Пончиковая

Противно от своей же слабости, от своих же слез. Мои ночные кошмары происходили наяву. Милла и Тёма постоянно уходили за кассу, так как приходили клиенты. Я сидела и плакала. Меня обнимал Дима. Он как большой плюшевый мишка, и от его объятий становилось теплее. Как вдруг.. Хлопнула входная дверь и быстрые шаги становились все громче и громче. - Я примчался как только смог. В дверях второго зала стоял Царь, который своими широкими шагами спешил мне на утешение. Мне хотелось улыбнуться, но сил почти не было. - Егор… Как ты уз… - Мне позвонил Паша. Сказал, что тебе плохо. И сказал, что ты в пончиковой. Что произошло? Он правда ничего не знал…? Вновь. Вновь. Вновь рассказывать о случившемся и плакать. Делать нечего. Пришлось вновь говорить о случившемся и уже просто давиться своими слезами. Теперь меня утешал еще и Царь. Я все так же сидела за столом, где разрушилась моя жизнь. Царь и Дима сидели рядом, пытаясь говорить со мной. Милла и Тёма выходили время от времени, когда не было покупателей. В пончиковую зашла Ольга Олеговна. - Ника, привет. А чего одна сегодня? Где Паша? О черт. Я ведь только успокоилась. Я начала через силу наигранно улыбаться, чтобы не дать слезам проходу. - А Паша ушел нахуй. Козлина. Все. После этого я опять не выдержала. Дима с Царем обняли меня с двух сторон. Ольга Олеговна знатно удивилась. Из служебного помещения вышла Милла. Она, видимо, совсем кратко рассказала о том, что случилось за этот день в пончиковой, и сказала: - Ольга Олеговна, а давайте Пашу больше на работу не возьмем? - А давайте. Мы начали разбирать новогодний интерьер в пончиковой. И все было так же. Мне было немного лучше, я уже не плакала без остановки. Моментами пыталась смеяться даже. Пришло время ехать домой. Не хотелось. Будучи дома, я сходу собрала вещи Паши, в ожидании его приезда. Сердце бешено колотилось. Дома я уже не плакала, сил не было. Я сказала маме, что я на часик буквально, поговорю с Пашей и отдам ему вещи. Первым делом, выйдя из дома и подойдя к его машине, я положила пакет с вещами на заднее сиденье и села вперед. - Здравствуй. - Привет, Ника. Я не смотрела на него. Я не хотела смотреть на него. Я просто слушала все его оправдания. Но я понимала одно: я все еще люблю этого козла. В один момент я перебила его: - Паш, ты же понимаешь, что моё доверие тебе вернуть будет огого как сложно? Ты понимаешь, что сломал меня? Ты разрушил мою и без тебя блядскую жизнь. Ты поступил хуже, чем кто-либо из моих бывших. Ты абсолютно разрушил моё доверие к людям. Он вздохнул. - Понимаю. - Хочешь ли ты вернуть это доверие? - Хочу - Тогда слушай, у меня есть условия, на которых мы можем продолжить отношения. Блеф. Хоть я и была разбита, но понимала, слепо верить нельзя. Я блефовала. - Условия таковы: Ты устанавливаешь зенли и держишь геолокацию включенной. Я вижу и знаю, где ты и с кем ты. Я всегда на связи с твоей сестрой или матерью, и всегда знаю, что дома кто-то есть помимо тебя. И третье, самое жесткое. Ты не общаешься с девушками вне моего присутствия. Женя полностью уходит из нашей жизни. Блеф. Это все блеф. Согласится – условия будут только в первое время, и то не так жестко. Я хотя бы буду понимать, что он готов на что-то ради наших с ним отношений. Не согласится – все его слова о том что он скучает и сожалеет – тупая липа. Он сказал, что подумает. Ладно хоть, не стал бездумно соглашаться. По прибытию домой мне было немного легче. Ровно до того момента, пока я не легла в кровать и не закрыла глаза. В голову полезли сцены, как Паша ебет баб своих. От этого я опять разрыдалась. Не помню, как я тогда уснула. Рабочая неделя обещала быть пиздецом