Я найду тебя всегда

Сяо Чжань — Ибо! — крикнул я. В ответ я услышал тишину. Вот скажите, зачем я устроил эту ссору? Я же хотел, чтобы он позаботился о моем коте, а что теперь? Я гордый, связанный, ещё голодный и замерзший сижу в кресле. Тело уже порядком затекло и болело. — Дурак ты, Сяо Чжань, — сказал я сам себе. Кое-как поудобнее устроившись в кресле, я решил осмотреть комнату, в которой сейчас нахожусь. По размеру она как моя квартира, вся…. Мои ноги озябли, дуло от окна. Я сидел, смотрел в окно, на улице шел дождь. Под мерный шум дождя я заснул, пристроив ноги на кресло. Я так крепко заснул, что не услышал, как убрали всю опрокинутую еду. Когда я открыл глаза, все было прибрано, и я укрыт пледом и развязан. — Проснулся? –обратился ко мне Ибо. — Да, сколько сейчас времени? — Два часа дня. — Я думал уже вечер, из-за дождя так серо. — Подойди ко мне Чжань, нужно обработать твои ссадины, — обратился ко мне Ибо с мягкостью в голосе. — Пожалуйста, Сяо Чжань не упрямься. Я встал с кресла, и только сейчас почувствовал, как затекло и онемело моё тело. Я подошёл к Ибо, на столе стояло много разных баночек с мазью. — Чжань, давай я помогу тебе снять одежду. — Зачем снимать? — я просто поднял наверх край футболки. — Я могу сам. — Нет! — довольно резко сказал Ибо. Я посмотрел равнодушным взглядом на него. Только сейчас я увидел, что он уже некоторое время держит мазь в руках. — Зачем? — обратился я к нему. — Что зачем? — не понял Ибо, он открыл крышку и взял мазь. — Ну же, Сяо Чжань, подойди ко мне поближе, я не сделаю тебе больно. Я подошёл к нему, он мягкими движениями стал мазать мои синяки на животе. От прикосновений его пальцев я вздрогнул. — Чжань, да что так напряжён, расслабься. «Ага, легко сказать, расслабься». Подумал я про себя. Его движения были осторожными, как будто я стеклянная ваза. Какой же Ибо разный, то он груб, то нежен, то он вспыльчив и импульсивен, то беззащитный, как котёнок под дождем. Я смотрю на него и вижу, как на его лице появился лёгкий румянец. Неужели я его смущаю? По телу от его прикосновений прошло стадо мурашек. — Ибо… — начал я. — Прошу, Сяо Чжань, ничего не говори. Всё, я закончил. В дверь постучали. — Господин Ван Ибо, — обратилась к нему служанка, — можно накрывать на стол? — Да. — Сяо Чжань, ты составишь мне компанию? Или будешь упрямиться? Я задумался, но я так сильно хотел кушать, от запаха жареного и острого мяса у меня живот заурчал. — Буду, — очень тихо сказал я. — Я не расслышал. — БУДУ! — Накрывайте на двоих, — сказал он и повернулся ко мне. — Ну и зачем нужно было утром упрямиться? Если всё скушаешь и будешь послушно себя вести, я дам то, что ты большего всего хочешь, Чжань. — Свободу? — Не наглей. Запомни, из этого дома и моего мира ты не освободишься. Мы ели в полном молчании. — Наелся? — обратился ко мне Ибо. — Да, спасибо. — Знаешь, Чжань, — начал он разговор, но его перебил телефонный звонок. — Ладно, потом расскажу, — Ибо встал со своего места и направился к окну. Я засмотрелся, он был симпатичным молодым человеком. — Ибо, стой, — окрикнул я его. — Я хотел тебя попросить об услуге… — Ты не в том положении чтобы меня просить, — грубо ответил Ибо. Я фыркнул, отвернулся и направился в другой конец комнаты, только тихо цепочка звенела по полу. — Ненавижу тебя, Ван Ибо! — Как всегда Сяо Чжань, как всегда, — тихо произнес Ибо, надеясь, что я не услышу. Но я услышал. — Ладно… стой… — сказал мне Ван Ибо, — я же обещал, что если ты все съешь, то я тебе кое-что дам, давай свою просьбу… Я обернулся и увидел на его лице улыбку, такую милую и такую… грустную, «и почему мне кажется она чертовски знакомой… он такой милый когда улыбается». — Ты можешь привести мне моего кота? Ибо посмотрел на меня и ничего не ответил. Спустя минуту он перевел тему: — Чжань, можешь посмотреть телевизор, — и он кинул пульт на кровать, — или порисовать, — и я увидел рядом с собой блокнот для скетчбукинга и набор разных карандашей, — ты же любил рисовать раньше. Ибо направился к выходу. Я крикнул ему в след: — Стой, Ибо! — ДА ЧТО? — Я хотел спросить тебя, мы раньше были знакомы, ну то есть… я хочу сказать… от куда ты знаешь, что я люблю рисовать? — Возможно, — очень тихо сказал Ибо, — но это не важно… уже. Ибо вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. У меня до сих пор не выходили из головы слова Ибо. Почему он не удивлен тому, что я его ненавижу? Откуда знает про рисование? Кто он? Столько вопросов. Чертова память, все никак не хочет восстанавливать события из прошлого. Я взял в руки блокнот и, устроившись на широком подоконнике, стал рисовать. Я делал наброски, думая о своем и совершенно не обращал внимания на то, что рисую. Вдруг моя голова стала подобием наковальни, стало ярко и очень сильно пульсировать в висках. Отбросив блокнот в сторону, я резку вскочил с подоконника, у меня потемнело в глазах, появились какие-то размытые картинки. Телефон. Смс. Я смотрю и улыбаюсь, мне написали. «Кто? Друг?» Имя отправителя размыто В И. «ВИ?» ***** Блокнот, карандаш. Я рисую, улыбаюсь. «Кого рисую? КТО ОН?» Опять телефон, имя отправителя буквы В а И н б. «Ван Ибо?» «Что это?» пульсировало у меня в голове. Ко мне медленно возвращалась память, меня это пугало, но не настолько сильно, как тот факт, что в моих воспоминаниях присутствует Ибо, и по всей видимости, он не последний человек в мой жизни. «Кто он? Что ему нужно?» ***** Где-то послышалось мяуканье.  — Орешек?! — я отошёл от стола. Мяуканье кота позволило мне отвлечься от мыслей о моей возвращавшийся памяти. Побежав к двери, я запутался в ногах и цепочке, упал на больную спину, зашипел и, не обращая внимания, что пошла кровь, бросился к коту. — Мой маленький, как же я по тебе соскучился. Ты совсем исхудал. — Он уже несколько дней живёт в этом доме, — сказал Ибо. — Я все ждал, когда вспомнишь о нем. Но я смотрю, ты не очень хороший хозяин, раз вспомнил только на третьи сутки, — улыбнулся Ибо. — Да, что ты понимаешь Ибо!!! Тебя же не продавали, в заточении не держали, не избивали, — опять громко и злостно крикнул я на Ван Ибо. — Ты опять…? — тихо. — НАКРИЧАЛ НА МЕНЯ! — громко. Ван Ибо опять закипал, но на этот раз сильнее, он опять стал в миг бледным, и как бы не пытался он настроить свое дыхание, на этот раз все только усугубляло ситуацию, практически задыхаясь, он крикнул. — Ты! — ткнул в меня пальцем. — Ничего не знаешь обо мне! О моем детстве! И что со мной было! — Да?! И что же случилось?! Избалованному Ван Ибо не купили любимую игрушку? — Чжань! Прекрати! Ты не знаешь, ты… ты… — воздух практически кончался, Ван Ибо начинало сильно штормить. Я был разъярен и поздно заметил, что ему становилось хуже, я подбежал к нему только когда он уже падал и успел подхватить его, — ты же не помнишь… — практически одними губами пошевелил Ибо… Он плачет? Я держу его на своих руках, этого недавно крепкого, грубого парня и вижу, как он слабеет. Я понял, что был не прав, я понял, что я за него… «Боюсь?» *Ван Ибо* Паника. «Снова крики! Но почему?!» эти мысли поглощают Ван Ибо. Мне страшно, холодно и больно. Я хочу выйти из комнаты, но у меня не получается, меня начинает накрывать. Снова… как тогда, в темноте. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! — кричу я Чжаню, но крик вовсе не крик, а шепот, и вот я уже лежу на полу без сил и желания что-либо объяснять и делать… В этот момент я понимаю, что как бы я не любил Чжаня, как бы тепло мне не было сейчас в его руках, мне больно от его слов… от его криков. Я чувствую, как тело слабеет, и я отключаюсь. Где-то отдаленно я слышу голос Чжаня, который зовёт на помощь. Ко мне подошёл брат, взял меня на руки и отнес к себе в комнату. Он шептал мне на ухо: «Тише, тише мальчик мой, я рядом, я здесь». Я уткнулся в шею брата. — Куань, не оставляй меня пожалуйста, так страшно быть одному в темноте. Я ещё крепче прижался к брату, только биение его сердца меня смогло потихоньку успокоить.