Агрессор

Робин Локсли Наше время. Мы вправе тысячу раз повторять, что никогда в жизни больше не будем этого делать… Никогда не поднимать руку, никогда не закурить сигарету, никогда не притронуться к алкоголю, никогда сюда не возвращаться. Как бы странно это ни звучало, но именно эти «никогда» впоследствии и выкладывают кирпичик за кирпичиком лестницу жизни, а там уже ты сам властелин её высоты. Я каждый раз зарекался, что никогда сюда не вернусь, никогда больше не возьму в руки сигарету и постараюсь бросить пить. Я обещал это ей, а в итоге… в итоге сижу на диване с сигаретой между зубов, выглаженный смокинг мнется на предплечьях, а в воздухе летает пыль, переливаясь под падающими лучами солнца. — Так, получается, ты снова решил вернуться? — вывел меня из мыслей бархатный женский голос. Молочные стены, зелёный интерьер и куча книжных полок — эта дамочка самая начитанная из всех, кого я знаю и не трахал. Белль. Мы знакомы с самого младенчества, ведь наши родители дружили по школе, или что-то вроде того. За всё время она стала моей семьёй, словно сестра. Хоть она и была младше меня на год, но эту копну каштановых волос я был готов оберегать сколько угодно, а она в ответ помогала мне. В выборе профессии Белль благодарна мне, так как именно опыт общения с таким сложным человеком помог ей написать курсовую работу в сфере психологии и учиться на этом факультете. Я ещё никогда не встречал таких амбициозных девушек, помешанных на своей работе. — Робин, — снова отвлекла меня от размышлений, — я, конечно, понимаю, что ты давно отвык от сеансов психотерапии, но хочу напомнить, что суть заключается в том, чтобы клиент говорил, а я анализировала… — Заткнись, — вырвалось раньше, чем я успел подумать. Чёрт, я её напугал. — Прости, прости, пожалуйста, я не хотел… не тебе… — её карие глаза засияли, и я обессиленно положил голову на руки, выдыхая огромный поток воздуха. — Эй, всё хорошо, Роб, — легонько коснулась до меня рукой, выбрасывая окурок в пепельницу, — это моя работа, я такое часто вижу, — улыбнулась краешком губ, притягивая в моё поле зрение чашку зелёного чая с мелиссой. У Белль были весьма странные методы лечения, но она славилась как лучшая в своём деле, и я в ней не сомневался. Наше общение свелось на «нет» несколько лет назад, когда она предложила свою помощь, а я воспринял это «в штыки», аргументируя криками о том, что я не псих. А что теперь… Сижу тут, в её кабинете, и пью гребаный чай. — Хорошо, начнём сначала, — она немного поёрзала на кресле и перевернула лист блокнота, — что ты сейчас чувствуешь? — Ничего… — Роб, мне нужно конкретней. — Чёрт! — вскрикнул и перевернул чашку на белоснежный ковёр. — В прямом смысле ничего! Меня будто не стало в той катастрофе… Моя душа, сердце, чувства — всё это в гребаном гробу с Реджиной! — я носился по кабинету, как ненормальный, из стороны в сторону, закуривая одну за одной сигарету. — Отлично, расскажи всё, — мягко подметила она, оставляя записи чёрной ручкой. Раньше я бы взбесился от такого, но ей почему-то продолжил изливать поток слов. — Она… она была в таком ужасном состоянии… — я словно снова вижу её на руках. — Боже, мой мир рухнул, когда кто-то сказал, что Реджина была беременна! Представляешь, Белль, — я резко развернулся и встретился глазами с её карими. У Реджины были такие же, но темнее, — ты представляешь меня отцом? Почему она мне не сказала… — Может, боялась? — Чего?! — плюхнулся на диван, запуская пальцы в волосы. — Тебя! — это самое страшное, что я хотел от неё услышать. — Робин, я знаю, ты не идеален, может, и она боялась… — Я был готов завязать со всем бизнесом ради неё! Моих денег бы хватило основать крупную легальную компанию… Белль легонько дотронулась до моего колена, призывая посмотреть вверх. — А ей ты это хоть раз говорил? Я молча таращился на её идеальные черты лица и не понимал вопроса. Говорил ли я ей? Что за… Не знаю сколько прошло, но я задумался, словно вычислял арифметическую прогрессию, а не отвечал давней подруге. — Нет… — слова вырвались на выдохе. Может, мне действительно не хватало собеседника, чтобы выговориться? На моё удивление девушка улыбнулась и отпустила коленку, отложила блокнот и взяла в обе руки фарфоровую белую кружку. — Расскажи мне, как вы познакомились. Резкое тепло и забота охватили мою умершую душу. Я был не с психотерапевтом или специалистом, сейчас вернулась моя давняя подруга и, чёрт, как мне её не хватало. Год назад. Робин Локсли. — Реджина, принеси мне кофе! — проговорил я в микрофон для борт-проводников, зная, что все пассажиры услышат это. — Зачем ты так с ней? — послышался писк второго пилота, Нолана. — Не лезь куда не просят или тоже будешь в её числе. — Я просто напомнил, что не все, кто тут работает, обязаны с тобой спать, — он откинулся на сидение и надел наушники, продолжая вести самолёт. Хотел бы я что-то возразить, но этот придурок был прав. Наша новая стюардесса работает около двух недель, но ни разу не ответила на мои жесты. Более чем, её подкованный язычок цепляет, а тело воодушевляет, но эта сучка постоянно ломается, как школьница, а я ненавижу бегать. — В следующий раз налейте кофе сами! — без стука залетела кареглазая бестия, хлопая дверью. — Мне больше нравится, как варишь его ты, дорогуша, — провел языком по губам, хватая её руку. Всегда было интересно, почему она не смотрит мне в глаза, а от того наши игры становились заманчивее. — Для этого нанимают служанок! — отрезала словечко, выхватывая свою руку. — Может, подашь мне его завтра утром в моей постели? — крикнул ей вслед и… аллилуйя, это сработало, она остановилась. Внутри всё заликовало, я усмирил женщину, что не подвластна высшим силам. Встал с кресла и хотел подойти к ней, оставив самолёт на автопилоте, однако эта сучка развернулась на своих красных шпильках и выплеснула на меня остатки из чайника. — Ах ты ж… Мне повезло, что кофе не горячий. — Сучка! Ты будешь уволена! — отряхиваясь, я наконец встретился с её пылающими глазами. — Да пошёл ты! — плюнула мне на рубашку. — Уж лучше быть уволенной, чем личной подстилкой, как все в этом самолёте! Боже, её грация восхищает, то, как она хлопнула дверью и ушла, как двигались бордовые губы и как смотрелась эта пилотка с короткими волосами. Почему я постоянно думаю о ней?! Это очевидно, просто хочу трахнуть, на один раз, ничего серьёзного. — Чё смотришь? — рявкнул я Нолану, который таращился, как идиот. — Н-ничего… — сказал, еле сдерживая смех, он явно «мастер» эмоций. Наше время. — Значит, твоя история любви началась с самолёта? Забавно, не находишь? — подметила Белль, перекидывая ногу на ногу. — Нет, не совсем так, я уволил её… — Потому что она тебе не дала? Ну ты и скотина, Локсли! — она с осуждением посмотрела на меня. — Ну, это правда… Было в ней что-то цепляющее, но вёл я себя по-идиотски. — Хорошо, мы научились критиковать, но, может, ты мне расскажешь, как всё-таки доросло до того, что ты был готов променять свободу? Расскажу ли? Воспоминания о Реджине последние несколько месяцев делали мне чертовски больно, но сейчас я спокойно рассказываю о первой встрече и о своих чувствах. Может, действительно друг был прав, и мне нужно рассказывать о боли, а не держать её в себе, однако я упрямый баран. В этом мне нет равных. Размышляя о прошлом, о её улыбке, какая она прекрасная в гневе и о выпирающей венке на лбу, забываю обо всём. Реджина снова рядом, снова чувство спокойствия и тепла, уюта, жаль, что это иллюзия опытного психотерапевта. — Киллиан… — Джонс? Вы общаетесь? — Я тебе больше скажу, мы как братья! — сделал паузу на глоток алкоголя, но курить больше не стал. — Это он на следующий день отправил Реджине цветы и приглашение на вечеринку, — я не стал упоминать, что постоянно заливал другу о девице, которая меня презирает и которую безумно хочу, но, думаю, Белль догадалась. — Я даже не знал об этом… Год назад. Реджина Миллс. Как называют людей, которые постоянно наступают на одни и те же грабли? Они влюбляются, им делают больно, разбивают сердце, ломают тело и душу, а они продолжают отчаянно стучаться в двери. С этой работой я в очередной раз убедилась, какая он тварь, и что время портит людей. Робин Локсли — причина всех моих бед, смерти девичьих надежд о любви и мой ночной кошмар. С одной стороны, рада, что меня не узнали, но с другой… какого, мать его, чёрта это было?! Под дверями цветы с запиской, а в руках увольнительный с чеком. Он продолжает портить мою жизнь, хотя хуже уже не будет. Я открыла ключами дверь и плюхнулась на диван в прихожей, сбрасывая чертовски неудобные туфли. В сумке зазвонил телефон, а настроение катилось по наклонной.  — Алло? — даже не посмотрела на номер. — Привет, дорогая, всё хорошо? — нежный голос в трубке заставил улыбнуться. — Руби, не представляешь, как я тебя рада слышать… — слёзы наворачивались на глаза, а сердце колошматило колоссально. — Знаю, детка, как ты там? Мы очень давно дружим и, честно сказать, я слишком многим обязана семье Лукас. Она болтала без умолку час, за который я тоже успела многое рассказать, не упоминая Робина. Иногда просто не хватает своего человека рядом. — А ещё бабушка испекла оладьи и спрашивала о тебе… Мы скучаем, — закончила она, жалобно простонав в телефон. — Я стараюсь, правда! — Знаю, но… — Руби, пожалуйста… — Милая, время, оно как воздушный шарик в небе: упустишь — не поймаешь. — Я… я найду деньги, обещаю! — Я верю, но где? Возвращайся лучше домой, а то не успеешь к праздникам. — Руби, я… — мои глаза наткнулись на пригласительное в цветах, — погоди, пожалуйста. Ночной клуб, в десять вечера. — Алло, ты тут? — Да, да-да… я, кажется, нашла решение всех проблем! — Реджина, что бы ты не задумала, я в тебя верю, но будь аккуратна! — Хорошо, спасибо. — Пока. — Люблю тебя! — обожаю говорить это первой. — И я… Я прокручивала в голове тысячу планов, выходов, но этот был шикарен. Если бы Руби узнала хоть часть правды о том, что я работаю, вернее, уже работала с Локсли — мне не жить! Слишком многое происходило на её глазах, и это тот самый человек, который в прямом смысле вытащил меня из петли. — Что ж, Локсли, в этот раз играем по крупному, но уже не с Рони!