И разверзлись небеса

— Ваше Величество! Ваше Величество! Прибыли подручные восточного демона! Они говорят их госпоже удалось заманить Не Минцзюэ! — Надо же, — искренне удивился Цзюнь У, откладывая кисть в сторону, — как быстро. И что же? Ей удалось с ним расправиться? — столь хорошая новость явно подняла владыке настроение, ему не терпелось узнать подробности. — И да, и нет, — честно отвечал один из докладчиков.       Цзюнь У не полагался на помощь чиновников средних небес, потому у него на службе состояли в основном созданные им же самим живые куклы. Время была такое, что ни на кого нельзя было положиться, а марионетки никогда не смогут его предать или начать распускать всякие нежелательные слухи. После выходки Не Минцзюэ он был сыт этим по горло. — Как это? — Цзюнь У мгновенно изменился в лице. — Дело в том, что ему удалось её одолеть и скрыться прежде, чем подоспела подмога...       Владыка не стал дожидаться конца отчёта. Щёлкнув пальцами, он заставил куклу испариться, оставив после неё только горстку пепла и какие-то лохмотья. — Идиоты! Бестолочи! Целый рой демонов и не могут справиться с этим жалким червяком! — Цзюнь У вновь принялся крушить всё, что попадалось ему под руку.       Увидь кто его сейчас в таком виде, глазам бы своим не поверил. Неужто, это и есть истинный облик великого императора Цзюнь У? — Справедливости ради, владыка, — подала голос вторая, пока ещё, целая кукла, припав к земле и склонив голову, — до нас также дошли слухи, что ему кто-то помог. — И кто же?!  — Мы пока не знаем, но остальные демоны передали, что они-то уж точно Вас не подведут и принесут Вам голову Не Минцзюэ. — Узнайте кто ему помог, выясните, куда этот червяк направляется, разузнайте о прошлой жизни этого ублюдка, о родных и близких этого ублюдка. Переверните хоть весь мир смертных вверх дном, но достаньте мне его, живым или мёртвым! И если кто-то вздумает помогать ему – сотрите в порошок! Не Минцзюэ, ты думаешь, что можешь вот так вот просто уйти, опозорив меня на все три мира? Я заставлю тебя молить о смерти! Тебе не спрятаться от меня, я найду тебя, где бы ты не скрывался!

***

      Двое остановились перед скромной чайной, где на вывеске было написано "Белый лотос". Чайной это можно было назвать только отчасти, на ней только была надпись, что это в самом деле чайная и из глубины заведения настойчиво разило ароматом цветов. Не Минцзюэ был знаком с подобными местами благодаря своим частым поездкам в провинциальные города, где люди использовали самые разные методы, чтобы прокормить себя, открывая подобные "чайные", имея под рукой только голый энтузиазм, деревянную стойку и пару стульев. Подобные места встречались в юности господину Не и в Стране Восходящего Солнца – в Японии, где побывал он только один раз, но вдоволь успел насладиться самобытностью и простотой тамошнего народа и культуры. В почёте у них были места, так называемые раменные, представляющие из себя уличные рестораны, где посетители должны были трапезничать буквально на улице. Заведения, не имеющие помещения, пользовались там весьма большим спросом, в то время, как на родине подобное считалось показателем весьма низкого достатка хозяина.       Всю дорогу до этого места Се Лянь множество раз повторил, что ничего лучше он себе позволить не смог, пока жил в этом городе, и что он не хочет, чтобы небожитель тратился на него. Не Минцзюэ же напротив, настаивал, что его устроит любой выбор принца, заплатит всё равно он. Се Лянь уже было хотел оставить затею осесть где-нибудь, чтобы нормально поговорить, но к своему несчастью, Не Минцзюэ заметил скромное заведение раньше него и сам силком притащил сюда принца. И пока последний не решался первым переступить порог чайной, стыдливо перебирая подол своих монашеских одежд, Не Минцзюэ сделал большой шаг вперёд и приоткрыв занавесы перед своим лицом, гордо провозгласил, что они бы хотели чаю. Хозяин немедля вышел к двум молодым людям и поклонившись, сказал, что выбор у них не велик, но гостей они обязательно обслужат. Не Минцзюэ оценил такой настрой и бойко сказал:  — Тогда неси всё, что завалялось у тебя в кладовке, старик! Я беру всё!       Поражённый до глубины души, мужчина так и замер, ошарашенно глядя на широко улыбающегося гостя. Се Лянь же, услышав просьбу небожителя, также в оцепенении стоял у входа, готовый провалиться сквозь землю. Спустя минуту старик таки очнулся и поблагодарив заклинателя, направился на кухню. Видимо, он открыл чайную прямо у дома, соединив её с кухней.       Спустя ещё какое-то время к Не Минцзюэ присоединился весь окаменевший от неловкости Се Лянь и присев рядом, скомкано сказал: — Ваше превосходительство, это немного лишнее… — Не ссыте в компот, Ваше Высочество, там Черновод ноги моет! Я за всё плачу, так что у вас поводов для беспокойства нет! — Как раз-таки это и заставляет меня беспокоиться… Теперь я ваш должник. — Да ладно вам! — Не Минцзюэ хотел приободрить принца дружеским ударом по спине, но вместо этого стукнул того так, что Се Лянь чуть не перемахнул через стойку. — Воспринимайте это, как благодарность! — Благодарность?! — глухо ответил Се Лянь, всё ещё не оправившись от удара и схватившись за грудь, чтобы откашляться.       Всё произошедшее было таким непривычным и странным, что принц всё ещё не мог поверить в то, что это произошло на самом деле. Вся их встреча с Не Минцзюэ от начала и до конца была одним большим недоразумением, которое после в мире небожителей перерастает в величайший скандал или историю, способную подорвать репутацию любого уважаемого небесного чиновника. Будь на месте Не Минцзюэ кто-то другой, он бы немедленно отправился в столицу и растрезвонил во всеуслышание, как мусорное божество обрушило на него труп гигантского южного демона, после чего, до кучи, на них обоих упала стена, и всё по вине одного Се Ляня, который слишком увлекся и не заметил, как в бою превратил постоялый двор в руины. Подобное никогда не забывается и раздувается в мире небожителей до скандала невиданных масштабов, что прибавляет к репутации Се Ляня, как "ходячей неудачи" пару тройку дополнительных очков.        Однако, после всего произошедшего начали происходить воистину странные вещи. Как говорилось ранее, в попытке остановить демона, Се Лянь немного не рассчитал свои силы и сравнял весь постоялый двор, который демоница использовала, как своё логово, с землёй. В процессе драки демоница обернулась гигантским змеем, и тогда в бой вступил сам Не Минцзюэ. Оба небожителя стали биться против твари, и когда настал момент нанести последний удар, Се Лянь, сделав это, не подумав, обрушил гигантскую змеиную тушу прямо на небожителя. Тот, естественно, успел сориентироваться и быстро принял удар на себя, разрубив тварь в воздухе, но не учёл, что из разрезанной плоти на него так или иначе выльется всё содержимое. Так и произошло.       Чёрная, как смоль кровь демона, залила собой всё вокруг, стоило Бася разрубить тело на несколько равных частей. Так всё в радиусе километра от постоялого двора оказалось залито ей, словно кто-то уронил на это место чернильницу. Деревья, земля, сам Не Минцзюэ – всё стало чёрным и заимело характерный отталкивающий запах, который небожитель не мог идентифицировать никак иначе, как "говно".       Воняло, в прямом смысле, говной. Даже не так. Там смердило так, что как будто кто-то взял говно, сунул его в сгнивший труп, потом это всё перемололи, слили в унитаз, искупали в навозе и раскидали по всему периметру, из-за чего вонять стало только сильнее. Что-то даже нечаянно попало в рот, но он с гордостью проглотил это, не давая ни одному мускулу дрогнуть, как бы отвратительно это ни было.        Се Лянь же наблюдал за всем сверху. Удар в полёте уберёг его от соприкосновения с зловонной жижей, однако, он понимал, что спустившись, ему придётся столкнуться с чем-то посерьёзнее. Он, как минимум, ожидал разъярённого Не Минцзюэ, море словесных претензий и угроз, но единственные претензии, которые он услышал в свой адрес были от настоящих владельцев постоялого двора. Их спасли от чар демоницы, и когда они очнулись, то немедленно поспешили прочь из подвала, в котором были заточены в нечто, напоминающее скорлупу яйца. После смерти демона, та распалась сама по себе и все, кого тварь не успела съесть были освобождены. Стоило людям выйти наружу и лицезреть разрушенный двор, покрытый дурно пахнущей жижей, все чуть не свалились от праведного ужаса.        Все шишки от хозяев тут же полетели в сторону Се Ляня, спустившегося с небес и грациозно приземлившегося на землю. Взрослый мужчина вместе с женой покрывали принца всеми бранными словами, в то время, как остальные пленники толком не могли понять, что же произошло. Им все в деталях растолковал Не Минцзюэ, правда, удалось ему это с трудом, т. к. находиться с ним рядом больше десяти секунд никто не мог. Ему приходилось надрывать голос и с расстояния объяснять людям сложившуюся ситуацию. И когда все всё прекрасно поняли, небожитель обратился к хозяевам, которые всё это время кричали на Се Ляня, не давая тому вставить и слова. Как только рядом с ними оказался Не Минцзюэ, они одёрнулись от резкого и пронзительного запаха, исходящего от него. Разило так сильно, что им пришлось спрятаться за Се Ляня и прикрыться рукавами своих одежд. Принц же слегка поморщился, но было видно, что и ему этот запах ничуть приятней не кажется. Из его большим виноватых глаз выступили слёзы. Не Минцзюэ отошёл на благоприятное расстояние и начал вещать: — Вы нормальные вообще?! Он вам жизнь спас, а вы его ещё в чём-то обвиняете! — Спас, разрушив наш дом! — сразу же вступил в дискуссию владелец, не взирая на неприятный запах. — Построите новый! — орал в ответ Не Минцзюэ. — За какие деньги?! — А я знаю?! Не маленькие уже! Придумаете! — Легко вам говорить, у самого поди куры не клюют! — вступила в спор жена хозяина, не уступающая своему мужу по громкости и грубости. — Уважаемая! — со всем почтением обратился к ней Не Минцзюэ, продолжая надрывать горло. — То, что я одет, как принц Уэльский – не делает меня богачом, я сам последний понедельник живу, так что не выёбывайтесь тем, что у вас денег нет! Вон какой домишко себе отгрохали! Построите и новый!       И так продолжалось ещё минут десять, пока в спор не вступил сам Се Лянь, пообещавший, что всё возместит. Не Минцзюэ это взбесило только сильнее, после чего он не выдержал и пригрозил, что если эти двое сейчас от них не отстанут, то он сократит расстояние между ними, подойдёт и обнимет. В страхе вновь почуять омерзительную вонь, исходящую от мужчины, муж с женой сдались и велели всем убираться с их двора. Воспользовавшись моментом, Не Минцзюэ окликнул принца и вместе они одними из первых покинули это место, где всё ещё долго будет вонять и отпугивать всё живое.       Пробежав глубже в чащу, небожители наконец остановились, чтобы отдышаться. Только сейчас Не Минцзюэ решил принюхаться к своим одеждам и осознав, в какой же компост он вляпался, и как сильно от него несло всё это время, он немедленно начал искать ближайший ручей, но Се Лянь остановил его, сказав, что кровь демонов не отмыть обычной водой. Тогда-то из кармана принца и вылез тот самый мелкий хорёк, предупредивший Не Минцзюэ об опасности. Зверёк кинулся прямо на небожителя, начав облизывать его и спустя недолгое время, тот был полностью чист, а зверёк свалился на землю, издав достаточно громкий рык, несмотря на маленький размер. Не Минцзюэ осмотрелся и убедившись, что на нём не было больше ни пятнышка, поразился: — Охренеть приспособление! Хорёк-очиститель! Ваше Высочество, вы где такого нашли?       Принц хихикнул, подбирая уставшее животное на руки. — Этот волшебный зверь не покидает меня с тех пор, как я побывал в зачарованном лесу. Таких, как он там полно, зверей необычных, пожирающих демонов и питающихся их кровью. Они и сами создания необычные, но в них куда больше сил и энергии, чем может показаться на первый взгляд. — Поразительно. В таком случае, спасибо тебе, малыш, — Не Минцзюэ обратился к обессиленному, но довольному хорьку, отдыхающему на руках принца.       Зверёк лишь невнятно прохрипел и вновь уткнулся носом в белые монашеские одежды.       Внезапно для обоих повисло неловкое молчание. Всё произошло так быстро, что никто из них толком не успел сориентироваться и представиться. И Се Лянь всё ещё ждал, что Не Минцзюэ вот-вот сорвётся и начнёт возмущаться, однако, к его удивлению, небесный чиновник оставался на редкость спокойным. Се Лянь даже подумал о том, чтобы напомнить ему, что же произошло, но посчитал, что так ещё больше обратит на себя гнев небожителя, потому продолжал молчать и гладить спящее на своей руке животное. Ему казалось, что Не Минцзюэ даже не знает, кто же он такой, это был несомненный плюс. Се Лянь же не знал, кем являлся Не Минцзюэ, но его божественная аура говорила сама за себя. Принц почувствовал её сразу же.       Тогда, чтобы прервать затянувшееся молчание, первым заговорил Не Минцзюэ: — А как вы здесь оказались, Ваше Высочество?       Не Минцзюэ в самом деле не сразу узнал его, но понаблюдав за юношей в действии, сомнений не осталось, это точно был знаменитый наследный принц государства Сяньлэ, ныне известный, как мусорное божество.       Услышав официальное обращение в свою сторону Се Ляня внутри всего передёрнуло от страха.  — В близлежащем городе прошёл слух об опасном демоне, поселившемся на постоялом дворе, вот я и решил выяснить, что же это за демон. — Так, стоп, — Не Минцзюэ выставил вперёд расплавленную ладонь. — Здесь поблизости есть город? — спросил он, потирая точку между бровей. — Да, Ханьчжоу, — Се Лянь было собирался продолжить, но тут Не Минцзюэ сделал столь внезапный выпад, что принц аж осел.       Небожитель ни с того ни с сего просто взял приложился головой о близлежащий огромный камень и расколол его надвое. — Ебучий, сука, яндекс-навигатор! Куда я сам себя завёл! — Ваше превосходительство, — обратился к нему Се Лянь, но Не Минцзюэ был уже безутешен. — Вот я олень! — Ну не стоит же так из-за этого убиваться. — Да как тут, блядь, не убьёшься, если я вообще шёл не в ту сторону, более того попал к этой демонической шлюхе почём зря, мог вообще не пересекаться с ней и заночевать в Ханьчжоу!        Вот так под волну мата и негодования они и дошли до ближайшего поселения, где и нашли эту чайную лавку. Последние несколько месяцев Се Лянь прибывал здесь из-за работы на рудниках, где ему платили достаточно, чтобы не умереть с голоду, однако, когда всех рабочих распустили, ему более не было нужды задерживаться здесь. Принц собирался уйти, но добрые люди, что давали ему еду и кров в этом городке, рассказали про ненасытного демона, который с помощью обмана и иллюзий заманивал местных жителей и путников на свой постоялый двор и сжирал. Так Се Лянь и вышел на сильнейшую демонессу с юга, которая была сильна в иллюзиях. Пока остальные демоны ограничивались неправдоподобными и лёгкими видениями, и снами людей, она могла сотворить настоящий сон наяву и убедить в нём так, что человеку больше никогда не захочется просыпаться. Принцу пришлось прикинуться простым смертным, чтобы без труда попасть в её логово. Как правило, она заманивала жертв, перевоплотившись в старую женщину, либо молодую девушку, предлагающую ночлег уставшим путникам. Проклятая канга скрыла божественный ореол Се Ляня, а его простое поведение убедило демоницу в том, что он обычный странник.        Но он явно не ожидал, что встретит в логове демона недавно вознёсшегося небожителя, молва о котором уже облетела всю страну. В каждой деревне и городе уже ходили слухи о том, что владыку Цзюнь У одолел новообращённый небесный чиновник. Не Минцзюэ с радостью поделился с принцем подробностями своего триумфа, и несмотря на то, что тот относился к владыке очень почтительно, всё-таки не удержался и один раз во время рассказа Не Минцзюэ прыснул со смеху.       Тем временем им уже принесли чай и самые разные закуски. Всё выглядело весьма аппетитно, хоть и весьма дёшево. Оба поблагодарили хозяина и принялись за трапезу.        За то время, пока они добирались сюда, они уже успели и нормально представиться друг другу. Се Лянь, естественно, удивился тому, что Не Минцзюэ оказался недавно вознёсшимся, а Не Минцзюэ был счастлив, что интуиция его не обманула, и он сразу же узнал наследного принца. И когда Се Лянь спросил, что же его выдало – Не Минцзюэ ответил: "Ни с чем не спутаю этот стиль ведения боя".       Подготовка в ордене Не строилась не только на учениях клана, но и на практиках древних воинов и богов, в числе которых непременно встречалось имя наследного принца государства Сяньлэ. Равных ему во владении мечом и других видов оружия было не найти. Его ставили в пример, его техники и практики остались в истории и не были искажены даже после его низвержения. Воинские заслуги принца испокон веков хранились в архивах клана Не.        В юности Не Минцзюэ вместе с братом неоднократно зачитывались историями о многих великих полководцах, в том числе и историей наследного принца, несправедливо осуждённого и навеки забытого всеми. Не Минцзюэ безумно любил эту историю, его отец ни раз говорил, что подобных наследному принцу и в то время было слишком мало, потому мир и не смог принять его таким, какой он есть. Се Ляня знали и любили в этом ордене не только за то, что он умел мастерски владеть оружием и не уступал никому по силе и остроте ума, но также за широту его души. "Воин, неспособный любить – не может считаться воином", — так говорил основатель ордена Не, благодаря которому истинная история наследного принца прожила до наших дней. Именно он был тем, кто сохранил её в первозданном виде. Се Лянь не был идеальным, но Не Минцзюэ всегда знал его, как героя, сражающегося до последнего ради своего народа, страны и близких. И так же, как и он, старший сын клана Не был готов отдать свою жизнь ради всего, что ему дорого.       Услышав это, Се Лянь, признаться, был тронут до глубины души и вместе с тем очень удивлён. Неужто в мире всё ещё оставались люди, помнящие его и знающие не только, как позор верхних небес. От слов Не Минцзюэ у него становилось так тепло и приятно на душе, он и забыл, когда в последний раз так искренне улыбался. — Не думал, что кто-то ещё помнит обо мне. — Ещё бы! Ваши техники и практики были изучены ни одним поколением нашего клана. Отец с детства мечтал владеть мечом, как и вы.       Се Лянь почувствовал, как к лицу приливает кровь. — Признаться, мне это весьма льстит. Я уже много лет не притрагивался к мечу. — А что с вашим-то случилось? — встрепенулся Не Минцзюэ. — Скажем так, мне пришлось отказаться от него по некоторым причинам.       Не Минцзюэ вновь уловил, что это именно та тема, которой не стоит касаться, потому воздержался от дальнейших расспросов.        Так странно, совсем недавно он выпивал на пару с одним из непревзойдённых демонов, а прямо сейчас пил чай с легендарным небожителем, которым восхищался с юных лет. Вот уж, как бывает в жизни. Ещё вчера ты простой смертный, а сегодня трапезничаешь с императорской особой. Конечно, Не Минцзюэ уже успел нарушить все нормы приличия и этикета, принятые в обществе, в котором вырос Се Лянь, но тот и не был особо против того, чтобы рядом с ним держались как-то по особенному. — Я и сам уже давно подзабыл все правила дворцового этикета, так что нет нужды вспоминать их ради меня заново. К тому же, я давно уже не принц, а обычный монах и неудавшийся небожитель.       Говоря всё это он улыбался, но Не Минцзюэ не видел в этой улыбки ни капли искренности, лишь невообразимую боль, словно за словами стояло нечто, что ранит принца изнутри всё сильнее и сильнее. Улыбка Се Ляня была столь фальшива, что даже Не Минцзюэ стало неприятно продолжать эту тему, пришлось быстро менять её на более нейтральную: — Так куда ты теперь держишь путь?        Вот так вот просто и незаметно он перешёл с ним на ты. Се Ляня это удивило, но он и не был особо против. Всё-таки Не Минцзюэ точно не был похож ни на одного небожителя. Это воистину самый уникальный случай на его памяти. Скажи ему кто, что прямо сейчас перед ним сидит человек, одолевший Цзюнь У, вознёсшийся дважды за один день и удостоившийся звания десятого бога войны, которому нет равных по силе, он бы точно не поверил. Не Минцзюэ был таким простым, таким честным и открытым, что разговаривая с ним было невозможно сдерживать себя. Такая непринуждённость одновременно пугала и завораживала. Для принца это точно было что-то новое и необычное. — Есть одно место, где на какое-то время я могу задержаться, однако, до него путь предстоит неблизкий. — Если не секрет, что это за место? — Гора Баошань. Обитель бродячей заклинательницы Баошань Саньжэнь.       Не Минцзюэ поперхнулся чаем. — Вы с ней знакомы?! — Ни то чтобы лично, просто она с давних пор ведёт разговоры со многими духами, в том числе и богами, и я много раз слышал, что в её обители многие находят приют. Гора скрыта за туманами, в самом отдалённом уголке страны, за непроходимыми лесами и горами. Думаю, для меня то, что нужно.  — В нашем мире её называют затворницей. Она очень скрытная и уважаемая, несмотря на то, что никто её никогда не видел. Говорят, она живёт на горе не одна, а со своими учениками и уйти оттуда – означает предать её учения. — Она в самом деле сурова к людям, но таких, как мы безумно любит.       В этот момент из рукава одежд принца вылез белоснежный хорёк и горящими глазами посмотрел на стол, полный еды. Ни секунды не медля, зверёк принялся уплетать булочки, стоявшие с краю. — Ты ведь совсем недавно ел, куда в тебя столько лезет, обжора?! — возмутился Не Минцзюэ.       Се Лянь мягко улыбнулся, глядя на то, как хорёк быстро поглощает сладкие булочки чуть больше его самого, а Не Минцзюэ, наблюдая за этим, пребывает в лёгком ахуенезе. — Поэтому мы держим путь на эту гору, — закончил Се Лянь. — Это, конечно, не навсегда, но какое-то время я хочу провести в уединении.       Говоря об этом он вновь слегка помрачнел, но это продлилось буквально мгновение, после чего он вновь улыбнулся и продолжил наблюдать за пожирающим всё, что видит, хорьком. — В таком случае, нам с тобой по пути, — внезапно сказал Не Минцзюэ. — Мой путь лежит в город Цинхэ. Он как раз находится на тропе, которая короче всех ведёт к той горе. — Предлагаете отправиться в путь вместе? — А что? — усмехнулся небожитель. — Не вижу никаких препятствий. К тому же, как я ещё смогу отплатить за своё спасение? — Спасение? — удивился Се Лянь. — Вы же сами справились с демоном, к тому же оплатили ужин, мне право и так неудобно. — Если бы не ты, меня бы уже на зиму в банки закатывали! А ужин вовсе не благодарность!  — Но вы же… — "Ты", — оборвал принца Не Минцзюэ. — Мы же договорились на "ты", разве нет? — Но ты ведь говорил… — Неважно, что я говорил! — вновь прервал его Не Минцзюэ. — Забудь!       На самом деле Не Минцзюэ просто не хотел продолжать путь в одиночестве, плюс, помочь хоть чем-то принцу ему хотелось не меньше, чем попасть домой.  — Хорошо, — Се Лянь вновь мягко улыбнулся. — Буду рад составить вам, то есть, тебе компанию. — Не смею отказаться, Ваше Высочество.       Это был полнейший детский восторг. Се Лянь не был таким, как все другие небожители. Не Минцзюэ знал это, потому его тянуло к нему, к тому же, именно Се Лянь с самого детства был его идолом, идеалом, героем, провести время с тем, кем восхищался с детства – ни это ли настоящий подарок судьбы? Он оказался даже ещё более приятным и светлым человеком, чем о нём говорилось в истории. Широта его души и доброта ощущались на всех уровнях, но в тоже время, неприкрытым взглядом было видно, что прошлое оставило на нём свой неизгладимый след. От знания того, через что именно ему пришлось пройти, и как много боли скрывается за этой улыбкой, Не Минцзюэ становилось физически больно наблюдать за тем, как принц вымученно улыбается. Хотя порой его эмоции настолько искренние и неподдельные, что лицезреть их хочется всё чаще и чаще. Хоть вместе им отведено не так много времени, но Не Минцзюэ всё-таки надеялся, что за эти пару дней, сможет хотя бы на миллиграммик сделать Се Ляня счастливее. Это был секундный порыв, которым он загорелся и более не мог отступить. Второго такого шанса не будет, и он был обязан приложить все силы, чтобы помочь принцу. Отец бы точно убил его, если бы Не Минцзюэ не воспользовался этим случаем и не предложил ему помощь.       Для Се Ляня Не Минцзюэ тоже стал находкой. Когда он услышал о небожителе способном сокрушить самого владыку, в голове сразу начинал вырисовываться образ непобедимого, гордого и высокомерного бога-императора, который бы никогда по собственной воле не снизошёл до людей. Однако, то, что Се Лянь увидел сегодня было прямой противоположностью. Не Минцзюэ внешне был похож на всех, но как человек, не похож ни на кого. И этим он привлёк принца, и именно из-за этого разогнал в его сердце все сомнения и тревоги. Отчего-то ему хотелось верить и даже довериться, что Се Лянь и сделал, согласившись разделить с ним хотя бы половину своего нелёгкого пути.