Агрессор

Наше время. Робин Локсли. Я совершенно не мог поверить в происходящее, и только выпученные глаза Голда говорили о том, что я не один это вижу. Она прошла по кабинету и уселась напротив меня, стреляя глазками. Её пухлые губы были в точности, как я запомнил. Глаза подведены чёрными тенями, а на ногтях — красный лак. Пространство наполнилось запахом, будоражащим, трепетным, таким любимым… таким её. — Ротик прикрой, дорогой, — хихикнула, откидываясь на спинку стула. — Реджина, — я почти не услышал своего голоса, наблюдая за картиной напротив. Сердце и пульс стучали, будто я бежал на время в олимпиаде, а холод пробил тело, словно мне в очередной раз сказали, что она мертва. — Я думал, что больше не увижу тебя! — клянусь, к глазам подступали слёзы, но я не мог так пасть на глазах у всех. — Сюрприз, — улыбнулась она. Боже, как мне не хватало простой улыбки и ангельского голоса. — Ну, это уже перебор! — стукнул по столу Голд, вставая с места, и все охранники направили оружия друг на дуга. Голд достал свой пистолет, направляя в Реджину, но тут уже я не смог устоять, доставая свой и целясь в Голда, чем явно удивил всех. — Серьёзно? — засмеялся дон. — Эта сучка сдала тебя копам, а ты её защищаешь? Да она вообще должна быть мертва! — Ты не тронешь её, пока я тут! — серьезно заявил я. Вторую возможность умереть за эту женщину я не упущу. — Правильно, потому что ты убьёшь её, как и зарекался ранее! — он знал, на что надавить, а на лице Реджины появилась улыбка. Чёрт бы побрал всю ситуацию. Я прямо сейчас бы встал, схватил её на руки и увёз далеко-далеко, даже не спрашивая, почему она так поступила. Я бы целовал её ночи напролёт и любил настолько, что даже планета не вправе перенести. Почему она не умеет читать мыслей? — Заткнись! — сквозь зубы процедил я, обостряя ситуацию. На что Миллс расхохоталась, доставая из сумки маленькую белую коробочку. Сигареты? Что? Моя Реджина терпеть не могла запах табака. Тонкая сигаретка аккуратно появилась между её пальчиков, а свеча напротив послужила в виде зажигалки. Реджина втянула в себя воздух, красный огонёк загорелся, и женщина откинулась на спинку стула, запрокидывая голову наверх, выдыхая дым. Помещение окутал запах розы, и она кивнула своей охране опустить оружие. Я последовал примеру, пока Голд продолжал целиться. — Видите ли, — она встала, потянулась через длинный стол и стряхнула пепел в мою пепельницу. Огромный вырез декольте предстал во всей красе, после чего эта ведьма невинно перевела глаза на Голда. — Дон, вы можете нажать на курок, убить меня, как делаете это со всеми, — очередной клубок дыма вылетел из лёгких, оседая на мне, — но запомните, что стоит вам меня тронуть, как всё поместье, ваша семья, Локсли и всё взятое разлетятся на кусочки, если с моей головы упадёт хоть один волосок. Она идеально держалась, доказывая, что каждое слово — чистая правда. Миллс смотрела в глаза смерти, а я, чёрт возьми, не понимал, блефовала она или нет. Год я мучался скорбью, а теперь она сидит напротив и курит, как в лучших снах, однако там она была топлесс, хотя и сейчас картина не менее возбуждающая. — Чёрт! — выругался дон, опуская ствол и присаживаясь на место. — Тебя покрывают итальянцы? — Мммм. Италия — город дорогого вина и тёмных, брутальных мужчин, — она смаковала вкус слов, привлекая моё внимание. Я хоть сейчас готов убить каждого, кто завладел её мыслями. Мои кулаки медленно сжимались, а дыхание учащалось. Как же я рассержен, взбешён, удивлён и ничего не понимаю одновременно. — Какого чёрта тебе нужно, Миллс? — снова вступил в диалог Голд, пока я, мягко говоря, пребывал в полнейшем шоке. — Для нас всех ты умерла, а теперь думаешь, нормально заявляться сюда? — Знаешь, как бы странно ни звучало, но ты мне совсем не нужен. В дела своей новой семьи я не лезу, это у тебя с ними конфликт, а я пришла за Локсли, просто, если бы ты не влез в это дело, то вообще не узнал ни о чём, — она приближалась к моей спине, цокая тонкой шпилькой, и провела пальчиком по плечам, вызывая мурашки. — Какого чёрта ты делаешь, мать твою?! — не выдержал я, повышая голос. — Ты хоть знаешь, что произошло со мной за это время?! — я резко схватил её запястье. Хотя нет, пусть она продолжает, мне плевать, я смог бы простить всё. — Ш-ш-ш, — подняла палец Миллс, туша сигарету о стол. Её губы коснулись моего ушка, заставляя втянуть воздух, а дыхание с ароматом роз и табака коснулось шеи. — Я буду ждать тебя в твоём кабинете в десять вечера… — прошептала она, заглядывая на Голда. Он явно не слышал, но был озабочен ситуацией. — Приходи один, — я чувствовал, что её губы пересохли, и она нарочно облизала их, заставляя меня изводиться. Я хотел её, господи! Всегда хотел, а сейчас безумно! — Что значит, твоей новой семье? — подал голос Голд, вспоминая отрывок из предложения Реджины. — Оу, я вам не сказала? Какая досада… — она быстро выпрямилась и подняла ручку, где на безымянном пальце красовалось кольцо. — Я невестка брата дона Массимо, — мои кулаки и зубы сжались, а скрип было слышно, наверное, даже охране. В ушах запищало с такой силой, что кровь хлынула по жилам с бешеной скоростью. Это неправда! Она блефует! А что, если нет?! Твою мать! Она не могла! — Ты врёшь! — крикнул я, ударяя по столу. Но она словно не заметила и продолжила говорить: — И если что-то случится, когда я отсюда выйду, будут большие, хотя нет, огромнейшие проблемы, — пошла в сторону двери Миллс. В моих мыслях была куча сцен, где я хватаю её, затаскиваю насильно в угол и напоминаю, кто я такой, как сильно она меня любит, какая между нами химия. Её сдержанность, движения, слова, точность выбивали меня, а теперь какая-то свадьба. Я готов сорваться, просто не могу смотреть, как она ходит. — Зачем тебе это?! — крикнул Голд, когда Реджина стояла у дверей. На что Миллс лишь обернулась и посмотрела на меня, прошептав «в десять», и скрылась, а за ней последовали её огромные гориллы. — ТВОЮ МАТЬ! — вскрикнул я, швыряя стакан с графином об стену. — КАК ОНА ОКАЗАЛАСЬ ЖИВОЙ!!!? — Локсли, ты должен прихлопнуть её к чёртовой матери! — рявкнул Голд, останавливая дальнейшее крушение мебели. — Да пошёл ты! — скинул стул, подрываясь с места и вылетая из кабинета вслед за призраком. — Вначале я узнаю, зачем она это задумала. Мужики Голда загородили мне путь так, чтобы я не мог пройти, даже если устрою драку. — Либо ты убьёшь её, либо она убьёт тебя! — крикнул он, оказываясь за моей спиной. — Она не тронет меня, чёрт возьми! — рявкнул, разворачиваясь на пятках. — Дай мне с ней поговорить, одному… — Она играет, это ловушка! Я понятия не имею, что Миллс хочет, но эта сучка добилась своего! — он запустил пальцы в волосы, дергая их. — У неё чёртово алиби неприкосновенности, иначе начнётся бойня! — ДА МНЕ СРАТЬ, КТО ЕЁ ЖЕНИХ! Или кто он там! Она только моя, и если нужно, я поеду в Италию и отыщу чёртову суку, что подарила это кольцо! Никто не смеет тронуть её, даже ты! — мой ноздри разбухали, а грудь бешено вздымалась. — Прикажи им уйти, или ты больше никогда меня не увидишь, и клал я с огромной колокольни на твой статус и наследство! Голд кивнул, и эти придурки отступили. Он что-то кричал мне в спину, но было уже плевать. Коридоры сменялись один за другим, лестница, проём, ещё один коридор, выход и… И её уезжающая машина в клубах пыли. Меня было не остановить. Я вытащил из кармана ключи от своей машины и мигом рванул за ними. Реджина Миллс. Полгода назад. Я привыкла и уже любила просыпаться в его объятиях, когда одеяло валялось на полу, свидетельствуя о бурной ночи, а ноги и руки переплетены с моими, однако сегодня было не такое утро. Я проснулась одна, а когда потянулась к его половине рукой, то матрас был пустой. Ни кофе, ни шума из ванной, ничего. Мне пришлось нахмуриться, встать, и только потом я поняла, что нахожусь в его доме с огромной белой кроватью и панорамным окном. Я накинула белую рубашку поверх голого тела и завязала волосы в пучок, умирая от нехватки кофеина. Сегодня у нас с Робином совпадал выходной, поэтому я совершенно не понимала, куда он мог деться. Я спустилась по лестнице и замерла, раскрыв рот. — Доброе утро, малышка, — прошептал голос позади меня, и я обернулась, расплываясь в улыбке. Вся комната была заставлена розами, лепестками и шарами в бело-красном цвете. Свечи. Приглушённый свет из-за штор, любимая музыка, господи, я была на седьмом небе. Он застыл, увидев меня с такой улыбкой, сам не зная, как отреагировать, как вдруг протянул мне одну из самых шикарных роз, и я чуть не расплакалась от счастья. — Нам уже полгода, — он протянул одну красную розу, подождал, пока я её возьму, и его руки устроились на моих ягодицах, приподнимая края рубашки. — Ооо, боже, Робин. Это… — я огляделась вокруг, затаив дыхание. — Я словно в сказке или сне… — Это плохо? — нахмурился он. — Нет! — запищала я. — Если это сон, то я тут остаюсь! — кокетно спрятала носик в лепестках розы, посмотрев на него из-под опущенных век. Он знал, как я любила костюмы и рубашки. Он знал, какой одеколон из его парфюмов самый любимый. Он так старается быть для меня лучшим… — Ну уж нет, детка, — резко притянул меня ладонью, буквально обхватив всю поясницу, — ты нужна мне в реальности, а это именно она! Его губы хотели дотронуться до моих, однако я проворно выскользнула и побежала вверх по лестнице. — Подожди секунду! — хихикая, я забежала в гардеробную и вытащила из-за вещей небольшую длинную коробочку. С полки упал телефон, а я успела прочитать сообщение: «Реджина, ты слишком заигралась и забыла собственную цель! Хватит игнорировать меня и возьми гребаную трубку!» — Реджина, если ты не придёшь через секунду, то я зайду, и мы не выйдем из спальни весь день! — в шутку прокричал Робин с первого этажа, а я попыталась спрятать телефон. — Иду… — однако радости уже никакой не было. Я быстренько спустилась вниз, пряча за спиной коробочку, а он поймал мена налету, притягивая к себе. — Что ты там прячешь? — его голубые глаза так искренне светились озорством, что голова шла кругом. — Сюрприз для кое-кого очень важного… — протянула я, отходя в его руках к дивану. — И этот кое-кто важный — это я? — улыбнулся, когда я толкнула его на диван. — Ну, вообще-то, — засмеялась, раздвигая его ноги и устраиваясь между ними, как кошка. — У нас ещё есть много охраны, повар, садовник… Только договорить мне не удалось. Локсли прижался к моим губам, нежно и с аккуратностью даря поцелуй. Словно мы больше не боролись за права друг друга, а это был наш маленький ОАЗИС на века. Губы разомкнулись, и мы соприкоснулись лбами, переводя дыхание, улыбаясь во все зубы. — Я хочу поцеловать тебя именно так на нашу свадьбу… — прошептал он в губы, как у меня тут же пропали голос и дар речи, а белая пелена и испуг закрыли глаза. — Я… я не знаю, что и сказать… — Ты переживаешь, — это был не вопрос, а уточнение. — Твоё сердце стучит, как у кролика, а ладошки вспотели, будто тут сорок градусов жары. Я нервно сглотнула и попыталась выдавить улыбку. Получилось очень хреново. — Ещё рано, детка, — Робин нежно заправил мою прядку за ушко. — Когда я буду делать тебе предложение, ты будешь готова. И поверь, это точно не произойдёт в доме с комнатой в цветах, — пошутил он, вызывая мой искренний смешок. Он собирается делать мне предложение?! О боже… — И нет, это не будет похоже на гангстерское похищение мафиози в чёрном! — словно прочитал мои мысли он. — Уж я надеюсь. — Так, вернёмся к сюрпризу садовника… — он крепко сжал мои ягодицы. — Сегодня я твой садовник. — И мой садовник получает это… — я подняла его руку с браслетом на широкой цепочке, на котором было написано «Мой» и половинка сердечка. — Когда ты успела его надеть? Хитрюга! — рассмеялся Локсли, прокручивая браслет, пока я подняла свою руку с таким же браслетиком, но чуть поменьше. – «Твоя» — прочитал вслух, и наши половинки сердечек сцепились друг с другом благодаря магнитику. Он сразу же завладел моими губами, укладывая на диван, пока его рука переплелась с моей в области браслетов. — Ты, оказывается, прекрасно владеешь вниманием, — прошептал он, переходя поцелуями на шею. — Глядишь отвернусь, а ты уже на меня наручники наденешь… — Ммм, но мне больше нравится быть в них, чем надевать на тебя… — промурлыкала я, наслаждаясь ласками. — Мне тоже нравится такой расклад… Его губы были везде, пока руки сжимали мою кожу сквозь рубашку. — Я хочу в комнату… — прошептала я. — Отведёшь? — Детка, ты же знаешь, что она не в доме… — поднял на меня глаза Робин, останавливаясь у пупка, задирая полы ткани. — И эта комната не для тебя… Я вообще думаю от неё избавиться. — Пожалуйста… — Хорошо. Но сначала сладенькое… — усмехнулся, заставляя меня раздвинуть ноги. — С годовщиной нас, детка! — Ммм, с годовщиной, — я выгнулась в спине дугой, почувствовав его дыхание в горячей от соков точке. Робин Локсли. Наше время. Я так и не догнал машину, они как испарились, поэтому решил свернуть в другом направлении, чтобы выпустить пар. Даже не заметил, как дёрнул за ручку, и дверь с грохотом открылась. — Твою мать! — завизжала девушка на кресле, оборачиваясь одеялом. — Локсли! Какого хрена! — я только увидел, что Белль стояла на коленях, вытирая что-то с губ. — Нам… нам нужно поговорить… — я как придурок отвернулся, пока рыжеволосая высокая девушка, с пышными формами, не проскользнула в дверь ванной. — Ты идиот или им прикидываешься? — расставила руки в боки Белль, завязывая высокий хвост. — Уж тебе лучше об этом знать… — Вообще-то у нас с девушкой сегодня был выходной вечер, а ты его испортил! — Реджина жива… — пробубнил я, а потом ещё несколько раз, пока Белль не осела на кресло. — Как? — с испугом она смотрела на меня. — Я мафиози. — Да твою мать. Ты издеваешься? — она швырнула в меня подушку, и я присел на диван. — Какого хрена? Ещё скажи, что ты пол поменял в детстве, я тогда сама буду искать себе терапевта! — Я пришёл не к терапевту, — отрезал я, опускаясь головой на руки. — Ты пришёл к другу, — она широко улыбнулась, зная, как я не буду этого признавать. — Итак, пока я ставлю чайник, ты должен мне всё рассказать. И так мы просидели до девяти часов, вдаваясь в мои подробности, но когда пришла Зелина, полнейший ураган рядом с хрупкой Белль, мы начали вспоминать детство, поднимая настроение. Почему я раньше не замечал, какой Белль замечательный друг? Почему я не подпускал к себе людей и что-то от них требовал, не давая ничего при этом. Если бы я встретил себя, то давно надрал бы зад за такое общение. — Вы должны встретиться, — положила мне на плечо руку Белль, протягивая чёрт знает какую по счёту чашку с чаем. — По крайней мере, вы оба самая ебнутая на голову пара, которая причиняет боль друг другу. Это говорю, как друг, без заумных слов. А вообще, вам бы в стационар лечь, пока мир не взорвали своими флюидами. Психическое расстройство на фоне сексуального изнеможения друг к другу. — Ты думаешь, у нас будет как раньше? — Я не знаю. Это слишком странно и непонятно, — пожала плечами брюнетка. — А ты хочешь её убить? — спросила Зелина, сидящая рядом с Белль. — Я просто в ярости, и мне нужны ответы, поэтому я бы лучше сам застрелился. — Белль, он хочет её. Прям как ты меня после травки… — рассмеялась рыжая, на что Белль её ударила по заднице. — Заткнись, или я попрошу у Локсли для тебя кляп. — Ахахах, а ты что, типа Грэй? — О боже, заткнитесь обе, — я посмотрел на время, вставая с места. — И нет, я под него не кошу, просто мне нравятся игры. — Ну да, а ещё у него не было нормального секса год… — прошептала Белль, и обе посмеялись. — Никогда не думал, что буду пить чай с двумя лесбиянками, — попрощался и вышел из дома. — Никогда не думала, что мой друг такой говнюк! — крикнула мне с порога Белль. — Ты знала об этом с самого начала, — крикнул ей я, а она помахала рукой вслед машине. Я изо всех сил сжимал педаль газа, мчал по трассе очередной километр, стараясь сбросить поток мыслей, обрушившихся на меня в этот миг.

Она жива, моя девочка жива!

Реджина лежала на моём плече, тихонько посапывая во сне, а я всё никак не мог уснуть, перебирая разные варианты. Девушка понежилась и приоткрыла глаза. Как только моё лицо предстало перед карими глазами, она улыбнулась и поцеловала меня в подбородок, крепко обнимая грудь. — Который час? — прошептала она, зарываясь носом где-то в подмышку. — Четыре утра, ещё очень рано, малышка… — А почему ты не спишь? — прильнув поцелуем в области ребра. — Мне казалось, я достаточно хорошо тебя вымотала этой ночью. — Это точно… просто не могу уснуть. Конечно же не мог. Ведь всячески думал о том, что намереваюсь сделать в ближайшие двадцать четыре часа. Я полюбил её, но боялся это сказать. Боялся, что она не разделяет этого и что просто откажет, однако тянуть было некуда. — Сегодня наша годовщина, — простонала она, жмуря заспанные глазки. — Как мы её проведём? — Об этом я как раз и думал… — приподнял её подбородок, запечатлев лёгкий поцелуй. — Как насчёт небольшого путешествия на самолёте, а потом сюрприза? — Сюрприза? — Да, в другом штате, стране или острове, где только пожелаешь! — признался я, видя, как её глазки загорелись. — И куда же мы полетим? — прошептала она, улыбаясь. — Так как мы с тобой пилоты, и тебя ничем не удивишь, то я предлагаю собрать вещи, приехать в аэропорт и взять два билета на любой рейс в один конец, — она нахмурилась, а между бровками залегла морщинка. — Идея безумная, знаю… Но тут она впилась в мои губы страстным поцелуем, чуть ли не плача от восхищения. Её мягкие губы разрывали мои на миллион кусочков, а ногами Реджина успела оседлать меня, пока угольные волосы спадали на нас водопадом. — Мне плевать, где, главное, с тобой! — призналась она, задыхаясь от бешеного ритма сердца. Ну же, давай. Придурок, ты должен ей сказать! — Реджина, — прервал её я, когда губы обрушили поцелуи на мою ключицу. Её глаза медленно поднялись, а мои руки заправили выбившиеся пряди за уши. Казалось, что это самая прекрасная картина в мире. Мы, полностью обнажённые, на белых простынях, и я… — Я люблю тебя, — прошептал я еле слышно, признаваясь в любви, пока её глаза наполнились удивлением и болью. — Что ты сказал?! — она вмиг сосредоточилась, будто думая, верить или нет. — Я люблю тебя, Реджина Миллс, ещё с нашей первой встречи, а когда ты полезла купаться в фонтан, то я понял: эта безбашенная — моя судьба! Она неожиданно положила ладонь к моим губам, заставляя замолчать, а после тихонько закачала головой, отрицая. Я хотел этого. Я давно стал другим человеком, с ней. Я точно знал, что обязан сделать ей предложение сегодня, но перед этим она узнает, как сильно я её люблю и завишу от каждой части этого восхитительного тела. — Я пойду собираться… — прошептала она, поцеловав в щёку, и скрылась за дверью комнаты.

Нам определённо нужно время.

Подумал я тогда, но сейчас, подъезжая к своему ночному клубу, который служил офисом, понял: это была часть её игры. Часть всего того, что задумала эта фурия. Я не мог больше ждать. Мне хотелось схватить её и разузнать, в чём смысл этой гребаной игры, затрахать до смерти на каждой поверхности кабинета, а потом застрелиться вместе с ней от переизбытка эмоций. Убить её. Вот, что мне хотелось. Непреодолимая боль сжирала изнутри. «Я невеста брата дона». Гребаные слова крутились в голове. Она моя, она только моя, и уж сегодня я точно напомню об этом. Если Реджина хотела кольцо, то она облажалась, я должен был ей всё рассказать. Только вот все планы рухнули в одно мгновение, когда, открыв дверь, я опешил, увидев брюнетку, располагающуюся за деревянным столом. В одной руке была сигарета, а вторая держала бокал с вином. Карие глаза встретились с моими голубыми, и мир вокруг нас рухнул. — Привет, милый, — этот голос, и больше мне ничего не хотелось. Дверь тихо закрылась, но ещё громче я повернул ключик, оставляя его в кармане штанов.