И разверзлись небеса

      Привал решено было устроить чуть раньше, т. к. Не Минцзюэ потребовалось гораздо меньше времени, чем в прошлый раз, чтобы понять – они заблудились. Се Лянь прекрасно чувствовал смятение небожителя, но никак не давал ему этого понять, сохраняя свой привычный невозмутимый вид. Было бы глупо переживать из-за такого, потеряться для Се Ляня не самое страшное. Это воспринималось им уже как обыденность. Куда бы ты не пошёл вместе с ним, была велика вероятность заплутать так, что на следующий день пути вам повезёт, если вы не окажетесь на границе Казахстана. Потому принц предпочитал путешествовать один, и Не Минцзюэ он много раз предупреждал, что путешествовать с мусорным божеством – так себе идея, но небожитель был непреклонен. Так и сейчас Не Минцзюэ целиком и полностью винил только себя в том, что они потерялись, никак не связывая это с преследовавшей принца неудачей.       Дождавшись ночи, небожители развели костёр, достали из своей походной сумки сырого мяса, которое им с собой положил хозяин чайной, и Се Лянь принялся за готовку, в то время, как Не Минцзюэ отошёл чуть в сторону, чтобы по звёздам рассчитать их дальнейший маршрут. И как назло облака сегодня были крайне густыми и не пропускали ни одной звёздочки, ни лунного света. — Вот блять! — ругнулся небожитель, стукнув по дереву и вернулся обратно к принцу. — Что-то не так? — спросил Се Лянь, переворачивая куски мяса, насаженные на палочки.       Снежок пару раз грешным делом тянулся к мясу, чтобы самому всё съесть, но Се Лянь не давал ему и близко подойти к огню. Хорёк, как и всегда, сидел на коленях принца в ожидании. Два тёмных глаза сверкали словно чёрные бусинки, когда он смотрел на то, как медленно хрустящей корочкой покрывается мясо. — Всё небо в облаках, ни дыры не видно. Сегодня, видимо, заночуем здесь.       Се Лянь не услышал никаких обвинений в свой адрес. И это показалось ему странным, ведь в том, что они заблудились был виноват именно принц и никто другой, так почему же его спутник всё ещё не сорвался на нём? Не Минцзюэ же вовсе не видел в случившемся хотя бы малейшей вины принца (тот и сам прекрасно справлялся с самобичеванием). — Только не говори мне, что ты снова себя во всём винишь, — словно прочитав его мысли, сказал Не Минцзюэ, присаживаясь напротив, на бревно, и доставая Бася.       Сабля нуждалась в очистке от застывшей крови демона. Не Минцзюэ ещё вчера пытался отмыть её, но у него так и не вышло. На помощь вновь пришёл Снежок, который накануне дочиста вылизал самого небожителя. Хорёк принялся за дело, старательно вылизывая Бася под чутким наблюдением Не Минцзюэ. Тем временем мужчина всё ещё ждал ответа от принца. — Как ты… — У тебя на лице всё написано, — признался Не Минцзюэ.       Это был факт. Истинные эмоции принца видны невооружённым глазом, главное – это уметь наблюдать за ним. — Разве это не моя вина? — В том, что облака заслонили звёзды? А ты что, Бог облаков? — Бога облаков не существует, — усмехнулся принц. — Тем не менее, ты не он. Ты Наследный принц, и тебе не подвластно сие погодное явление. — Был когда-то. Теперь я мусорное божество, несущее одни несчастья.       Мясо на огне покрылось аппетитной корочкой. Манящий аромат, исходящий от него, оповестил небожителей о том, что пора бы подкрепиться. Оба одновременно сняли ужин с огня. Один кусок жареного мяса Не Минцзюэ протянул Снежку, тот как раз закончил полировать Бася. — Ваше Высочество, ты и впрямь слишком много на себя берёшь, — сказал Не Минцзюэ, наблюдая за тем, как Снежок расправляется со своей долей, сперва запрыгнув на кусок сверху, словно проводя захват, а затем откусывая кусочек с крайне довольной мордочкой, как будто хорёк только что расправился с сильнейшим противником. — Но это правда. Я приношу несчастья везде и всюду.       Атмосфера вокруг костра резко помрачнела. Даже Снежок это почувствовал и уже не так резво уплетал свой ужин, грустно поглядывая на поникшего принца.       У Не Минцзюэ впервые не нашлось, что сказать. Вернее, было кое-что, но он никак не решался это озвучить. Помогло бы это Се Ляню? Скорее всего нет. Принц нёс на своих плечах слишком большое бремя, чтобы сейчас его мог утешить кто-то вроде Не Минцзюэ. — Порой мы просто не властны над обстоятельствами, — внезапно для себя и для Се Ляня сказал он, вновь поднося мясо к костру. — Главное – это уметь находить хорошее везде, где бы то ни было. — Например? — спросил принц. — Например, если бы сейчас нам были видны эти звёзды, мы бы не сидели здесь перед костром и не говорили. И не ели бы этого чудесного мяса, — сказал Не Минцзюэ и откусил знатный кусок от своего. — И это хорошо? — удивился Се Лянь. — А что плохого? Хоть я и не нуждаюсь в приёме пищи и сне, но никогда бы в своей жизни не отказался от возможности оттрапезничать перед костром вместе с вами.       Лицо Се Ляня покрыл лёгкий румянец. — А ты знаешь, как вогнать человека в краску.       От злости или смущения – это уже индивидуально для каждого. Кроме Се Ляня, Не Минцзюэ не мог припомнить никого, кто бы был смущён из-за его слов. Рядом с ним люди краснели в основном от гнева. — Поэтому я считаю, тебе не стоит искать минусы во всём, что ты делаешь. Человек сам для себя решает, проклят он или нет. Можно быть абсолютным везунчиком или полнейшим неудачником, но это всё равно не изменит того факта, что если человек ты дерьмовый, то ничего хорошего от себя можешь не ждать. Вот, что я думаю.       Се Лянь не мог не признать, что в этом есть смысл. Он и сам с недавних пор решил изменить своё видение на вещи, преподносить всё в более радостном свете, но всякий раз ему удавалось это с трудом. После всего пережитого не так давно очень сложно вот так вот взять и с ходу начать смотреть на вещи позитивно. Не Минцзюэ словно давал ему толчок, говоря очевидные истины, но при этом они казались принцу настоящим откровением. Он и впрямь заряжал других своей энергией. Впервые за долгое время Се Лянь общался с кем-то так честно и открыто, не боясь осуждения и зная, что этому человеку можно довериться, и он тебя никогда не предаст.       Наконец-то Се Лянь тоже начал есть. — И правда вкусно, — сказал он, мягко улыбнувшись.       Не Минцзюэ тоже не смог удержаться от короткой улыбки, глядя на то, как повеселел принц. Ему показалось, что и Снежок улыбается, глядя на них. — Я всё никак не возьму в толк, он в самом деле нас понимает?       Се Лянь было собрался ответить, как вдруг из чащи до них донёсся пронзительный крик. Небожители тут же сорвались с места и помчались прямиком на голос. С их приближением начали доноситься не только крики, но и мольбы о помощи.       Оказавшись на горной тропе, Не Минцзюэ с Се Лянем увидели следующую картину: группа из четырёх демонов атаковала чью-то карету, из которой и доносился пронзительный женский голос, молящий о спасении. Жертва находится внутри, а снаружи отпор недоброжелателям давали трое, судя по всему, охранники. На них были необычные доспехи, да и сами они выглядели не как люди, но у небожителей не было времени на то, чтобы приглядываться к тем, кому нужна помощь. Гораздо важнее оценить противника. Нападавших было на порядок, и большинство из них были достаточно крупными демонами с кувалдами наперевес. И только пара штук более мелких, вооружённых только мечами.       Первой в бой ворвалась Жое, рассекая воздух, подобно белой молнии и отбрасывая демонов от зажатых в угол парней с копьями, которые, казалось, уже приготовились встретить свой конец. Но даже в момент неминуемой смерти они стояли на страже своей госпожи, закрывая её повозку своими телами. Лишних жертв удалось избежать, Се Лянь и Не Минцзюэ подоспели вовремя. Вслед за Жое в бой ворвалась Бася и на пару с белой лентой, они вынесли остатки демонов, которые снова бросились в атаку, но у них не было и шанса.       Демоны явно не класса "свирепые", скорее, лёгкая закуска. Трое из них заметили, как Се Лянь и Не Минцзюэ преспокойно стоят в стороне и набросились на них, что заметили остальные и присоединились, но они не смогли и на метр приблизиться к небожителям, т. к. всех их отбросила в бездонную пропасть Бася, за что, по возвращению к хозяину, получила в благодарность поглаживания по рукоятке от принца. Не Минцзюэ никогда не думал, что его сабля способна мурлыкать, как кошка, но Се Лянь, как всегда, сотворил невозможное, заставив кусок металла ластиться к нему, словно требуя ещё больше поглаживаний по рукоятке.       Тем временем к небожителям начали медленно подходить недавно спасённые, которых те, казалось, не замечают, но стоило их командиру выйти вперёд, как Не Минцзюэ заметил солдат и такой: — Народ, вы серьёзно? Десять обычных демонов такая помеха для вас?!       На несчастных тут же вылился ушат из оскорблений в сторону из боевой подготовки и трусости, и Се Лянь ничего не мог с этим поделать, поэтому всё, что ему оставалось, это наблюдать за всем происходящим со стороны вместе с Бася и Жое. Не Минцзюэ выпускал на бедных воинов весь свой пар, и никто не смел и слова вставить, даже командир. Честно признаться в этот момент небожитель больше напоминал их главного, чем сам капитан, или кем он там был, Не Минцзюэ было плевать. Его просто до глубины души поразило то, что если бы они с Се Лянем не подоспели вовремя, то этот отряд просто разгромили какие-то абортыши, но к счастью поток криков был прерван внезапно появившимся из ниоткуда пассажиром паланкина. Увидев прекрасную деву, Не Минцзюэ сразу же замолк. Се Лянь, не упуская возможности, приглушить гнев друга, тут же оказался возле красавицы и поинтересовался, всё ли с ней в порядке и не испугалась ли она, на что получил вот такой интересный ответ: — Благодарю за то, что помогли нам, но я не девушка.

***

      Инь Юй наклонился к земле, чтобы изучить оставленный на ней след. Следы людей и богов не сильно отличались визуально, но каждый след нёс в себе куда больше духовной информации о носителе. Обладая магической силой, можно было запросто вычислить её концентрацию в оставленном на земле отпечатке, что не составило для Инь Юя никакой проблемы. — Не человек, но и не небожитель, — заключил он. — Демон? — спросил Хуа Чэн. — Похоже на то. Но здесь повсюду разлита демоническая кровь. Земля успела пропитаться ей. — Нас опередили, — говоря это, Хуа Чэн выглядел крайне сурово.       Инь Юй долгое время не видел господина таким напряжённым. Последние годы Хуа Чэн оставался пугающе спокойным и отстранённым, но сейчас от него веяло тёмной аурой. Её не спутаешь ни с чем, это и было проявлением силы непревзойдённого. — Убийство столь сильного демона не могло не вызвать волнения среди демонов, однако, никто бы не полез разбираться в этом. "Это же не столица бессмертных", — усмехнулся про себя Инь Юй.       Мир демонов был в этом отношении куда проще. Здесь всем было в равной степени плевать друг на друга. Никто не лез в дела других, и чтобы ты не сделал – то не встретишь всенародного порицания, это просто пройдёт мимо и будет обсуждаться не более чем в обычных беседах несколько секунд, и в этом душа Инь Юя нашла отклик. — Их волновала не её смерть, а то, кто это сделал, — сказал Хуа Чэн и прошёл дальше, прямиком к развалинам постоялого двора.       Инь Юй последовал за ним. — Всё дело в недавно вознёсшимся небожителе, о котором говорил разведчик? Вы знаете его? — Меньше знаешь – крепче спишь, Инь Юй. — Да, простите.       Никогда не предугадаешь, чем князь демонов захочет поделиться, но так или иначе, Инь Юй принимал и понимал то, что Хуа Чэн не до конца откровенен с ним. Их связывал тернистый и долгий путь, но всё же он не тот человек, которому Хуа Чэн мог довериться. — Градоначальник! Нашли! Мы нашли куда ведут следы! — радостный демон-следопыт нёсся к князю демонов и его слуге. — Следы ведут на север! — когтистая лапа показала обоим на заснеженные горы, путь на которые пролегал через дремучий лес. — Вы уверены, что это Его Высочество? — спросил Инь Юй, пока Хуа Чэн неотрывно смотрел на заснеженные вершины, растворяющиеся где-то далеко за туманной прослойкой. — Ну… — замялся демон. — В таком случае, не будем тратить драгоценное время на… — Иди туда, — не дожидаясь, когда закончит Инь Юй, велел ему Хуа Чэн.       Слуга повернулся и вопросительно уставился на господина. Продолжая стоять к нему спиной, князь демонов добавил: — Собери своих людей и отправляйтесь туда. Если ничего не найдёте – возвращайтесь.       Инь Юй велел следопыту удалиться, тот повиновался. Оставшись наедине, Инь Юй молвил: — Градоначальник, а если это снова не он? Они нашли следы того небожителя, какова вероятность, что вместе с ним был принц?       Исходя из того, что Инь Юй знал о наследном принце государства Сяньлэ, нетрудно было догадаться, что остальные небожители не очень-то сильно его жалуют. Навряд ли бы столь важная персона, как Десятый Бог Войны допустил бы к себе Се Ляня.       Хуа Чэн молчал долго, продолжая смотреть на вершины дальних гор. Инь Юй покорно ждал ответа, и когда Собиратель цветов резко повернул в голову в его сторону, тот вздрогнул. — Долгие годы мы цеплялись за любую надежду. Я не собираюсь отступать. Даже если Его Высочество и встретил на своём пути Не Минцзюэ, я уверен… "Он в безопасности", — Хуа Чэн не произнёс этого вслух, но слова так громко раздались в его голове и звучали настолько уверенно, что он ни на секунду не засомневался в сказанном.       Душу Инь Юя терзали сомнения, но видя столько надежды в глазах повелителя, тот не мог отказать ему. К тому же, это была не просьба, а прямой приказ, тут хочешь – не хочешь, но выполнишь. — Как прикажете, — склонился Инь Юй и велел нескольким демонам следовать за ним на север.       Хуа Чэн наблюдал за тем, как удаляются их фигуры, а в голове крутились мысли: "Если всё в самом деле так, как я думаю, Не Минцзюэ, прошу, защити его. Ты не такой, как они все. Только тебе я могу по-настоящему верить".       Князь демонов испугался своих мыслей, но ни на секунду не сомневался в их правоте. Воистину, он верил Не Минцзюэ и был готов доверить самое дорогое, что у него есть. Даже если это и не так, Хуа Чэн бы был спокоен, встреть Его Высочество на своём пути Не Минцзюэ.       Когда отряд Инь Юя скрылся в лесу, Хуа Чэн приказал остальным возвращаться домой. Призрачный город стал для них пристанищем и домом, там обосновались их жёны и семьи, но для градоначальника ни одно место на планете не станет домом, пока в нём не будет Се Ляня.

***

      Это было настолько неловко, что Се Ляню тут же поплохело, и спасённый, как выяснилось, юноша, вместе со своим отрядом предложил подвезти своих спасителей туда, куда им было нужно. По удачному стечению обстоятельств все они держали путь на север, в один и тот же город. Героев, естественно, разместили в паланкине, что заставило Се Ляня понервничать ещё больше. Мало того, что он назвал спасённого ими юношу девушкой, так ещё из-за слов Не Минцзюэ солдаты посчитали их наглецами, к которым просто хорошо обращаются в знак благодарности. Принц попытался отказаться от поездки в паланкине, однако, под напором юноши и Не Минцзюэ, был насильно посажен в него. И так они отправились в путь.       Снежка и Не Минцзюэ, видно, всё устраивало. Хорёк удобно разместился на мягкой подушке, а Не Минцзюэ с удовольствием воспользовался всеми благами, в виде фруктов, стоявших на небольшом столе и вина, которое молодой господин достал, стоило Не Минцзюэ упомянуть о нём. Се Ляню было крайне неловко за них перед, очевидно, знатной особой, который точно не привык к подобным дикостям и невежеству, и наверняка он просто молча терпел всё это только потому, что они спасли его, но это было ещё ужаснее. Принцу безумно хотелось остановить своих спутников и пасть ниц перед столь щедрым человеком, однако, ему и самому должно было быть стыдно, ведь он назвал юношу девушкой, причем, очень красивой. Стыд накрыл его с головой, так что Се Лянь не мог вымолвить ни слова, а просто продолжал наблюдать за тем, как он и его компаньоны всё глубже и глубже опускаются в эту дыру.       Но по какой-то причине на лице молодого господина не было ни тени злобы, негодования, ни одной скверной эмоции. Он просто мило улыбался им, и максимум пару раз на его лице проскользнула неловкость, но скорее из-за того, что невозможно было проигнорировать совершенно варварское поведение Не Минцзюэ, который позволил себе очень громко рыгнуть. Да так, что затрясся паланкин. Тогда-то Се Лянь и решил, что всё кончено, но юноша лишь на секунду смутился, после чего предложил мужчине ещё фруктов. Снежок тоже не смел отказаться.       Либо им достался действительно блаженный господин, который встречается с подобным каждый день, либо их просто, как лохов, заманили в слишком очевидную ловушку, и им уже точно не выбраться живыми. Утешало по крайней мере то, что Не Минцзюэ явно чувствовал себя довольно расслабленно, что означало – он не чувствует опасности, подвоха или чего-то ещё. Припоминая случай в гостинице, Се Лянь знал, что небожитель его уровня обязательно почует серьёзную опасность, так что пока был спокоен он, спокойным мог оставаться принц.       Спустя недолгое время им также удалось узнать имя молодого юноши, которого они спасли – Ченмо. Однако, имя – это единственное, что Не Минцзюэ удалось из него вытянуть, пока они ели и распивали вино, которое, к удивлению бога войны, было холодным, как лёд. А ещё юноша не назвал им своей фамилии, что также было очень странно, но ни принц, ни Не Минцзюэ не придали этому особого значения.       Благодаря Не Минцзюэ обстановка стала безумно лёгкой и расслабленной. Все (а конкретно Се Лянь) перестали чувствовать себя неловко и уже к середине пути вели непринуждённые разговоры о всякой всячине. Небожители также не спешили рассказывать новоиспечёному спутнику о том кто они и куда держат путь. Не Минцзюэ, когда рассказывал о конечной цели их путешествия, придерживался такой версии: — У моего друга есть кое-какие долги, — при этом указывая на Се Ляня, который подкидывал вверх виноградные косточки, и их на лету ловил Снежок, — и я помогаю ему их закрыть. — Надо же! — искренне удивлялся Ченмо. — Вы настолько близкие друзья, просто невероятно!       Не Минцзюэ и Се Лянь в этот момент ненадолго переглянулись, после чего, обменявшись улыбками, подумали: "Точно. Мы друзья". И как-то поздновато вспомнили они о том, что теперь их мысли связаны по духовной сети общения. Обоим стало неловко, но затем атмосферу вновь разбавил Чен, задавая им обоим вопросы, на которые отвечал Не Минцзюэ. Приходилось слегка врать, но в основном он был абсолютно честен с ним.       В таком темпе они проехали добрую часть пути, не продолжая болтать и смеяться. Под конец дня Не Минцзюэ и Снежок выдохлись окончательно и сами не заметили, как задремали. За окном уже совсем потемнело. Командир отряда объявил, что ещё немного, и они вот-вот прибудут в город.       Се Лянь же был полон сил, потому просто переложил уснувшего хорька поближе к Не Минцзюэ и вместе с господином Ченом они наблюдали за этой умиротворяющей картиной, как рядом с чем-то таким большим и массивным спит нечто маленькое и хрупкое. Контрастный вид умилял, но затем Се Лянь понял, что в первый раз остался с господином Ченом один на один, и неловкость между ними внезапно вернулась, однако, юноша словно и не заметил этого, сохраняя свою добродушную улыбку. Он убрал вино со стола и дернув за какую-то ленту, откуда ни возьмись на их столе возник чайник чая и две чашки. Тот было хотел разлить чай, но Се Лянь остановил его и предпочёл сделать это сам. Он и без того был крайне добр, не пристало ему ещё и чай разливать. Странно, но за чашкой чая всё стало намного лучше. Се Лянь полностью оставил тревожность и смог по-настоящему расслабиться. — Вы за всё это время не сказали ни слова, господин, — начал говорить Ченмо крайне тихо, чтобы не разбудить Не Минцзюэ со Снежком. — Прошу меня простить за поведение моих друзей, — виновато склонил голову Се Лянь. — Ничего страшного, не переживайте, в доме моего отца я и не такое видел, так что ваше поведение ещё можно назвать скромным.       Се Лянь удивился, что Ченмо заговорил о себе именно с ним, хотя, казалось, что с Не Минцзюэ за поездку у них установились более доверительные отношения. — Благодарю за столь радушный приём. Признаться, мы думали, что будем добираться до города гораздо дольше, но вы нам очень помогли. — Ну что вы! Это вас мне следует благодарить, вы спасли мне жизнь. К слову, не могу ли я ещё немного вам помочь, скажем, предоставить ночлег? Или вы ненадолго прибыли в этот город? — О, нет, что вы! Вы и так очень добры. А мы буквально на одну ночь здесь, так что нет нужды, благодарю.       В ещё большей помощи они в самом деле не нуждались, так что Се Лянь вежливо отказал. Ченмо не смел настаивать. Дальнейший их диалог плавно перешёл на смежные темы, про оружие, про город Шэн, куда лежал их путь. Общаться с Ченом было крайне приятно. Юноша ещё во время разговора с Не Минцзюэ проявил себя как довольно хороший собеседник, который мог общаться буквально о чём угодно, несмотря на статус. Се Лянь был убеждён, что Ченмо был не так прост, и его семья явно не последние люди, но во время их диалога этого совсем не чувствовалось. Юноша был простым и очень добрым. Искренняя улыбка, милый взгляд и скромность. Се Лянь был счастлив повстречать ребёнка из обеспеченной семьи, способного не задирать нос и не ставить себя выше других. Таких нынче оставалось очень мало. Се Ляня буквально взяла гордость за Ченмо. За его манеру говорить и держаться. Всё в нём говорил о его статусе, но в открытую он не демонстрировал его, оставаясь самим собой.       Се Лянь и сам был таким, когда статус наследного принца ещё что-то значил. Когда нужно было быть принцем – он им был, но когда он оставался наедине с родителями или Му Цином с Фэн Синем, то становился самим собой, при этом сами друзья постоянно напоминали ему: "Ты же наследный принц, веди себя соответственно". Однако, Се Ляню не хотелось быть наследным принцем вечно, хотя бы на чуть-чуть ему хотелось побыть и простым юношей тоже, который мог позволить себе дурачиться с другими молодыми людьми, громко смеяться, бегать босиком по траве и т. д. Он прекрасно понимал, почему человеку его статуса это не свойственно и всё равно делал то, что хотел, оставаясь при этом совершенством и совершенно обычным ребёнком.       Сейчас времена, когда от него требовали носить маску наследного принца, давно прошли, поэтому в обществе Се Лянь держался не согласно своему статусу или установленным нормам, он просто был самим собой, но при этом чувствовал некоторую ответственность за сохранения в себе тех самых норм и правил поведения, которые заложили в нём с самого детства. Похоронив из вместе со своим статусом принца, он думал, что хоронит многолетний труд своих учителей и родителей, и к чему тогда всё это нужно было, если не имело смысла? Хотя бы так он мог сохранить в себе частичку прежнего себя, того самого наследного принца, который не давал ему быть собой, но при этом все равно являлся его неотъемлемой частью.       В разговоре с Ченмо Се Лянь заметил ещё одну странность, но не придал ей особого значения, юноша разговаривал как-то по особенному, никак другие. Не Минцзюэ в этом отношении тоже был уникален (ознакомиться с русским матом не каждому дано), но тут было что-то другое. Какое-то странное и одновременно знакомое чувство поселилось внутри принца, пока они вели беседы. Се Ляню казалось это всё до боли знакомым. Он уже слышал этот голос, эту речь, манеру, Ченмо в конце концов был похож на кого-то, с кем принц уже общался. Возможно, отличались лишь обстоятельства и место, но он был готов поклясться на крови, что уже точно видел этого парня раньше, и в тоже время, как бы Се Лянь не пытался вспомнить, он никак не мог встречаться с парнем по имени Ченмо раньше. Возможно, был кто-то на него похожий, но Се Лянь не мог точно вспомнить кто, и пока он думал об этом, их путь, как и разговор за чашечкой чая, подошёл к концу.       Паланкин остановился у самого постоялого двора, в который солдатами был перенесён спящий Не Минцзюэ, а Ченмо таки оплатил их счёт за проживание. Се Ляню вновь стало дико неловко, и Ченмо вновь также легко отмахнулся, сказав: "Сегодня вы спасли мне жизнь, а это дорого стоит". У входа они ещё немного поболтали с Се Лянем, пока командир не объявил ему, что пора двигаться дальше. Оба попрощались и пообещали друг другу ещё как-нибудь встретиться. Се Лянь точно был бы рад, если бы их вновь свела судьба. В последнее время она и правда слишком сильно ему благоволила, что странно.       Мусорное божество, которому всегда и везде сопутствует неудача, посмешище трёх миров, неудачливый наследный принц и тысяча обидных прозвищ, которыми его одарили на земле и небесах. Он был тем, с кем никто в здравом уме не отправился в путешествие, но Не Минцзюэ пошёл. Он стал тем, с кем не общались только потому что знали, кто он и в чем провинился, но Ченмо пожелал встретиться вновь и именно с ним говорил крайне искренне, при том, что Се Лянь оскорбил его, но тот как будто бы этого и не заметил. Всё казалось странным и нереальным, и возможно, судьба просто так потешается над ним, но пока что с каждым новым днём она приносила с собой всё новые сюрпризы и встречи, которые позволяли ему думать: "Быть может не все так уж безнадёжно. Быть может не безнадёжен и я, и всегда найдутся в этом мире люди, которые примут меня, сколько бы плохого я не сотворил, и сколько бы бед не принёс? Интересно, сколько в мире ещё таких людей, как Не Минцзюэ и Ченмо, и как скоро мне предстоит с ними встретиться?". Этого никто не знал, но что-то в глубине души подсказывало Се Ляню: "Уже совсем скоро. Скорее, чем ты думаешь".