Война за кольцо

Два хоббита встали со скамейки, на которой сидели. «Мы собираемся сейчас немного поискать Фродо», — сказал Пиппин, и они с Мерри встали и весело помахали ему рукой. Боромир улыбнулся им и ответил на приветствие. Хоббиты ушли, а он остался сидеть на скамейке во дворе. Когда они ушли, все замолкло. Он все еще улыбался, думая о том, какие они болтливые. Но они тоже были очень милые, противостоять им было невозможно. Когда они начали говорить о своем родстве, он очень быстро перестал следить за этой историей, но то, как они говорили, когда они перебивали, дополняли и друг друга, было очень забавным. В их компании легко расслабиться. Теперь, когда они ушли, его мысли вернулись к размышлениям. Это утро принесло ему много совершенно неожиданных и удивительных новостей. Было найдено Кольцо Саурона, и он узнал, что существует наследник Исильдура — наследник престола Гондора. Король Гондора? Нет, он не мог так думать о пограничнике, которого встретил вчера. Дело ли в Страннике, или, в конце концов, его имя — Арагорн, этот вождь народа на севере, что-нибудь для Гондора? Для своего народа? «Нет, — подумал он сердито. Вопрос не в том, будет он губернатором или нет, будет ли он командовать Гондором или нет. Ему никогда не приходилось править, власть как таковая. Единственное, чего он всегда хотел, — это увидеть Гондор во всей красе, как в древности, и он делал все возможное, чтобы служить своей родине, как мог. Однако их борьба уже давно сводится к потере как можно меньшей территории. Врагов становилось все больше и больше, у Саурона было все больше и больше орков, уруков, троллей, и все больше и больше южан и восточников приходили к нему на службу. С другой стороны, силы Гондора росли намного медленнее, но все еще сдерживали черный прилив. И что бы они ни делали, эльфы, казалось, не замечали их усилий и жертв, и такой незнакомец, как Арагорн, не забыл задаться вопросом и оценить, сколько силы Нуменора осталось в Гондоре. Почему он никогда не приезжал в Гондор, чтобы помогать и сражаться, а не просто судить? «Нет, Гондору действительно не нужен такой король», — подумал Боромир. Он считал, что любой из его солдат и командиров больше заслуживает этого звания. Что бы ни случилось, он чувствовал, что Средиземье больше не будет таким, каким было. Обнаружение проклятия Исильдура стало поворотным моментом для всех. Перед ними была борьба, в которой они могли навсегда победить зло или быть уничтоженными; золотой середины не было. И снова он восхищался Гэндальфом и другим могущественным человеком. Не мог ли кто-нибудь из них, в первую очередь сам Гэндальф, использовать Кольцо, чтобы победить Саурона? Боромир не особенно хорошо знал Гэндальфа, но ценил его способности и был уверен, что волшебник с помощью Кольца легко сможет победить зло. После этого он мог мирно уничтожить Кольцо; после этого. Само кольцо завораживало его, равно как и его история и судьба. Чувствуя восхищение и уважение к старым королям, часть его всегда мечтала принять участие в битве Последнего Завета и стать свидетелем поражения Саурона. Он считал, что Кольцо было уничтожено или потеряно, и тот факт, что это было не так, только увеличивало опасность для Средиземья. Если бы Саурон завладел Кольцом, все были бы потеряны. — подумал Боромир. Этот маленький предмет определит так много судеб и жизней. Он хорошо понимал, сколько зла скрыто в нем, и он не хотел тянуться к нему, он не хотел быть искушаемым. Но он по-прежнему считал, что Кольцо не следует уничтожать немедленно, но что кто-то могущественный, обладающий достаточной силой, чтобы контролировать его на какое-то время, должен использовать его, чтобы победить своего врага. Темнело и становилось все холоднее. Боромир встал со скамейки и медленно пошел к дому Эльронда. Ветер развевал сухие листья на тропинке, по которой он шел. Вернувшись домой, он решил пойти к Элронду. Утром на совете обсуждались только общие планы, и он хотел узнать, решили ли они что-нибудь конкретное, и в то же время он хотел сообщить Элронду о своих намерениях. Он вошел в дом и попросил эльфа отвести его к Эльронду. Вскоре он был представлен в своем кабинете, где, помимо Элронда, присутствовал и Арагорн. Эльфийка сидела за большим столом, а следопыт стоял у одного большого окна. Он поздоровался с ними обоими, и Элронд предложил сесть ему на стол. «Спасибо, я не против», — сказал Боромир, садясь. «Мне просто интересно, приняли ли вы уже какие-либо решения о том, кто собирается с Фродо». «Пока неизвестно, сколько всего будет человек», — ответил Элронд. «Но некоторые вещи довольно ясны. Арагорн и Гэндальф, которые возглавят Братство, уйдут. Вместе с ними будут Леголас и Гимли — они будут представлять эльфийский народ и гномий народ в этой опасной миссии. Хотя он не воин, он непременно пойдет. Хоббит Сэм, потому что он и Фродо неразлучны. А именно, я подозреваю, что их дружба также сыграет большую роль во всем этом. " Он задумался на мгновение. «Мы еще рассмотрим, кто к ним присоединится». Затем Элронд приподнял брови и вопросительно посмотрел на него. «И что ты собираешься делать, Боромир? Ты тоже пойдешь с ними?» Боромиру не пришлось думать, прежде чем ответить. «Я помогу всем, чем смогу», — спокойно сказал он. «Я бы никогда не отказался от помощи союзникам. Но мое место в Минас Тирите, я должен вернуться в свой город. Война назревает, и мое место — с моим народом». Сказав это, он бросил быстрый и проницательный взгляд на Арагорна. Затем он повернулся к Элронду и продолжил. «Я собираюсь в Минас Тирит, Фродо и другие — в Мордор. На протяжении большей части нашего пути мы пересекаемся. Да, я пойду с Компанией и тоже помогу». «Я рад это слышать», — кивнул Элронд. «Теперь мы все должны объединиться. Не только Гондор подвергнется нападению, я боюсь, что война охватит весь восток, вплоть до Эребора на севере». «Гондор будет сопротивляться Саурону изо всех сил, и я рад услышать, что мы не одни. Я намеревался призвать Роханов на помощь, хотя сомнительно, сможет ли он прийти сейчас, когда мы слышали угрозы Сарумана их западная граница «. Он сделал паузу и подумал. Он задавался вопросом, что сделает Арагорн. «Куда ты идешь? В Мордор с Фродо?» Арагорн выпрямился и снова посмотрел на него. Боромир увидел в его глазах твердость и решимость, а также своего рода вызов. «Я не пойду в Мордор. Я также приеду в Минас Тирит», — твердо сказал он. «Это мой долг.» Так что все равно будет. «Но он мог бы прийти раньше», — подумал Боромир. Он не мог предсказать или представить, что их ждало. Тем не менее, ему казалось важным, что преемник Исильдура наконец-то придет в Гондор в эти критические времена, по крайней мере, на данный момент. «Итак, последняя часть путешествия, в которое мы собираемся отправится вместе», сказал он задумчиво. Затем он встал и посмотрел на Элронда. «Когда выступаем из Ривенделла?» «Самое большее через неделю», — ответил эльф. «Мы должны воспользоваться возможностью, что Назгул были изгнаны и рассеяны, и что Враг не имеет о нас новостей. К тому времени, когда он снова начнет погоню, вы уже сможете замести свои следы. Секретность и скорость важны. в этой задаче важны не числа «. Боромир кивнул. «Верно», — согласился он. «Чем раньше мы уйдем, тем лучше». Он встал, попращался с ними и ушел. Ему было очень приятно услышать, что он скоро уезжает. Как он сказал минуту назад, чем раньше, тем лучше. Ривенделл был для него прекрасен, насколько он мог видеть его за это короткое время. Раскрашенные золотом река, долина и лес приводили его в восторг. Дома нисколько не нарушали природную гармонию, они сливались с лесными склонами. Ему казалось, что даже цвета соответствуют окружающей природе. Однако вся эта красота не могла помочь ему чувствовать себя полностью комфортно и полностью расслабиться; здесь он чувствовал себя чужим. И его ждала его родина.

***

Прошло три дня после обсуждения, и Эллин была неспокойна. Она собиралась поговорить с Элрондом и рассказать ему о своем желании уйти с Братством, но все время откладывала для него свой отъезд. Она знала, что разговор будет неприятным и что он сделает все, чтобы на нее ответить. Она понимала его причины, она знала, что он заботился о ней. Тем не менее, она чувствовала, что не может оставаться в Ривенделле, она чувствовала, что судьба тянет ее вперед. Каждый день Элронд отправлял множество разведчиков во все стороны, желая знать, есть ли какие-нибудь новости о вражеских слугах поблизости. Эллин была среди разведчиков; она ушла с другими рано утром, и они вернутся, когда стемнеет. Они ничего не обнаружили — вроде бы нигде не было ни шпионов, ни врагов. Это означало, что выбранная компания могла уйти через несколько дней, потому что отъезд и движение были скрыты от посторонних глаз. Эллин придумывала различные варианты начала и введения к разговору, но ни одно из них не показалось ей особенно подходящим. К тому же ей не удалось застать дядю одного. Днем она была с другими разведчиками, а вечером, когда она возвращалась, он обычно тоже был занят. Рядом с ним всегда были некоторые из множества гостей, а часто Арагорн и Гэндальф. Поэтому она каждую ночь сдавалась, твердо решив поговорить с дядей на следующий день. Вернувшись с разведки в третий вечер после обсуждения, она, как обычно, пошла к Элронду, чтобы сообщить ему новости. Как и ожидалось, она нашла его в гостиной внизу. Конечно, он был не один. Он сидел в большом кресле у камина, а Гэндальф стоял рядом с ним. Были все хоббиты, включая старого Бильбо. Она засмеялась, когда увидела их. Они сидели бок о бок на кушетке, даже не доходя ногами до пола, и весело болтали, перебивая друг друга. Мерри и Пиппин бойко помахали ей. Для нее они были похожи на группу раздраженных детей. Чуть дальше Арагорн сидел за столом в другом конце комнаты, напротив двери. Из мебели в комнате было еще два кресла, два декоративных стола поменьше и два шкафа поменьше. На них были зажженные лампы и свечи. Одну стену занимали книжные полки. «Добрый вечер», — поприветствовала она их и улыбнулась. Она посмотрела на Элронда. «Все так же, как и в предыдущие дни. По-прежнему нет следов, будь то Назгул, Орки или кого-то еще». Услышав ее отчет, Пиппин весело аплодировал. Услышав эту новость, Арагорн кивнул. «Отлично», — сказал Элронд. «Его надо использовать, тянуть нету смысла. Мы решили. Отправляемся послезавтра». «Послезавтра, говорите вы», — повторила она ему вслед. Пора поговорить. Я должена сделать это сегодня вечером. Она подумала и решила, что после обеда попросит его поговорить наедине. «Эллин, мы тоже пойдем, и мы будем в Братстве!» — весело закричал Мерри, как будто они собирались в путешествие, а не в опасную миссию. «Мы все идем с Фродо, и Гэндальф согласился!» — добавил он, указывая на других хоббитов. Все они казались взволнованными, не совсем понимая, что перед ними, но взаимная дружба была для них важнее всего. «Да, мы завершили Братство», — добавил Гэндальф, улыбаясь хоббитам. «Ваш дядя не слишком в восторге от ухода хоббитов, но я думаю, что они могут быть полезны. Я чувствую, что они тоже должны уйти». «Гэндальф был настойчив, — сказал Элронд, смягчая улыбкой лишь легкий намек на несогласие; было очевидно, что он не был особенно против выбора Гэндальфа. «Я лучше пришлю одного из эльфов из Ривенделла. Но мы решили вместе. Я не буду настаивать, я верю его оценке». Эллин с непониманием смотрела то на одного, то на другого. «Что ты имеешь в виду, ты решил и завершил набор в Братство? Ты выбрал всех?» «Да», — ответил ее дядя. «Представителем эльфов в Братстве будет Леголас, а гномами — Гимли. Из людей будут Арагорн и Боромир. Как вы слышали, есть четыре хоббита и, конечно же, Гэндальф в качестве лидера. И Назгул, Гэндальф считает, что это хорошее соонешение, девять против девяти «. Она продолжала смотреть на них в замешательстве, затем постепенно начала понимать. Элронд и Гэндальф решили и сделали выбор. И конечно, они даже не думали о ней. Затем она посмотрела на Арагорна, который все время молчал. Но он знал, что я хочу поехать, почему он им не сказал? Он снова посмотрел на нее, все еще потеряв дар речи. Внезапно она почувствовала, как паника и гнев охватили ее одновременно. «Как ты мог просто так выбирать?» — воскликнула она, обращаясь к дяде и Гэндальфу. Затем она повернулась к Арагорну. «Вы! Вы должны были сказать им!» Все смотрели на нее с удивлением, и хоббиты мгновенно замолчали. «Нет, я не мог сказать что-то подобное о тебе», — спокойно ответил Арагорн. «Это то, что можете сказать только вы». «Эллин! О чем ты говоришь?» — спросил ее дядя в то же время. «О том, что я тоже хочу присоединиться к Братству!» она взорвалась прежде, чем смогла вздохнуть и успокоиться. На нее уставились семь удивленных пар глаз. Хоббиты удивленно разинули рот. Взгляд Гэндальфа был острым и хмурым, но неразборчивым. Элронд казался рассерженным. Только Арагорн казался спокойным. «Эллин, откуда у тебя эта мысль?» — воскликнул расстроенный Элронд. И прежде чем она успела что-то ответить, Гэндальф встал. «Пойдем», — он махнул хоббитам и указал на дверь. Хоббиты вышли, и Гэндальф остановился у выхода и повернулся. «Девять — красивое и символическое число, но это не значит, что так и должно быть. Мы оставим вас поговорить с миром». Он был совершенно серьезен, и Эллин не могла понять, поддерживает он ее или нет. Последним вышел Арагорн. Проходя мимо нее, он замедлил шаг и кивнул ей. Она нахмурилась, все еще немного рассерженная. Наконец, она осталась одна с дядей. Она села на стул напротив его кресла, на котором только что сидели хоббиты. Она предположила, что он рассердился, и приготовилась к горячему спору. Она подняла голову и воинственно посмотрела на него, готовая к резкому замечанию. Но то, что она увидела, лишило ее дара речи. Элронд грустно посмотрел на нее. «Почему ты хочешь пойти?» — тихо спросил он. «Я…» она замолчала, смущенная. «Это трудно объяснить, но… я не знаю, сама мысль о том, чтобы остаться здесь, душит меня. Я чувствую, что не могу оставаться здесь и ждать, пока тяжесть неуверенности будет расти с каждым днем ​​…» Она сделала паузу, зная, что у нее ничего не получается.Переведите словами то, что он чувствует. Она закрыла глаза, пытаясь понять себя лучше, и внезапно картина пришла к ней сама по себе, без предварительного раздумия. Она увидела перед собой Ривенделла. Цвета исчезли, все было серым и мрачным, никакой жары, только ледяной ветер. Видение длилось всего долю секунды, но Эллин вздрогнула — чувство тяжести и беспокойства было очень сильным. Ей почти хотелось выйти на террасу подышать свежим воздухом. Было ли это возможным отголоском будущего Ривенделла — приближающимися сумерками? Или видение только для нее, только намек на ее будущее? Или это было что-то совершенно неважное, просто случайная картина того, чего на самом деле не должно было случиться? Она не могла судить. Но это чувство было таким реальным, что она почти почувствовала, как оно угаснет в грядущие дни. «Я надеялся, что ты наконец-то поедешь на Запад», — сказал Элронд. Она вздрогнула при этой мысли и с удивлением посмотрела на него. Она вообще не думала об этом, и это предложение полностью сбило ее с толку. «Я никогда не думала об этом…» Она покачала головой. «Дядя, я знаю, что тебе тяжело, и ты хочешь для меня самого лучшего, но… Я чувствую лучшее, я та, кто чувствует, что он должен делать». Она встала, прошла небольшое расстояние между ними и опустилась на колени рядом с его креслом. Она посмотрела на него, взяла его за руку и сжала. «Пожалуйста, попытайтесь понять меня… С тех пор, как Фродо прибыл в Ривенделл, с тех пор, как вы и Гэндальф впервые намекнули, что несколько избранных собираются уничтожить Кольцо, я почувствовала, что мне тоже нужно идти», — начала пылко объяснять она, постоянно держась за руки. «Вот уже три дня, с момента обсуждения, я ждала возможности поговорить с вами. Вы знаете меня, вы знаете, что я всегда боролась и двигалась вперед. Я просто чувствую, что не могу оставаться здесь в напряжении, похоже, ожидание уничтожит меня. И, что более важно, хотя я не могу это точно объяснить, что-то мне подсказывает, что моя судьба как раз на этом пути, я чувствую, что мне нужно идти… «Она на мгновение остановилась, думая о другом. «И да, я боюсь, и я знаю, что это будет опасно. На самом деле, я, вероятно, еще не полностью осознаю, насколько это будет опасно, и я не могу понять, что нас всех ждет. Но даже если бы я знала, Я не думаю, что сдамся, потому что чувствую, что это мой путь «. Наступила тишина. Эллин подождала, пока заговорит Элронд, и смотрела на огонь в камине. Желто-оранжевые языки играли и переплетались, словно живые. Она всегда удивлялась тому, как пламя привлекало ее внимание. Бросив взгляд в другую сторону, она увидела, как ее тень слегка мерцает и покачивается на полу, и задавалась вопросом, что она могла вообще думать о таких обычных вещах, как огонь и тень в такое время. «О чем думал Элронд?» — с тревогой подумала она. Она посмотрела на него, пока он говорил. «Ты — единственное, что у меня есть от Нернела, ты это знаешь?» — тихо спросил он. «Когда твои родители умерли, я обещал защищать тебя, заботиться о тебе. Я не знаю, как я могу справиться с тем, что с тобой происходит», — тихо сказал он. Она почувствовала слезы в его глазах, и боль, которую она видела в них, оборвала ее и лишила дара речи. Воспоминания о матери тоже наполнили ее глаза слезами. Когда они возникли, она не пыталась их остановить или удалить. Она просто сидела, глядя вдаль, слезы текли по ее лицу. Чтобы следовать своим желаниям и судьбе? Была ли она эгоисткой? Следует ли ей больше думать о других? Тем, кто ее любил? Сколько мы должны себе и сколько другим? Безуспешно пытаясь найти ответ на этот вопрос, она пыталась глубже погрузиться в свои чувства и предчувствия. Стремление идти по ее пути было сильным, судьба тянула ее вперед, но она ненавидела, что все было так тяжело и болезненно. Она вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и повернулась к дяде. «Вы бы сказали иначе, если бы я был мужчиной?» Даже когда она говорила, Эллин осознала, насколько бессмысленным и детским звучал ее вопрос. Она смущенно посмотрела вниз. «Я бы не стал. На самом деле, я не знаю. Может быть, я бы стал», — ответил он, пожимая плечами. Она чувствовала, как много искренности и уязвимости было в этих словах и жестах. Она ожидала решительного «не стал бы» без этого дополнения. Она была удивлена ​​признанием. «Я знаю, как позаботиться о себе. Кроме того, я не буду одна», — сказала Эллин, словно пытаясь успокоить и утешить его, но ее собственные слова казались пустыми. «Я знаю, но это не может остановить меня от беспокойства», — парировал он, серьезно глядя на нее. Хотя они были близки, она редко видела Элронда таким — они редко говорили так открыто. Фактически, она не могла вспомнить, когда они в последний раз разговаривали подобным образом. Но теперь, когда они говорили об одном из самых важных решений в ее жизни, теперь она смотрела на самую глубокую его часть, которая почти всегда была скрыта от нее. Ее глаза снова наполнились слезами. «Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Я бы хотела, чтобы мы жили в другом мире — где нет зла ​​… где нам не придется бояться или бороться», — грустно сказала она. «Но это наше Средиземье, и мы должны жить с ним и в нем. Я так люблю его — каждую долину, речку, каждое робкое животное… все. Средиземье — это часть меня, несокрушимый. Я должна сделать все, что могу для нашего мира. В конце концов, это то, что я делала с детства — я борюсь за лучшее Средиземье. Это часть меня. Зачем что-то менять сейчас? " На самом деле она думала вслух. Пока она говорила, перед ее глазами проносились образы многих мест, по которым она путешествовала, множество благоухающих лесов, под пологом которых она ехала и спала, множество красивых мест, где она разбила лагерь и наблюдала за звездами Варды перед сном. Почему должно было существовать зло? Как всегда, когда она думала об этом, ее охватывала еще большая печаль. «Вы намного больше похожи на Элладана, Эльрохира и даже на меня, чем я когда-либо позволял себе признаваться», — сказал Элронд. Теперь в его голосе была горечь. Она хотела сказать ему, чтобы он не волновался, что все будет хорошо, но промолчала. Это было бы бессмысленно. Ей почти хотелось спросить его, что он чувствовал, когда отправился в Мордор в конце Второй Эпохи, когда объединенное войско Последнего Союза вступило в великую битву. И что тогда чувствовал Келебриан? Эллин вздрогнула, зная, что ей не хотелось бы оказаться на ее месте. И что чувствовал Элронд, когда его сыновьям угрожала опасность? Что чувствовал родитель, чей ребенок отправлялся в смертельное путешествие? Она снова подумала о своих родителях. Они были бы переполнены беспокойством… как сейчас Элронд, который фактически стал моим вторым отцом. «Я не знаю, что делать», — сказала она пустым голосом, ее глаза были полны слез. И снова вопрос — сколько мы должны себе и сколько другим? Она не хотела причинять боль тем, кто ее любил. Она чувствовала себя беспомощной. Она смотрела на Элронда прямо в глаза. Слезы затуманили ее взор. Он посмотрел куда-то через ее плечо, глубоко задумавшись. Она ждала, не прерывая его размышлений. В любом случае она не знала, что еще сказать. «Я хотел бы приказать тебе, чтобы я мог запретить тебе», — сказал он наконец. Его голос был мягким, но никакой дрожи не было. Точно так же его глаза больше не сверкали слезами, как раньше. «Но я не могу. Я могу сделать все, что в моих силах, чтобы попытаться убедить или отговорить вас, как я это делал, как бы я ни старался. И я делаю это, потому что я люблю вас, потому что я хочу, чтобы вы были защищены от опасности, потому что я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось «. Он сделал паузу и глубоко вздохнул. «Но я знаю, что ты боец, и я знаю, что у тебя на сердце. Что бы ты ни решила, в конце концов, я не буду стоять у тебя на пути». Она могла только догадываться, сколько ему стоило сказать ей это вообще, и все же с таким спокойствием. Эмоции переполнили ее, и она закрыла лицо ладонями, не в силах остановить слезы. Она громко рыдала и вся дрожала, плача, как маленький ребенок. Мягкость и понимание Элронда ранили ее гораздо больше, чем его гнев или запреты. Она понимала, как все было для него сложно, но своим пониманием, даже в такой ситуации, он только показал, как сильно любит ее. Она заметила, что дядя держит ее на руках, и поняла, что он встал со своего кресла и сел на пол рядом с ней. Она опиралась на его плечо, и он нежно гладил ее по волосам. Чуть-чуть прекратились ее рыдания, она успокоилась. Но она все еще не двигалась, как и он, он все еще держал ее на руках, как ребенка. «Я знаю, почему ты хочешь пойти», — мягко сказал он. «Я понимаю, что Средиземье значит для тебя, что твои друзья значат для тебя, что движет тобой вперед. У меня было так много возможностей оставить его сам, но я остался. Вот почему я тебя тоже понимаю». Он вздохнул и схватил ее за подбородок, а она посмотрела ему в глаза. «Подумай еще раз. Но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя понимаю». Ей удалось улыбнуться ему, ее глаза все еще были влажными. «Спасибо», — прошептала она. Он поцеловал ее в лоб, медленно встал и протянул руку, чтобы ей было легче встать. «Успокойся и отдохни еще немного», — сказал он с улыбкой. «Ужин скоро, и мы можем поговорить позже, если хочешь. Или завтра. Все в порядке». Элронд вышел из комнаты. Когда она осталась одна, Эллин легла на диван и закрыла глаза. Она чувствовала себя обессиленной; этот разговор мучил ее и полностью опустошил. Но как бы тяжело это ни было, это принесло ей некоторое облегчение. Она слабо улыбнулась. Понимание Элронда было для нее бесценным. Этой ночью Эллин долго лежала без сна, наблюдая за тенями и темными очертаниями предметов в своей комнате. Она много думала обо всем, о разговоре с Элрондом, о Кольце, о своем желании отправиться в путешествие с Братством. Слова дяди и боль почти потрясли ее. Знание того, что он ее понимает и не ограничивает, принесло ей хоть немного облегчения, но в то же время ей было труднее. Если бы он просто рассердился, если бы он попытался запретить ей, она бы легче решила уйти, отчасти из-за неповиновения. В конце концов она заснула, но спала плохо и часто просыпалась. Бремя незавершенного решения лежало на ней. Когда она снова проснулась — она ​​даже не знала, что было уже совсем светло. Она откинула одеяло и подошла к окну. Ее босые ноги на мягком ковре не производили ни малейшего шума. Она выглянула в окно. Небо на востоке, где вдали вырисовывались великолепные пики Туманных гор, действительно начало приобретать первые более светлые оттенки. Звезды все еще сияли на небе, а в долине было совершенно темно. Эльфийка смотрела на восток, словно пытаясь проникнуть в темноту и горы, словно пытаясь преодолеть расстояние. Далеко, за горами, лежит Лориэн, а дальше на юг — Гондор и Мордор… Она вздрогнула при мысли об этой мрачной, жуткой стране. Затем она задалась вопросом, на что похож Гондор. Она никогда не ездила туда, но Арагорн и Гэндальф много рассказывали ей об этой стране, и давным-давно в ней проснулось желание увидеть ее, увидеть знаменитый Белый город. Я люблю Средиземье. Известные и неизвестные страны. Я хочу, чтобы смех звучал повсюду. Я хочу, чтобы Зло исчезло. Она сцепила руки, прижала их к своему телу и плотнее обернула вокруг себя ночную рубашку. Она вздрогнула. В комнате было свежо, огонь в камине потушен. Тем не менее, она еще не переехала. Ее взгляд скользнул по небу, по драгоценным мерцающим звездам. «Я люблю Средиземье», — прошептала она в темноту своей комнаты. Она улыбнулась и кивнула самой себе. Я хочу, чтобы Зло исчезло. И я все сделаю. Это мой путь. Я чувствую это. А потом она почувствовала, что решение родилось. Я пойду. Ее улыбка стала шире, но в то же время она почувствовала облегчение. Она знала, что это будет тяжело и опасно, но это ее не остановило. Она вернулась в постель и с удовольствием свернулась калачиком под одеялом, быстро согреваясь. Вскоре она заснула. Во сне Эллин находилась посреди большой равнины. Вокруг нее раскинулось зеленое море травы. Весна. Он словно парил, почти не касаясь земли под собой. Но она ясно видела все детали, как будто скользила прямо над зеленью, слегка покачивающейся на ветру; она видела каждую, даже самую маленькую травинку, вдыхала аромат цветов, чувствуя, как теплый ветер пронизывает ее, летит легко, как перышко. Бабочки так себя чувствуют? Она почувствовала тепло солнца на своей коже. И когда она радостно плыла по, казалось бы, бесконечному лугу, она подняла глаза. Вдалеке, на западе, возвышалась высокая гора. Его вершина была скрыта небольшим белым облаком, выделявшимся на фоне голубого неба. Но ее взгляд был прикован к подножию горы. Там, высеченный в скале, лежал белый город. Она была очень далеко, но видела ряды возвышающихся стен, каждая немного меньше и уже, чем предыдущая. Наверху сияла белая башня. Одна величественная узкая отвесная скала разделяла город на две части. Минас Тирит? Она никогда не была в нем, но наслушалась историй о Белом городе. Да, это должно быть Минас Тирит. Но как я туда попала? Но она поняла, что ответ ее не особо интересовал. Я здесь, это все, что имеет значение. Я счастлива. Что-то тянуло ее к городу. Она улыбнулась. Она потянулась к небу и прыгнула, танцуя на месте. Даже небо на востоке было голубым, тьма рассеялась. Эльфийка повернулась к белому городу на западе, чувствуя, как ее сердце неудержимо тянется к нему. В то же время она почувствовала, как безмятежность переполняет ее, как будто она внезапно нашла дом. Я счастлива! Она проснулась с улыбкой на лице. Моргнув, она снова вызвала образ сна. Ее немного смутило, как все выглядело на самом деле. «А почему Минас Тирит, что там такого важного?» — подумала она. Она немного подумала, но странное чувство безмятежности все еще присутствовало. Потом внезапно ей пришла в голову мысль, и она затаила дыхание. Могло ли это быть признаком того, что она приняла правильное решение? Знак того, что Минас Тирит действительно будет для нее чем-то важен? Знак того, что ей действительно нужно отправиться в путь? Она медленно выдохнула, кивая самой себе. Я надеюсь, что это так. Ее сон казался важным знаком. После завтрака Эллин искала Элронда, заранее ненавидя момент, когда она скажет ему о своем решении. Он слушал ее, не говоря ни слова, со спокойным выражением лица. Только в его глазах она уловила проблеск внутренней боли. Когда она закончила, он еще несколько секунд смотрел на нее, а затем медленно кивнул. «Как я сказал тебе вчера, я понимаю тебя», — тихо сказал он. «Я не буду запрещать «. Спасибо дядя. Я знаю, как тебе тяжело. Сжав горло, она подошла к нему и обняла его. «Спасибо», — прошептала она. Если подумать, я действительно не знаю. «Спасибо», — повторила она. Она вышла, чувствуя, как его взгляд следит за ней. Оказавшись во дворе, она огляделась. День был прекрасным, и она подумала, что будет жаль не использовать его для небольшой прогулки. Она направилась к конюшне, оседлала лошадь и отправилась в лес. Шла по дорогим знакомым тропам, останавливаясь в любимых местах, изредка гуляя по реке. Не теряя времени, она прошла большую часть своей любимой долины. Она ехала неподвижно, впитывая взгляд леса, золотые листья, запечатлевая в своей памяти каждую частичку этого дня. Кто знает, когда я вернусь снова? Эллин не отступила, пока солнце не опустилось за горизонт. Хотя она ехала с утра, она не чувствовала голода, только возбуждение и опьянение от природы и ветра, ласкающего ее лицо и взъерошивающего волосы. Обожаю Средиземье! Когда она вернулась, было уже темно. Она вошла в конюшню с улыбкой, ее щеки светились от ветра. Она расседлала лошадь и осталась с ним, причесывая его волосы. Он стоял совершенно неподвижно, лишь изредка немного приспосабливаясь, словно хотел показать госпоже, где его почесать и помассировать. «Тебе нравится, когда я чищу тебя, не так ли? Тебе нравится это ведь, как домашнему коту?» — спросила она его тихо, с улыбкой. Она любила это красивое животное и еще больше посвятила себя чистке и расчесыванию волос после целого дня катания. «А с завтрашнего дня я тебя не буду чистить какое-то время. Я собираюсь в путешествие, понимаешь? Я не могу взять тебя, мы не поедем верхом. Это будет опасное и долгое путешествие, и меня определенно не будет в течение нескольких месяцев. Не забывай меня, ты меня слышишь? " Она посмотрела своей лошади прямо в глаза. Эльфы обладали некоторой способностью общаться с животными, и она знала, что он понимает многое из того, что говорит. Теперь он покачал головой и тихо заржал. «Мы увидимся, когда задача будет выполнена», — добавила она в конце, кивая. Она была готова и собиралась уходить, когда услышала, как открылась дверь конюшни. Сначала она даже не оглянулась, полагая, что это был кто-то из дома Элронда. Подняв глаза, она с удивлением увидела Боромира. Он вошел в конюшню, где находилась его лошадь, примерно напротив ее лошади. Он не сразу заметил ее, и Эллин нерешительно остановилась, прежде чем поприветствовать его или что-нибудь сказать. После обсуждения она видела его только дважды, оба раза за обедом, на который, как и во все другие дни, присутствовала большая толпа. Кроме приветствий, у них вообще не было возможности поговорить. Насколько она могла заметить, Боромир проводил большую часть времени один или с двумя более молодыми хоббитами, Пиппином и Мерри. Она не совсем понимала, что о нем думать. За исключением Гимли, она знала всех остальных членов Братства, даже у хоббитов была возможность узнать их немного лучше, пока они жили в Ривенделле. Ей не понравились слова Боромира на совещании. В каком-то смысле это ее разочаровало и даже немного огорчило. Однако в то же время ее смутила ее реакция. И почему у меня вообще были какие-то ожидания, если я его не знаю? В конце концов, она направилась к проходу, который тянулся посередине конюшни. Боромир сразу же повернулся, при первом же шуме. Эллин вышла из тени, созданной барьером. «Добрый вечер», — поприветствовала она его и кивнула. Боромир также подошел ближе к центральному проходу, освещенному двумя свисающими с потолка лампами. «Добрый вечер, мадам», — вежливо ответил он с очень легким поклоном. «Пожалуйста, зовите меня Эллин», — ответила она с тревогой. Официальные приветствия ей не нравились. Затем она помахала коню за спиной Боромира. «Вы приехали немного погулять со своей лошадью?» она спросила. «Да», — ответил он и нахмурился. «Я не рад, что мне пришлось оставить его здесь». Она прошла между перегородками и подошла к животному. Лошадь повернула к ней голову, обнюхала ее и коротко заржала. Эллин погладила его по голове. «Надеюсь, ты не беспокоишься о нем. Он будет в надежных руках», — сказала она. «Я знаю это», — ответил Боромир, встав с противоположной стороны и расчесывая свою лошадь. «Но я бы предпочел не расставаться с ним. Кроме того, я думаю, что мы будем быстрее и безопаснее на лошадях по пути». Эллин нахмурилась. «Но некоторые участки дороги невозможно пересечь на лошади». «Думаю», — пробормотал Боромир. Ей казалось, что он хотел добавить что-то еще, но как будто отказался от этого. Она вышла из конюшни, но не решалась уйти. Она прислонилась к перегородке и посмотрела на Боромира. «Что ж, когда все закончится, Элронд обязательно найдет способ решить эту проблему — отправить ее вам», — она ​​попыталась предложить какое-то решение. Но ей было трудно думать об этом заранее; фраза «когда все кончится» была для нее далекой и неуловимой, она не могла представить всего, что их ждало, и как долго это продлится. «Надеюсь, что да», — рассеянно ответил он и продолжал чистить лошадь. «Хорошая лошадь», — сказала Эллин, глядя на него. Тогда ей пришло в голову, что это может беспокоить Боромира, что он может захотеть побыть один, и она стояла и разговаривала с ним. Но как только она начала прощаться и уходить, Боромир повернулся к ней. «Вы родились в Ривенделле?» он спросил. «Да», — быстро кивнула она, хотя вопрос ее немного удивил. Затем она улыбнулась. «Я люблю эту долину. Я буду счастлива, когда вернусь сюда». Он посмотрел на нее немного смущенно. «Когда ты вернешься? Откуда?» «Некоторое время я жила в Лотлориэне, недолго в Лихолесье, и я много путешествовала по Арнору. Вот почему мне больше всего нравится, когда я снова вижу свою долину после долгого отсутствия», — объяснила она. Боромир улыбнулся. «Это чувство мне знакомо», — кивнул он. «Я чувствую то же самое, когда возвращаюсь в Минас Тирит спустя долгое время». На мгновение он перестал чистить лошадь. Эллин заметила изменение в его лице и глазах. Выражение его лица стало отсутствующим и задумчивым, а на губах мелькнула слабая улыбка. Она знала, что ее больше нет в конюшнях, но теперь она хочет увидеть свой город. Она не нарушала его молчание или его мысли. Наконец, он вздохнул и снова обратил внимание на нее. «Вы когда-нибудь были в Минас Тирит?» — спросил он после минутного колебания. «Я не знала, — ответила она, — но я много слышала о нем. Я бы хотела его увидеть». «Может быть, скоро, по дороге в Мордор?» — подумала она. Но никто не мог знать, куда их приведет эта задача. Боромир закончил чистить лошадь, похлопал его по голове и направился к проходу, где стояла Эллин. «Это прекрасно, когда она освещена солнцем. Башня Эктелиона тогда сияет, как будто сделана из серебра», — сказал он, стоя перед ней. На мгновение он поймал ее взгляд, и она не могла оторвать глаз от него. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. «Если будет возможность, обязательно посетите его», — добавил он. Она быстро пришла в себя и кивнула, затем медленно пошла к выходу. На ходу она смотрела в пол. Подойдя к закрытой двери, она почувствовала прикосновение холода. «Что ж, может быть, это будет быстро, в зависимости от того, куда нас приведет дорога», — сказал Эллин, останавливаясь у двери. Боромир тоже остановился и непонятно посмотрел на нее. «Что ты имеешь в виду?» он спросил. По его словам, она предполагала, что он еще не знал, что она поедет в путешествие. «Что ж, он все равно узнает достаточно скоро, — подумала она, — так что я могу сказать ему сейчас». В любом случае ее интересовала его реакция. «Я не знаю, что планируют Гэндальф и Арагорн, я не знаю, каким путем мы пойдем в сторону Мордора и пойдем ли мы сначала в Гондор», — ответила она. Хмурый вид и замешательство Боромира ясно сказали ей, что он не был проинформирован о деталях состава Компании. «Но ты, кажется, не знаешь, но я тоже стану частью Братства, поэтому я сказала, что, возможно, скоро увижу твой город». Она наконец кивнула ему, однако глаза Боромира расширились от удивления, и Эллин ясно увидела, как выражение его лица изменилось с смущенного на полностью шокированный. «Ты пойдешь с нами?» В его голосе также было отчетливо слышно абсолютное удивление. Он поймал ее взгляд, словно оценивая ее. «Но почему?» Эллин нахмурилась. Многие люди, будь то эльфы или люди, сначала были удивлены, увидев, как она отправляется на разведку, в экспедиции и сражается. Реакция варьировалась от слегка удивленной до совершенно нелепой. «Очевидно, с ним все было так же, — подумала она, — хотя, по крайней мере, ее не высмеивали». Со временем она в основном привыкла к такой реакции, но все же чувствовала легкий укол гнева и разочарования. «И почему бы нет?» она ответила встречным вопросом, вызывающе глядя на него. Боромир по-прежнему удивленно смотрел на нее. «Это будет чрезвычайно опасно. Я не ожидал увидеть женщину в такой опасной экспедиции», — просто сказал он. Конечно, в этом была логика и правда, ей пришлось с этим согласиться. Однако подавляющее большинство женщин не пошли на войну. Она кивнула. «Я знаю, что это будет опасно. Но я не впервые иду в бой». Она почувствовала, как ее щеки загорелись. Они все еще стояли у двери конюшни. Эллин держалась за дверную ручку, ожидая, что Боромир скажет дальше. «Я просто удивлен, вот и все», — сказал он, пожимая плечами. Он смотрел на нее, Эллин, казалось, изучал и оценивал ее. «Может, он думает, что я некомпетентна, просто потому, что я женщина», — подумала она. «Вы привыкнете к этому по пути», — сказала она немного резче, чем предполагала. Она опустила голову, скрывая хмурый взгляд. Она помедлила еще несколько мгновений, затем потянула за ручку. Открыв дверь конюшни, она почувствовала холодный ветер на своем горячем лице. «У меня еще есть дела до обеда, мне нужно торопиться. Ты тоже собираешься домой?» Он кивнул, и они вышли. Конюшня находилась в задней части дома Элронда, поэтому им пришлось обойти дом и пройти весь двор к входу. Во дворе было почти совсем темно, его освещали только тусклые тонкие лучи света, исходящие от занавесок окон. По дороге они молчали. Когда они вошли, Эллин лишь ненадолго поприветствовала его и поспешила в свою комнату. Прежде чем пойти мыться и переодеться, она в задумчивости легла на диван. Немного отдохнув, она подумала о Боромире. Его реакция была той же обычной реакцией, с которой она часто сталкивалась. И все же, почему я немного разочарована? Он привлек ее внимание с первого момента, и она хотела узнать его получше. Неужели она по незнанию создала в своей голове какой-то приукрашенный образ его персонажа, потому что он ей понравился с первого взгляда? Реальность, похоже, не соответствовала этой картине; при обсуждении он казался резким и высокомерным, и на мгновение ей показалось, что он судил о ее способностях только по полу и внешности, еще до того, как он действительно встретился с ней. Она нахмурилась, но потом просто пожала плечами. Ни первая, ни последняя неверная оценка или надежда. Она встала, заключив, что Боромир будет всего лишь одним из ее товарищей — не более чем знакомым на дороге, ожидающим их.

***

Кузница представляла собой широкий просторный цокольный этаж, находившийся всего в нескольких минутах езды от дома Элронда. В задней комнате, частично отделенной стеной от передней, была большая печь и множество инструментов для изготовления доспехов, мечей, кинжалов и другого оружия. Впереди стоял большой стол и несколько стульев вокруг него. К стенам были пристроены полки, а также несколько витрин и шкафов, в которых хранились некоторые из готовых копий оружия, цепей и доспехов. Угли в большой печи только тлели, и задняя часть была пустой. В гостиной было несколько человек. На заднем плане стояли два эльфийских кузнеца, оба держали в ножнах длинные мечи. Кроме них в Ривенделл прибыли Элронд, Гэндальф, Арвен, Арагорн и его кузен Халбарад. Итак, хотя все смотрели на меч, хотя все осознавали важность момента, ни у кого не билось сердце так, как у Арагорна. Он смотрел на меч, который веками был наследием его семьи, пробуждая воспоминания и трепет. Нарсил. Меч, который был разрушен, а теперь выкован. Меч, который теперь становится его. Его лицо было спокойным, но в нем были беспокойные, смешанные чувства. Он тосковал по этому моменту всю свою жизнь. Теперь, когда он, наконец, прибыл, он не мог не вздрогнуть, хотя и ненадолго. Потому что это был не обычный меч, и его захват означал не просто дотянуться до части оружия. Только человек, которому суждено было стать королем Гондора, мог взять этот великолепный клинок. Это был момент, когда он, наконец, возьмет на себя всю ответственность, которая всегда его ждала. Я могу это сделать. Я готов. Он никогда не скрывался и не сбегал от обязательств и ответственности, но до сих пор дунэдайны действовали тайно. Теперь их лидер, преемник Исильдура, наконец-то открыто отправится в Гондор, неся с собой меч Элендила. Арагорн высоко поднял голову, готовый двинуться навстречу своей судьбе. Элронд взял меч у двух кузнецов и медленно повернулся. Арагорн посмотрел на эльфа, затем снова на предмет, который он держал, в то же время почувствовав на себе взгляд Арвен. Ее любовь и вера в него были для него твердой поддержкой все эти годы. Он знал, что сейчас для них наступит поворотный момент. «Очень скоро», — подумал он. Но теперь он обратил свое внимание на Элронда и шагнул вперед. Элронд протянул перед собой меч, держа его обеими руками. «Этот меч принадлежит тебе, сын Араторна, Арагорн», — торжественно сказал он. «Прими его и возьми с собой в путь с Братством. Ваше время пришло». Арагорн протянул руку и принял меч. Несколько мгновений он стоял неподвижно, затем крепче сжал кулак на рукояти и вытащил меч из ножен. Длинный величественный клинок, украшенный рунами, казалось, сиял собственным светом. Он чувствовал, как его пронизывают уважение и гордость. Это был его меч, его момент. Он держал его, измеряя свой вес и баланс. Он был идеален и лежал в его руке, как будто созданный для него. Он уставился на меч, вспоминая его долгую историю — все, что он знал о нем. И он знал, что для него настало время, наконец, нести его самому, встретить события, которые так или иначе изменят Средиземье. Он решительно кивнул и вложил меч в ножны. «Как ты его назовешь?» — спросил Элронд. Арагорн думал об этом еще раньше и имел готовый ответ. «Андурил», — серьезно ответил он. Посмотрев на остальных, он увидел кивок и одобрение. Арвен улыбнулась ему. Он увидел гордость в ее глазах. «Пламя Запада. Хорошее имя с сильным символизмом», — сказал Элронд и кивнул. Арагорн поклонился ему легким движением головы. Перед тем, как покинуть кузницу, к нему подошел Гэндальф. «Это важный момент», — тихо сказал волшебник. «Но настоящие соблазны еще впереди». «Я знаю», — серьезно ответил он. Он это прекрасно понимал. На следующий день Братство должно было отправиться в путь, колеса судьбы начнут вращаться, и начнутся события, которые невозможно остановить. И то, что они делают, принесет новый, более счастливый век для всего Средиземья — или его падение в полную тьму, если они потерпят неудачу. Не было золотой середины.

***

После обеда большинство присутствующих эльфов быстро разошлись. Атмосфера была не такой веселой, как в предыдущие вечера. Помимо Боромира, в большой столовой остались только два гнома, занятые беседой друг с другом, эльф, чье лицо было ему неизвестно, Мерри и Пиппин. Остальные два хоббита, Фродо и Сэм, уже ушли. Сам Боромир собирался удалиться в свою комнату. И Мерри, и Пиппин, казалось, намеревались уйти, хотя они все еще счастливо болтали с ним. «Фродо, должно быть, уже пошел к Бильбо, и Сэм с ним», — сказал Пиппин. «Теперь мы собираемся поговорить и с ним. Мы должны использовать последнюю ночь, чтобы поговорить еще немного». Боромир кивнул. Ранее он заметил, что они были счастливы собраться вокруг старого хоббита. «Вы любите его рассказы, не так ли?» рассмеялся. «Конечно», — ответил Мерри. «Нам нравится слышать о его приключениях. Но теперь мы также много с ним разговариваем, потому что он не был в Шире очень давно, поэтому он хочет знать все новости». Боромир уставился на хоббита. «Боюсь, у вас скоро будут большие трудности», — сказал он. «Мы знаем», — ответил Пиппин, просто пожимая плечами. «Но мы не можем оставить Фродо». «Верно», — подтвердил Мерри, серьезно кивая. Боромир на мгновение заколебался, затем перестал упоминать о различных опасностях. Вместо этого он улыбнулся им. «Как ты обращаешься с мечом?» он спросил. «Ну… мы многому не научились», — нахмурившись, ответил Пиппин, хотя он все еще был в хорошем настроении. Мерри немного поерзал и одновременно покраснел. Глядя на них, Боромир не мог не рассмеяться. «Тогда ты не откажешься от маленького урока?» — весело спросил он. «Ты собираешься нас учить? Правда?» — с энтузиазмом спросил Пиппин, и Мерри широко улыбнулся. Из-за возбужденных выражений на их лицах Боромир был рад, что предложил им это. «Конечно, буду», — ответил он и кивнул. «Большой!» воскликнул Мерри и зааплодировал. Затем они оба встали, весело поздоровались с ним и, улыбаясь, подошли к двери. Боромир помахал им и оглядел столовую после того, как вышли хоббиты. Теперь остались только два гнома, все еще занятые разговором. Он подумал о хоббитах, задаваясь вопросом, могут ли они вообще понять, насколько опасной будет дорога впереди, и пойдут ли они, если бы знали, что их всех ждет. Он не сомневался, что враги в какой-то момент обнаружат их движения, и тогда опасность возрастет еще больше. Но хоббиты хотели пойти, хотя и боялись; они хотели поехать — ради дружбы. Он должен был улыбнуться, когда подумал об этом, хотя в этой улыбке тоже была грусть. Разве не то же самое с его людьми? Хотя день за днем ​​они жили на грани, объединенные постоянной опасностью и близостью к смерти, они были связаны, как братья, и всегда делали все для другого. Он знал, что дружба хоббитов сыграет важную роль для Братства; нельзя недооценивать силу настоящей дружбы. Тем не менее, он предпочел бы иметь в Братстве опытного воина вместо хоббита — одного из следопытов Арагорна или, возможно, одного из эльфов Ривенделла, хотя первый вариант ему больше нравился. Он потянулся, затем медленно встал из-за стола. Он не хотел спать и решил немного прогуляться перед тем, как отправиться в свою комнату. Все еще думая о хоббитах, он рассеянно шел, не глядя, куда идет, и понял, что оказался в большой комнате, в которой находился в первый день своего пребывания в Ривенделле. Факелы на стенах незаметно освещали картины, статуи и декоративные колонны. Он медленно обошел комнату, желая еще раз увидеть образы победы Последнего Завета и, в особенности, осколки Нарсила. Он чувствовал, что не хочет покидать Ривенделл, пока он еще раз не сжал хватку этого великолепного клинка. Но когда он подошел к пьедесталу, на котором ранее был положен меч, он был немало удивлен, обнаружив, что его там больше нет. Несколько мгновений он смотрел на пустой подиум, гадая, куда был передвинут меч и почему. Именно тогда он понял, что его может взять только Арагорн; в конце концов, он принадлежал ему. Но ему в голову пришла другая мысль. Если он взял это, то с определенной целью; конечно, никто не возьмет с собой сломанный, бесполезный меч. Перековали? Мысль о возвращении меча Элендила Гондору обнадеживала. Но ответ на этот вопрос мог дать ему только Арагорн, и Боромир решил его поискать. Однако он не мог найти его ни в одной из жилых комнат на первом этаже, и даже сыновья Эльронда, которых он случайно встретил, не могли определить, где находится командир следопытов дунэдайн. В конце концов, Боромир пробрался в свою комнату, понимая, что ему придется подождать до следующего дня, чтобы поговорить с Арагорном. Думая о завтрашнем отъезде и членах Братства, он вспомнил встречу с Эллин. После первых двух дней он ее даже не видел. Он был рад видеть ее в конюшне, ему нравилось с ней разговаривать. Ее красивое лицо полностью привлекло его внимание. И когда она сказала ему, что тоже поедет с ними, он почти потерял дар речи от удивления. Выполнение такой опасной миссии было последним, чего можно было ожидать от эльфа. Но что его беспокоило, так это ее гнев, который он явно почувствовал во второй части разговора. «По-детски», — подумал он, хмурясь. Он не смеялся над ней и не оскорблял ее, он просто удивлялся тому, что одна женщина хотела пойти на войну. Она всегда так реагировала? Ему не нравилась мысль о компаньоне, которому нельзя было ничего сказать, если он не интерпретировал бы это как нападение на себя. Затем Боромир откинулся на спинку стула, его мысли блуждали в Гондоре. Он скучал по своей стране, своему городу и, прежде всего, своему брату. Он часто думал о Фарамире и заботился о нем. Он надеялся, что это было хорошо. Вторжения из Мордора в Итилиэн, а также нападения на Осгилиат в последнее время участились. Конечно, это не изменилось даже сейчас, во время его отсутствия в Гондоре; Саурон давил все сильнее и сильнее, и атаки орков могли только усиливаться, а не ослабевать. Он не мог не волноваться. Он очень хотел вернуться домой и поддержать свой народ, свой народ.

***

Эллин улыбнулась кузине. После обеда они сидели в комнате Арвены, вероятно, в последнем разговоре перед тем, как Братство отправилось на следующий день. Эллин знала, что наверняка на следующий день все, включая ее, будут слишком заняты и заняты последними приготовлениями, и она хотела поговорить с Арвен, прежде чем уйти с миром. В детстве и юности Эллины ее двоюродный брат жил в Лотлориэне. Она вернулась в Ривенделл, когда Эллин было восемнадцать. Вскоре они сблизились и часто вместе катались на лошадях и ходили на экскурсии. Эллин была счастлива, когда Арвен и Арагорн полюбили друг друга, и сожалела обо всех препятствиях, с которыми они столкнулись в своей любви. Они были разными во многом; Арвен гораздо больше любила искусство, а Эллин больше нравилась история и старые легенды. Дочь Эльронда любила зиму и снег, в то время как другой эльф больше любил теплые дни и особенно любил осень. Арвен интересовало все о животных, она часто шла по их следам и много изучала их; Эллин же любила смотреть на звезды. Но различия их не беспокоили — они всегда находили ряд общих тем и много говорили обо всем, что их интересовало. Обе были искусны в обращении с оружием; В отличие от большинства эльфов, Арвен, как и Эллин, владела мечом. По общему признанию, Эллин отправлялась в опасные путешествия и драки гораздо чаще, чем ее кузина, но Арвен также присоединялась к своим братьям, когда это было необходимо. Когда несколько дней назад одна из птиц Радагаста принесла новость о том, что Арагорн и четыре хоббита находятся в большой опасности на пути в Ривенделл, они оба были среди эльфов, которые отправились на поиски, чтобы найти пятерых путников и помочь им. Их нашла Арвен. «Жаль, что тебя не было сегодня днем», — сказала Арвен, откинувшись на диван, и улыбнулась. «Это было так красиво». Эллин пожала плечами и немного нахмурилась. «Да, мне тоже очень жаль. Мне жаль, что я не была с тобой. Но день был такой чудесный, и я хотела еще раз пройти всю нашу долину перед поездкой. Я осталась дольше, чем планировала. И я подумала. передача перекованого меча состоится завтра утром, и я буду там «. «Я думаю, что мой отец передумал в последнюю минуту и ​​отдал приказ на сегодня, потому что завтра мы все равно будем очень спешить. Нас было несколько — Гэндальф и Хальбарад», — начала Арвен. «Галдор и Линве, конечно, были уже готовы, когда мы прибыли. Остальные из нас стояли немного в стороне, а отец и Арагорн были посередине, и все было напряженным и торжественным. Отец взял меч у Галдора и Линвэ, и он отдал его Арагорну «. Арвен немного продвинулась вперед, когда говорила, ее глаза сияли от волнения и гордости. «Если бы вы только могли увидеть этот момент… он медленно взял свой меч, затем вытащил его из ножен. Знаете, сам клинок, казалось, светился, кузница, казалось, действительно наполнилась каким-то новым светом! в этот момент все было более особенным. И Арагорн… — она ​​замолчала, затем продолжила в восторге. «Я не сводила с него глаз, думаю, тогда я задержала дыхание. По его лицу было ясно, что это был момент, которого он ждал всю свою жизнь. И хотя это было нелегко для него, его решимость была ясна «. Эллин улыбнулась. Слушая Арвен, она мысленно увидела всю сцену и теперь еще больше сожалела о том, что ее не было. «Замечательно», — кивнула она. «Я легко могу вообразить все». «Да, действительно. Ведь никто из нас особо не разговаривал, мы расстались еще под впечатлением от всего мероприятия». «Он уже дал ему имя?» — спросила Эллин. «Андурил», — ответила Арвен, бодро кивнув. «Конечно, он подумал об этом заранее, он был готов». «Андурил», — медленно повторил Эллин, словно пробуя название. «Мне это нравится.» Затем она улыбнулась. «Мне придется попросить Арагорна хотя бы раз подержать этот меч. Теперь я немного умнее, чем была раньше». Они оба начали смеяться, потому что Арвен сразу поняла, о чем думала Эллин. Когда ей было пять лет, во время одного самостоятельного блуждания по дому маленькая Эллин гуляла по комнате Последнего Завета. Пьедестал, на котором лежали фрагменты Нарсила, был слишком высок, чтобы дотянуться до него или даже увидеть, что на нем, но красота статуи и видное место в центре комнаты щекотали внимание, воображение и любопытство ребенка. Она была уверена, что в этом есть что-то важное, и хотела знать, в чем дело. Поскольку пьедестал был покрыт мягкой бархатистой тканью, на которой лежал Нарсиль, маленькой Эллин удалось дотянуться до конца ткани и стянуть его. С громким лязгом обломки упали на пол вокруг нее, и, когда она дергалась и подпрыгивала, она толкала стол за собой и сбила подсвечник, который затем разбился. Она очень испугалась и заплакала, но, к счастью, ни один осколок не поцарапал и не поранил ее. «Ты ничего не сломаешь?» — спросила Арвен, смеясь. «Я не буду, обещаю! Я не причиню никакого вреда», — бодро ответила Эллин. Позже, когда она выросла, она много раз смотрела на него и несколько раз брала Нарсиль за ручку. Так что, хотя он был по-своему прекрасен, теперь, когда меч был перекован, опыт, несомненно, был бы более особенным, она действительно хотела хотя бы раз подержать этот великолепный меч. «Я уже держала его в руках», — сказала Арвен. «Конечно, он весит больше, чем я привыкла, и я не могла долго с ним справляться. Но в любом случае, он красивый». «Я в этом уверена», — кивнув, ответила Эллин. «Тогда мы пошли гулять, — продолжила Арвен. «Но уже темнело, поэтому мы скоро вернулись. Он все равно замолчал. Думаю, он думал обо всем, что ждало тебя». «Возможно», — пробормотала Эллин. Два эльфа замолчали, поглощенные мыслями. В коридоре были слышны чьи-то очень тихие легкие шаги, а с первого этажа доносились приглушенные звуки. Хотя обед уже прошел, было еще не слишком поздно, и дом был еще жив. Но Эллин не обратила на это внимания, глядя в окно в темную ночь и думая о поездке. Она могла ясно прочитать по лицу Арвен, что она думала о том же. «Я надеюсь… что все будет хорошо», — тихо сказала Арвен с тревогой в глазах. Эллин перевела взгляд на кузину, и ее поразила боль. Она встала со стула и села на диван поближе к Арвен. Она сама боялась, хотя ее страх был несколько иной по своей природе. Она чувствовала, что Арвен сейчас очень тяжело. «Я тоже боюсь», — открыто призналась Эллин. «Это нормально, что мы все боимся. Но я надеюсь, что все идет хорошо. Мы должны надеяться, мы должны верить… как мы всегда считали». Она сделала паузу, затем нетерпеливо продолжила, искренне надеясь найти правильные слова, в то же время ободряя себя. «Да, мы всегда верили, и мы всегда воевали. Гэндальф с нами, это немалое. А Арагорн… если кто-то может объединить людей, вести их, победить тень — это он. Ты это знаешь». Арвен смотрела на нее несколько мгновений, затем, наконец, слабо улыбнулась. «Я знаю», — грустно сказала она. «Я всегда верила в него, и я всегда говорила ему об этом. Просто… момент разочарования, я думаю». Она нахмурилась и посмотрела вниз. «Я знаю. Я понимаю», — кивнула Эллин. Затем она сжала руку Арвен и тепло улыбнулась. «Но не сдавайся. Мы будем бороться, и все будет хорошо». Это будет. «Мы должны верить», — добавила она себе. «Я бы хотела пойти с тобой», — сказала Арвен. «Но я знаю, что и здесь я буду нужена. Кроме того, моя работа не сделана». Эллин серьезно кивнула, зная, о чем говорила ее кузина. Флаг Короля Гондора, который она покажет еще до того, как все закончится. «Тебе больше ничего об этом не снилось?» — спросила Эллин. «Нет, как раз тогда, три месяца назад». Арвен покачала головой. «И все же я до сих пор помню каждую деталь, как будто это было вчера, и это было так реально». Эллин вспомнила день, когда Арвен рассказала ей о своем сне. Был сентябрь, и последние дни лета были еще теплыми и прекрасными, но в тот день шел дождь, и все было мрачно и темно. Арвен искала ее рано утром, и Эллин сразу заметила, что что-то беспокоит ее кузину; она не выглядела напуганной, но чувствовала, что у нее на уме что-то важное. Затем Арвен описала ей свой сон. Тьма нависла над Средиземьем, особенно над Гондором. Шла война, везде горели костры. Силы Зла полностью окружили последние острова в осаде. Зло Саурона почти охватило все Средиземье. А потом, сказала Арвен, она услышала тихий голос о старом пророчестве и Пути Мертвых, и другой голос, даже более тихий, но настойчивый, хотя и чуть громче шепота. Он рассказал ей о флаге Гондора, который будет нести преемник Исильдура в тот момент, когда все будет потеряно, и который пробудит надежду и зажжет новую искру в людях. Арвен серьезно отнеслась к мечте. Хотя в то время она еще не знала, что Фродо принесет Кольцо в Ривенделл, и что Арагорн пойдет с Братством, которое уничтожит Кольцо, она чувствовала, что в этом сне было много правды и предостережений. Она призналась только своему отцу и Эллин и начала тайно делать флаг Гондора, вкладывая частичку своей души и любви в каждое движение, в каждый маленький драгоценный камень и серебряную нить. Работа отнимала много времени, но дерево, звезды и крона медленно обретали форму. Арвен чувствовала, что однажды этот знак по-настоящему засияет и принесет людям надежду. «Я должна закончить это, я должна», — серьезно повторила она. «Это скоро закончится. И хотя мы не можем знать, что на самом деле нас ждет, и независимо от того, как далеко вы тогда будете, я знаю, что этот флаг каким-то образом настигнет вас, и в нужное время. " Эллин кивнула, чувствуя, насколько это важно. «Сможем ли мы когда-нибудь понять сны до конца?» — тихо спросила она, словно размышляя вслух. «Знаешь, прошлой ночью мне снился Минас Тирит. Я узнала его, должно быть, это был только тот город. И я чувствовала себя странно спокойно, как будто я должена была быть здесь и больше нигде». Она подняла брови и нахмурилась, задумавшись. «Я не уверена, но мне показалось, что этот сон подтвердил мое решение отправиться в путешествие, как будто я должена была быть в Минас Тирите, потому что там должно было произойти что-то важное». «Возможно», — согласилась Арвен. «На самом деле, очень вероятно. Несомненно, скоро в Гондоре и Минас Тирите произойдет много важных событий». Наступила тишина, и снова каждая эльфийка погрузилась в свои мысли. Эллин также начала чувствовать себя немного сонной, потому что она плохо спала прошлой ночью. «Думаю, я скоро пойду спать», — лениво сказала она и медленно встала. «Увидимся завтра.» «Я еще не сплю. Я поищу Арагорна. Мне нужно поговорить с ним», — ответила Арвен, тоже вставая. Затем она задумчиво уставилась вдаль. «Я лучше разделю с ним одну жизнь, чем в одиночку столкнусь со всеми веками мира». Эллин широко открыла глаза, медленно понимая, что имела в виду ее кузина. Затем она тепло улыбнулась. «Ты сказала это красиво… и я тебя понимаю. Я бы чувствовала то же самое. Я хочу, чтобы ты знала, что я безмерно рада за тебя». Когда она произнесла последнее предложение, Арвен выглядела так, будто она больше не осознавала присутствие Эллин в комнате и думала вслух, но теперь она снова обратила свое внимание на нее. «Я знаю, Эллин. Спасибо». Они обнялись и направились к двери. «Увидимся завтра», — сказала Эллин, улыбаясь. «Спокойной ночи!» «Спокойной ночи.»