встречному, что Тахомару подумал: «Либо дурак, что так открыто заявляет, либо… Прозрел». Паренек был так напуган и запутан, что его смятение передалось и парню. — Демоны? — Давно они там хозяйничают, и в деревню эту заявляться повадились! Людей воруют, а потом понятно, чего-сь делают… Сирот этих не переправит, идиот, решился поехать на полной вознице! И себя погубит, и их. — Зачем ты мне это рассказываешь? Ты меня даже не знаешь. Вдруг, я убийца? Или сам и есть демон? Для убедительности он надул щеки и взмахнул руками. Мальчишка только довольно улыбнулся. Его быстрая и громкая речь заставила Тахомару потупить взгляд. — А вот и нет. Знаю, что могу тебе верить. — Почему? — Глаза. — Глаза? — Да! Твои глаза. Я видел, как ты смотрел на тех детей. Может, и демон, но ты боролся со своим внутренним. Никто на них так не смотрел, как ты. Тахомару помолчал минуту, недоуменно смотря на мальчика. Его большие карие глаза смотрели с открытостью и искренностью. — Тебе, наверное, показалось. Я просто смотрел. — Вот и нет, — снова настаивал он. Но, увидев, что Тахомару это больше не интересует, вздохнул, — меня зовут Дороро. Будем знакомы. — Не думаю, что у нас есть что-то общее. Иди своей дорогой, мальчик. Тахомару поспешно отвернулся. Он желал лишь поскорее уйти, сбежать от него, найти Хяккимару и обсудить дальнейшие действия. Но новый знакомый явно не собирался так отпускать его. — Я знаю, что тебе это не нужно, но у тебя вон, какой клинок! Хороший, наверное. Да что наверное, господин небось какой! Тахомару остановился, оглянувшись через плечо на Дороро. — Почему ты так решил? — Самураи жестокие. Им только ради собственных корыстных целей надо убивать. Или развлечения. А ты другой. И смотрел по-другому. Тахомару осмотрелся. Как только он вышел из-за поворота на дорогу, как тут же в груди зачастило — он быстро отскочил обратно, прячась за дом. Неосознанно толкнул и Дороро назад, и когда тот возмущенно вскрикнул, Тахомару шикнул на него. Они замолчали, надеясь, что их шум потонул в потоке людей. Затем младший Дайго осторожно выглянул из-за дома, глядя на причину своего животного страха. Несколько высоких мужчин на породистых конях стояли у одной лавки, видимо, приобретая нужные товары. Людей резко поубавилось, все куда-то поуходили. Несмотря на снег, самураи были облачены в тяжелую броню, и Тахомару только по себе знал, сколько она может весить. Но испугало его не только само присутствие самураев — они стояли, как ни в чем ни бывало, а на их доспехах явно выделялся герб клана Асакура. Тахомару медленно повернулся назад, переводя дыхание. Дороро с любопытством выглянул, но парень спохватился и дернул его назад. — Так-так, парень с очень интересной историей! — Ты знаешь, что они здесь делают? Конечно, откуда беспризорному мальчишку было знать причину пребывания асакуровцев в мирной деревне? Но Тахомару остро нуждался хоть в каком-то ответе. — Понятия не имею. Явились вчера-то, заселились к трактирщику в центре. Поговаривают, выпивали и буянили, чуть девку не зарубили! — Дела-а, — выдохнул тихо Тахомару, кусая губы, — надо что-то сделать. — Да это понятно. Звать тебя как? Парень как будто только сейчас заметил присутствие Дороро. Он хмыкнул, недовольно прищурившись. — Тахомару. И тебе здесь делать нечего. Жить хочешь — ноги в руки и бегом отсюда. Сталкиваться с ними очень опасно. Дороро с любопытством вскинул брови. — Некуда мне идти, волк-одиночка я! Казалось, он этим ужасно гордился. — Мне все равно. Мы не товарищи, и я увязался за тобой по чистой случайности. Сейчас я должен уйти. А ты иди, куда хочешь, но меня оставь в покое. — А как же дети?! Граница провинции… — Мне их очень жаль, но я ничего не сделаю. Я помолюсь и буду надеяться, что все обойдется. Дороро огорченно и даже злобно нахмурился, но ничего не сказал. Тахомару осмотрелся — между домами показался узкий переулок. Вел он в совершенно другую сторону, но если потом дорога выведет на главную площадь, то там он соориентируется и найдет трактир, где остановился с Хяккимару. Нужно было рассказать ему об увиденном сейчас же. И что-то сделать. Он двинулся по переулку, иногда оглядываясь, и почти совсем не обращал внимание на вяло плетущегося на расстоянии Дороро. Тот, осознав, что его заметили, придавал своему виду безразличие. Когда Тахомару нашел выход, как понял, что это была совсем не та дорога. Раздраженно цыкнув, он обернулся к мальчишке. — Эй, как тебя… Дороро. Ты здесь местный? — Не-а, — он покачал головой, — странствую, где хочу, и куда хочу. У меня нет дома и места, где я обитаю. — Ясно. Значит, показать, где находится центральный трактир, ты не сможешь? Мальчишка резко загорелся, в глазах его отобразилась целая гамма эмоций. — А вот и знаю! — Ты проведешь меня, а затем исчезнешь. — Я подумаю, — неопределенно весело махнул руками Дороро. А затем под раздраженное рычание Тахомару снова повел его куда-то через переулки и дома. Парню казалось, что Дороро решил запутать его, чтобы самураи смогли окружить все возможные выходы и входы и взять его в плен, но эта мысль быстро показалась ему глупой и абсурдной. Он шел за мальчиком, размышляя над самураями. «Возможно, именно они оставили те следы на дороге. А это значило, что они находились ранее в той же деревне, что и мы». Эта догадка ужаснула парня и он постарался тут же забыть ее, чтобы не нагнетать. Всю дорогу Дороро развлекал его историями о своей жизни и себе. Рассказал подробнее про демона, что сторожит провинцию и уничтожает людей. Конечно, после таких приключений с Хяккимару он мог поверить во что угодно, но он явно чувствовал, что мальчишка врет. Он не отрицал, что никто не мог одолеть этого демона, но и мысль о том, что он не выпускал никого из провинции, показалась ему глупой. Когда Тахомару увидел знакомые дома, он неосознанно ускорил шаг. Как только он начал подходить к трактиру, как увидел выходящего из него Хяккимару. Они встретились глазами. Тогда Тахомару почему-то явно ощутил, что брат его убьет. Они пошли друг к другу навстречу, а Дороро остался чуть позади. Тахомару пытался унять быстрое сердцебиение и при этом сохранить невозмутимое и достойное гордое выражение лица, но никак не мог совладать с ним. Хяккимару остановился впритык к нему, глядя сурово сверху вниз. Стоило ему открыть рот, чтобы что-то сказать, как из трактира вывалился пьяный мужчина. Он отправил громкий мат в небо и, шатаясь удалился. Хяккимару терпеливо ожидал, когда он уйдет и, казалось, готов был сам схватить его и утащить куда-нибудь. Затем набрал в грудь побольше воздуха. Неосознанно Тахомару сжался. — Ты что, совсем спятил? Голос его был тихим, но оттого более пугающим. Низким, чуть рычащим, как у тигра. Он угрожающе растягивал гласные, но явно не собирался делать что-то, кроме запугивания своим голосом и каменным лицом. — Что? — Я настоятельно просил тебя не задерживаться. А в итоге выходил искать тебя пять раз. Тахомару сдвинул брови и взял себя в руки. — Я взрослый человек и сам в праве решать, где и сколько мне быть! И между прочим я тебя предупредил, что буду долго. — Ты не взрослый, Тахомару. Почему так сложно хотя бы раз послушать своего старшего брата? А если бы что-то случилось, а меня не оказалось рядом? — На самом деле случилось, и я хотел поговорить об этом с тобой, но не здесь, кто-то может… — Кто это с тобой? Хяккимару смотрел сквозь брата. Он уже не был так раздражен, но все еще недоволен. Тахомару медленно повернулся. — Какого демона ты еще здесь? Я же сказал тебе убираться! Мальчишка показал ему язык, на что Тахомару сконфуженно прыснул. Он собрался прогнать его или ответить, но Хяккимару одним движением руки задержал его. — Я хочу узнать все, что происходит, и вы оба мне об этом расскажете. Дороро посмотрел на Хяккимару. Они долго смотрели друг другу в глаза, причем лицо старшего оставалось непроницемым, как у марионетки. — Два сапога пара! Ты точно такой же, как и твой брат — противный и раздражительный. — Молчал бы, креветка! — Ха! А ты слепой простак! Даже не заметил, как я у тебя кошелек стащил! Тахомару тут же испуганно заерзал, обыскивая карманы. Но затем Дороро достал небольшой кошель с монетами, и радостно подкинул их. — Ты!.. Кто ты такой? — Я — Дороро! Величайший вор во всей стране! И ты повелся на мою удочку! Мальчишка упустил из виду Хяккимару, который подошел к нему сбоку и схватил за руку — не больно, скорее, чтобы не вырвался, но тот сделал круглые глаза и ослабел. — Хватит. Ты вернешь деньги, а взамен мы накормим тебя. — Ха! Нужны мне ваши подачки! — неуверенно возразил Дороро, но урчащий живот только вогнал его в краску. Тем более — он жутко устал после побега от мужчины и целого приключения с Тахомару — к него не было сил, чтобы вырваться и сбежать. — Ты уверен? Наверное, еще и замерз. Посмотри на свою одежду. Ты бы согрелся в трактире. — Хяккимару, что ты в самом деле!.. Он же простой воришка! — Помолчи, Тахомару, пожалуйста, — вежливо попросил старший, на что тот только сложил на груди руки и надул губы, — он устал и, вероятно, в бегах. Обещаем не выдать тебя. Если выложишь информацию, еще и хорошо вознаградим. Дороро нерешительно смотрел под ноги, насупив брови, и шмыгал розовым носом от холода. — Откуда мне знать, что я владею нужной информацией? — Даже если это не то, что я хотел услышать, я сдержу свое слово. У меня ощущение, что ты много знаешь. — Хяккимару, чего ты с ним возишься? Обычный мальчишка… Старший остановил поток его ругательств ладонью, даже не удосужив взглядом. — Откуда мне знать, что вы не побьете меня?! Где гарантии! — Гарантий нет, ты прав. Твои волнения не безосновательны. Мой брат предстал в твоих глазах не самым лучшим образом. Но поверь, он хороший человек. Но ты тоже поступил не правильно — украл чужую вещь. У нас нет причин причинять тебе боль. Мы здесь не за этим. Обещаю. Дороро еще минуту нерешительно вздыхал, но когда голодный живот снова дал о себе знать, смущенно помотал головой и, наконец, согласился. А Тахомару не понимал, зачем ему все это. В груди затаилась обида, восхищение и разочарование. Когда они вошли в трактир, то направились в снятую комнату. Хяккимару разговаривал с Дороро — мальчик был явно уставший, но все еще недоверчиво поглядывал на братьев. Пока он ел теплую гречневую собу, Хяккимару внимательно выслушивал брата. Тахомару рассказал, что увидел самураев Асакура в деревне, и это заставило старшего помрачнеть еще сильнее. Он ненадолго задумался, размышляя про себя. Тогда в разговор встрял мальчик. — Я уверен, что они пришли собрать налоги. — Как тебя зовут? — спросил Хяккимару, переведя на него взгляд пустых глаз. — Дороро. — Дороро, что ты можешь знать об этой деревни? Мальчик задумался. — Не много. Я сам перекочевал сюда неделю назад. Изучал жителей, все люди здесь странные какие-то! Боятся чего-то, что-ли. Потом подслушал разговор пьяниц, сказали, что два экипажа какого-то клана Които на границе провинции нашли разрушенными. Всех убили. Отправился я, да так и не дошел — жутко стало, сам не понял, почему. Как будто что-то назад идти заставляло. Он помолчал, затем посмотрел на безучастного, но внимательно слушающего Тахомару. Младший прыснул и отвернулся. — А уж потом слухи пустили, что демон там. Встретил я монаха, он подтвердил, что, оказывается, не слухи. Через время я уже узнал, что люди в деревне пропадали давно. Хяккимару задумчиво хмыкнул. — Продолжай. — Я еще несколько дней гулял, узнал, что самураи отправляются на границу провинций, чтобы демона одолеть. А потом меня дядька скрутил, день я у него дома провел, подслушал. Говорил, что собирается детей беспризорных отослать за границу и там устроить. А путей других же нет, кроме как этого! Третий отряд уже отправляют, да только всех самураев там положили. Ну а потом я этого мальчика встретил… — Мелюзга, какой я тебе мальчик?! Я юноша! Последний предупреждающий взгляд Хяккимару стал коронным. Тахомару, едва сдерживая себя от вскипающей злости, сложил руки на груди и, поджав ноги, отвернулся к закрытым ставням окна. — И мне удалось сбежать. А потом известно что. Хяккимару несколько минут молчал, пусто смотря на пол. Безучастный Тахомару искоса поглядывал на него, ловя на себе взгляды мальчишки. — Хорошая новость, — заявил старший, и Тахомару только по интонации догадался, что обращались к нему, — самураи клана не нас ищут. Им нужно устранить демона, обитающего там, чтобы перебраться через границу. Им нужно заключить контракт о союзничестве с кланом соседней провинции, чтобы выступить против Дайго с новыми силами. Каждый раз берут с собой дипломата, рассчитывая, что победят, но каждый раз погибают. Тахомару вслушался в его рассуждения и закивал. Логическая цепь восстанавливалась и все вставало на свои места. — Хяккимару, нам нужен этот демон? Старший посмотрел на Дороро, который задумчиво смотрел на них. Ощутив на себе серьезный взгляд, он испуганно икнул. — Я не знаю. Стоит проверить. Дороро, ты отведешь нас к границе? — Если у вас получится спасти детей, — мальчик опустил голову, стараясь не демонстрировать печаль, — я куда угодно с вами пойду. — Тахомару, это наш проводник. Тахомару вскочил с постели и вышел из комнаты. Он спрятался в темном углу таверны трактира на первом этаже. Чтобы не вызвать подозрений, он заказал блюдо, которое долго готовится, а сам мрачно пил чай и злился на двух самых бестолковых людей на свете. Мало того, что после того, как они покинули деревню Марико, Тахомару еще тогда начал злиться за недомолвки брата и его нежелание понять его, так еще и бессовестно сказанное «Он наш проводник» вовсе вывело его. Кричать и ругаться, чтобы образумить брата, он не пытался, потому как знал его железную настойчивость и невозможность сломить ее. Странный вор-мальчишка никак не мог быть их проводником; то, что они встретились, вообще оказалось чистой случайностью. — Так нет же!.. — Тахомару поежился от холода и закутался в одежду. — Никогда меня слушать не станет, бестолочь! Ну и пусть, но мое мнение даже не слушает! Вот пусть сам с этим воришкой и путешествует и сам себе свое тело возвращает, а я вернусь к Дайго и предотвращу войну! Да он еще прощения просить будет!.. Когда служанка принесла теплую еду, Тахомару уныло покрутил в руках палочки и прикрыл глаза. В этой части таверны его не было видно, поэтому он, привалившись к стене, задумчиво стал кусать внутреннюю сторону щеки. Он посмотрел на идущего к выходу брата, который, вероятно, направился искать его, а сам нахмурился и отвернулся. — Что мы имеем? — спросил младший себя. — У нас есть асакуровцы, которые прибыли по поручению клана уничтожить демона, обитающего на границе. Тахомару привстал и начал «чертить» на столе пальцем карту, воссоздавая ее в памяти. Не боясь привлечь внимание и быть услышанным, он погрузился в анализ. — За границей в соседней провинции находится сильный союзник. Или соперник… Кагемицу рассказывал, что если удастся провести переговор, они будут на стороне клана Дайго в этой войне. Сейчас ситуация обострилась, прошло уже достаточно времени… Появившийся там демон не дает пройти никому, в том числе и обычным жителям, не говоря уже про военных политиков. Наверняка там много костей, бр-р… Если асакуровцы смогут пробраться туда, они проведут конференцию. Вероятностей исхода две: первая — они откажутся помогать им. Вторая — они откажутся помогать нам. Возможно, они вообще не будут принимать сторону… Принцесса клана не глупая, но такой сложный выбор принять нелегко. Остается надеяться, что она помнит щедрость клана Дайго двадцать лет назад! Тахомару, наконец, принялся за еду. Подостывшая жареная рыба с пресным рисом показались самой вкусной едой на свете. Темный угол сгустился. — Погодите… А если не убить демона? Тогда никто не сможет перебраться туда… Это спасет положение Дайго и даст время соседней провинции подумать перед принятием решения. Я уверен, если создать видимость нападения на карету с детьми, то удастся заставить их повернуть назад. Тогда они будут в безопасности. Отряд асакуровцев лучше держать на расстоянии. Если увидят и выживут, обязательно доложат своим, что наследники живые, объявят охоту… Тахомару задумчиво прикусил губу и в запале предвкушения нервно задергал коленом. — Что если позволить демону… Тогда они не выживут и нам не придется руки в крови марать. Если не убивать демона… Да ну, невозможно, этот болван все равно помчится туда сломя голову и все испортит, даже не посоветовавшись со мной. Да и зачем я вообще ему нужен?! И без меня прекрасно справляется! Тахомару почувствовал, как в носу начинает покалывать из-за подступающих слез. Рис казался соленым. Через несколько секунд он уже стирал с щек непонятно отчего появляющиеся слезы и злобно хмурился. В таверне опустело. Лишь трое мужчин тихо выпивали в другом конце. — Идиот, — пробурчал он и начал жевать и без того мягкий рис активнее, — ненавижу! Как я вообще позволил… — Нашел, — послышался тихий голос. Тахомару резко подпрыгнул, вытирая лицо, как от пыли, и прыснул. Он смотрел на брата снизу вверх так злобно, как только мог, но лицо Хяккимару по-прежнему было невозмутимым. На его плечах лежал быстро тающий снег. И пусть эмоций было мало, Тахомару разглядел толику беспокойства и нежности — он больше не смотрел на него, как на противного ребенка, которого хотел закопать в снегу. Он смотрел на младшего серьезно, строго, как будто боролся сам с собой, и на лице его отобразилась боль. Тахомару понял, что слишком долго на него смотрит и недовольно отвернулся. — Зачем искал? По-моему, вы с тем воришкой прекрасно поладили, не хотел вам мешать! Два сапога пара! — Я волновался, что ты вышел на улицу и заблудился. Тебе не нравится Дороро? — Ками милостивый! А может, погадаешь? Хяккимару посмотрел по сторонам и присел рядом. Тахомару полностью отвернулся. — Я чувствую злость на тебя… — произнес он, но был перебит. — Я тоже чувствую злость на тебя, Хяккимару! Ярость! Я хочу тебя ударить! — …Но в то же время хочу обнять. Старший потеснился на неудобной лавке и сильно обхватил Тахомару со спины. Тот начал дергаться и недовольно отпихивать его, борясь со слезами. — Если ты не отпустишь, мало не покажется, — серьезно предупредил он, стараясь не повышать голос, дабы хозяин трактира не заметил зачинщиков бунта. Хяккимару сильнее сомкнул руки и прижался к нему всем телом. Последние нити терпения и какого-либо приличия оборвались и Тахомару резко мотнул головой назад, задев лицо старшего. Хяккимару нехотя отпустил его. — Я хочу все держать под контролем и облегчить тебе жизнь. Я очень за тебя боюсь. Ты единственный, кто у меня есть. — Твои красивые слова ни о чем не говорят, — больно уколол Тахомару. Когда он так говорил, он чувствовал, что что-то внутри ликует, и в то же время обламывается, — я человек. Я твой брат и хочу, чтобы ты хоть раз прислушался ко мне! Я много лет усердно учился и был первым во всем, согласился быть с тобой, чтобы помогать, а ты подавляешь это во мне! Если я тебе не нужен, скажи прямо. Тахомару повернулся и посмотрел на его лицо. Под носом Хяккимару медленно проходила тонкая нить бардовой полоски. Младший испуганно вздрогнул. — Я так сильно головой приложил?.. — Прости меня. Я хочу слушать тебя больше. Впредь я буду прислушиваться к тебе. Внутри Тахомару зашкребло что-то ноющее, печальное, колючее, завыло, как замерзшие волки, забилось, как отчаянная птица в клетке. — Я хочу всегда быть рядом и защищать тебя. — Хяккимару, защищать и скрывать от всего — разные вещи. Я согласился идти с тобой по одному пути, не только потому что хочу помочь. Для меня важно выразить себя и проявить. — Я услышал тебя. Прости. Хяккимару снова обнял его, но в этот раз объятие вышло теплым и приятным. Тахомару в них сразу же захотелось заснуть и раствориться. Он закрыл глаза и сонливо уткнулся в его шею, и они сидели так до тех пор, пока в таверне не зажгли свечи. Они остались совершенно одни. После того, как Тахомару выложил ему свой план и поделился размышлениями, Хяккимару его внимательно выслушал и задумался. После сказал, что согласен с ним и готов рискнуть. Тахомару стало стыдно — в этом он не признался даже себе, но где-то в глубине души понял, что стоило с самого начала просто поговорить и все выяснить, а не проклинать Хяккимару. Старший понял его и даже не стал отрицать, хотя над планом стоило поработать. Затем они покинули таверну и отправились в снятую комнату. — Куда ушел воришка? — Я попросил владельца найти ему хоть что-то. Все комнаты заняты, поэтому Дороро в качестве исключения выделили самую маленькую комнату. — Радует, что он не будет с нами, — мрачно отозвался Тахомару. Они шли по освещенному коридору, ступая по чуть скрипящим доскам. Хяккимару обернулся к нему. — Комнатка совсем плохая… Одну постель отдали ему. Он произнес это странным голосом, а внутри у Тахомару все перевернулось. — Ничего, в трактире тепло, поспишь на полу, — немного сиплым голосом попытался пошутить он. Они вошли в теплую комнату и остались совсем одни в полумраке. У Тахомару забегали мурашки по спине. Вопреки всему он понимал, что ляжет на узкий футон вместе с ним. Раздеваться не хотелось, не было сил, к тому же воспоминания того вечера в офуро Марико заставляли сердце биться, как бешеное, заглушая все остальные звуки. Хяккимару снова обнял его со спины. Они стояли в темноте посреди комнаты, и старший чуть укачивал его, сжимая в руках податливое напряженное тело с каждой секундой все сильнее и сильнее. Неожиданно шею обдало жаром горячего дыхания и губ. Тахомару прерывисто вздохнул, позволив стону вырваться из осипшего горла. — Что ты делаешь? — Мне очень нравится, — тихо ответил Хяккимару, что подтвердило догадку младшего: он сам не знал, что делал. — Хочешь… Снова? — Нет, — Хяккимару покачал головой и младший это только почувствовал, — мне нравится вот так. Несколько минут он изучал его тело в темноте, продолжая обнимать, а затем они поместились на футон. Тахомару долго не мог заснуть из-за возбужденных ощущений.