В погоне за спокойствием

Сто один километр от Москвы. Примерно шесть вечера. ОЛУ.

Да уж, это похлеще, чем на ВДНХ – здесь уже собралась вся личная свита полковника, которая абсолютно без понятия, что им делать. Начну с того, что весь путь до остановки, сделанной прямо сейчас, никто ни с кем не общался; только я с Мариной перекидывались парочкой фраз насчёт моего самочувствия. Удивительно, что нас до сих пор не догнала Ганза, ведь мы украли их поезд, перебили почти четверть всех людей, находящихся в депо, и уничтожили, как сказал Мельников, супер секретную глушилку, что защищала Москву от якобы идущей войны. Да только, наверное, смысла уже нет: патроны потратят на нас, а кому дело до «диверсантов»? Моя напарница устало выдохнула, меняя очередной фильтр на своём противогазе, а после, закончив с ним, вновь положила свою голову ко мне на плечо и прикрыла глаза. Мы с ней сидели около лестницы, пока остальные грелись над топкой или же смотрели в окно, однако некоторым выпал шанс выйти на нос теперь нашего поезда и замерить радиоактивный фон, как это делает сейчас Аня со Степаном. — Чего приуныли, бойцы? - разбил давно нависшую тишину Мельник и обернулся к нам, продолжая стоять рядом с Ермаком. — Всё недоумевают, что делать. - начал в своей манере Идиот, сидя под бумажной картой России. — Ехать вперёд или назад, налево или направо... — М-да, примерно этого я и ожидал от тебя, но суть передана верно. И вновь все замолчали. Наверное, самое лучшее решение, чтобы просто не умереть от скуки, – заснуть и проснуться завтра, как хитрая рыжеволосая и сделала, удобно пристроившись на моем плече. А я даже и не против, всеми руками и ногами «за», лишь только Жора поглядывал то на меня, то на девушку и недовольно фыркал. Спустя, наверное, ещё несколько минут, в кабину машиниста ворвалась дочь полковника, открывая дверь, условно названную среди нас как «на крыло». Все всё так же молча уставились на неё, ожидая хоть каких-то слов или новостей. Брюнетка постучала ногтем по защитному стеклышку своего дозиметра и, убедившись в его показаниях, одарила весь экипаж улыбкой. — Что, твой дозиметр тоже в норме? - сказал Мельников, подходя к своей дочке. — И не только мой! У Степана тоже показывает, что в фон в норме: можно дышать без масок. - радостно ответила девушка. — Значит, не врали... - задумчиво произнёс полковник и устремил свой взгляд на улицу через стекло рубки. Я стянул противогаз и положил его рядом с собой, а после сразу же взялся пальцами за первый попавшийся и, по крайней мере, большой выпирающий осколок стекла, но моя напарница положила свою ладонь на мою, тем самым останавливая. — Хочешь ещё хуже сделать? - спросила рыженькая. — Не ворчи. - улыбнулся я и опустил свою руку вместе с рукой Марины, поглаживая её, отчего та, покраснев, медленно убрала ладонь в коробку, которую приготовил Артём, доставая оттуда маленькую бутылочку перекиси. — Ладно, я в твоём полном распоряжении. — Будет больно – говори сразу. Девушка полила на мою раны перекись тонкой струйкой, посему та зашипела и покрылось почти невидимой белой плёнкой. В основном, из-за запекшейся крови, характерного пощипывания от препарата не было, поэтому, аккуратно протерев ваткой перекись, Вербицкая продолжила спокойно работать дальше. Она, взявшись за чистый пинцет, посмотрела мне в глаза, показывая этим, что нужно подготовиться. Я лишь кивнул Марине в ответ. Зеленоглазая зажала медицинским инструментом один из осколков и, застыв на секунду, медленно потянула на себя, пытаясь осторожно достать его. Немного затянувшаяся рана вновь начала кровоточить, и я подставил ладонь под бороду, чтобы не замарать свой и костюм девушки, даже чуть задрав голову. Марина подняла со своих коленей кусочек марлевой ткани, прежде положив стекло на пол рядом с собой, а после приподнесла ткань к моей ране и попыталась стереть неостанавливающуюся кровь. — Давай я подержу. - сказал я и перехватил марлю в свои руки, затем подставил «на линию» крови. Напарница, воспользовавшись этим, принялась доставать второй осколок, который вышел легко и почти безболезненно, а после и третий, что, к моему сожалению, застрял не так глубоко, однако с ним возникли определённые трудности: место, где он был, жутко смолело, и Марине стало просто невозможно дотронуться до него. — Его нужно достать. И без твоих «сам вылезет». - ответила на мою немую фразу рыжеволосая и вздохнула, обрабатывая весь пинцет спиртом. — Я готов потерпеть твоё желание поковыряться в моем лице. - усмехнулся я, как и Алеша, что уловил краем уха небольшой диалог. — Ещё биток шрамов – и ты будешь неотразим в каждой луже. - пошутил тот, а Марина лишь покосилась на него с улыбкой, но потом вновь обернулась ко мне. — Готов? — Как никогда. Она аккуратно повернула мою голову ладонью и, поправив пинцет в другой руке, взялась за край застрявшего стекла. Девушка потянула его на себя, отчего я зажмурился по причине боли, но, когда напарница достала злополучное стекло, стало намного легче. Рыжеволосая внимательно и задумчиво осматривала свою проделанную работу. Я даже как-то за собой и не заметил, что засмотрелся на Марину, словно в первый раз её вижу. Поднявшись с корточек, напарница берцем отшвырнула осколки в общую кучу мусора, которую мы успели насобирать как только поезд тронулся. Закончив со стеклом, та вернулась ко мне, забрала использованные бинты и засунула их в небольшой пакет, что был в аптечке. — Долго это молчание будет длиться? - вновь заговорила Аня, уже сидя около своего мужа, который, в свою очередь, сидел за столом. — А что ты хочешь от меня услышать? - фыркнул полковник и развернулся к своей дочке лицом. — Я уже все вам рассказал ещё до того, как вы угнали чёртов паровоз! — Да что ты говоришь, пап!? Как же те люди, что говорят только правду, м-м? — Товарищ полковник. - заговорил Сухой. — Действительно, почему Вы все скрываете? Сейчас, получается, все здесь имели лапшу на ушах, если не считать Ермака. Почему бы Вам не перестать держаться за свою должность и попробовать подумать о бойцах, что преданы и служат Ордену уже столько лет? — Я бы на твоём месте помолчал, сосунок! На словах все горазды, а на самом деле что? - процедил сквозь зубы Мельников и, подойдя к столу, ударил по нему кулаком, посмотрев в глаза своему зятю. — Думаешь, ты бы всем в метро не растрепал, что сама Москва жива, просто ограждена глушилками? Да теперь нас на подходе туда ждут! — Святослав Константинович. - встрял в перепалку Идиот, и полковник, развернувшись, посмотрел на мужчину. — Если нельзя назад, то как насчёт вперёд? — Андрей Иваныч, давай... - после фразы Бати машинист кивнул и повернулся к панели управления поездом. Полковник отошёл от стола, сложив руки за спиной, словно что-то обдумывая, и, после непродолжительного молчания, тот закашлял – готовится к рассказу. — Хорошо, начну с главного, как и несколько часов назад... Война не закончена. Уцелевшая часть страны наверняка оккупирована противником. Слышали про Невидимых наблюдателей? — Любой многоуважающий себя метрожитель слышал или рассказывал эту легенду. - пожал плечами я. — Так вот, это – не легенда. Они существуют и, как бывшая власть Москвы, до сих пор функционирует, и именно оно планировали вывести всех, говоря, что за сотым километром чистый воздух. — Двадцать с чем-то лет? - усмехнулась Марина. — Двадцать с чем-то лет. - повторил Святослав Константинович, зло зыркнув на девушку, но та даже не дернулась, лишь сложила руки на груди, продолжая неотрывно смотреть на командира. — Это тебе не поезд помогать воровать, правда? Итак, далее. Данная власть также сообщила о неком проекте «Ковчег» – правительственный бункер, в котором куча техники, еды, одежды... Да там целая жизнь! Артём, вместо того, чтобы глазами сверкать, мог бы уже найти их волну. Парень что-то проворчал себе под нос, но спорить не стал. Повернувшись к радио, стоявшему на краю стола, Артём начал «крутить» частоту то вперёд, то назад. Спартанцы, недоуменно хлопая глазами и переводя своим взгляды туда-сюда, все же остановились на полковнике, ожидая дальнейших благородных речей. — Что это за «Ковчег» твой? - задумалась Аня. — О каком бункере может идти речь, если ты на каждый листик шугаешься, думая, что везде диверсанты с желанием поскорее перерезать нам глотку? Ты только от своего правительства услышал эту весь и уже готов рвануть туда. Вдруг там никого нет? Радиация? Химическая опасность? Могильник? — Нулевой шанс. - продолжал стоять на своём Мельник. Аня обозленно цокнула, взглянув на отца, и хотела было выйти на воздух, однако музыка, прозвучавшая из радиоприёмника, заставила застыть на месте всех, от чего глаза полковника просто засверкали, который услышал словно знакомую мелодию, и подошёл ближе к столу. — А ну тише все! Внимательно слушаем! — Внимание! Внимание! Говорит Особый Комитет по Восстановлению, база «Ковчег»! - сквозь помехи послышался голос Диктора. Всё, кроме меня, Ермака и Марины, уставились на коробку с электросхемами. Рыжеволосая поднялась с пола и начала смотреть в окно, желая как-то отвлечься от информации, что поступает прямо сейчас. — Всем, кто слышит это сообщение; всем, кто хранит верность присяге – объявляется общий сбор! Точка сбора: код 1811-79, квадрат 18-5... — Где там номер этот... - заговорил Мельников, почти подбегая к карте, и, взяв карандаш от липучке на той самой карте, начал искать «Ковчег». — Повторяю: объявляется общий сбор. Точка сбора: код 1811-79, квадрат 18-5. - вновь сообщило радио, а после небольшого эфира заиграла музыка, как и в начале, заканчивая вещание. — Вот она. - гордо задрав голову, произнес Святослав Константинович. Я, поднявшись с пола, осмотрел Марину: та, почти не отрывая взгляд от окна, молча бегала глазками по зимним пейзажам – она явно чем-то недовольна. Я подошёл к ней поближе и положил руку на плечо, но девушка томно выдохнула, не желая начинать диалог. — Да уж...путь до Урала неблизкий. Но оно того стоит. Раз такое дело, то нужно дать имя это этой развалине. — Предлагаю «Анютины глазки»! - засмеялся Алёша, чью шутку подхватили и остальные. — Да иди ты. - отмахнулась Аня. — Ну, тогда «Маринины глазки». - вздохнул мужчина, взглянув на Вербицкую. Она никак не отреагировала, и это меня окончательно смутило. Интересно, почему Марина так отреагировала на голос Диктора и приказ полковника? Может...зеленоглазая что-то знает про «Ковчег»? — А я думаю другое название: «Аврора» – богиня утренней зари и крейсер сами знаете чего. - ухмыльнулся Идиот. Сэм удивлённо посмотрел на мужчину. — Бат'... Крейсер чего? - задумался американец, но в ответ несколько членов экипажа лишь посмеялись. — Крейсер... - начал говорить Лёша, однако остановился. — Ай, потом расскажу. Как-нибудь. Наверное. — Неженку строишь? - неожиданно резко съязвил Мельников, от чего все с удивлением покосились на него. — Как правду сказал, так сразу неприятно? — Вашей-то правдой все сыты по горло. - все же заговорила рыжеволосая, развернувшись с командиру. — Особенно вкусно было получать эту «правду» как год. К чему вообще Ваша фраза про неженку? Если не нравится моя здравая реакция на это, то не мои проблемы. Мне просто интересно, как шестидесятилетний, или даже больше, лоб верит в эту сказку про бункер. Вы же только что говорили про до сих пор идущую войну. Соответственно, даже ежу понятно будет, что «Ковчег» либо также захвачен, либо оккупирован другими армиями, либо давно пал, а эта запись просто крутится изо дня в день. В глазах Мельника засверкали огоньки злости и ненависти. Я посмотрел на свою напарницу, но та своим видом показывала, что ей плевать на последствия после своих слов. Только я хотел встать между девушкой и командиром, чтобы предотвратить перепалку, но не успел: Святослав Константинович выхватил из кобуры рядом стоящего Сергея револьвер и навел его мушку прямо на лоб зеленоглазой. — Папа, угомонись! - крикнула Сухая и, начиная подходить, попыталась опустить руку Командира Ордена, но Батя оттолкнул девушку, но вовремя вставший из-за стола Артём подхватил свою жену. Всё стояли в полнейшем шоке из-за происходящих событий. Никто не решался подойти и остановить конфликт. Я подошёл к Марине, желая «спрятать» её за себя, но Вербицкая вытянула руку в мою сторону, тем самым не подпуская ближе. — Не хочу, чтобы ты заляпался. - холодно произнесла девушка, практически не отрывая взгляд от Мельника. — Что же вы не стреляете? Хотя нет, скажу по-другому: как правду сказали, так сразу неприятно? Она повторила вопрос командира. Рыжеволосая без каких либо-колебаний подошла к Мельникову достаточно близко, чтобы дотронуться до дула пистолета, подняв невысоко руки. — Что будет, если я нажму на спусковой крючок? - задумчиво произнёс Святослав Константинович. — Пустота? Рай или ад для военных? — Это стоит спросить у Вас. За меня не переживайте. - ответила Вербицкая. — Для меня может и пустота, но у всех находящихся здесь что будет? Может... Ненависть к Вам за убийство своего боевого товарища? Мельников крепче сжал рукоять револьвера, злостно сплюнув в сторону, опустил оружие, затем сразу же отправился к Тэтэшнику около топки, стараясь вообще не обращать внимания на взгляды доверенных людей. — Жалко. - произнесла Марина почти в след командиру, но, даже получив «пинок» локтем в бок от Ани, не шелохнулась. — Цирк окончен. Можете дальше ничего не делать. Рыжеволосая сразу же метнулась в сторону двери, ведущей на нос паровоза, чтобы уйти от лишних взоров. Оглянув всех спартанцев, которые не могли отойти от этой ситуации, я решил пойти следом за напарницей. Холодный и морозный воздух ударил в нос, от чего, казалось, внутри все просто затвердело, и я попросту застыл на месте, наслаждаясь им... Безусловно, он меня пьянил, но кое-что сейчас было намного важнее этого. — Марин, я... - было заговорил я, но меня перебила девушка. — Ничего. Все хорошо. - тихо сказала рыжая, оперевшись бедром на бортик и сложив руки на груди. — Привыкла, когда многие остаются в стороне. — Я правда хотел что-то сделать... - ответил я, встав рядом с ней. Хотя, кого я обманываю? Все были в оковах страха перед полковником, ибо тот мог сделать все что угодно в порыве агрессии: выстрелить в кого-то, убить в конце концов. Одна хрупкая девушка стояла лицом к лицу со смертью и даже не шелохнулась. Это напоминает мне ситуацию на Полянке, которую увидела Марина. Вербицкая тяжело выдохнула, но после подняла взгляд на пробегающие мимо зимние красоты, и будто хотела что-то сказать, но молчала, колебаясь. — Этот голос показался мне до жути знакомым. - все решилась она, на что я заинтересованно подошёл к ней ближе. — Словно слышала его когда-то. Очень давно... — Однако выбора у нас все равно нет. - произнёс я, отчего напарница вопросительно хмыкнула. — Батю вообще не колышет, нравится ли нам эта идея или нет – все равно сделает так, чтобы было удобно только ему. Вот как глушилки: никому не говорил, а когда узнали, так все хорошо. Нормально. Спасали ваши жопы от войны. А голос... Может показалось. Этому радиоприемнику наверняка больше лет, чем мне или тебе. Помехи сделали свое дело. — Может. Но меня это напрягает. - сказала рыжеволосая и, повернувшись, посмотрела на меня. — Ну, я тебя уверяю, что все будет хорошо. По крайней мере, я точно не допущу чего-либо плохого. - улыбнулся я. Зеленоглазая отошла от бортика и положила мне на плечо голову и в очередной раз вздохнула, перед этим дотронувшись ладонью до импровизированного пластыря на моем лице. Я положил руку на её талию и немного с осторожностью притянул девушку к себе. Сейчас мы молча стояли на носу Авроры, просто смотря вперёд. В даль. Мысли затуманивались «новым» чистым воздухом. Без противогазов он казался каким-то особенным... Само собой. Ещё и без радиации. Странно находиться без намордника на поверхности, не боясь надышаться лишними рентгенами и укоротить себе жизнь. Куда приведёт нас это путешествие за мечтой? Обретем ли мы свое долгожданное спокойствие?