Агрессор

Робин Локсли. Год назад. Эта дура сведёт меня с ума своими закидонами. Да, первой мыслю было дать в пол газ и стартануть домой, оставив чокнутую наедине со своим психом, но стоило мне подумать, что она в таком виде, да ещё и пьяная, разгуливает по ночному городу и переулкам, как внутри всё сжалось. И да, черт, я хочу её ещё с того самого момента, как эти бёдра обтянула форма стюардессы. Она шла по бродвею около дороги, еле волоча ноги на высоких шпильках, пока её задницу обтягивал чёрный латекс. Волосы телепались по спине, а я с жалобным стоном завёл машину и подъехал медленно к ней. Окно со стороны Миллс открылось, но она даже не остановилась, упрямо шагая вперёд. — Садись в машину, — рявкнул я, специально зарычав мотором. — Отвали, долбанный ублюдок, — она перекинула сумочку через другое плечо, продолжая выпендриваться. — Сядь в машину, идиотка, или я сам тебя сюда затащу, — ярость закипала во мне, усиливая желание отшлёпать эту стерву. — Я вызову полицию и закричу! — хмыкнула она с задранным носом. — Ты правда думаешь, что меня это остановит? — я уже не мог сдерживать порывы выйти из машины. — Иди на хер, Локсли! — и с этими словами она скинула туфли и побежала по аллее, вдоль ночных фонтанов, туда, где я не мог уже проехать на машине. Я не смог сдержать гортанного рыка и резко остановил автомобиль, даже не позаботившись о парковке. Закрыл её и громко хлопнул дверью, пока шевелюра каштановых волос развивалась в километре от меня. Ну держись! На моё удивление, пьяные девушки-пилоты, оказывается, быстро бегают. Она свернула на другую дорожку, а брызги высоких фонтанов то и дело прятали силуэт женщины в воде. Ситуацию усложняло её чёрное платье в ночи, хоть улица и освещена фонарями. Однако в такое время люди уже спали, и на пути попадались только закрытые ларьки да уличные собаки. Я решил срезать путь и побежал напролом через клумбы, чтобы застать врасплох. Земля медленно проваливалась под ногами, когда сердце выпрыгивало из груди. Я, конечно, в прекрасной форме и хожу в зал, но всегда предпочитал силовые нагрузки вместо кардио. В моих руках был туз, ведь Миллс вряд ли догадывалась, что данный парк принадлежит мне, как и несколько отелей вокруг этого корпуса, а потому я знал каждую тропинку. Как кстати были кроссовки и джинсы, которые я выбрал вместо костюма-тройки. Сбоку другой стороны самого огромного фонтана в центре площади мелькнула чёрная фигура, в которой я сразу же узнал Реджину. Она, видимо, решила отдышаться, что дало мне преимущество и власть. Я подкрался сзади и резко обхватил талию, заключая в объятия. — Аааа, — от испуга крикнула Миллс и вырвалась из рук. — Реджина, пошли домой! — рычал я, подступая к ней. Глаза горели, её губы ловили ртом воздух, а грудь вздымалась. — Никуда я с тобой не пойду! — как ребёнок, ей богу, разве что ногой не топнула. — И знаешь что, это ты… — но договорить она не успела и, оступившись, полетела прямо в фонтан. — Реджина! — она выплыла и яростно на меня посмотрела, выплёвывая воду. — Ты… ты… ты… — я не удержался от громкого смеха и согнулся пополам, наблюдая за вымокшей девушкой, которую то и дело покрывала вода сверху. — Тебя смешно?! Ах так! — и начала брызгаться в меня водой, благо она была не такая холодная. — Ты свинья, Локсли! — она медленно подходила ближе, пока я отступал на шаг, подавляя приступ смеха. — Зато ты моментально протрезвела! — сгибался пополам я. Реджина была, как промокшая кошка, чья шерсть облепила хрупкое тело. Волосы повисли сосульками, и я увидел настоящую длину, достигавшую чуть ниже плеч, макияж потёк по щекам чёрными разводами, а латекс выделил бусинки её сосков, что встали от соприкосновения с прохладной водой. — Помоги мне лучше отсюда вылезти! — закричала она, протягивая руку, которую я тут же схватил. Пальцы соприкоснулись, а она потянула на себя. Мои ноги соскользнули с бортика, и я тут же полетел в воду, плашмя шлёпаясь о поверхность с головой. — Твою мать! — НА ТЕБЕ! — на удивление приступ злости в её голосе исчез, сменяясь громким смехом. — Ну всё! Иди сюда! — я подлетел к ней пулей, прилепляя к бортику, расставив руки по обе стороны от неё. — Ты ненормальная! — вода с волос текла прямо в рот, а возбуждение и ярость захлёстывали грудь. Она заглянула в мои глаза, а потом резко впечаталась в губы, стирая собственную помаду, и схватилась за волосы, приподнимаясь на носочках, чтобы лучше достать до меня. Я с диким рёвом сжал её бедра, запуская язык в жадный ротик, отвечая на звериный порыв. Мышцы Реджины сжались в моих руках, что довело мозг до изнеможения. Она царапала, забирала кислород и сама забывала дышать, пока брызги фонтана ритмично накрывали нас полностью. Я поддался бёдрами вперёд, а она всхлипнула, ощутив эрекцию, и сильнее потянула за промокшие волосы. Я оторвался от этой сирены, задыхаясь в конвульсиях возбуждённого желания, и вылез из фонтана, помогая ей подняться на бортик. Стоя на земле, Миллс попыталась подойти ко мне и снова впиться в губы, но я резко поднял её, закинув на одно плечо. — Эй, оставь меня! Поставь на землю! — она забила кулачками по спине, а ногами задрыгала в порывах свободы. — Идиот! Ты скинул меня туда! ЛОКСЛИ, МАТЬ ТВОЮ! — на что я беззвучно шлёпнул её по заднице, натягивая ужасно короткое платье, чтобы хоть прикрыть трусики. — Ты не захотела по-хорошему, поэтому не дёргайся! — снова легонько ударил её задницу с другой стороны и растёр место экзекуции. — Я не хочу домой! — обессилено вырвалось со стоном из её ротика, пока волосы, свисая вверх тормашками, покачивались в такт моей ходьбе. — Ты была плохой девочкой, — приложил руку к её округлому заду, похлопывая его. — А плохих девочек наказывают! — сам ужаснулся хриплому голосу, который выдали мои лёгкие. — Куда ты меня несёшь?! Извращенец! — Вот сейчас и узнаем! — мои губы поползли вверх в улыбке от вариантов, которыми я предпочёл бы заниматься всю ночь. — И кто бы говорил, что я извращенец, мисс Миллс. Реджина Миллс. Год назад. Я мотылялась на плече, как мешок, периодически сопротивляясь, но за это получала обжигающие кожу шлепки. Он уверенно нёс меня, а я чувствовала под собой игру стальных мышц, что сильнее добавляло головокружения и без того возбуждённому сознанию. Вся мокрая, я наблюдала, как льняная белая майка прилипла к матовой коже, а по джинсам стекала вода, оставляя за нами следы. Богиня внутри ликовала, а мозг отключился, впервые в жизни переставая напоминать о том ужасном случае, виноват в котором был мужчина, чьи руки сжимали мои ягодицы, заставляя тело пылать пожаром. Мы оказались в каком-то помещении с большими потолками, где я успела разглядеть разве что ресепшн и администратора, на лице которого появилось негодование, когда двери лифта закрылись у меня перед носом. — Где мы? — небольшая паника затаилась в моём сердце, хотя тело было во власти этого самца. — Ты же не думала, что теперь так просто уйдёшь от меня, наговорив всего этого? — я слышала смешинку в его тоне. — О господи, — пробормотала я, выдыхая горячий воздух. Двери лифта открылись, а я снова начала болтаться, пока писк не пронзил слух, а дверь перед нами открылась, запуская в огромную комнату. Ну конечно же, это был отель. Он спустил меня с плеча и, не дав опомниться, сжал талию, прислоняясь к губам. Руки нервно сжимали и разжимали скомканный латекс, а я со всхлипом запустила пальцы под мокрую майку, ощутив рельефный пресс. — Свела меня с ума, — гортанно зарычал, приподнимая ягодицы, чтобы я смогла обхватить его ногами. — А теперь не уйдёшь! — Я хочу этого, — шепнула я на ухо, обводя языком ушную раковину, двигаясь по шее. — Ты этого добилась! — прохрипел с нажимом, потащив меня куда-то по тёмному коридору, который освещался лишь огнями города с панорамным видом. Этаж сороковой, не меньше. Он открыл дверь, и в нос ударил аромат лаванды. Не отрываясь от моих губ, включил горячую воду душевой и прислонил меня к холодной стене, от чего из горла вырвался стон, а спина прогнулась дугой. — Какая сладкая, я хотел тебя трахнуть ещё с момента первой встречи! — эти слова снесли всё на своём пути, и я тут же обхватила Робина ногами, снимая через голову майку. Тусклый свет зеркала у раковины дал мне достаточно, чтобы разглядеть его огромные накаченные руки и выразительный пресс. — Господи… — вырвалось, когда я начала обводить пальцами его мускулы, словно художник рисует картину. — Впечатляет… Он схватил за запястья и прислонил руки к плитке, врываясь в рот страстным поцелуем. Его рот был особенным, с привкусом мяты и гвоздики. Запах его кожи застрял в горле, а губы быстрыми темпами скользили у меня на шее, находя больше и больше моих эрогенных точек. — Ммм, сладкая, так ты любишь, когда тебя целуют сюда, — он провёл языком от мочки уха к ключице, пока я внутренне затряслась от вожделения, ведь шея была моим слабым местом. Я выгнулась в спине, ощущая тяжесть налившейся груди, когда Робин прикусил один из сосков сквозь чёрный латекс. Горячая вода клубилась вокруг, заставляя воздух нагреться и жаром сводить лёгкие с ума. — Это тебе не понадобится, — он опустил мои руки и нашел застёжку платья, а потом резко стянул его и кинул в другой угол огромной светлой душевой. Я моментально коснулась груди, прикрывая обнажённое тело. Что-что, а рефлексы сработали сами за себя. — Эй, не прячься от меня, — он поднял подбородок, заставляя смотреть в голубые, с огромными зрачками, глаза, словно у кота. Меня сразу же ударило дрожью, и холод пронзил мышцы. Боль, видимо, отразилась в глазах, что заставило лицо Робина исказиться. Он по-прежнему стоял в джинсах, прижимая меня по обе стороны, а я испуганно смотрела на него снизу-вверх. — Я… я не могу… я не знаю почему… — но, конечно же, я знала, всё дело в нем, в моем восприятии к этому человеку. Раньше, с другими парнями, подобное происходило, если они переступали границы, уже в конце процесса, но сейчас я просто впала в ужас, что и прочитал Локсли по моим губам. — Эй, ангел, мы можем не спешить, — он нежно коснулся моего плеча, проводя к руке, закрывающей груди. — Я… я не знаю, это была ошибка, прости… — паника от случившегося застряла в сердце, пробудив затуманенный мозг. Перед глазами поплыли фрагменты той ужасной ночи, а его лицо только усугубляло ситуацию, однако тёплые слова заклеивали раны на душе. Я понятия не имела, как такой как Робин, может произнести что-то подобное и с такой лаской. — Реджина, — он снова поднял подбородок, запечатляя лёгкий поцелуй на губах, — что с тобой? Где та безбашенная сексуальная маньячка, которая затащила меня сюда? — Прости… — от безысходности я была готова разрыдаться, но не смотреть снова в его голубые глаза. — Чшш… всё хорошо, малышка, — от такой заботы у меня полезли глаза на лоб. В моих фантазиях и представлениях было совершенно не то. Да и он даже незнакомым человеком производил впечатление властного дикаря, готового без устали жёстко трахаться. — Робин, я… мне нужно, наверное, уйти… — но на его лице невозможно было что-то прочесть. — Я не отпущу тебя в таком виде! — прошептал он и повёл меня лёгкими шагами под горячие струи душа. Вода градом стекала по нашим телам, а я поневоле начала расслабляться, глядя в глаза этому открывшемуся для меня человеку. Он совершенно не тот, кто был раньше, или так казалось со стороны. Совсем не тот. Отбросив эти маски, я обнажила его душу. Не может быть… — Скажи мне, если я переступлю границы, ладно? — он взял мочалку в руки и вылил на неё гель для душа с запахом лаванды. Я легонько кивнула и опустила голову в пол. — Реджина, скажи это… — Ладно, — прошептала я, почувствовав, как он накрыл мои руки своими, аккуратно убирая их с груди. И когда она была полностью обнажена, он нервно вдохнул и поцеловал меня в губы. Нежно провел по грудям мочалкой, заставляя обмякнуть в этих ласках, пока жадный рот уже без такого звериного упорства отвлекал поцелуем. Он по-прежнему стоял в джинсах, и я видела внушительный бугорок, но в данный момент вся моя решительность словно испарилась. Робин намылил мои руки, грудь, живот и медленно опустился на корточки, начиная со ступней ног. Моё дыхание учащалось с каждым сантиметром, проведенным его рукой по внутренней стороне бедра. И пусть пену моментально смывала вода, это чувство было восхитительным. — Ты такая красивая! — прохрипел он, неожиданно оставив поцелуй ниже пупка, заставляя втянуть живот от напряжения. — Я помогу тебе расслабиться. — Робин, — простонав, зарылась в его волосах, оттягивая их, когда веки сами собой закрылись. Он потянул за резинку трусиков, и те упали на пол, пока Локсли водил мочалкой по лобку. Его глаза поднялись на меня, когда пальцы добрались до промежности, но не касаясь её, словно ожидая моего согласия. Я нервно втянула воздух, а через секунду вспыхнула, когда его палец дотронулся до клитора, размазывая круговыми движениями гель по промежности. — Ах, — я чуть не свалилась, а он придержал меня за бёдра, пока я продолжала тянуть его волосы. — Вот так, девочка, доверься мне, — его поцелуи ложились на внутренние стороны бедра, а пальцы больше и больше захватывали площадь соприкосновения. Шершавый язык начал слизывать дорожки воды, поднимаясь к набухшему желанию, от чего я сжала бёдра, напрягая тело. — Не нужно… — я запрокинула голову, выдыхая горячий дым, а глаза давно закрылись. — Робин, я никому не позволяла… это выше меня… — Ты такая сексуальная, неужели ни один мужчина не пробовал тебя на вкус? — он поднял голубые глаза, сжав ягодицы ладонями, от чего я застонала, требуя большего. — Робин, пожалуйста, не нужно… — однако тело говорило обратное. — Доверься мне, — он раздвинул мои ноги и провел языком по складкам, заставляя меня выкрикнуть и сдаться. Колени задрожали, а тело реагировало на каждое прикосновение его умелого рта. Незабываемое чувство переполнило грудь, а мои лёгкие перестали функционировать, пока предательское тело обмякло и поддалось его власти. — Ты такая сладкая и горячая, — шепнул он, скользя пальцами по складкам, а языком по клитору, доводя до исступления. — Я, я больше не могу… — оргазм поступал очень быстро, ведь изголодавшееся по мужчине тело придавало меня больше всего на свете. Я хотела его. Полностью. Кусать, царапать, лизать грудь, почувствовать его внутри себя, на себе. Он разрушил барьер между нами, позволив добровольно ступить на этот путь. Я никогда не позволяла делать то, что сейчас делал он, заставляя меня задыхаться и кричать. — У тебя давно не было секса, так ведь? — голова шла кругом, а я могла лишь поддаваться бёдрами к его умелому языку. — Да!!! — я чуть не упала, когда он погладил промежность пальцем, одновременно всасывая и закусывая клитор. — Мокрая для меня! — его вторая рука впилась в задницу, заставляя держаться на ногах.  — О боже, ещё немного, не останавливайся! — всхлипывала, ловя губами горячий воздух. — Давай, детка, кончи для меня! — его голос действовал, наверное, сильнее наркотиков, заставляя подчиняться. — Я чувствую, ты уже готова… — на этих словах он засунул палец, шипя от восхищения. — Ты такая узкая и горячая! Нам придётся долго работать, прежде чем я смогу войти в тебя! Я представила, как его тело возвышается над моим, как бедра стучатся о мои, и мы гортанно кричим в экстазе. Его огромный член и моя мокрая щель, принимающая его полностью, так глубоко… От такой картины мышцы не выдержали и резко сократились, обволакивая его палец внутри. — О да! — выкрикнула я, сжимая шёлковые волосы. — Господи! — от такого сильного оргазма ноги подкосило, но Робин поймал меня, удерживая на месте, и прижал к груди, не убирая руку с клитора. За оргазмом сразу последовал второй, выворачивая тело в экстазе, когда он оказался сзади меня и упирался ширинкой в поясницу. Его губы кусали шею и покрывали долгими поцелуями, пока мои бёдра тёрлись о его набухшее возбуждение. Он смог разломить барьер и доставить мне немыслимое удовольствие, используя только рот. — Вот так, умница, — он посасывал мочку уха, размазывая теплую жидкость по животу, которую смывала горячая вода, а я облокотилась на грудь, тяжело глотая воздух. Я быстро дышала, пока он в это время успел стянуть с себя штаны, оставаясь в одних мокрых боксерах. Жар снова вернулся с новой силой, но усталость после двух оргазмов подкосила ноги. — Иди сюда, — на моё удивление, Робин подхватил мокрое тело и понёс прочь из душевой, чему я, собственно, и не сопротивлялась. Сухие и холодные простыни дотронулись до спины, вызывая волну мурашек, а Локсли аккуратно накрыл меня одеялом и поцеловал в лоб. Он то ли ментально ощутил мой страх и слабость после оргазма, то ли знал в чём дело, но не стал давить, за что я была благодарна и крайне удивлена. Он хотел было уйти, но я поймала руку и поднялась в сидячее положение. — А ты? Куда ты? — мне больше всего на свете сейчас не хотелось оставаться одной и снова ощущать чувство использованной шлюхи. — Эй, — он заправил мой мокрый локон за ухо, улыбаясь широкой улыбкой, — я же не могу спать с тобой в мокрых вещах. — Помочь избавиться? — я видела его выпирающее возбуждение, но не стала ничего предпринимать. — Я думаю, с вас, мисс Миллс, на сегодня хватит, — ямочки в уголках его рта стали чем-то особенным. — Я скоро вернусь, ложись. И я не стала возражать. Веки отяжелели и закрылись. Сквозь сон почувствовала, как прогнулась кровать, и его большие руки накрыли мою талию, прижимая к себе, а нос уткнулся в ещё влажные волосы. Запах лаванды парил в воздухе, а я впервые чувствовала себя под защитой, хотя, казалось бы, как можно чувствовать такое с человеком, сделавшим тебе максимально больно. Он изменился… Робин Локсли Наше время. Я проснулся от того, что над моим ухом жужжит проклятая мошка. — Робин! — этот звук заставил меня открыть глаза, однако голова гудела адски. — Чёрт возьми, Локсли! Ледяная вода окатила меня с ног до головы, и я, выругавшись, встал, проклиная всё на своём пути. Белль стояла в жёлтом платье с ведром в руках и яростным выражением лица. — Какого хрена ты творишь?! — упав с лавочки, я протёр штаны. — А какого хрена ты творишь, придурок?! — расставила руки в боки мой лечащий психотерапевт. — Ты не появляешься на сеансах, на звонки не отвечаешь, а когда я приезжаю, ты пьяный валяешься, как бомж, на лавочке у собственного дома! Ты совсем попутал?! — Ты мне не мамочка, так что проваливай! — Я не просто твой врач, Локсли, — она опустилась передо мной на корточки, — я твой друг. И мне не срать, что ты в шаге до психушки или того хуже, до петли на шее. — Я давно с петлёй на шее, — уточнил я, поднимая на неё красные глаза. — Смерть Реджины не даёт тебе билет в царство мёртвых, она даёт шанс начать с чистого листа. — Заткнись! Ты её не знала! — я вскочил и кинул лавочку через всё крыльцо, тем самым напугав Белль. — А знаешь что, да, да, я её не знала, но это не даёт тебе право, мать твою, так со мной общаться! — она кинула всё, что держала в руках, и уставилась на меня свирепым взглядом, никогда не думал, что Белль умеет кричать. — Я устала возвращаться к тому, с чего мы без конца начинаем. Устала слушать твои психи вместо «спасибо за помощь». И если ты так хочешь в могилу, то катись ко всем чертям, я в этом больше не учавствую! — она развернулась и зашагала прочь, а мне вдруг перекрыли кислород, а слова резко закончились. Как же, черт возьми, она была права. Я не был достоин стать её пациентом, не говоря уже о дружбе, я вообще отношусь к людям, как к дерьму, хотя они этого не заслуживают. Её машина дала по газам как раз в тот момент, когда до меня дошла мысль догнать её и извиниться, но в кармане зазвонил телефон. — Локсли. — Робин, это Эмма, наконец-то я до тебя дозвонилась. — Ближе к делу. — Мы вышли на заказчика, на того, кто отправляет письма. — Кто это? — Пока не знаем, но он точно охотится за тобой, и он точно слишком хорошо тебя знает. С кем ты общался в последнее время? — Ну, Киллиан, мама, — и тут я остановился, посмотрев на место, где минуту назад стояла машина, — Белль… — Я пробью их всех, мы должны быть готовы ко всему, ты же понимаешь? — Да, понимаю, — отчего-то к горлу подступила желчь. Это не могла быть она, она не способна на это. — Хорошо, пока продолжай работать, в любом случае, тот, кто лишает тебя состояния, рассчитывает на слабость, а учитывая то, в каком ты сейчас подавленном виде… — Я понял. — Ну хорошо. Будет прекрасно, если ты нам поможешь. — Свон, — я пнул камень, лежащий под ногой, — ты пробила номера машины? — Ах да, эта машина принадлежит некой Рите Кастильо, а вернее, её покойному мужу, олигарху Брэду Кастильо, но она не представляет нам угрозу. — Пришли фото. — Конечно. Уже на почте, — она секунду помедлила, пока я открыл фотографию, — она действительно брюнетка с каре, но это не Реджина. — Уже вижу. — Тогда до связи. Она отключила мобильник, а я вглядывался в фото. Круглое лицо, серые глаза, тонкие губы. Совершенно не моя девочка, да и сходство только в волосах. Что ж, Белль права, я схожу с ума, а вернее, уже сошёл.