Агрессор

Реджина Миллс Год назад. Локсли не лез ко мне на протяжении всего времени, хотя это меня не особо радовало. В мыслях был план, но он полетел к чертям, а я попалась на крючок, как тупая рыбка. Каким теперь образом мне противостоять грёбаному отцу мафии, или кто он там. — Реджина, — его рука аккуратно легла на моё колено, но от этого я лишь подпрыгнула. — Эй, прости, я не хотел тебя напугать. — Но ты делаешь абсолютно всё для этого, — на секунду в голубых глазах промелькнуло сожаление, однако я не хотела его видеть и отвернулась к окну. — Реджина, я правда не хочу тебя держать силой и всё такое, — он тяжело вздохнул. — Но я просто не знаю, как быть нежным. Я очень бы хотел, чтобы ты мне помогла… — он взял мою руку и поцеловал, а потом переплёл пальцы со своими, — милая, пожалуйста, дай мне шанс. Я бы хотела ответить что-то типа «да», броситься на шею и не отпускать из поцелуя, но он наделал слишком много того, чего я никогда не смогу простить. Эх, Локсли, а ведь если бы не тот день, я бы смогла любить тебя бесконечно. По щеке потекла слеза, пока в окне мелькали огни ночного города, сливаясь с мокрыми дорожками на стекле. Счастливые парочки под зонтами гуляли по аллеям с детьми, а хозяева собак выгуливали питомцев в радужных плащах. Почему моя жизнь такая сложная. — Реджина, — прошептал Робин, поворачивая мой подбородок к себе. — О господи, ты плачешь? — он нежно стёр пальцами слёзы, вопросительно заглядывая блестящими голубыми глазами. — Хочешь, я отвезу тебя домой? Что с тобой? Пожалуйста, не молчи! В этот момент я хотела высказать всю правду, расплакаться и провалиться сквозь землю. Он такой нежный порой, но чаще пугающий и недоступный. Я покачала головой и закрыла глаза. — Всё хорошо, просто, — он продолжал держать моё лицо в ладонях. — Я очень устала, Робин. Я хочу, возвращаясь домой, видеть мужчину и стену за его спиной. Чтобы быть любимой в спокойной семейной обстановке. Я хочу стабильности, понимаешь? — Но я… — Но ты мне предлагаешь роль содержанки и элитной шлюхи. Хочу трахаю, хочу не появляюсь, но я не хочу так. Локсли, эта жизнь не для меня! — по щекам снова потекли слёзы, только уже сама не понимаю почему. — Тебе будет лучше без меня, — почти шепотом сказала я. — Скажи мне одно, я тебе не нравлюсь? Потому что я без тебя не могу, Миллс. Эти две недели дались мне крайне тяжело. Я постоянно думал о тебе, не мог спать ночами… На все фразы я мотыляла головой, будто стараясь не слышать их. — Тогда прекрати вести себя, как ублюдок, — выпалила я, сама не ожидая исхода. — Я не совсем понимаю… — нахмурился Робин. — Слушай, ты сейчас такой добрый, милый и чертовски хороший, но стоит нам выйти из машины, когда вокруг будет толпа людей, ты вновь станешь властным придурком, который меня типа не знает. — Это нужно для твоей же безопасности. — Ты разрываешь меня! — не выдержала я. — Ты просишь быть аккуратной, полюбить чудовище, а сам губишь красавицу. Если хочешь быть со мной, расставь для себя приоритеты, — его глаза зажглись недобрым огоньком. — Ты перестаёшь строить из себя две личности, перестаёшь стесняться меня на людях. Если мы вместе, то мы пара не только дома, но и в жизни, и мне плевать, что там, по-твоему, может угрожать, — я убрала его руки со своего лица, которое в разы потускнело. — Остановите машину, — попросила водителя, а тот посмотрел через зеркало на Робина. — Нет, — покачал головой Локсли, и собственно машина не остановилась. ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЁРТ! — Ты обещал отпустить меня, если мне не понравится, — парировала я, яростно дёргая ручку. — Я не отпущу тебя в ночи под дождем, — отрезал он, поворачиваясь к своему окну, словно о чём-то думая. — Грэг, вези нас к дому мисс Миллс. Водитель кивнул и сменил маршрут, а я осталась наблюдать за разочарованным мужчиной рядом. Робин Локсли. Наше время. Я неделю усердно работал и пытался восстановиться из руин. Благодаря Голду сумел узнать много нового в нашей сфере. Он заверил, что стать доном можно только после смерти предшественника, а умирать пока не собирался. У меня не было выбора и пришлось согласиться. Теперь, пока люди Голда ищут ту тварь, копавшую под меня, он не терял времени, пытаясь скрыть информацию разными способами. — Итак, — перед моим столом в кабинете сидел Киллиан, потягивая сигарету. — Насколько я понял, как только люди Голда найдут того человека, ты обещал убить его? — Да, — подтвердил я, поджигая сигару. — Иначе он очень опасен. Нам придётся залечь на дно на несколько лет, бросить работу, сменить имя, возможно, и внешность… — А если ты его прикончишь, то дело с концами, — подметил Джонс, расплываясь в улыбке. — Это точно, — мне самому понравилась игра, в которую я играю с этим «невидимкой», однако к финишу придёт лишь один. — Роб, пока эта заварушка не началась, я хотел бы тебе сообщить, — его голубые глаза приобрели блеск, а брови сложились в угрюмой ухмылке. Он полез в карман пиджака и посмотрел на меня, ставя на стол коробочку. — Да ладно?! — подскочил я, выплёвывая клубок дыма. — Я хочу сделать ей предложение, — закончил Джонс, заламывая пальцы на руках. — Но ты же столько из-за неё вытерпел. Она испортила тебе жизнь, Джонс! Ты не можешь! — я пытался пронзить взглядом голубые глаза, будто это могло как-то поменять его решение. — Она убила человека. — Ты серьёзно сейчас? — улыбнулся друг. — По твоей милости умирает по человеку в неделю, я не говорю о Голде, для которого смерть — это каждодневное развлечение. Да, это звучало жалко с моей стороны. — Я люблю её со школы, понимаешь? — он открыл коробку, обнажив дорогой бриллиант. — Генри мне, как родной сын, а она… она… Я пытался понять его, правда. Но эта женщина была не достойна всех тех мук, которые перенёс Киллиан из-за неё. То, из какой дыры я его вытащил, и куда он снова хочет попасть, совершенно не радужная перспектива. Да, Эмма помогала мне во многом, но это лишь прибавило чуточку уважения, чтобы я не называл её сучкой. Не больше. — Я долго думал о том дне… — начал Джонс.  — Не нужно! — пытался заткнуть его, останавливаясь на месте. — Нет. Знаешь, когда её парень перепил на той вечеринке, я думал, что собственноручно придушу его, — он обратно убрал коробочку, наливая из графина коньяк. — Этот Нил, он набросился на неё в полном перегаре и начал раздевать. Он отвёл её в комнату на лоджии и закрыл дверь. Эмма испугалась, она вырвалась и убежала на балкон, а когда этот придурок приблизился… Она его толкнула… — Зачем ты мне это говоришь? Я был там! — рявкнул я, тоже наливая горячительного. — Нет, не был, — посмотрел на меня Джонс. — Когда я ворвался в комнату на её крик, Эмма толкнула придурка, а тот поскользнулся и перевалился через балкон. Он упал, и произошла мгновенная смерть. — Я знаю… — Локсли, ты не видел её испуг, истерику, глаза полные слёз… — он потушил сигарету в стакане. — Она призналась мне, что беременна от этого подонка, и я не смог сделать ничего лучше, как взять вину на себя. — Ты придурок, вот ты кто! — я громко стукнул стаканом по столешнице. — Тебя поимели в этой тюряге, хотя я платил за тройную охрану, и всё равно нашлись придурки, от которых ты не смог отделаться. — А если бы это была твоя Миллс? Неужели ты поступил бы по-другому, зная, что она лишится работы, мечты и ребёнка, ведь её бы заставили делать аборт? Я слегка представил мою девочку в этом кошмаре и качнул головой в знак согласия, присаживаясь на стул. — Сделай её счастливой, Килл, — я посмотрел на него, как по губам друга расплылась улыбка. — Я понимаю тебя, Реджина помогла понять. Но обещай мне одно, — я встал, подходя к нему, — как только мы узнаем, что за тварь накопала на меня, ты заберёшь её с ребёнком и покинешь страну! Если всё будет хорошо, вы вернётесь через несколько месяцев, а если нет… не подвергай свою семью опасности. Понял? — Да! — он крепко обнял меня за плечи, а я похлопал его по спине. — Береги себя, брат. Мы братья не по крови, а по духу. Телефон зазвонил, и я взял его при первом же гудке, отпуская Джонса. — Да? — рявкнул я. — Мы нашли его! — грубо ответил Голд. — Он сам вышел на нас и потребовал встречи. Тут я посмотрел на Киллиана, кивая ему в ответ и отключая телефон. Чёрт. — У тебя двадцать четыре часа, чтобы увезти их! — рявкнул я, и он встал, застёгивая пиджак. — Прощай. — Прощай, береги себя! — Эй, не нужно тут. Ясно?! Будто мы никогда не увидимся, — Джонс открыл дверь, кивая в мою сторону. — Ты ещё должен быть шафером на моей свадьбе. — Иди уже, а то я сам тебя убью, — засмеялся я, и дверь кабинета хлопнула. Робин Локсли Год назад. Она сидела, повернувшись к окну, я не смел притронуться, словно к дикой розе. Машина медленно припарковалась у дома, а мы продолжали сидеть в молчании. Мой водитель вышел из машины, оставив нас наедине.  — Пока, — прошептала она, пытаясь открыть дверь, пока я не поймал её за руку и не развернул к себе. — Если ты сейчас откроешь эту дверь и уйдёшь, — я не мог произнести этих слов, они застряли в горле сухим комом, — ты меня больше не увидишь… По её щеке потекла слеза, меня это выбесило. Она плакала из-за меня, я такой придурок. Её аккуратная ладошка коснулась моей скулы и губ. Было ощущение лёгкости, будто знак, что она остается со мной. — Прости меня, — её губы пересохли, а грудь вздымалась. Миллс резко открыла дверь и выбежала на улицу, хватая по дороге чемодан, который подал мой водитель. Дождь лил столбом, а с её отсутствием стало слишком пусто. Машина тронулась с места, я откинулся на спинку, а затем зарычал и ударил по сиденью несколько раз. — ЧЁРТ, ЧЁРТ. ЧЁРТ!!! — я сжал кулаки и прокричал ещё раз. — Останови эту гребаную машину! Мы сразу же остановились, а я вылетел из неё, не замечая дождя, который моментально обрушился сверху. Слава богу, мы уехали недалеко. Я видел её силуэт, который следовал к крыльцу, видел, как от дождя её волосы обвисли, а костюм прилип. Я попал. — Реджина! — она остановилась, и я в одно мгновение оказался рядом. — Робин? — Плевать мне на эти правила и контракт! Я хочу тебя! — она ахнула, а я в это время впился в губы резким поцелуем. Вода покрывала наши тела, напоминая о первой ночи в душе. Я крепко сжал её талию, прислоняя к себе, а она впилась ноготочками в голову, грубо оттягивая волосы. Одним рывком я подхватил Реджину под ягодицы, давая ногам сцепиться за поясницей, пока второй рукой взял чемодан. Она покрывала поцелуями шею, кусала, царапала, отмечая каждое место, а я, тяжело дыша, нёс нас к крыльцу. Грубый треск заставил её ахнуть, когда наши тела врезались в дверь, а языки снова сплелись. Боже, я так её желал. — Ключи в кармане, — она шептала и тяжело дышала, задыхаясь от возбуждения. — Только не медли! — Ты уверена? — я тоже был на грани, учитывая, как болезненно она влияет на организм. Говорить было лишним. Я открыл дверь, врываясь в маленький коридор. Чемодан с грохотом упал где-то справа, а Реджина успела скинуть с себя туфли, всё ещё вися на бёдрах. — На кухню… первая дверь направо, — господи, её спешка будила во мне зверя. — Трахни меня. Боже… — Поверь, малышка, завтра ты не встанешь! — я впился в губы, пытаясь в темноте найти вход. Фонарь за окном осветил кухонный островок, пока Миллс громко стонала, потираясь бёдрами о мою молнию, где во всей готовности уже стоял член. Я спустил девушку с себя, прижимая бёдрами к островку, и рывком сорвал её рубашку и пиджак. — Боже… — её зрачки стали самыми огромными, которые я когда-либо видел, а руки потянулись к ширинке. — Жёстко, пожалуйста! Я схватил её за шею и отстранил, пока штаны пали к ногам, оставляя только боксёры. Рывком стянул её нижнюю часть, наблюдая, как жадно её язык обжигает губы в предвкушении сладенького. — Какая ты нетерпеливая, — её голое изнывающее тело, как вишенка на торте. Мои губы впились в ложбинку между чашечками белого кружева, вырывая хриплый стон. Она пылала, словно пороховая бочка, а я не мог уже терпеть или остановиться. — Ну же… — она вызывающе развела ноги, призывая войти. Треугольничек трусиков сводил с ума, а её закрытые глаза возбуждали до крайности. Я сильнее сжал руку на шее, соскребая её с островка и грубо разворачивая. Моя рука упала на её упругую задницу в громком шлепке, после чего нагнул Реджину над столом, сжимая поясницу. — Ты хотела грубо, детка? — она застонала и сжала ягодицы, пытаясь выбраться, тогда я поймал её руки и завёл за спину. — Нет, стой, — закричала Реджина, когда я стал снимать её трусики. — Остановись, пожалуйста!!! Это уже не было похоже на крики возбуждённой женщины, и тогда я ослабил хватку, а она выскользнула, отшатываясь и убегая в другую сторону стола, нервно сжимая пальцы в волосах и тяжело дыша. — Эй, что такое? — я приблизился, и, на удивление, она меня не оттолкнула, а прижалась к груди, громко выдохнув, после чего завладела губами. — Никогда больше так не делай, — прошептала, стаскивая с меня пиджак и расстёгивая рубашку, прикасаясь дрожащими пальцами к груди, от чего мне резко стало легче и теплее. — Прости, — я нежно усадил её на столешницу, так, чтобы она оказалась передо мной. — Сделай это, — её пальчики были везде. — Я хочу тебя, Локсли. И в это мгновение Миллс закричала, до боли кусая плечо, когда я одним рывком оказался внутри её теплого естества. Ногти царапали спину, а зубы впивались сильнее, пока я набирал обороты, слушая её стоны и крики, рыча в ответ. — Ты такая влажная, детка… — Не останавливайся…. — я схватил её запястья и поднял над головой, зацепив одной рукой. А второй опустился к её горячему и набухшему клитору, начиная разминать в такт движениям губ. Она закричала и выгнулась в спине, откидывая голову, а я впился в открывшуюся шею поцелуем, гортанно прорычав её имя. Мы знали, что так долго не продержимся. Желание было слишком сильным, а узкое пространство болезненно сжимало внутри себя. — Я больше не могу… — прохрипела она, поднимая карие глаза на меня. — Смотри на меня, детка… — я отпустил её руки, а она обхватила ногами бёдра, двигаясь навстречу, позволяя глубже войти. — Ты такая красивая… — я накрутил её мокрые волосы, оттягивая вниз. — Ахх… — громкие шлепки тел действовали на мозг, как наркотик. Её губы опухли, тело содрогалось, а стоны было слышно во всех комнатах. На груди выступил пот, пока по моей спине тоже текли несколько капель. Пара резких движений довели Реджину до крика, и она громко кончила, выкрикивая ругательства. — Твою мать… — я не выдержал того, как бурно она сжалась, и тоже пришёл к кульминации, опадая на её плечо. Мы так просидели минуту, слушая дыхание друг друга, пока Реджина не начала улыбаться, обнимать меня за плечи и хихикать. — Теперь ты моя, — улыбнулся ей, а она застыла, разглядывая моё лицо. — Вся-вся… — У тебя ямочки на щеках… — Реджина погладила уголки губ, соблазнительно улыбаясь, пока глаза наполнялись слезами. Чёрт поймёт из-за чего. — Никогда не видела твою улыбку… — Теперь она будет всегда, если ты будешь рядом! — я поцеловал её нежно. С чувством. Заставляя передать всю привязанность и, возможно, обещание на безграничную любовь. — Нам нужно наверстать эти две недели, разбойник, — похихикала соблазнительница, загадочно кусая губу. — Намёк понят, моя госпожа… Робин Локсли. Наше время. Спустя пару часов я прибыл в огромнейший кабинет Голда, располагаясь рядом за огромным столом. Сама мысль о том, что через какое-то время я увижу тварь, из-за которой вся эта заваруха, возбуждала во мне порыв гнева и мести. — Запомни одно, Локсли, нам нужно выяснить, кто это, а уж потом стрелять. Понятно? — прорычал Голд, давая мне закурить сигарету от своей. — Да понял я! Ты повторил это раз десять за пять минут! — поправил я полы пиджака, откидываясь в кресле. — Я повторяю это, чтобы ты не сорвался, ведь мы не знаем, кто стоит за этим человеком. Тут по рации Голду сообщили о прибытии чёрного «Bentley» к воротам, за которым последовало три огромных внедорожника. От информации мои глаза полезли на лоб, и я поймал взгляд Голда.  — Пропустите их, — отрезал дон, присаживаясь за стол. — Они не идиоты. Видимо, подготовились, — подвёл итог я. — Это ещё раз доказывает, чтобы ты не вздумал стрелять, или этот дом разлетится к чертям собачьим, а первыми будем мы. — Постараюсь. Тут дверь открыли несколько наших. Мои ладони вспотели, будто хотели убить первого, кто войдёт, однако это было несколько громил в белых костюмах с чёрными рубашками. У каждого борода и тёмные волосы, а глаза скрыты очками «авиаторами». Они зашли и встали в боевую готовность, держа правую руку под пиджаком, так же, как и наши охранники. Голд поднял руку, чтобы охрана не начала стрелять, а сам затянулся сигаретой, намереваясь посмотреть в глаза «невидимке». Стук каблуков о плитку. Сердце замерло, а я, как в замедленной съемке, повернул голову в направлении звука. Высокие шпильки появились в проёме, обременяя туфлями аккуратные ноги. Обтягивающее красное платье поднималось от колен до груди, подчёркивая формы. Моё сердце пропустило последний удар, когда вошедшая подкинула угольные, отросшие до лопаток, завитые волосы, и резко сняла очки. — КАКОГО?! — подорвался с места Голд, опираясь руками о стол, пока я неподвижно вылупил глаза. — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ… — прошептал я, падая на ватных ногах на стул, пытаясь поднять отяжелевшие веки. Моё сердце, казалось, остановилось, а тело бросило в панический жар. — Приветствую, мальчики… — эта соблазнительная улыбка заставила окружающих застыть, пока в моих ушах не начало гудеть. Этого не может быть…