Torment

Они должны были спать, так как Аанг и Катара, вероятно, доберутся до дворца через несколько часов, и у них будет много работы, но ни Зуко, ни его сестра не могли достаточно расслабиться, чтобы заснуть. Но на этот раз это было от счастья, а не от беспокойства. — Я не могу поверить в то, что мы только что сделали. — Я могу, — сказала Азула, прежде чем поцеловать парня в лоб, — и я рада, что мы сделали это. Минус одно препятствие с нашего пути. Зуко не нравилась мысль о том, что Азула видит в людях, о которых он заботится, препятствия, но он позволил этому ускользнуть. Они заслужили немного удовольствия после всего этого стресса. Он притянул ее ближе и поцеловал, желая ее тепла, ее похоти, ее привязанности… Желая всего и всего, что она могла предложить. Желая всего, чем она была, есть и будет. Через мгновение она прервала поцелуй, хватая ртом воздух, но Зуко тут же схватил ее за затылок, заставляя Азулу поднести ее губы к его губам и целовал ее, пока она не стала канючить. Когда он наконец отпустил ее, она изо всех сил пыталась отдышаться. — Извини. Я немного увлекся, — извинился он, сел и поцеловал ее в плечо. Кожа была такой мягкой, что он не мог не прикасаться к ней все время. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, — прошептала она ему на ухо — и когда захочешь. Повторять дважды не пришлось. Он быстро начал раздеваться, и Азула сделала то же самое. Вид ее обнаженного тела заставил его забыть, что у них еще недавно уже была близость. Когда он начал встречаться с Мей, он был очень страстным в первое время, и то же самое произошло, когда он влюбился в Джин. Но сейчас все было совершенно по-другому. Хотя острые ощущения от новых отношений сыграли свою роль, главным фактором была Азула. Он так долго хотел ее, но отказывал себе в праве даже признать этот простой факт. Интенсивность того, что он чувствовал к ней, всегда пугала его, но также заставляла чувствовать себя живым. Ненависть, зависть, любовь, страсть — все это часто становилось для него невыносимым. И вот он здесь. Позволяет своим эмоциям поглотить его. Зуко снова лег и притянул Азулу к себе на колени, желая увидеть ее и позволить своим рукам свободно бродить по ее телу. Но на этот раз он не позволил ей быть сверху, как это было ранее в тот же день. Он держал ее там, где хотел, контролируя все ее движения, подавляя ее потребность во власти, но при этом доставляя ей удовольствие. На этот раз он был гораздо более нежным, что вызвало в глазах принцессы доброту. Так и должно быть, — говорила она их матери. И она была права. Они принадлежали друг другу. Теперь это было для ясно как белый день, и он едва мог поверить, что когда-либо думал, что между ними может быть что-то другое. Вся эта боль и негодование, которые они так долго таили, теперь казались такими мелочными. — Я люблю тебя, — сказал он, не задумываясь. Хотя в этом и не было необходимости. Азула остановилась, глядя на него широко раскрытыми глазами. Через секунду она собралась с мыслями и сказала. — Знаю. Я знала это еще до того, как ты это осознал. Лорд Огня знал, что это правда. Но он также знал, что это не значит, что она не хотела слышать этого. Потому он доказывал свою любовь. Своими словами, поцелуями и прикосновениями. Каждым движением его бедер, вздохами, которые он выдыхал, когда Азула касалась его, каждым разом, когда он произносил ее имя, его объятиями, когда они были удовлетворены. — Я тоже тебя люблю, — наконец сказала его сестра, голосом чуть громче шепота, прежде чем уткнуться головой в изгиб его шеи. — Знаю. И я никогда больше не стану сомневаться в этом. Ни на секунду, — пообещал он. Ничто не встанет между ними.