И разверзлись небеса

      Эту ночь небожители провели всё в той же чайной, хозяин которой любезно предоставил заклинателям свободную комнату в своём скромном жилище. Комната на верхнем этаже была столь мала, что Не Минцзюэ с трудом смог пройти в неё. Дверца казалась микроскопической по сравнению с широкоплечим высоким мужчиной, а коридоры столь узкими, что и правда возникал риск застрять здесь. Се Лянь ходил здесь без труда, и в выделенную им комнату прошмыгнул очень быстро и ловко и впоследствии помогал новому товарищу протиснуться следом. Хорёк по ходу действия тоже подключился к помощи своим двуногим друзьям и совместными усилиями они таки помогли Не Минцзюэ войти и расположиться. Всего одно спальное место здесь Не Минцзюэ вежливо уступил принцу, но тот в ответ начал уступать тоже, таким образом возник замкнутый круг, разорвавшийся простой игрой в "Камень-ножницы-бумага". Принц ожидаемо проиграл, но Не Минцзюэ пошёл на хитрость и уточнил, что в начале они ее договаривались о ставках, поэтому вышло так, что по условию игры, кто проиграл – спит в комнате, а тот, кто выиграл – лезет на крышу.       Се Лянь было растерялся, хотел поспешить и ответить, что это неправильно, и что он с радостью не будет спать ночь или уйдёт на улицу, спать под открытым небом он привык, но он даже рта открыть не успел, как в окне мелькнул силуэт Не Минцзюэ, а вместе с ним белой молнией выпрыгнул хорёк. Принц только успел услышать: "Спокойной ночи", прежде чем небожитель скрылся на крыше. Естественно, Се Лянь негодовал и дулся, но что толку было обижаться на того, кто выше тебя по статусу, к тому же, по сути, это спальное место он выиграл в достаточно честном поединке.       Происходящее всё ещё не могло уложиться в голове. Не Минцзюэ – десятый бог войны, одолевший самого Цзюнь У. Сейчас это самая обсуждаемая личность в мире небожителей и людей, наверняка, количество его храмов и последователей превосходит любого из ныне существующих богов. И этот же человек минуту назад преспокойно пил с ним чай в первой же попавшейся забегаловке, заливисто смеялся, более того, когда по вине Се Ляня оказался полностью заляпан в зловонной демонической жиже, не сказал ни одного слова оскорбления или негодования.        Очень ярко на его контрасте Се Ляню вспоминались те 33 небесных чиновника, которых Се Лянь встретил в храме, когда собирался найти место для медитации. Тогда его положение практически ничем не отличалось от нынешнего, но кое-что было другим. Он сам. В тот день он совершил слишком много ошибок, и тот день воистину стал одним из предзнаменований всех его дальнейших неудач. Их и без того хватало, но тот день всё ещё, как страшный сон, являлся к принцу, заставляя всё тело трястись и неметь, словно возвращая его в то патовое беспомощное состояние. Се Лянь старался уснуть, но тени прошлого в виде лиц всех тех, кто был в тот день у храма, не давали ему спокойно закрыть глаза. В каждой тени, в каждом тёмном уголке он видел эти укоряюще смотрящие глаза, прожигающие душу и испепеляющие до пепла.       Неприятно завязало во рту, Се Лянь решил выйти, чтобы освежиться,и дабы не будить хозяина, принц последовал примеру Не Минцзюэ и вышел через небольшое окно, которое выходило прямиком в ветки цветущей вишни. Вот откуда такой приятный аромат, окружающий чайную. Се Лянь вылез из окна и перелез на ветки вишни, затем по ним взобрался на крышу, где и застал небожителя. Не Минцзюэ устроился на кровле вместе с хорьком, и словно не замечая вокруг себя ничего, лежал, смотря на ночное небо.        Краем глаза Не Минцзюэ таки заметил принца и немедля вскочил, сев перед ним, скрестив ноги. — Ваше Высочество, я думал вы уже спите. — Сон никак не идёт. И мы, кажется, договорились на "ты". — Точно.       И правда. Однако, Не Минцзюэ настолько не придавал этому значения, что и сам ненароком путался и по привычке обращался к принцу на "вы". Какие-то зачатки приличия в нём сохранились, и тут же разбивались о скалы невежества. Он всегда был таким. Кто бы перед ним не стоял, будь то император или обычный крестьянин, для Не Минцзюэ все были равны. — Звёзды сегодня особенно прекрасны, — сказал принц, присаживаясь рядом с небожителем.       Хорёк, который до этого мирно спал на торсе Не Минцзюэ, незаметно перекочевал на руки Се Ляня. — Мы с братом любили смотреть на звёзды через подзорную трубу отца. Тогда нам казалось, что мы видим, как на них живут боги. — У вас… То есть у тебя есть брат?       Се Ляню же было гораздо легче перейти на более неформальное обращение. Он давно уже не принц, так что нет нужды в том, чтобы обращаться к нему на "вы". — Да. Младший. В детстве я врал ему, говоря, что боги на самом деле живут на звёздах и наблюдают за тем, как мы спим каждую ночь. После этого он стал каждую ночь закрывать ставни и окна, — рассказывая об этом, Не Минцзюэ не упускал возможности посмеяться над глупостью младшего.       Сейчас Не Хуайсану давно не пять лет, но казалось, что с тех пор мало, что изменилось. Он по-прежнему был довольно пуглив.       Се Лянь подхватил настроение Не Минцзюэ и улыбнулся в ответ тоже. — Видимо, боялся, что за ним смотрят, пока он спит. И это было даже забавно, но потом он стал закрывать окна и летом, — лицо мужчины явно омрачилось, стоило ему вспомнить об этом. — В конце концов пришлось рассказать ему правду и дать почитать книжку про то, как же на самом деле живут небожители. Не с первого раза, но он поверил. — Надо же. Его так просто обмануть? — Это же младшие. Порой они верят тебе даже больше, чем родителям.       Се Лянь улыбнулся, но при этом лицо его как будто не выражало особой радости. Не Минцзюэ показалось, как будто бы он вновь сморозил что-то не то и обидел принца. — Просто я единственный ребёнок в семье, поэтому мне не понять. Хотя, скрывать не буду, двоюродный брат у меня был, но это всё же немного другое. — Порой братьями могут стать очень близкие, но не родные тебе люди.       В голове Се Ляня тут же всплыл образ Фэн Синя. Всё-таки это был его первый настоящий друг, который со временем стал принцу очень близок. Всегда неразлучные они были словно братья, хоть и всегда держали между собой дистанцию слуги и хозяина. Се Лянь никогда не относился к Фэн Синю, только как к верному стражу, он всегда был чем-то большим, чем просто телохранитель. Интересно, что было бы, будь Фэн Синь ему родным старшим братом, например? Также бы он разыгрывал Се Ляня и подначивал на разные уловки? Возможно, будь у принца старший брат, всё его взросление, детство и юность прошли совсем иначе, но сейчас что толку об этом жалеть. Оставалось только завидовать, слушая истории Не Минцзюэ, которые полились из него, стоило Се Ляню попросить рассказать ещё что-нибудь о жизни Не Минцзюэ до вознесения. Дважды просить не пришлось.       Как и князю демонов, наследному принцу Не Минцзюэ выложил всё и даже больше. Се Лянь слушал неотрывно и с явным интересом, глаза его буквально горели от восторга. Рассказы о совместных тайных вылазках, неприятностях и простых повседневных вещах приводили принца в неописуемый восторг. Это было для него словно окно в другой мир. Совершенно новый, неизведанный, но тем и прекрасный. Се Лянь даже в детстве не мог позволить себе всего того, о чём говорил ему Не Минцзюэ. Начиная от побегов с занятий, заканчивая розыгрышами над самими старейшинами. — Ну хотя бы раз! — не унимался Не Минцзюэ, стараясь унять накативший на него смех, но получалось с большим трудом, он не мог перестать смеяться.       Воспоминания о юности всегда заставляли надрываться животы самого рассказчика и его собеседника. Се Лянь катался по крыше от смеха вместе с небожителем. — Нет! Никогда! Я никогда не сбегал из дворца. Разве что, когда повзрослел… — Ага! Значит – всё-таки сбегал! Я знал, что в тебе есть дух бунтарства! — Не то что бунтарства, — как мог открещивался принц, — скорее, обычное любопытство. — Ой, да ладно! Кончай заливать! Знаем мы, какое там любопытство, — внезапно Не Минцзюэ игриво заиграл бровями и подсел к Се Ляню поближе. — Признавайся, влюбился в кого-то?       Всё лицо принца тут же вспыхнуло и покраснело. — Н-нет… С-с ч-чего бы мне… — Так и знал! — обрадовался Не Минцзюэ. — Точно! Ты бегал в город в гости к какой-нибудь милой девочке, которая каждую ночь ждала тебя у своего окна, и даже не подозревала, что её провинциальный бомжара окажется прекрасным принцем!       Подобные речи окончательно загнали Се Ляня в краску. Он был готов умереть от стыда, просто представляя, что подобное имело бы место быть, и выглядело бы крайне нелепо. При том, что он знал, что ничего такого не было, ему всё равно было неловко, что у Не Минцзюэ складывается о нём такое неправильное впечатление. Неужели, он и вправду похож именно на такого человека? — Всё совсем не так! — начал оправдываться Се Лянь, но судя по тому, как его собеседника понесло на этой почве, любые оправдания были бессмысленны.        Громкий смех заглушал любую попытку вставить хоть слово, но Се Лянь всё-таки попытался и выпалил: — Мне правда было просто интересно, как живёт мой народ! Вот я и выбирался тайком из дворца, переодевшись в простолюдина. — И как? — внезапно смех затих, на смену ему пришёл тихий и ровный тон.       Се Лянь очень удивился, однако, его несказанно обрадовало то, что они, наконец-то, перешли на более нейтральную тему.       Признаться честно, говорить о своих любовных похождениях, которых не было и в помине, не очень приятно, даже постыдно. В первую очередь потому, что особо-то было не о чем говорить. До семнадцати лет Се Лянь оставался, что называется, не сорванным лотосом, который ни то что говорить, даже смотреть в сторону девушки не отваживался, а потом, встав на путь самосовершенствования и вовсе забыл о том, что однажды должен жениться и заиметь наследников. Принца никогда не воодушевляла подобная перспектива, потому он и не пожалел, избрав путь, на котором не имеет права предаваться мирским утехам. Всё это пустое и не так важно, но сейчас, когда он впервые говорил с кем-то так открыто по душам. Се Лянь почувствовал себя, с позволения сказать, форменным лохом. Ни то чтобы у Не Минцзюэ был богатый опыт общения с противоположным полом, но он хотя бы был, в отличие от Се Ляня. — Вот прям никого не было? — продолжал допрос Не Минцзюэ.       Краснея и внутренне сгорая от стыда, Се Лянь через силу отвечал честно. С каждым вопросом в нём медленно что-то умирало. — Даже за ручки ни с кем не держались? — не уставал поражаться Не Минцзюэ.       Се Лянь давно спрятал лицо, зарывшись в колени, потому отвечал ему короткими кивками. Казалось, ещё немного, и над головой у него появится исходивший от него в этот момент пар.  — Дела… Бывает же такое.  — Мне так стыдно! — провыл принц, не поднимая головы. — Да ладно… С кем не бывает…       Вообще-то мало с кем, но не скажет же ему Не Минцзюэ об этом вот так прямо, это ещё больше разобьёт ему сердце.  — А вот, скажем, если бы представилась такая возможность…       Стоило мужчине об этом заткнуться, как Се Лянь тут же направил на него всё своё внимание, словно забыв о своём смущении. — Просто предположим! — уточнил Не Минцзюэ.       Се Лянь согласно закивал. — Предположим, что у тебя появилась такая возможность, какого бы ты выбрал человека, как спутника жизни?       Се Лянь крепко задумался. Не Минцзюэ казалось, что он практически видит, как в голове принца вращаются и двигаются шестерёнки. — Я как-то не задумывался, если честно, — ответил Се Лянь. "Сама простота и невинность", — подумал Не Минцзюэ. — "Ну почему это так мило и раздражает одновременно?!" — взвыл он после. — Ладно… Подойдём к вопросу иначе. Какого человека ты представляешь рядом с собой? С каким тебе лучше всего будет по жизни?       Се Лянь вновь задумался. — Думаю, что прежде всего это должен быть человек честный. Тот, на кого всегда можно положиться. Тот, чья искренность идёт от чистого сердца.       На секунду принц словно в самом деле увидел образ этого человека, но в тот же момент одумался и вновь запаниковал: — Слишком завышенные требования, да? — Нет, нет, нет, — успокоил его Не Минцзюэ. — По-моему, именно такой человек вас и достоин, Ваше Высочество.  — Мы же договорились без официального обращения. Я давно уже не принц, и даже не небесный чиновник. Нет нужды держаться со мной по особенному. — А почему нет? Мне вот просто нравится называть вас принцем или Ваше Высочество, и что теперь?  — Ну… Даже не знаю… Как-то это… — Нормально это! Это норма! Норма, когда к вам хотят обращаться вежливее или так, как вы того заслуживаете, Ваше Высочество.       Се Лянь твёрдо был убеждён, что после его "триумфа" он вообще мало чего заслуживает, в первую очередь того, чтобы к нему продолжали обращаться, как к особе императорских кровей. Однако, кто он такой, чтобы указывать десятому богу войны, как ему его называть.  — Для меня вы всегда останетесь принцем. Кто бы что ни говорил, поэтому позвольте время от времени обращаться к вам именно так, как вы того заслуживаете.       И вновь очень проникновенные слова. Того, к кому все вокруг уже давно утратили уважение и даже не знали толком, кто же такой этот ваш наследный принц государства Сяньлэ, вновь пожелали называть по титулу. Для него Се Лянь не был мусорным божеством, полным неудачником и жалким подобием бога и человека. Но при этом Не Минцзюэ и не превозносил Се Ляня словно божество, за это принц был особенно благодарен. Для этого человека просто все были равны, и каждый в его глазах заслуживал и своего титула, и имени, и доброго отношения. Возможно, именно поэтому Се Лянь согласился пойти с ним, ведь этот человек не похож ни на кого,   кем бы встречался Се Лянь до этого. Разве что…

" — Буду звать тебя Умином."

— Ваше Высочество? — голос Не Минцзюэ заставил принца поднять голову и увидеть, что небожитель вместе с хорьком уже давно ждут его, наполовину просунувшись в окно спальни. — О чём-то задумался? — Да так. Вспомнил кое-кого. — Кого-то важного? — Почему ты так решил? — удивился Се Лянь, спускаясь к окну по кровле. — Взгляд у вас до боли радостный. Так смотрят только люди влюблённые. Ну или мой брат так на свои вееры палит. Явно что-то нездоровое.       Щёки Се Ляня покрыл еле заметный румянец, который тут же исчез. — Вовсе нет, но человек в самом деле очень важный для меня.  — Расскажите как-нибудь на досуге, а пока я бы предпочёл выспаться. Завтра нам предстоит долгая дорога. — Ты прав.       Забравшись обратно в спальню, они расположились, как и определил жребий. Хорёк долго не мог определиться, но в итоге всё-таки решил лечь в ногах принца. Как бы и рядом с ним, и рядом с Не Минцзюэ. — Спокойной ночи, Не Минцзюэ. — Спокойной ночи, Се Лянь.       Выдалась одна из самых приятных ночей за последние годы для Се Ляня. За эту ночь ему больше ни разу не приснились кошмары. Лишь короткий сон, словно воспоминание из прошлого о духе воина в чёрном одеянии, на чьём лице была маска, на которой была изображена широкая улыбка. Почему-то принцу показалось, что и под ней юноша улыбался ему.

***

— Апчхи!        Обычные люди пускай тоже чихают громко, но то, как чихает сам непревзойдённый князь демонов, Собиратель цветов под кровавыми дождём, Хуа Чэн, пожалуй, не сравнимо ни с чем. Настолько громко, что несчастного Инь Юя передёрнуло, и он допустил роковую ошибку, дописывая отчёт. Рука соскочила от страха и размазала по бумаге чернила. — Градоначальник Хуа, вам нездоровится? — поинтересовался слуга, сворачивая испорченный отчет в трубочку и отправляя к остальному мусору.       С одной стороны Инь Юй был недоволен, что почти законченную работу пришлось выкинуть без сожалений, но с другой стороны, если он сейчас не поинтересуется состоянием непревзойдённого, то не будет знать наверняка, вдруг его хозяин действительно что-то подхватил за время их похода.       После возвращения из столицы бессмертных (где Хуа Чэн так и не успел разгуляться), Собиратель цветов под кровавым дождём в срочном порядке стал собирать подле себя сильнейших демонов и лучших ищеек. Демон не может быть одержим другим демоном, но когда демон одержим человеком – то перестаёт быть похожим на себя вовсе. Инь Юй знал прекрасно, кем был тот самый человек, которого так отчаянно ищет его хозяин. Такой же падший небожитель, как и он сам, вот только Инь Юй даже после своего низвержения смог найти пристанище под боком у князя демонов, а вот чем мог все эти годы заниматься принц, для всех было большой загадкой.       После того, как Хуа Чэн выбрался из Медной печи, за ним тут же последовала целая демоническая орда, которая в итоге стала ему личной гвардией верных солдат. С их помощью он и вёл поиски на протяжении, вот уже пятидесяти лет, но всё безрезультатно. Не хватало ни сил, ни людей, ни времени, ни ресурсов. Со временем на плечи предводителя легла ответственность за всех тех, кто так долго следовал за ним и беспрекословно следовал всем его приказам, хоть и иной раз казалось, что они ведут охоту на бестелесного призрака или духа, который уже давно покинул этот мир. Никто не решался говорить об этом Хуа Чэну напрямую, кроме Инь Юя, и то, он был максимально осторожен и тактичен, за что, естественно, получал по морде, но он хотя бы один единственный из всей демонической орды понимал душевное состояние господина и старался всячески морально поддерживать, как мог. И в какой-то момент Хуа Чэн прислушался к голосу разума.       Сейчас они истощены. Они кочевники. У них нет постоянного пристанище, а у многих из демонов были уже жёны и дети. Им нужен был дом, и только Хуа Чэн мог им его дать. Они нужны были ему, а он нужен был им. Служить под началом непревзойдённого – дорого стоит, потому другие демоны продолжали держаться за эту ниточку, и как выяснилось – не зря. Уже через год новый князь демонов нашёл идеальное место и собрался возводить здесь первую в своём роде демоническую столицу. Место, где демоны, духи и люди смогут сосуществовать в мире, и место, куда может войти любая страждущая душа.        "Скажите честно, градоначальник Хуа, вы ведь не просто так решили открыть город и для духов тоже?" — спросил однажды Инь Юй. Тогда Хуа Чэн промолчал, но и по взгляду его было ясно, на что тот рассчитывал в первую очередь. Годы безрезультатных поисков кого угодно доведут до ручки. Инь Юй, да и другие последователи Хуа Чэна поняли бы его, если бы он просто сдался, но во всём, что он продолжал делать был скрытый смысл. Всё было направлено на поиски наследного принца. Денег не хватало на постройку собственной резиденции градоначальника, но он продолжал вкладывать всё, что было в постройку храма Тысячи фонарей, ведь, как только у божества появится хотя бы одна обитель – оно непременно найдёт её, либо снова вознесётся на небеса. — Даже если бы мог, не заболел бы, — ответил Хуа Чэн. — Значит, вспоминает кто-то, — сказал Инь Юй. — Брось, — отмахнулся демон. — Кому на этом свете есть до меня дело?       Инь Юй призадумался. — В самом деле, некому.       В ту же секунду по голове ему прилетел знатный чепалах рукоятью Эмина. — Вопрос был риторический, это раз, и ты всё ещё не закончил отчёт по последней вылазке, это два.       Инь Юй понял, что сегодня терпение градоначальника больше не стоит испытывать и впредь ещё более осторожней подбирать слова. Взяв новый свиток, он было приготовился вновь начать выводить первые иероглифы, но рука вновь соскочила и оставила огромную кляксу, когда в палатку к ним вбежал мелкий демон-перевёртыш. Инь Юй его сразу узнал. Один из тех, кто стоит в самом дальнем дозоре.        Территория, которую обозначил под свои владения Собиратель цветов под кровавым дождём, была столь огромна, что на время строительства Призрачного города Хуа Чэну пришлось выставлять дозоры, чтобы всякий, кто ступал по его земле, знал кому она принадлежит и передавал другим, чтобы узнали все. К тому же, это отлично экономило время и деньги на экспедициях. Так поиски принца не прекращались ни на день. Пускай и не такие тщательные и без прямого участия Хуа Чэна, но они велись и это вселяло в демона хоть какую-то надежду. Заботы связанные со столицей также помогали отвлечься от мрачных мыслей.       Демонёнок ворвался в палатку словно вихрь и с ходу, как трещотка, начал говорить очень быстро и неразборчиво. В какой-то момент Хуа Чэна это утомило, и он без слов велел Инь Юю заткнуть его и сказать, чтобы тот говорил внятно и разборчиво. Инь Юй был, конечно, добрым, но если его попросить, мог и Эмин в жопу кому-то засунуть. Этой мелочи не стал, но рукояткой сабли, как и градоначальник недавно сделал с ним, один разок приложил, вбив несчастного в землю и велел говорить медленнее, чтобы было понятно всем, а не только ему. Хуа Чэн сидел на своём импровизированном троне и согласно кивал. — Простите меня, градоначальник, господин Инь Юй, я был слишком… — Ближе к делу! — Инь Юй уже терял терпение. — Да, да, простите ещё раз. В общем, нашим патрулём было замечено нечто странное. — И что же? — спросил Инь Юй. — Демонесса с юга, которая не так давно охотилась на своей земле, совсем недавно перебралась в наши края и орудовала здесь под прикрытием в виде постоялого двора. — И что? Градоначальник позволяет демонам охотиться здесь, главное – вовремя платить налог. Насколько мы знаем, демоны с юга об этом тоже в курсе, — Инь Юй заведовал всем, что касается финансов, так что был прекрасно осведомлён о каждом мелочи. Сам же обкладывал налогом все земли, принадлежавшие Хуа Чэну. — Да, но тут другое, господин. Этим вечером демоница была убита.       Слова, заставившие Хуа Чэна вклиниться в этот разговор. — Небожители? — казалось, даже произносить это слово было демону в тягость, столько ненависти и злобы было в голосе. — Нам кажется, что да, но по сведениям господина Черновода, никто из них не покидал столицу, т. к. там сейчас полная разруха.       Воспоминания о том, кто стал тому виной, заставили князя демонов немного смягчиться, но он тут же вновь заговорил ледяным суровым тоном. — Мне кажется, я знаю, кто этот небожитель. На его счёт можете не волноваться.       Инь Юй удивился сказанному. Впервые он говорил о ком-то из небожителей без употребления бранных слов и грубости. Не просто редкость, а что-то невообразимое. — Но как же… Вы же сами велели докладывать вам о заклинателях в белых одеждах, которые настолько же сильны, чтобы легко можно было спутать с небожителем.       Хуа Чэн опешил: — Заклинатель? В белых одеждах?       В сердце Инь Юя тоже что-то дрогнуло. Неужто это… — Последнее, что мы увидели, прежде чем демоница была повержена – яркую белую вспышку, словно молния рассекла её насквозь и на землю полилась чёрная кровь. Фигура в белом ещё долго парила в воздухе, прежде чем осесть на землю. Мы поспешили туда, как только всё улеглось, но когда прибежали – там уже не было никого из людей, кто подходил под это описание.       Инь Юй видел, как от услышанного, загорелся ярко глаз князя демонов. Многие боялись находиться рядом, когда так происходило, но Инь Юй знал, что этот свет не означает готовность напасть или злость. Это надежда. Хрупкая, словно хрустальная чаша, но именно она, и всякий раз, как она вспыхивала, вместе с ней словно оживал сам Хуа Чэн. И как же потом было больно, когда она вновь разбивалась вдребезги. Кто-то что-то путал, сомневался, сбивался со следа, и в итоге градоначальник впадал в апатию, становясь уже тем самым непревзойдённым демоном, которого все знают и боятся. — Ты точно в этом уверен? — сурово спрашивал Инь Юй.       Конечно, в первую очередь он думал о том, что первый, кто попадёт под горячую руку в случае провала миссии – будет он, но где-то в глубине души падший небожитель невольно думал и о состоянии своего господина.       Хуа Чэн подобрал его практически сразу, как вылез из Медной печи. Голодный бродяга, некогда бывший небожитель с кучей храмов и последователей Инь Юй, скитался по свету, проживая каждый день, словно бестелесный дух, мечтая о смерти. Долгие скитания привели его на гору Тунлу, где обитало множество голодных демонов и духов, но кто знал, что именно здесь он встретит не смерть, а найдёт причину своего жалкого существования.        С горы Тунлу он спустился вместе с Хуа Чэном, и вместе с ним они начали свой долгий путь, который привёл их сюда. Собиратель цветов под кровавым дождём подарил Инь Юю вторую жизнь, за что он был безмерно благодарен, хоть и пообещал выплачивать этот долг всю оставшуюся вечность. Инь Юя это вполне устраивало, он сам избрал этот путь. И за столько-то лет не проникнуться к такому неоднозначному существу, как Хуа Чэн, Инь Юй просто не мог. Проживая вместе с ним каждый день в поисках того, кто действительно был ему дорог, разделяя каждую обиду, каждое разочарование и каждый день, наполненный томительным и разрывающим душу ожиданием, трудно не начать понимать истинную природу души демона. Он не был чудовищем, как о нём думали те, кто сталкивался с ним лично. Ему просто хотелось, наконец-то обрести душевный покой и найти принца, которого Хуа Чэн, вне всяких сомнений, любил больше жизни.       Трудно представить, какие муки испытывало его сердце каждый раз, когда идя по ложному следу, Хуа Чэн вновь и вновь не находил его. Если и в этот раз демоны ошиблись, то это могло стоить им жизни.       Демон вновь высказал уверенность в том, что они действительно видели Его Высочество. Приказ о немедленном выдвижении к тому месту поступил моментально. На этот раз был собран лишь небольшой отряд, чтобы не тратить много времени на сборы. Хуа Чэн даже прибегнул к помощи особых животных, которых ему не так давно продал один торговец. Существа из волшебного леса с дальних уголков страны, князь демонов был о нём очень наслышан, как и знал о чудесных способностях его обитателей. Лисы, привезённые оттуда, больше напоминали волков и обладали самым точным и чутким обонянием из всех. Найти человека по одной крошечной детали, даже если его запах давно затерялся и исчез спустя года – легко. Благо от принца у Хуа Чэна всегда оставалась одна незаменимая вещь – красная бусина. Этого должно было хватить, чтобы найти его.       Но Собиратель цветов под кровавым дождём даже не подозревал, что он не единственный, кого этот след приведёт в заветной цели.

***

      Люди давно покинули это место из-за страшного зловония, которое осталось тут после смерти демоницы. Кровь и вонь окутывали всё в радиусе нескольких ли. Вся округа источала сильнейший отталкивающий запах, который ещё не скоро растворится, однако, это не мешает демонами вести здесь свои поиски.  — Жалко сестрицу Ан. Так глупо и так скоропостижно покинуть этот мир, — говорил демон с востока, потягивая ароматный дым через мундштук. — Господин! Господин! — со всех ног к нему бежал верный слуга. — Они направились на север! — Вот как, — восточный демон ехидно улыбнулся. — Значит, злой бык всё-таки решил вернуться в родное стойло. Как трогательно, — голос без капли искренности и полный злорадства отдавал леденящим душу безразличием.        Летняя ночь была на редкость тёплой, но в тот момент, находясь рядом с этим демоном, холодный пот сам бы выступил, стоило только услышать его голос. — Ещё мы можем предположить, что тот заклинатель, помогающий ему, тоже небожитель.  — Без разницы. Цзюнь У сказал доставить ему Не Минцзюэ живым или мёртвым, на второго мне плевать.  — По нашим сведениям, они направились в путь вместе. — Если станет помехой – убьём и его. Насколько я знаю, младший брат уже находится в тех краях. Умно бить на опережение, но не выяснив всё досконально, можно очень сильно ошибиться.       Он говорил о брате, но при этом тон его ничуть не изменился и вселял ещё больший ужас. — О чём вы? — Да так, — холодная усмешка сменилась не менее холодной улыбкой, — ничего. Нам стоит поторопиться. Скорее всего, мы не успеем нагнать их, когда они встретятся с моим братом, но ничего, после этого они не уйдут от нас. 

***

      На какое-то время звёздное небо и даже луну заслонили облака. Былой свет померк, но с рассветом вновь засияло солнце, и это предвещало путникам долгую и хорошую дорогу.       Благодаря Се Ляню Не Минцзюэ быстро вспомнил о тропе, по которой можно быстро добраться до Цинхэ, и теперь они вдвоём двинулись в направлении родного города небожителя. Вернее, втроём. Волшебный хорёк всё ещё следовал за ними и за столь короткий срок их знакомства, уже успел стать верным компаньоном. Правда, он по-прежнему был падок на еду, которую им в дорогу дал хозяин чайной лавки, но тем не менее. Дабы отвлечь зверька от маньтоу и мяса, Се Лянь стал кормить его сушёными ягодами, которые хорёк ел с не меньшим удовольствием. — Надо дать ему какую-то кличку, а то мало ли, потеряется, — предложил Не Минцзюэ.       Се Лянь поддержал и стал усиленно думать. — Может, Снежок? — предложил принц. "Из-за шерсти, да?" — первая мысль Не Минцзюэ. — Ну ты глянь, его шёрстка похожа на снег! — сказал принц, потеревшись щекой о ту самую мягкую шёрстку.       Снежок потёрся в ответ. Порой Не Минцзюэ поражало насколько сильно животные могут быть похожи на своих хозяев.       Банально, но Снежку, по всей видимости, всё нравилось и всё устраивало. За всю свою жизнь Не Минцзюэ ни разу не обратился ни к кому в уменьшительно ласкательной форме и начинать с этого долговязого хомяка. Решил, что будет называть его просто и сердито – Снег.       Се Лянь вместе с хорьком смерили его скептическим взглядом. — Что? — спросил Не Минцзюэ. — Ты хоть иногда расслабляешься? Или ты всегда такой? — спросил принц. — Какой такой? Крутой и сильный? — задрав высоко нос, спросил Не Минцзюэ. — Суровый и беспринципный. Брату ты хотя бы давал милое прозвище? — Я и "мило" – две несовместимые вещи, Ваше Высочество.       Се Лянь посмотрел на него испытывающе, говоря взглядом: "И всё-таки…". — И всё-таки да, давал. — Так и знал, — обрадовался принц. — И какое же? — Тряпка.       Принц тяжело вздохнул. Снежок последовал примеру хозяина. — Мило, пиздец…       Не Минцзюэ ошарашенно посмотрел на Се Ляня. — Ваше Высочество, вы где этого нахватались? — Ни вы один постигали искусство древнего матосложения. — Откуда… — Вы так ругаетесь и материтесь во сне, что сложно не услышать, — с этими словами Се Лянь пошёл вперёд, оставляя своего спутника стоять в немом шоке и осознавать, что и он немало знает по части благого русского мата. — Так, стоп… Ты не ответил на мой вопрос! А родители знали?! — кричал ему вслед Не Минцзюэ, нагоняя принца.