Torment

— Вы хотите увидеть своего отца? — спросила Маю с некоторым удивлением. — Да. Разве это не было одной из вещей, из-за которой вы вдвоем продолжали приставать ко мне? — Чизе и я хотим, чтобы вы разобрались со своими чувствами к людям, которые причинили вам боль, но вам никогда не придется видеть их снова, если это слишком болезненно или вы просто этого не хотите, — объяснил доктор. — О, пожалуй, вы, ребята, были бы более счастливы видеть, как я снова разговариваю с мамой. — Потому что мы знаем, как это важно для вас. — Это действительно важно для меня сейчас. Думаю, это может помочь мне двигаться дальше. — Это может помочь вам отплатить брату за то, что вы сделали во время битвы, — поправила Чизе. Азула бросила на доктора раздраженный взгляд. — А что, если я только этим и занимаюсь? Разве то, что я хочу исправить свои ошибки, не является чем-то хорошим? — Возможно, но ваши отношения с родителями — это для вас деликатная тема, поэтому нам нужно быть осторожными в этом вопросе. Мы просто беспокоимся. На секунду Азула застыла и не знала, что сказать. Она все еще не привыкла к тому, что люди заботятся о ней. Даже привязанность Зуко иногда заставала ее врасплох. Чизе и Маю были единственными врачами, которым она могла доверять именно потому, что они не были похожи на тех, других, которые видели в ней только способ заслужить благосклонность Лорда Огня. Они действительно хотели, чтобы она поправилась. И никогда не относились к ней как к безнадежному делу, в котором застряли. Медики не заставляли ее чувствовать себя плохо из-за того, что она не сразу шла на поправку. Они больше принимали ошибки и рецидивы Азулы, чем она сама. — Я уже видела своего отца, когда Зуко угрожал Дай Ли, и у меня не было нервного срыва, со мной все будет в порядке, — сказала принцесса так мягко, как только могла, и обе женщины кивнули ей. — А что насчет твоей подруги? Ты упомянула о своей ссоре с Тай Ли и о том, как она помогла тебе успокоиться после того, как тебя насильно увезли с поля боя. Тебе не кажется, что тебе стало бы лучше, если бы вы двое все обсудили? — спросила Маю тем сладким тоном, который она использовала всякий раз, когда знала, что ее вопросы могут расстроить принцессу. — Нет, и не меняй тему, — прорычала Азула, но на этот раз она действительно задумалась, хоть и на долю секунды. Но это все равно было слишком больно. Было легче смотреть в глаза Озаю — она никогда не причиняла ему вреда. На самом деле у ее друзей были веские причины вести себя так, как они поступали, и она не была готова попытаться выяснить, как ей следует относиться ко всему, что произошло. — В любом случае, все решено. Я увижусь с отцом, поставлю его на место, и почувствую себя лучше, как и Зуко. — Принцесса, вы и ваш брат — разные люди, — сказала Маю, раздражая ее, — это нормально, если вы хотите попробовать, то же, что помогло ему, но вы не можете ожидать, что все то, что помогло ему почувствовать себя лучше, сработает для вас. — Мне нужно поправиться. Сейчас же. Чизе вздохнула. — Ваше Высочество, исцеление требует времени, и даже у вашего брата все еще бывают плохие дни. Не оказывайте на себя такого давления, это не принесет вам ничего, кроме боли. Я знаю, что вы хотите быть лучше ради брата, и вашего ребенка, но вы не сможете вот так внезапно стать идеальной, просто делайте все возможное и заботьтесь о себе. Если вы действительно думаете, что встреча с отцом поможет, тогда идите к нему, но вы должны перестать быть такой жесткой к себе. — И, кроме того, ваш брат был бы так счастлив и так гордился бы вами, если бы вы действительно нас выслушали… Азула почувствовала, как горят ее щеки, и сердито посмотрела на Маю, но все трое очень хорошо знали, что эти слова были именно тем, что Азуле нужно было услышать, дабы убедить ее не перетруждаться слишком сильно. Эти двое знают меня слишком хорошо. — Хорошо. Я постараюсь не возлагать слишком большие надежды, — наконец уступила она, прежде чем покинуть комнату. Был еще кое-кто, от кого Азуле нужен был совет. Хотя она была последним человеком, к которому Азула могла бы обратиться за помощью. Но она полагала, что для нее вполне естественно хотеть поговорить с Урсой теперь, когда она тоже станет матерью.