Прикоснуться к радуге

            В помещении выдачи багажа пассажиры из Санкт-Петербурга находились уже около часа. Им до сих пор не удалось забрать свои чемоданы. Павел сидел на металлической скамье рядом с Пашутиным, и усталым взглядом смотрел на группу возмущённых туристов. От столь томительного ожидания неумолимо клонило ко сну. Веки наливались грузом. Игнатьев не спал более двадцати четырёх часов, семь из них пришлось просидеть в аэропорту Пулково, так как не знал точное время вылета. Устал. Коллегам хоть в самолёте удалось немного поспать. Никитин прогуливался по залу с телефоном в руках. – Что он делает? – Павел скрестил руки на груди и положил голову на плечо друга. – Видео для сына снимает, – ответил Вячеслав. – Тот попросил показать ему Хельсинки. – Димка разве не бывал здесь? – спросил практически сонным голосом. – Так и мы не бывали во время такого события, – вдумчиво ответил.             Ответа не последовало. Пашутин осторожно повернул голову. Игнатьев мирно посапывал у него на плече. К группе недовольных людей приблизился сотрудник аэропорта и сообщил, что возле самолёта сломался электрический тягач. Попросил набраться немного терпения, сейчас должны подцепить рабочий транспорт, после чего багажную карусель приведут в рабочий режим. Спустя ещё пятнадцать минут раздался приглушённый предупредительный сигнал. Транспортёр заработал. На ленте стали появляться чемоданы и сумки. Вячеслав легонько дёрнул плечом, от чего приятель открыл глаза и выпрямился. Игнатьев поднялся на ноги и подтянулся, совсем не прочь был проспать здесь всё время фестиваля. В зале для встречающих возобновилась активность. Наконец-то начали появляться запоздалые пассажиры. Местные жители принялись вставать со своих кресел и встречали крепкими объятиями близких. Трое «заплутавших» иностранца пару секунд всматривались в радостные лица, затем принялись вычитывать таблички в руках встречающих людей. Среднего роста шатенка тридцати лет в элегантном женском костюме кремового цвета, никак не могла предположить, что придётся так долго дожидаться гостей. Она взволнованно прошлась ладонью по прямым волосам каштанового цвета, после чего поправила на плече ремешок льняной сумки. Игнатьев первый приметил симпатичную девушку. – Привет, – приблизился к ней, затем указал на табличку и своих друзей. – Это нас вы ждёте. – Ребята, добро пожаловать, – дружелюбно улыбнулась и обменялась с каждым рукопожатием. – Меня зовут Аниса Экман. Я координатор колонны. Должно быть, вы устали с дороги. Машина ожидает у входа. Провожу до вашего отеля.             Павел заинтриговано разглядывал привлекательную особу. А жизнь-то налаживается. Никитин чуть заметно ударил локтем вбок витающего в облаках юного ловеласа, попавшего под чары финской красавицы. Забылся. Павел после толчка поджал губы и увёл в сторону пристальный взгляд. Никитин натянуто улыбнулся девушке, отчего та заметно смутилась. Совсем не хотелось вносить раздора в их устоявшие отношения. Работала в финском головном офисе чуть более шести лет. За свою трудовую деятельность решили доверить ей ответственное задание – организовать развлекательные мероприятия и руководить колонной на марше. Получался своеобразный выездной кооператив с участием коллег из-за рубежа. Блестящая перспектива карьерного роста. Российских участников марша захотелось встретить лично, хотя обязанность размещения в гостиницах отводилась курьерам. Неплохо владела русским языком, изучала на протяжении нескольких лет, для лучшего освоения просматривала русскоязычные кинофильмы, но в самой стране побывать так и не удавалось. Как только группа вышла из здания аэропорта, то тут же пронёсся громкий выкрик. В нескольких метрах молодой парень лет двадцати раскинул руки в стороны и задрал голову назад, устремляя взор куда-то вверх. Кто-то оказался несказанно рад своему прибытию, но зачем так кричать. Очередной громогласный крик раздался уже с другой стороны. Что-то подсказывало новоприбывшим, что подобный душевный «вопль» избытка чувств не прекратится на протяжении всего празднования.             В столице им удавалось бывать прежде несколько раз, но с таким буйством красок встречаться ещё не приходилось. Россияне тоже подобным образом активно украшают улицы, местные жители всяческими прикрасами в своих жилищах поддерживают и встречают дух грядущего торжества, но происходит подобное в канун Нового года. В Хельсинки радужный цвет ЛГБТ-сообщества стал неотъемлемым символом. Яркой палитрой радуги окрасились протяжные мосты и высотные торгово-развлекательные центры. С подоконников придорожных жилых домов свисали тематические флаги, множественные лиственные деревья и кустарники в городских парках увесели пёстрыми ленточками, пешеходные переходы на перекрёстках было решено перекрасить под соответствующее настроение, даже общественный транспорт на дни проведения «марша равенства» облачили в цветовую гамму толерантности. Во взглядах прохлаждающихся туристов и местных жителей отсутствовала хмурость и угрюмость. Витающий в воздухе предпраздничный и радужный настрой с лучами солнечного тепла заполонил проникающим светом даже отдалённо-укромные улицы. Белого цвета микроавтобус с логотипом международного аэропорта умеренным темпом продвигался в сторону гостиницы. Властями были введены ограничения по скорости в черте города из-за большого скопления людей. – Очень ждала встречи, – девушка в салоне обратилась к гостям. – Пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться от совета директоров одобрения на ваше непосредственное участие. – В каком смысле? – внезапно нахмурил лоб Пашутин. – Долгие годы управляющая компания не желала приглашать кого-либо на подобные мероприятия из вашего филиала, – решила обрисовать непростую ситуацию. – Причастность российских участников никогда не выносилась на обсуждение, но я решила изменить данную несправедливость, как только назначили управленцем. Вы трое сейчас здесь, потому как лично настояла на этом.             Как же всё красиво начиналось сорок минут тому назад – миловидная девушка, доброжелательная улыбка, тёплая встреча и получите-распишитесь. Перед ними находился тот самый человек, чьими стараниями организована эта головная боль. Вот так действительно «медвежья» услуга. Такси вскоре прибыло к центральному входу пятиэтажной гостиницы с прилегающей облагороженной зелёной зоной. Отель оказался дружественным к гостям и постояльцам с нетрадиционной сексуальной ориентацией, о чём извещала при входе наклейка на стеклянной поверхности автоматической раздвижной двери. Молодой координатор в просторном вестибюле вручила каждому по листу со сводом правил, а также расписание мероприятий по случаю торжества. – Завтра в десять утра на пятом этаже в конференц-зале состоится встреча участников фирмы, – напоследок сообщила прибывшим. – Прошу явиться своевременно. Помещение арендовано на полтора часа. Рада, что на этот раз вы с нами, – следом направилась к выходу.             Троица несколько секунд в молчании провожала взглядом юную особу. Если бы только знала, насколько сильно в душе «благодарны» за проявленную заботу и напрасные титанические хлопоты. В то же время вроде как возмутиться нельзя, мол – почему и зачем. Ну и проводили бы дальше свои спокойные шествия без вмешательства «нежелательных» участников. Невольно из глубин сознания стали появляться нотки обиды, непонятным до конца оставалось истинное значение – что решились всё-таки пригласить или длительное время предпочитали обходиться без российской делегации. Звучало, как личное оскорбление и своеобразный вызов доказать обратное напыщенным и разряженным «павлинам». – Сами напросились, – поставил точку Павел.             Парень резко развернулся и решительным шагом направился к стойке ресепшена. – Миша, – настороженно обратился к другу Вячеслав. – Я уловил нотки, – понимающе кивнул Никитин. – Пошли, пока наш горе-дровосек не принялся проломом валить лес.             Уставший и вымотанный гость постепенно терял самообладание. Тянуло спать. Даже мозг отказывался нормально работать. Не хотелось видеть на сегодня радужные улыбки и слушать приветливые речи любезного персонала. Михаил приблизился со спины и положил руки на плечи. – Расслабься, – спокойно проговорил, ощущая ладонями слегка напряженное тело. – Ещё… Слава, мы отправимся в номер, а ты закончи нашу регистрацию. – Хорошо, – кивнул Пашутин, после чего достал паспорт и положил на стойку, затем улыбнулся и обратился к мужчине средних лет на английском. – У нас состоялся долгий перелёт. Усталость берёт своё. – Постараюсь в кратчайший срок оформить заселение, – понимающе кивнул сотрудник.             Игнатьев и Никитин поднялись на второй этаж. Около открытого номера стояла тележка с чистым постельным бельём. Они бесшумно прошли внутрь по светло-дымчатому ковролину. Две молодые горничные в суматохе и путанице позабыли оставить комплект чистых банных полотенец в ванной, а также дополнительный белый махровый халат для третьего гостя. Номер оказался светлым и просторным. Имелся рабочий стол, на его поверхности стоял электрический чайник, стеклянный графин с питьевой водой и чистыми бокалами. К стене на кронштейне крепился внушительного размера плазменный телевизор. Над входной дверью висел кондиционер, у коричневого шкафа-купе находился небольшой белый холодильник, был мини-бар и персональный сейф. По центру потолка разместилась бамбуковая люстра-вентилятор с перламутровыми лопастями. Вид из просторных окон открывался на прилегающую прогулочную зелёную зону с массивным мраморным фонтаном. Присутствовал балкон. И главная жемчужина – кровать. Постельное ложе до неприличия казалось громадным. Цельный кусок – вместо трёх раздельных мест. Тут даже Никитину стало не по себе. Он продолжил делать массаж приятелю, но это уже скорее для того, чтобы не выдавать свою внутреннюю нервозность. Пашутин и этак временами воротится по ночам во сне, а тут вообще сможет перекатываться беспрепятственно по пятиметровой поверхности, налегая всем своим весом на спящих соседей. – Он же раздавит нас, – озвучил опасения вслух Павел.             На внезапный голос из ванной выглянула молодая сотрудница отеля. В номере появились гости, а высокий мужчина вовсе принялся разогревать массажными движениями своего юного партнёра. – Килли, уходи оттуда скорее, – выскочив из номера, торопливо начала бормотать на финском языке. – Бросай все дела. Им уже не терпится начать.             Горничная поспешно выбежала в коридор и тихонько прикрыла за собой входную дверь. – Что это было? – озадачило непонятное поведение Павла. – Опаздывают на вечерний автобус, – предположил Никитин, после чего направился к шкафу и спрятал внутрь чемодан со спортивной сумкой.             Спустя пятнадцать минут в номер вошёл Пашутин и сразу свернул в туалет. Нужда вынудила. Никитин решил скоротать время за щёлканьем пульта, пока Игнатьев принимал душ. Ванная комната по дизайну оказалась выдержана в морском стиле. Небесно-голубые стены окрашены местами крупными мазками лазури, создавая имитацию приливной волны. Подставки и крепления для гигиенических принадлежностей были обклеены мелкими ракушками. На раскинутых щупальцах синекольчатого осьминога висело пару полотенец. Паровая душевая кабина с матовым застеклением покрыта крупными дождевыми каплями. – Паша, ты голоден? – поинтересовался Вячеслав. – Нас могут покормить. Я с администратором договорился. – Больше всего хочу спать, – донеслось приглушено с кабинки. – Ты уже видел кровать? Это трэш. – Разберёмся, – спустил воду, опустил крышку и вышел в спальню, закрыв за собой дверь. – Ты пойдёшь кушать со мной? – Спрашиваешь ещё, – заметно оживился Никитин. – Я готов был вешалке-осьминогу щупальца обглодать, если бы не являлся ядовитым подвидом. – Поднимайся, надо постель разобрать. Пашка спать пойдёт. – Она разбирается? – Некоторые европейские производители решили внедрить своим моделям такой же механизм, как на водительских сидениях при регулировке. Не спрашивай, откуда мне известно. – Ага, жди, – всё ещё наивный. – Почём знаешь? – Катя вчера вечером статью в журнале об этом вслух вычитала.             Пашутин сдвинул с края постельное бельё, затем у основания головы приподнял матрас и нажал большим пальцем на вмонтированное скрепление в виде коричневой стрелки, после чего плавно и без усилий отодвинул от центровой части одиночное место-койку. Никитин то же самое действие проделал с другой стороны. Свободного места от стены и подоконника стало меньше, но зато у каждого появилась своя собственная кровать. Чего ещё можно желать в красочный закат уходящего дня.