Агрессор

Восемь лет назад. Июнь, Сторибрук. Реджина. Отдалённость. Я снова в своём мире, снова тут, со мной спокойствие и воспоминания из жизни. Тишина, только свист ветра нарушает это блаженство. Я лежу в гамаке, наслаждаясь лучиками солнца. Ветерок треплет волосы, а губы расплываются в широкой улыбке. — Рони? Тихий звук, под который так не хотелось откликаться, развеялся в пространстве. Нет, я не готова вернуться! — Рони, милая, вставай, пожалуйста! — чьи-то руки трясли за плечи, а моя иллюзия растворялась в небытие. — Рони! — и на этот раз мои глаза широко раскрылись, а острая боль пронзила насквозь. Пара голубых глаз смотрели на меня сверху вниз, а каштановые волосы спадали с плеч. Перепуганная до чёртиков, в корсете и высоких туфлях, но сейчас меня это мало волновало. Из губ вылетел стон боли, а девушка опустилась рядом, накидывая простынь. — Милая, я позвоню в скорую, этот ублюдок поплатится! Нужно сообщить в… — я не смогла возразить, а лишь коснулась рукой её кожи и покачала головой. Слёзы потекли из глаз, а слова просто забылись. Кажется, я сидела на полу у стены, но ничего не могла понять, как и куда ушёл Робин. — Тихо-тихо… — стёрла с щеки слезу Руби. — Я… я позвоню своему врачу, а сейчас выпей обезболивающее. Не знаю, как она поняла, что я не хотела ехать в больницу, ведь об этом узнают все до единого, но Руби единственное спасение. Что она делала тут в таком виде меня не касалось, да и уже предположила, однако она мой спасательный круг. Было ужасно страшно, что сюда войдёт кто-то, а именно Робин, и снова повторится весь тот ужас. — Его тут нет, — словно читая мои мысли, ответила девушка, набирая номер телефона. — Они с Киллианом ушли час назад, кажется, у Локсли передозировка и алкогольное отравление. Боже, мне так жаль… сколько ты уже тут пролежала… Что он натворил… Я не знала точно, когда потеряла сознание, когда ушёл он, что это вообще было и что мне теперь делать. Противно даже прикасаться к себе, не то чтобы больно, а омерзительно! Я будто перестала существовать, а мое тело заменила боль. Руби ходила по комнате и разговаривала с кем-то по телефону, размахивая руками, а я была не в силах сдерживать слёзы. Кожа покрылась мурашками, и озноб взял верх, горло душили слёзы. Я мысленно стояла перед зеркалом, рассматривая саднящие раны и изувеченный хрупкий стан. Сердце колотилось с каждым шагом девушки по скрипящему паркету, но она не представляла для меня опасности, однако страх был глубоко внутри. Что если бы он вернулся. Что случилось бы тогда, не найди меня Руби. Господи, я ужасно хочу провалиться под землю и чтобы обо мне никто не знал. Я хочу умереть. Пожалуйста… Моя жизнь больше не станет прежней. Робин Локсли. Наши дни. Бостон. (Прошло четыре месяца с момента авиакатастрофы) Дым табака, вкус гвоздики на сухих губах, как же я привык к этому чувству. Чувству, когда твои лёгкие расширяются и впускают смертельный яд. Когда ты медленно убиваешь себя с каждой новой пачкой, наслаждаешься этим и берёшь контроль над собственной смертью. Громкая музыка на первом этаже, горячие тела разрывают танцпол, а алкоголь хлещет со всех сторон. Однако моё любимое место в этом клубе — VIP-зона. И пускай это один из моих пятнадцати клубов, но «Нeart» я люблю больше всех. Чёрные стены, красная мебель, картины из бардового полотна, красное дерево и её любимые орхидеи — почерк Реджины. Да, здесь их было штук пять. На каждой тумбе и столе. Я не любитель пафосных офисов с длинными столами, а потому эта переговорная состоит из трёх огромных диванов и небольшого кресла в углу комнаты. Журнальный столик, а также тонированное панорамное окно с видом на парковую зону. Пара тумб, зеркал, телевизор, электроника и несколько шкафов с книгами. Всё по лучшим стандартам, но кое-что не знает никто… Кроме неё. Почему я не могу отпустить! — Робин, может, ты к нам присоединишься? — позвал меня Киллиан, вытаскивая из собственных мыслей. Я отпил немного виски и стряхнул накопившийся пепел с сигареты, а после только перевёл взгляд на друга. Джонс выжидающе смотрел на меня, но я лишь показал, что думаю, и он отвалил. Пара мужчин в костюмах сидели на одном диване и столько же на другом. Я же обожал кресло в углу комнаты, любил смотреть на людей со стороны и анализировать происходящее. Когда люди в работе, их мысли можно прочитать по жестам и мимике, а потому я никогда не ошибался с партнёрами по бизнесу. — Господа, на днях я принял решение прекратить поставку наркотиков в мои клубы, — заявил я, помешивая виски, пока пристальные глаза каждого, в том числе и Киллиана, прожгли меня. — Я не намерен впредь ставить нашу репутацию под угрозу. Продукция стала плохого качества, и на этой неделе более десяти человек лежит с отравлением. Я устал подчищать это дерьмо. — Дружище, наши наркотики абсолютно безопасны, — мужчина, что был выше всех, раскрыл пиджак, доставая из внутреннего кармана белый порошок. — Попробуй, он в отличном виде! А то, что эти суки травятся, так это их проблемы! Он начал протягивать порошок Джонсу, но я резко встал и выхватил пакет из рук, пока остальные трое поднялись и встали в боевую готовность. — Я не советую этого делать… — указал рукой трём остальным, чтобы они сели, пока кистью прижимал горло поставщику. — Скажи им, Адам, что мы просто разговариваем. Он моргнул глазами, и все трое сели на место, а Киллиан смотрел на меня ошарашенными глазами. — Я повторю ещё раз, мы больше не поставляем наркотики в мои клубы и бордели, а тем более в бары. Ты усёк? — крепче сжал его глотку. — Сукин сын! Партия уже прошла таможню и в течение двух недель будет по всем твоим владениям. Мы не можем предотвратить эту поставку. Мои глаза прожигали его зелёные, и я резко отпустил горло этого ублюдка. — Идёт, это была последняя партия, но больше мы с вами не работаем, — заявил я, поворачиваясь к окну. — И, Адам, запомни, если хоть одна тварь на меня стуканёт, — повернулся, обводя пальцем его охрану, — видишь этих парней? — оскалился, показывая вокруг стен, где с оружиями стояли штук пять моих парней, не считая Джонса. — Если я узнаю, что крыса среди вас, прострелю башку в этой же комнате! И коснется каждого! Вашей семьи… детей… жены… даже чёртовой собаки. Ты понял?! Конечно, этот кретин понял, его поджилки трясутся, как у кролика, а безоружная охрана — ничто против моих ребят. — Я тебя понял, Локсли, — встал и помчался к двери, на ходу расстегивая пиджак. — Ребят, проводите их, — кивнул я своим, и те пошли к двери. Дверь хлопнула в последний раз, а в комнате остался один Джонс. — Ты придурок?! — вскочил с дивана Джонс, опрокидывая маленький столик. — Ты вообще представляешь, в какие бабки нам вылетит твоя выходка?! ЭТО САМЫЕ ЛУЧШИЕ ПОСТАВЩИКИ! — Были, Джонс, — спокойно закурил сигарету, отворачиваясь к окну. Кажется, вкус гвоздики заменил мне свежий воздух. Да и к чёрту. — Потрудись объяснить, что, мать твою, ты в последнее время творишь? — запустил пальцы в волосы, перебирая пряди. — Ты за этот месяц распустил половину нашей легальной компании и почти всю подпольную! Что происходит?! — Смотри, — кинул ему пачку бумаг. — Под нас кто-то копает, сливает информацию, — слышал, как друг перелистывал страницу за страницей. — Всё: информация о поставщиках, места встреч, коды, адреса, шифр… — даже не замечал, как сжимал горячий окурок голыми пальцами. — Мать твою, полная подноготная на нас с тобой, начиная от родителей. — Кто этим занимается? Кто тебе это прислал? — швырнул мне кипу обратно, наливая себе внушительное количество алкоголя и залпом выпивая его. — Фасилье работает над отправителями, — сел на место, заглядывая в голубые глаза. Что в них было: злоба, ненависть, страх? В последний раз я видел таким Киллиана именно в тот день, что решил наши судьбы. — Что он говорит? — нервно открыл пачку сигарет с ментолом. — Отправитель каждый раз присылает письма с абсолютно разных адресов… Да что там адресов, с разных стран, почт, точек мира… Невозможно вычислить его передвижения. — Дерьмо! — закурил, и комната наполнилась клубами ментола. — Эй, — увидел, как Джонс нервно теребит пиджак, — я с этим разберусь! — Я не верю! — вскочил с дивана Киллиан, а я резко подлетел к нему и схватил за руку. — Джонс! Я разберусь! — в его голубых глазах играли искры страха и паники. — Ты туда не вернешься! Больше нет! — Зато тебя посадят, идиот! — потушил окурок пальцами. — На пожизненное хватит. Ты не выдержишь! Локсли, кто угодно, но не ты! Меня сломала тюрьма, она рушит жизнь на кусочки! Там дни тянутся дольше… а контроль… — В таком случае, никто из нас туда не попадёт! — с уверенностью смотрел на друга. — Ни один ублюдок нас туда не засунет, как эта сука когда-то тебя! Слышишь? — Не называй её так! — вырвал руку из моей и открыл дверь. — Если бы в тот день на её месте была Реджина, — от этого имени внутри меня всё перевернулось, — ты бы поступил точно так же. Черт! Ты прав. С громким хлопком дверь закрылась, а воспоминания ударили в голову, как мяч, пронося частички из памяти перед глазами. Год назад. Робин Локсли. Голова раскалывается от вчерашнего бурного вечера, глаза слипаются и просят пощады, но работа не ждёт. Идеально выглаженная форма, головной убор и чемодан на колёсах — почти привык к такой жизни. Да, ночью я самая знаменитая мафия среди своих, но утром, отличной конспирацией стала авиакомпания моего дяди, вернее, крёстного, однако я никогда не распространялся об этом. В моей постели сук не пересчитать, собственно, как и денег на пяти счетах, а зарплата за один час в шестнадцать раз больше моей ежемесячной пилота. Я мог бы не работать и владеть всем, что у меня есть. Как бы странно не звучало, но моя белая сторона жизни только в небе. Только там я обычный пилот Робин Локсли, а не криминалити, а поэтому моё развлечение мне нравится куда больше. По мнению девушек, у такого ублюдка, как я, нет сердца, но при этом они трахаются со мной каждый день, где угодно, и когда я захочу. Я не умею любить, а собственной матери запрещаю прикасаться ко мне, однако ею я дорожу больше всех. Ей и небом. Никто не должен знать твои слабые стороны, иначе каждый захочет по ним ударить. — Воды, мистер Локсли? — протянула мне бутылку у самого трапа одна из стюардесс. Я посмотрел на неё из-под чёрных очков, выплюнул жвачку на площадку сбоку и взял бутылку. Мои стюардессы были исследованы вдоль и поперёк, а потому потерял к ним интерес. Кажется, её звали Айви, да к чёрту имя. Глубокие глотки смазывали пересохшее горло, и я частично был ей благодарен. От земли, под палящим солнцем, исходил пар, а капельки испарялись за считанные секунды. В какой-то момент я открыл глаза и замер, забывая глотать воду. По трапу спускалась брюнетка на высокой шпильке. Красная юбка облегала её задницу чертовски сексуально, а сухой ветер развивал выпавшие из пучка пряди. На белой блузке шикарно смотрелся красный галстук, который захотелось накрутить на руку, а пышные ресницы перевели взгляд на меня. Господи, у неё ещё и карие глаза! Янтарные, будто кто-то разлил море коньяка. — Твою мать! — отошёл от транса, убирая бутылку, которая облила мой костюм с ног до головы. — Сука! — выкинул пластик, сбрасывая чёрный пиджак. — Давайте я вам… — Уберись! — крикнул я, продолжая оттряхивать вещь. — Кто это? — кивком указал на соседний трап, где та самая девушка поправляла красную пилотку. — Это? А… новенькая… Очередная понравившаяся Голду. Уж не знаю, спит ли он с ней или нет, но она… — Захлопнись, Айви! — не в силах слушать её писк, я начал подниматься по лестнице. — И принеси мне сухую рубашку, до вылета ещё полчаса. — Хорошо. А правда, как она сюда попала и кто вообще такая. В его элитную компанию, да ещё и на мой борт самолёта. Хм… девчонка не плоха, раз тут оказалась. Я залез в кабину пилота, но второго ещё не было на месте. Дэвид часто зависал со своей женой, единственной стюардессой, на которую я не смотрел — Снежаной. Чёрт! — Диспетчерская, — поднял я рацию к губам. — Соедини меня с Голдом, — рявкаю я в ответ. — Мистер Голд сейчас на совещании, мистер Локсли, ему что-то передать? — Да, что если он не хочет отменить рейс, он перезвонит мне через минуту. — Но… но я не могу… — Исполняй. Кто, чёрт возьми, набирает этот персонал. Почему меня не предупредили. Какого хрена! Телефон зазвонил меньше чем через минуту, и я снял трубку. — Говори, — строгий голос на том конце линии. — И когда я должен был узнать о пополнении своего экипажа? — недовольно кричу в ответ. — На планёрке, которую ты проспал, Локсли. — Ах, это ещё я виноват? — фыркнул, ударив по рукояти кресла. — Да, ты! Мне надоело терпеть твои выходки. Это Реджина, её образование позволяет стать пилотом, и если ты не хочешь потерять своё место в дальнейшем после Дэвида, то советую не трогать эту девочку. — Это угроза, Голд? — Это предупреждение, Робин, — более спокойно сказал он. — У меня совещание, ты что-то ещё хотел? — Нет, не хотел, — сбросил трубку. Значит — Реджина… Ну что ж, добро пожаловать в коллектив, крошка.