Веселые истории агентства Шервуда

      Они шествовали по промозглому, одному из загаженнейших и гиблейших лондонских районов безмала вровень. Она — выжидающей, неспешной, с нотками чуткости ко каждому шороху, походкой хищницы, обороняющей своего детеныша. Он — сильно хромая, маленькими, но от того ничуть не трусливыми, вернее даже усталыми шажками. В руках у каждого парочка гладкоствольных револьверов 12 калибра, находящаяся в полной боевой готовности выстрелить в уязвленную мишень сию же секунду. Но она все не появлялась. Сегодня целью охотников являлся до чертей проворный и ужасно быстро передвигающийся подменыш, подкинутый отчаявшимся клиентам, семье Миллеров, молоденькой миссис Миллер и ее хамоватому мужу, несколько месяцев назад при загадочных обстоятельствах у озера парка Баттерсеи. Семейство твердо намеревается вернуть своего ребенка, но чтобы это осуществить, от охотников требовалось для начала поймать изворотливого подменыша как можно быстрее, покаместь в сердце матери исподволь тлела надежда, что подлинное дитя Миллеров живо.       Вдруг она, по вине свойственной ее натуре примеси неосторожности и развинченности, а вдобавок еще и капли неуклюжести, оступилась, и именно в этот момент подменыш посчитал своевременным напасть на надоевших ему преследователей. Словно шестым чувством почуяв неладное, он, вмиг развернувшись в сторону атакующего существа на одних лишь пятках и покрепче сжав скользкую металлическую ручку кольта, два раза метко выстрелил в псевдочеловеческое дитя, но то в самый последний миг умудрилось выскользнуть из-под летящих ему точно в лоб пуль. Теперь вдоволь озлобленное оно явилось им в присущем ему, настоящем обличии подменыша, не скрываясь под миловидной коркой маленькой девочки с приятной мордашкой, о, нет. Теперь перед ними скакало на правой ножке уродливое сотворение дьявола, все покрытое многочисленными рубцами и гнойными ранами, упираясь своими беспросветно черными, бездонными яко глубочайший водоворот глазами прямо в них. — Ах, ты, маленькая гадкая тварь! — в девушке адским котлом бурлила ярость, обрушенная то ли на противного звереныша, то ли на нее саму. — Пальчики бы тебе все пооткусывать, да писк твой послушать. Он ничего не ответил, а лишь изнуренно покачал головой, не в силах что-либо вымолвить. Их затянувшаяся прогулка по сумеречному городу здорово его вымотала и выжала максимум сил из утомленного тела, но он не смел демонстрировать пускай самое мельчайшее проявление устали.       Неожиданный третий выстрел напарницы слегка вышиб его из колеи и от неожиданности он едва заметно пошатнулся. За ним последовал четвертый, пятый, шестой... — Бож-же милостивый, Зои, прекрати. Ты ж-же уб-бьешь его. Она возмущенно надула пухлые губки и двинулась к лежащему в мутной луже полуживому содрогающемуся от конвульсий существу. — Брось, они до боли живучи, — девушка носком дешевых, к тому же еще безвкусных, туфель перевернула подменыша лицом кверху и на миг впала в невеселые раздумья. — Неужели ты и вправду надеешься вернуть тем людям дочку? — Н-надеялся до этого мом-мента. Уставившись на мужчину неверящим взглядом, блондинка с недобросовестно прокрашенными завивающимися каштановыми локонами, недовольно ими взмахнула, стремительно поворачиваясь к пытающемуся сырыми спичками поджечь сигару товарищу. — Ты прекрасно знаешь, что перед тем, как подбросить своего выродка людям, демоны удостоверяются в том, что настоящий человеческий малыш умер, во избежание явных затруднений. Но все равно согласился заняться этим делом, — она смотрела на нехотя вспыхивающий маленький огонек, танцующий на красноватом кончике серничка. — Зачем ты даешь им повод для мечтаний, пустых обещаний, сиречь «отнюдь я буду хорошим родителем!», если их просьба абсолютно невыполнима? Это жестоко, малыш. Ты разобьешь им сердце. — Я хочу п-преподнести им урок, из которого они извлекут для с-себя ценную пользу. Не вкусив горечи нес-счастья, у них бы никогда не появилось возмож-жности на перемены. Не проп-пади в один прекрасный вечер их доч-чурка, они бы все так же прож-жигали свою жизнь в баре на углу их дом-ма за литровой круж-жкой скопского, закрывая девчонку в один-ночестве с видом на четыре стены с прогнив-вшими обоями, и оставив на столе лишь стакан скисшего мол-лока.       Наконец он смог втянуть горьковатый густой дым и позволить ему играть в своих, и без того хлипких, легких, пока табак до конца и целиком не испепелит их. Неугомонная девушка все еще угрюмо смотрела на него, требуя более детальных подробностей, кои сподвигли его на столь безжалостный шаг, но почти никогда не дожидалась и лишне брошенного слова. — Я знаю, что ты копался у них во воспоминаниях и наверняка увидел множество их сознательно совершенных или сугубо подсознательно поведенческих ошибок, но я считаю, что какими бы дерьм.выми родителями они ни были, это не дает тебе право обходиться с ними таким образом. Им и без того отвратно, они ведь потеряли своего единственного ребенка! Мужчина лишь снисходительно улыбнулся подруге, выпуская через нос темно-серое разъедающее все живое облако. — Ты не Бог! Ты не имеешь права! Ты.. Да ты! Ты! — Довольно. Педантично расправив шероховатой ладонью складки на старом потертом пальто, он измученно потер дрожащие веки, облокотившись о ледяную каменную стену. — Ты в порядке? — девушка рысьей походкой засеменила к нему, встревоженно кладя руку ему на плече. — Ты наверняка утомился, мы ведь оббегали почти весь Лондон... Как твоя нога, Рэй, остались силы дойти до агентства? — Я в порядке, — Рэймонд успокаивающе похлопал Зои по мозолистой ручке. — Иди домой, я справлюсь. — Но.. — Это п-приказ, Зои. Иди домой, я закончу с отчетами. Спок-койной ночи. — Рэй, мне не сложно! Если тебе тяжело, я помо.. — Я ж-же сказал. Это все. И девушке ничего не оставалось как попрощаться с мужчиной и прытко ретироваться с места событий. Как только ее отдаляющаяся фигура совершенно исчезла из виду, Рэй молниеносным движением перезарядил свое любимейшее, из скромного арсенала их конторы, оружие и через плече не глядя спустил курок в сторону на ходу подыхающего, ползущего на коленях в неизвестном направлении до дрожи промокшего подменыша.       Рэй не питал иллюзий насчет вышеупомянутых тварей и прекрасно был осведомлен с тем, при каких обстоятельствах их нерадивые мамоньки подкидывают людям. Но все же существовала небольшая вероятность благополучного исхода. Но лишь загнав это дьявольское отребье в глухой угол и ретиво сфокусировавшись на его памяти, он понял, что поимка мерзкого существа бесполезна. Они, с родительницей, таки убили девочку. Прямо за спиной ее вдоволь пьянствующих у озера родителей, а затем затащили ее на дно, где подводное течение и истошный крик малютки выбили у нее последний глоток воздуха.       Демонов Рэй ненавидел и презирал. Но больше всего он презирал род человеческий, ведь даже самый суровые и антипатические демоны старались и проворачивали свои темные делишки на радость своей мелкой черни. Это приводило мужчину в крайнее отвращение, но если демонов можно было в некотором количестве устранить или ограничить их влияние на обыденный мир, то человеческих недостатков не получится искоренить никогда. Оставалось лишь молча выполнять свою работу, день за днем, ночь за ночью и ждать своей скоропостижной смерти.       Он понуро ухмыльнулся хаотичному рою мыслей в голове, обнажая желтоватые резцы и держа путь обратно, в другой конец города, чтобы наконец покончить с сегодняшним делом, а завтрашним утром взяться за новое. В этом был смысл его существования, его редкостного дара. Впрочем, как и остальных ребят из агентства мистера Шервуда, которому некоторые из работников были обязаны чуть ли не своей избороздившейся ничтожной душой.       Мертвая тишина спящей столицы, царившая в каждом темном тесном закоулке, давила на натянутые до предела, будто тончайшие гитарные струны, нервы, а звездное небо сверкало, привлекая любующийся взор одинокого путника, подобно глади спокойного озера в парке Баттерсея.