Красота в глазах смотрящего

О, мой ловец стрекоз! Куда в неведомую даль Ты нынче забежал? (Тиё-ни, перевод В. Марковой)

      Чай в изысканной чашечке тончайшего фарфора тускло переливался в отблесках набирающего силу восходящего солнца.       Цзян Чэн завороженно следил за этой нескончаемой игрой света и тени.       Чаинки медленно плавали по спокойной глади, то сходясь, то снова рассыпаясь веером точек. Словно воспроизводя движения загадочного, только им понятного танца.       Наконец одна, самая неугомонная, оттолкнувшись от фарфорового края, медленно поплыла к центру, постепенно погружаясь вниз, в необъятную тьму, таящуюся на дне.       Следом за ней оттолкнулась вторая, затем третья. Безуспешно кружась, они были слишком легки, чтобы последовать за обреченной первой.       Постепенно, отзываясь на движения рук главы Цзян, со дна начали подниматься новые и новые чаинки, собираясь сначала в небрежные облака и тут же рассыпаясь мириадами смертоносных точек.       Цзян Чэн уже давно потерял из виду первые три, те самые, из-за которых началась вся эта чехарда, но он чувствовал, что, несмотря на все его усилия, они так и не встретились больше. Даже там, на дне чашки, куда теперь уже они все смогли опуститься.       Видимо, им это просто было не суждено.       С того момента, как первую утянуло вниз, вторая и третья, сколь ни были безуспешными их попытки догнать, были обречены только сильнее подталкивать к падению первую.       Круговорот чаинок уже достиг своего пика, теперь превратившись под воздействием энергии ци главы Цзян в сходящиеся на воде черные тучи.       В этой неразберихе сложно было понять, что происходит на самом деле, и каждая чаинка только могла плыть в потоке подхватившей ее волны. Облака черных частичек безжалостно атаковали друг друга, не имея ни малейшего представления, зачем и почему они это делали.       Наверно, сам Цзян Чэн, устроивший баталию в своей утренней чашке чая, и мог бы ответить на этот вопрос. Но ответа не было, и, даже если бы он был, Глава Цзян не хотел его знать.       Внезапно раздался стук в дверь, и в следующее мгновение в его покои вошли.       От неожиданности Цзян Ваньинь вздрогнул и ненадолго потерял концентрацию.       Словно ожидая этого, мириады чаинок с громким звуком выплеснулись из чашки, создав над ее поверхностью темный вихрь, но уже через секунду все было кончено.       Ничем не выдав своего удивления, молчаливый адепт вежливо поклонился.       — Все готово, глава Цзян, ждут только вас.       Цзян Чэн не обращал на него никакого внимания, еще некоторое время созерцая расплескавшийся по поверхности стола чай, словно в данный момент не было ничего более важного.       Внезапно в комнату зашел Цзинь Гуаншань.       — Глава Цзян, что за медлительность? Вы же не передумали?       Цзян Чэн медленно повернул голову.       На фоне бодрого и уверенного главы Цзинь он казался тенью в лучах предрассветного солнца.       На его столе все еще трепыхались безжизненными рыбками не успевшие отдать всю ранее полученную ци чаинки. Это было похоже на множество пульсирующих в утреннем солнечном свете звездочек.       Цзинь Гуаншань выжидающе смотрел на Цзян Ваньиня. Потом, словно устав ждать, снова заговорил:       — Старейшина Илин… вы же не забыли, что сегодня мы планировали посетить его логово?       От этих слов лицо главы Цзян застыло на мгновение, но уже в следующую секунду он стремительно поднялся.       Забытая чашка с недопитым чаем сиротливо стояла на столе. Глава Цзян не отпил из нее за утро ни одного глотка.       — Идемте, я готов, — наконец произнес Цзян Чэн своим обычным, вечно слегка недовольным тоном.       Но глава Цзинь продолжал пристально смотреть на стол, за которым недавно сидел его собеседник, словно искал там что-то и не находил.       — Старейшина Илин… — начал он фразу.       — Вэй Усянь сегодня должен умереть, и он умрет, — спокойно закончил за него глава Цзян.       От этих слов в комнате воцарилась звенящая тишина, но сам Цзян Ваньинь уже стремительно, как и всегда, шагал по гулкому коридору.       День неумолимо вступал в свои права, разгоняя предрассветный туман и рассеивая ночные сомнения.       Цзин Гуаншань еще мгновение помедлил, оглядывая покои главы Цзян, но потом, пожав плечами, вышел следом.