The Greatest of Sinners

      Кто-то громко стонет прямо за его спиной, и Гарри вздрагивает. Он оборачивается снова и снова, пытаясь успокоить своё сердце. Он натыкается на кого-то в тусклом свете, резко поднимая голову. Гарри раскрывает рот, чтобы извиниться, но не может собрать звуки в слова. Полуголая девушка-официантка перед ним поднимает поднос с красным вином чуть выше, предлагая ему бокал. Гарри лишь вскидывает руки вверх, мотая головой, и, бормоча извинения, быстро убегает от неё. Он даже не помнит, где оставил свой предыдущий напиток. Его взгляд мечется из стороны в сторону, образы всех этих людей вокруг смешиваются в одну размытую картину в его голове, и Гарри снова начинает задыхаться. Он не помнит, откуда пришёл, и слепо шагает по коридорам, пытаясь отыскать выход. Красные стены путают его, они давят, заставляя Гарри чувствовать себя крохотным созданием, не способным на то, чтобы просто дышать. В его глазах мелькают огоньки, все эти красные, белые и чёрные смазанные пятна мешают ему видеть. Гарри понимает, что его охватывает паника, и он прислоняется к стене, делая глубокие вдохи и хватая ртом воздух. Он бросается вверх по лестнице, понятия не имея, что делает. Он ненавидит себя за то, что вообще пришёл сюда. Этот красный дом определённо проклял его.       Наверху намного тише. Коридоры пусты, здесь почти нет всех этих странно одетых людей. Гарри всё ещё не понимает, почему они выряжены так, словно собирались на светский вечер, потому что все эти вещи, которыми они здесь занимаются, вообще не требуют одежды.       Гарри передёргивает плечами. Возможно, он бы и задержался подглядеть за кем-нибудь из них внизу, если бы не был так сильно напуган.       Замедлившись, Гарри вытаскивает себя из своих запутанных мыслей. Его внимание привлекает одна из дверей, оказавшаяся приоткрытой. Наклонив голову, Гарри задумывается. Он слышит приглушённую музыку, доносящуюся из комнаты. Гарри никогда не умел унимать своё любопытство, поэтому нет ничего удивительного в том, что он делает несколько шагов вперёд. Его пальцы мягко касаются дерева, и он легонько толкает дверь, заставляя её сильнее приоткрыться. Парень заглядывает внутрь, даже не подозревая, как может измениться его жизнь прямо сейчас.       Гарри не уверен, что он ощущает в это мгновение. Странные вспышки света то ли внутри комнаты, то ли в его собственной голове ослепляют его. Он понимает, что комната наполнена людьми. Их не так много, но то, что Гарри видит, вызывает у него прилив странных чувств, которые он не может объяснить. В его животе завязывается тугой узел смятения, может, возбуждения — он сомневается. Гарри видит несколько женщин, на которых одежды больше, чем на тех, кого он встретил внизу. Их три или, кажется, четыре: одна из них стоит в стороне, пока вторая находится рядом с молодым парнем в чёрных узких брюках и заправленной в них чёрной рубашкой, почти как у самого Гарри. Ещё одна женщина стоит возле огромного кресла, напоминающего трон. Гарри не может понять, кто именно в нём сидит, потому что большей частью кресло повернуто к нему спинкой, но это определённо мужчина. Гарри видит его макушку и плечо.       Девушка держит в руках поднос с тарелочкой клубники. Красной, большой и сочной клубники. Гарри раскрывает рот, вдыхая. Он прослеживает взглядом за движением её руки, когда она берёт ягоду кончиками своих длинных пальцев и опускает её вниз. Где-то в эту самую секунду сердце Гарри перестаёт биться. Вцепившись одной рукой в дверной косяк, он жадно наблюдает за тем, как девушка опускает клубнику в рот мужчины, чуть повернувшего голову к ней. Гарри буквально может представить, как ягода касается его губ и сок стекает по его подбородку. Он тянется вперёд, чтобы лучше разглядеть силуэт в темноте. А затем Гарри вдруг понимает, что глаза мужчины завязаны. Чёрной, возможно, шёлковой лентой, так что тот не может ничего видеть. Он опускает взгляд ниже, наблюдая, как мужчина чуть двигается в кресле. Отсюда Гарри видит его вполоборота: на нём чёрная одежда, хотя не исключено, что так кажется из-за плохого освещения. Мужчина опирается на кресло, чтобы приподняться и сесть удобнее. Гарри замечает, как тот расслабляет ладони на подлокотниках. Его бледные пальцы слегка сжимают обивку, и…       Гарри давится воздухом. Он не может вдохнуть, не может пошевелиться. Его взгляд впивается в перстень на руке мужчины. Он молниеносно поднимает глаза, всматриваясь в лицо, и теперь, даже в приглушённом свете и с повязкой на глазах, он узнаёт его.       — О боже, — выдыхает Гарри и сжимает кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу.       Его колени подкашиваются, тошнота вновь подкатывает к горлу, а голова начинает кружиться. Ничто больше не кажется ему настоящим, эта тонкая граница реальности теперь оказывается размытой. Он не может поверить собственным глазам.