Тень, во мгле

Тишина после взрыва была оглушительной. Пыль медленно оседала, открывая вид на небольшую воронку, оставленную неконтролируемым выбросом энергии Азулы. Сама принцесса лежала без сознания, её одежда обгорела, а лицо было покрыто сажей и мелкими ссадинами. — Все целы? — первым нарушил молчание Аанг, отряхиваясь. Кивки и короткие ответы подтвердили, что взрывной волной всех лишь отшвырнуло, но не ранило. Катара уже была рядом с Суюки, проверяя, не пострадала ли она. Кивки и короткие ответы подтвердили, что взрывной волной всех лишь отшвырнуло, но не ранило. Катара уже была рядом с Суюки, проверяя, не пострадала ли она. — Что... что это было? — прошептал Сокка, смотря на вершину скалы. — Этот звук... эта тень... — Тот, кто следит за нами, — твёрдо сказал Аанг. Его глаза были прищурены, всё его существо было сосредоточено на том, чтобы уловить малейший признак присутствия. — Я чувствовал его раньше. Он был здесь. Он... отвлёк её. — Почему он не напал? — задал логичный вопрос Зуко, всё ещё шокированный видом сестры. — Почему просто... исчез? — Он изучает нас, — неожиданно сказала Тоф, упираясь ногами в землю. — Как охотник изучает добычу перед тем, как сделать выстрел. Тот... другой, что в джунглях, он просто голоден. А этот... у него другой голод. Он наблюдает. И ждёт. Эти слова повисли в воздухе, леденя душу. У них было два вида неведомых врагов: один — слепая сила уничтожения, другой — холодный, расчётливый охотник. — Сначала Азула, — распорядился Айро, его голос вернул всем немного собранности. — Мы не можем оставлять её здесь в таком состоянии. Свяжите её. Крепко. Зуко молча кивнул. Его лицо было маской противоречивых эмоций — боль, злость, жалость, отвращение. Он достал крепкие верёвки из своего походного снаряжения и осторожно, с помощью Сокки, принялся связывать запястья и лодыжки своей сестры. Его движения были точными, но без злобы. Это была необходимость. Они перенесли её в глубь пещеры, подальше от входа, и уложили у стены. Вскоре Азула застонала и пришла в сознание. Её золотые глаза медпенно сфокусировались. Она дёрнулась, обнаружив себя связанной, и на её лице вспыхнула знакомая ярость. — Освободите меня немедленно, вы грязные крестьяне! — её голос был хриплым, но в нём вновь зазвучали нотки прежнего высокомерия, прикрывающего панику. — Замолчи, Азула, — тихо, но твёрдо сказал Зуко, присаживаясь перед ней на корточки. Остальные отошли, чтобы дать им пространство, но оставались настороже. — Ты... — она плюнула в его сторону, но плевок не долетел. — Предатель! Ты с ними! Ты всегда был с ними! — С кем, Азула? — спросил Зуко, его голос оставался удивительно спокойным. — С монстрами? С теми, кто убил Тай Ли? С теми, кто... — он сглотнул, — ...сделал то, что сделали с Мэй? При этих именах ярость в глазах Азулы на мгновение сменилась болью и смятением. Она отвела взгляд. —Они... они везде. Они принимают облик... они могут быть кем угодно. Даже тобой. — Они не приняли облик Мэй, когда убили её, — жёстко парировал Зуко. — Они не приняли облик Тай Ли, когда пронзили её насквозь. Я видел это. Суюки видела это. Ты видела это. — Заткнись! — взвизгнула она, снова дёргая верёвками. — Ты ничего не понимаешь! Они могли заменить их до этого! Это могли быть не они! — АЗУЛА! — голос Зуко прозвучал громко и резко, заставив её вздрогнуть. Он наклонился ближе, его лицо исказилось от боли и гнева. — Хватит! Хватит лгать! В первую очередь самой себе! Ты не борешься с монстрами! Ты сбежала от них! Ты сбежала и оставила их умирать! И ты чуть не убила беззащитную пленницу в своём безумии! Его слова, как кнутом, хлестнули её. Она замерла, её дыхание стало частым и поверхностным. Защитные стены её разума дали трещину. — Они... — её голос сорвался на шёпот. — Они такие быстрые... Их кровь... она прожигает всё... А их крик... — она содрогнулась, и в её глазах впервые появились не имитирируемые, а настоящие, чистые слёзы ужаса. — Я... я не могла... Я сражалась... Я... — Ты испугалась, — тихо закончил за неё Зуко. В его голосе не было упрёка. Была усталая констатация факта. — Как и любой из нас. Ты не сверхчеловек, Азула. Ты просто... человек. И ты столкнулась с чем-то, что сильнее тебя. Она молчала, смотря на него широко раскрытыми глазами, в которых бушевала внутренняя буря. Вся её жизнь, всё её мировоззрение, построенное на силе, контроле и превосходстве, рухнуло в одночасье. — Они настоящие, — наконец выдохнула она, и это прозвучало как признание, вырванное силой. — И они... они убьют всех. — Возможно, — согласился Зуко. — Но если мы будем сражаться друг с другом, у них не будет никаких шансов не сделать этого. Мы можем или умереть здесь, как безумные щенки, или мы можем попытаться выжить. Все вместе. Он посмотрел на её связанные руки. —Выбор за тобой. Но знай, что если ты попытаешься навредить кому-то из моих друзей снова, я лично обеспечу, чтобы ты проспала весь этот кошмар. Понятно? Азула не ответила. Она просто отвернулась к стене пещеры, её плечи содрогнулись. Впервые в жизни она была сломлена не физически, а морально. И её главным мучителем был не Зуко, не твари снаружи, а её собственный страх, наконец добравшийся до неё. Зуко тяжело вздохнул и поднялся. Он подошёл к выходу пещеры, где его ждали остальные. — Ну что? — спросил Аанг. — Она... не опасна. По крайней мере, сейчас, — сказал Зуко, глядя на темнеющее небо. — Она напугана. Как и мы все. Аанг кивнул, но его взгляд был снова прикован к вершине скалы. —Она не единственная, за кем нам нужно следить, — прошептал он. — Он всё ещё там. Я чувствую это. И он показал себя нам не просто так. Он посылает нам сообщение. — Какое? — спросила Катара. — Что он здесь хозяин, — мрачно ответил Аанг. — И что охота ещё не началась. *** Высоко в горах, вдали от взора людей, царила ночная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. Невидимая тень скользила по скалам, её движение было бесшумным и целенаправленным. Охотник вышел на тропу войны. Его цель была ясна — очистить территорию от сорняков, портящих ему охоту. От Чужих. Он шёл по следу. Его тепловое зрение улавливал едва заметные тепловые отпечатки на камнях — следы едкой слизи и специфический, чуждый паттерн передвижения. Он привёл его к узкой расщелине в скале, откуда исходил тот самый сладковато-тошнотворный запах, который он узнал ещё на корабле. Запах их смолы. Запах улья. Хищник замер у входа. Его мандибулы под маской раздвинулись в предвкушении. Он снял с пояса одно из своих орудий — Smart Disc, который парил у его ладони, готовый к броску. Он вошёл внутрь. Пещера была неглубокой, но её стены уже были затянуты тёмной, похожей на паутину органической массой. В воздухе висели странные, полупрозрачные коконы, и в одном из них угадывались смутные очертания того, что когда-то было олень-медведем. В центре логова, прицепившись к стене, сидела одна из тварей. Взрослый Ксеноморф. Он словно дежурил, его гладкий череп медленно поворачивался из стороны в сторону, а острый хвост нервно подрагивал. Охотник не стал медлить. Его камуфляж отключился на долю секунды, и Интеллектуальный диск с резким свистом рванулся вперёд. Прежде чем Ксеноморф успел среагировать, острое лезвие пронеслось по воздуху и с идеальной точностью впилось в основание его черепа, отсекая позвоночник. Существо издало короткий, захлёбывающийся щелчок и безжизненно рухнуло со стены, его кислотная кровь с шипением брызнула на пол, проделывая дыры в скале. Хищник с удовлетворённым рыком сделал шаг вперёд, чтобы забрать трофей. Он протянул руку, чтобы отсечь голову... И в этот момент его датчики сработали на максимальную мощность. Тепловая сигнатура. Не одна. Не две. Десятки. Он резко поднял голову, сканируя пещеру. Его тепловое зрение показал ему истинную картину. Органическая смола на стенах была не просто decoration. Она была живой. Она была частью улья. И в ней, как ягоды в желе, зрели десятки, если не сотни, энергия сигнатур. Яйца. И они уже были активны. Но это было не самое страшное. Из тени в глубине пещеры, из-за коконов, выползли ещё три взрослых Ксеноморфа. Они не нападали сразу. Они двигались с холодной, синхронной расчетливостью, отрезая ему путь к отступлению. Они знали, что он здесь. Они чувствовали его. И они ждали. Хищник медленно отступил на шаг. Его удовлетворение сменилось холодной, расчётливой яростью. Он недооценил их. Он думал, что имеет дело с разрозненной группой беглецов. Но нет. За то короткое время, что прошло с момента крушения, они уже успели основать полноценную колонию. Они размножались с чудовищной, индустриальной скоростью. Его охота только что усложнилась в геометрической прогрессии. Он издал низкое, угрожающее рычание, и на его плече с мягким щелчком активировалась плазменная кастер, нацелившись на ближайшего Чужого. Он не будет забирать трофей сейчас. Теперь его задача была иной — не охота, а зачистка. Он сделал первый выстрел. Сгусток раскалённой плазмы пронзил темноту, ударив в грудь первому Ксеноморфу. Существо взревело от боли, его хитин треснул, но оно не упало, а лишь отступило, заливая всё вокруг едкой кровью. Двое других, воспользовавшись моментом, ринулись в атаку. Хищник встретил их, выдвигая лезвия для запястий. Металлический скрежет его клинков слился с шипением кислоты и щелчками челюстей Чужих в жуткой симфонии смертельной схватки в самом сердце новорождённого улья. Он был могущественным воином. Но он был один. А их было много. И их число росло с каждой минутой. Бой в пещере был яростным и безмолвным, если не считать шипения кислоты, скрежета металла и щелчков хитиновых челюстей. Хищник сражался с яростью и точностью, свойственной его расе. Один Ксеноморф уже лежал с отсечённой головой, расплавляясь в лужу едкой слизи. Второй хромал, истекая кислотой из глубокой раны на ноге. Но их было трое. И пока он сражался с двумя, третий попытался обойти его, целясь длинным хвостом в спину. Хищник вовремя увернулся, и острый наконечник вонзился в стену, прямо в одно из яиц. Яйцо лопнуло с противным хлюпающим звуком, и то, что было внутри, забилось в агонии и испустило последний дух. Но этого было достаточно. Хищник увидел это. Увидел, как из повреждённого яйца показалось нечто маленькое и жалкое. И он увидел другие яйца. Десятки их, пульсирующие в органической смоле, готовые в любой момент раскрыться и освободить новые лицевые хватки в мир. Его миссия изменилась. Оставаться здесь и быть окружённым десятками этих тварей — верная смерть, пусть и славная. Но он не был обязан умирать здесь. Его долг был предупредить клан. Его долг был уничтожить эту планету с орбиты, чтобы очистить её от этой заразы, если это будет необходимо. С громким, яростным рыком он выпустил очередной заряд из плазменной кастером, заставив оставшихся двух Ксеноморфов отступить. Затем он активировал свой камуфляж и, став невидимым, ринулся к выходу из пещеры. За его спиной раздался их яростный, пронзительный скрип. Они не видели его, но чувствовали. И они знали, что он уходит. Охота начиналась. *** В пещере людей царило напряжённое затишье. Азула, связанная, молча уставилась в стену, погружённая в свой внутренний ад. Зуко и Айро обсуждали что-то у входа тихими, серьёзными голосами. Аанг и Тоф пытались отдыхать, но были настороже. Сокка подошёл к Суюки, которая бодрствовала, опираясь на локоть. —Как... как себя чувствуешь? — спросил он, снова чувствуя себя немного глупо, но желая отвлечь её от мрачных мыслей. Она слабо улыбнулась. —Лучше. Твоя сестра... она настоящая целительница. Спасибо вам всем ещё раз. — Пустяки, — отмахнулся Сокка, садясь рядом. — Мы всегда помогаем друзьям. Ну, или... почти всегда, — он бросил взгляд на Азулу. Суюки последовала за его взглядом, и её улыбка исчезла. —Она... не всегда была такой? — тихо спросила она. Сокка вздохнул. —Сложный вопрос. Но... раньше она хотя бы казалась контролируемой. Сейчас же... — он не договорил. — Я понимаю, — прошептала Суюки. — Ужас может сломать кого угодно. Даже самых сильных. Они помолчали. В тишине пещеры их дыхание казалось громким. —Знаешь, — негромко начал Сокка, глядя на свои руки. — Когда мы впервые встретились в Ба Синг Се... я тогда подумал, что ты... ну, очень храбрая. И... крутая. Суюки посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тёплая искорка. —А я подумала, что ты очень... настойчивый. И не бросаешь своих друзей. — Эй, это моя работа! — улыбнулся Сокка, и его щёки слегка порозовели. — Кто-то же должен быть мозгом операции и придумывать гениальные, хоть и немного сумасшедшие планы. — Немного? — она тихо рассмеялась, и это был хороший звук, разрывающий мрак, витавший в пещере. Они смотли друг на друга, и в воздухе повисло невысказанное понимание, лёгкое и хрупкое, как первый снег. Возможно, в другом мире, в другое время... В этот момент издалека, из глубины гор, донёсся приглушённый, но отчётливый звук. Не похожий на рёв зверя или грохот камнепа. Это был резкий, металлический скрежет, сливавшийся с чем-то вроде шипения раскалённого металла и коротким, отрывистым щелчком, от которого кровь стыла в жилах. Затем на секунду воцарилась тишина, за которой последовал новый звук — протяжный, леденящий душу, многоголосый визг, полный чистой, необузданной ярости. Он шёл не из одного источника, а из многих, сливаясь в жуткий хор. Вся кровь отлила от лица Суюки. Её глаза наполнились знакомым, животным ужасом. —Они... — прошептала она, задыхаясь. — Они идут... Они почуяли нас... Сокка замер, его романтический порыв мгновенно испарился, сменившись холодным страхом. Он инстинктивно шагнул ближе к ней, как бы желая защитить. У входа Зуко и Аанг схватились за оружие. Тоф вскочила на ноги. —Движение! — выкрикнула она. — Много! Со стороны той пещеры, где сражался Невидимый! Они не скрываются! Они... несутся сюда! Айро подошёл к связанной Азуле. Она подняла на него взгляд, и в её глазах уже не было безумия. Был только чистый, бездонный ужас, который она наконец-то признала. —Они идут, — просто сказала она. Старый генерал молча кивнул. —Да. Идут. Значит, пришло время выбирать. Умирать как щенки... или сражаться. Он посмотрел на собравшуюся команду — на перепуганного, но готового к бою Сокку, на решительных Аанга и Катару, на мрачного Зуко, на сосредоточенную Тоф и на двух сломленных, но не сдавшихся девушек. — Что выбираем? Слова Айро повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Выбора, по сути, не было. Бежать было некуда — сзади отвесная скала, впереди — наступающая тьма. — Мы сражаемся, — твёрдо сказал Аанг, и его голос не дрогнул. Он принял стойку, его посох был готов превратиться в смертоносный веер. — Тоф, куда они? — Близко! — крикнула слепая землекопша, указывая пальцем на узкий проход перед пещерой. — Один впереди! Остальные... я чувствую их вибрации дальше, они окружают! Зуко зажёг пламя на обеих руках, его лицо озарилось решимостью. —Значит, берём первого поодиночке. Аанг, Катара, готовьтесь! Катара создала вокруг себя водяные хлысты, а Сокка, дрожащей рукой, но с твёрдым взглядом, встал рядом с Суюки, закрывая её собой. Из темноты прохода послышался тот самый, уже знакомый им, склизкий, шелестящий звук. Он становился всё громче, ближе. И затем в полосе лунного света, падающего между скал, показалась она. Тварь. Высокая, глянцево-чёрная, с вытянутым черепом и длинным, изогнутым хвостом, который волочился по камням с лёгким скрежетом. Она двигалась стремительно, почти крадучись, её пустые глаза были устремлены прямо на них. Она вышла на небольшую площадку перед пещерой и замерла, оценивая добычу. Её пасть приоткрылась, и из неё с противным щелчком выдвинулась внутренняя челюсть. Даже видя её во второй раз, от этого зрелища перехватывало дух. Это было воплощение кошмара. — НАЧИНАЕМ! — скомандовал Зуко и, не дожидаясь, пока тварь ринется в атаку, швырнул в неё два сгустка огня. Ксеноморф с проворством отпрыгнул в сторону, и пламя прожгло скалу там, где он только что стоял. Но атака Зуко была лишь отвлекающим манёвром. — Тоф, сейчас! — крикнул Аанг. Тоф с силой топнула ногой. Земля под ногами чудовища вздыбилась, пытаясь схватить его за конечности. Существо потеряло равновесие, поскользнувшись на внезапно ставшем неровным камне. Этой секунды хватило Катаре. Два мощных водяных хлыста, словно кнуты, с силой ударили тварь в грудь, отбрасывая её к стене ущелья. — Аанг! — крикнула Катара. Аанг был уже в воздухе. Он собрал воздух вокруг себя в мощный вихрь и, как таран, обрушил его на прижатого к скале Ксеноморфа. Удар был такой силы, что хитиновый панцирь затрещал. Тварь оглушённо зашипела, пытаясь подняться. Его хвост взметнулся, целясь в Аанга, но... — Не-а! Не сегодня! — с криком Сокка метнул свой бумеранг. Тот пролетел с идеальной точностью, ударив по основанию хвоста и заставив тварь дёрнуться и промахнуться. И тут вступил Зуко. Пока чудовище было дезориентировано, он подбежал вплотную. Но он не стал стрелять пламенем — он помнил про кислотную кровь. Вместо этого он сконцентрировал весь огонь в своей руке в небольшой, ослепительно яркий шар и с силой вогнал его прямо в грудную клетку твари, в уже треснувший от удара Аанга хитин. Раздался глухой хлопок, и свет на мгновение озарил всё ущелье. Ксеноморф затрепетал в агонии, его внутренности были сожжены дотла. Он рухнул на землю, его конечности дёргались в последних судорогах, а из прожжённой дыры повалил едкий чёрный дым. Всё стихло. Команда Аватара стояла, тяжело дыша, не веря своим глазам. Это сработало. Они убили его. — Мы... мы сделали это? — выдохнул Сокка, подбирая свой бумеранг. — Кажется, да, — ответил Аанг, опускаясь на землю. Он смотрел на обугленные останки существа с смесью отвращения и облегчения. — Не радуйтесь раньше времени, — мрачно произнесла Тоф, всё ещё упираясь ногами в землю. — Остальные... они остановились. Они почуяли смерть сородича. Но они не ушли. Они ждут. Облегчение мгновенно сменилось новой волной тревоги. Они убили одного. Но Тоф чувствовала ещё много-много других. И теперь те знали, что добыча может кусаться. Зуко подошёл к трупу, осторожно тыкая в него ногой. —Мы нашли их слабость. Огонь изнутри... он эффективнее. — И работа в команде, — добавила Катара, с гордостью глядя на всех. Из глубины пещеры доносилось тяжёлое дыхание Азулы. Она наблюдала за всем, и в её глазах, помимо ужаса, читалось нечто новое — шок и... уважение? Они сделали то, перед чем она сбежала. Они убили одного. Аанг посмотрел на мёртвую тварь, затем на тёмный проход, откуда она пришла, и на скалы над ними, где скрывался другой охотник. Одна битва была выиграна. Но война только началась. И цена за победу могла оказаться куда выше, чем они могли представить.