10. "Не к добру это"
3 марта 2022 г., 22:51
Утром всегда было холодно, но в этот раз Не Минцзюэ проснулся непросто в мурашках, а, казалось, с сильным обморожением. Он спал, как правило, в одежде, снимая с себя только ножны Бася и пояс с фамильным гербом. Так он тратил меньше времени на то, чтобы одеться и в случае опасности встретить врага во всеоружии, а не в том, в чём мать родила.
Не Минцзюэ был закалённый множеством способов и тренировками, которые включали в себя медитацию под потоком водопада, рукопашный бой в холодном источнике и отжимания по сотне раз на снегу. Благодаря своим учителям и отцу, зимой он мог проводить на улице по десять часов полностью нагой и никакие климатические условиями ему страшны не были, ведь летом его также загоняли до седьмого пота под палящим солнцем. Тело и плоть были, как сталь, а когда он спал – сберегали тепло, не давая замёрзнуть или наоборот, отдавали всю влагу, чтобы охладить его, когда жара стояла неимоверная. Из-за этого его младший брат часто приходил к нему морозными зимними ночами и ложился спать рядом, не прижимаясь, но пристраиваясь к брату настолько близко, чтобы тепло тела согревало и его тоже. Не Минцзюэ делал вид, что спал, и когда убеждался, что брат крепко уснул – относил Не Хуайсана в свою комнату, где он спал до самого утра. Один раз младший чуть не заплакал сквозь сон, когда Не Минцзюэ в очередной раз принёс его в комнату и уже было собирался оставить на кровати и уйти, и тут его схватила за запястье уже не маленькая, но и не взрослая рука. Не Хуайсан спал, но при этом Не Минцзюэ слышал, как младший зовёт матушку.
"Блин, если проснётся, то всех на уши поднимет", — подумал Не Минцзюэ и лёг рядом.
Ему казалось, что брат не спит, а лишь притворяется, но не отпихнёт же он его, когда тот так крепко обнял его и прижался к груди холодной щекой. Странно, но с той ночи Не Хуайсан больше никогда не плакал и не приходил в покои к старшему брату.
Не Минцзюэ просыпался рано, потому что чувствовал, как холодные ручки обвивают его или же холодное тельце прижимается сзади. Он дожидался, когда малыш уснёт и относил в его покои, а потом сон как рукой снимало, и до самого рассвета молодой глава клана Не упражнялся в саду. Сейчас же он впервые проснулся не из-за Не Хуайсана. С улицы подул настолько сильный и холодный ветер, что мужчине показалось, будто бы его ноги сейчас окажутся скованы льдом.
Небожитель вскочил так резко и закричал так громко, что все находящиеся в комнате повскакивали со своих постелей. Спавший на отдельной подушке хорёк вскочил и заметался по комнате, словно ему на хвост наступили. Се Лянь также подорвался мгновенно и также быстро лёг обратно, поскольку ударился головой о столик, под которым заснул. Не Минцзюэ засобирался, схватил пояс, саблю и тотчас же бросился к окну. Принц не успел вымолвить и слова, как вдруг в комнату ворвался яркий солнечный свет и холод, да такой, что, казалось, всё внутри покрылось инеем. Хотя, нет, не показалось, все в самом деле покрылось инеем.
— Мать моя… Вот это пиздец… — только и смог вымолвить Не Минцзюэ, глядя на происходящее за окном.
Се Лянь вылез из-под стола и встал рядом, уставившись на тот же белоснежный пейзаж за окном, что и друг. Это в самом деле был какой-то пиздец.
— Зима? — спросил Се Лянь, укутавшись в свои одежды.
— Осенью? — тоже задал за ним вопрос Не Минцзюэ, наблюдая за тем, как прямо у их окна ломаются обледеневшие ветки с ещё не опавшими красными листьями.
Осенью бывает холодно, но не настолько, чтобы выпадал снег и было так холодно. Ещё вчера этот город встретил их тёплым осенним вечером, а сейчас здесь было начало января, минимум.
Не Минцзюэ впервые почувствовал, что продрог. Се Лянь также застучал зубами и только Обжора не трясся от холода и радостно поскакал по обледеневшим веткам прямо на улицу, резвиться в снегу, на котором его было практически не разглядеть, если бы не тёмные ушки и лапки.
Тем временем небожители, смотря на него, успели задубеть до зубной дрожи. У обоих была только их одежда и больше ничего. Се Ляню казалось, что даже Жое на его запястье слегка подрагивает, а Не Минцзюэ ощущал неестественные вибрации Бася на своей спине. Было холодно настолько, что даже божественное оружие мёрзнет?
— Что. За Хуйня. Здесь. Происходит? А-А-А-А-А-А?! — очень медленно, сохраняя тепло хотя бы во рту, проговорил Не Минцзюэ, а раздавшийся после этого крик, содержащий вполне весомый и понятный вопрос, разлетелся на множество километров.
В этот момент содрогнулись даже горы.
***
— К-к-как ж-же это м-м-могло пр-пр-произойт-т-ти. В-ведь вчер-ра б-б-была о… О… О… — Д-д-договаривай у-уже. — О… О… Демон никак не мог выговорит последнее слова. Из-за холода пасть отбивала настолько чёткий ритм, что любой разговор в принципе превращался в перекличку заик, не способных нормально произнести ни слова. — Да заткнитесь вы уже! — из начала строя заорал на них Инь Юй. Его холод мучил не меньше остальных, но ему хотя бы хватало сил и мужества, чтобы заткнуться и идти вперёд. — Достали! Это край снежных демонов, чего вы хотели?! Солнечного берега моря?! Отряд, который дал ему градоначальник состоял в основном из демонов с головами собак и хищных кошек с крупными телами, из-за которых те и выглядели, как стая огромных тупоголовых великанов, однако, именно они считались лучшими следопытами во всём Призрачном городе и получали за свои исключительные способности весьма солидное жалованье. Все они были воинами, но стоило потерявшему всякое терпение Инь Юю сорваться и наорать на них, как все тут же отрицательно покачали головами. Хоть Инь Юй и выглядел самым хилым в этом отряде, все не могли не признать его статус. Именно он был вторым человеком после Хуа Чэна, и всем это было прекрасно известно. Ни для кого также не секрет, что Инь Юй слыл одним из лучших полководцев, каких только знала армия демонов. Он мог завоевать доверие и уважение целой армии. Среди личной армии князя демонов его уважали наравне с Хуа Чэном, чего уж говорить о небольшом поисковом отряде, где его авторитет был велик, несмотря на размеры. Воцарилась идеальная тишина. Инь Юй спокойно выдохнул, испуская пар. — Вот и славно. После этих слов группа продолжила продвигаться по пролесной дороге, скрипя снегом, как вдруг откуда-то издали до них не донёсся оглушительный крик напоминающий собой не то разбушевавшуюся гору, либо душераздирающий вопль того, кому отказали в чём бы то ни было. Голос буквально всколыхнул гору. С некоторых веток даже попадал снег, однако, длилось это недолго и через секунду всё стихло. Вновь стало тихо. — Что это было? — спросил Инь Юй сам себя. Тут из глубины отряда вновь послышалось: — О! О! О! — Да говори ты уже! — рыкнул на товарища демон с головой тигра. — ОСТОРОЖНО!!! — завопил он, указывая на вершину горы, с которой прямо на них сходила лавина.***
Не Минцзюэ передвигался бок о бок с Се Лянем по заснеженным улицам города, то и дело проваливаясь в сугробы чуть ли не по пояс. Горожане начинали просыпаться и пытаться выходить на улицы. Чьи-то дома занесло снегом, кто-то шагнул с порога и тоже провалился под снег, а кто-то лицезрел сие необыкновенное явление с нескрываемым восторгом через свои окна. Отовсюду начал доноситься детский смех, гул взрослых голосов и животных, город принимал своё привычное состояние, невзирая на то, что им на головы буквально упал сегодня снег. Кто-то тут же взялся за лопаты, но дети, само собой, отправились играть на улицу. Не прошло и пары минут, как уже появились горки, снеговики, а кто-то на радостях даже достал санки. В отличие от небожителей, у людей была приготовлена зимняя одежда, но и она, судя по всему не особо им помогала справиться с этой лютой зимой, однако, чем больше проходило времени, тем теплее становилось, не так, конечно, как было ещё вчера, но и не так холодно, как сегодня утром. Действительно наступала зима. Белый хорёк резво прыгал по снегу, то зарываясь в него, то выныривая, словно дельфин. Се Лянь наблюдал за ним и не мог сдержать улыбки, однако, его всякий раз прерывал проваливающийся по пояс Не Минцзюэ, которого приходилось вытаскивать и, к сожалению, оказываться примерно в таком же положении как и он. Но Се Ляню было гораздо легче вылезти, всё-таки он был легче своего товарища. — Нет! Всё! — сказал запыхавшийся Не Минцзюэ, в очередной раз провалившись в сугроб. — Не могу так больше! Он устал не идти и всякий раз проваливаться, а скорее сам факт того, что он не может ступить и шагу его очень бесил. — Помочь? — опять спросил Се Лянь, сев перед ним на корточки, словно говоря с малым ребёнком. — Спасибо, не стоит. Сейчас я… Не Минцзюэ огляделся по сторонам, и в ту же секунду его словно поразила гениальная идея. — Погоди-ка… — он уверенно взял в руки Бася. — Погоди-ка, отойди-ка… Се Лянь понял, что сейчас ему и правда лучше отойти, потому отпрыгнул на довольно внушительное расстояние и велел всем поблизости сделать тоже самое. Люди повиновались. Не Минцзюэ вознёс Бася над головой и одним махом поднял в небо огромную кучу снега, создав практически лавину, которая с головой накрыла половину улицы, образовав в самом её конце огромную гору. Когда он бил, то совсем не смотрел куда и в кого, потому, когда небожитель смог уверенно встать в полный рост на практически идеально чистой поверхности, в него совершенно неожиданно прилетел снежок. Прямо в лицо. — Кто это сделал?! — тут же заорал небожитель, готовый саблей располовинить виновного. Он посмотрел на тут снежную гору, которую создал его мощный удар, и увидел, как из неё, словно маленькие полевые мыши из своих норок, повылазили люди. Снежок в него бросил один мальчик, который успел вылезти из-под завала и был крайне недоволен, что его и ещё многих других завалило снегом. Не Минцзюэ понял, что облажался и вид Се Ляня, который стоял чуть поодаль и потирал точку между бровей, его никак не успокоил. Глядя на него, Не Минцзюэ понял, что в этой ситуации может рассчитывать только на себя. В основном за ним погнались маленькие дети, яростно закидывая снежками того, кто совсем недавно кинул в них и их друзей, наверное, самый большой снежок в истории. Взрослые же поначалу злились, а потом частично стали присоединяться к битве, закидывая небожителя снежками вместе со своими детьми. Кто-то остался в стороне, но они не могли оставаться равнодушными к тому, какое маленькое, но невероятно чудо происходит. Это лишь небольшая часть города, где люди, по пояс в снегу нашли в этом для себя небывалую радость, и их дети прямо сейчас играют в снежки с настоящим небожителем, который делает вид, что очень сильно их боится, потому убегает, и никто, кроме Се Ляня и Обжоры не знает об этом. Не Минцзюэ со временем сам втянулся в игру и стал отвечать, кидаясь снежками в ответ. Стал вербовать на свою сторону других детей и так вся улица стала полем боевых действий, где в неравном бою сошлись сильнейший небожитель и свора детей. Се Лянь просто не мог оторваться от этого зрелища, но так и не присоединился, хотя, в какой-то момент и в него прилетел снежок, но принц ловко уклонился и продолжил наблюдать за всем со стороны. — Кто бы мог подумать, что такой взрослый мужчина будет так играть с маленькими детьми. — Они сам, как дитё малое. Это были разговоры жителей, которые слышал Се Лянь и про себя думал и улыбался: "И это малое дитё совсем недавно сразило сильнейшего западного демона и ещё группу наёмных демонов буквально вчера." И небеса знают, сколько ещё людей пострадало от рук этого любителя подраться. Этого большого ребёнка.***
Их ровесники играли зимой в снежки, лепили снеговиков, катались с горки, но братьям было вечно некогда. Жизнь неслась кувырком с тех пор, как их родители покинули этот мир, и братья Не остались только вдвоём. Старшему предстояло стать главой клана, а младшему вырасти и побыстрее, чтобы в будущем быть брату опорой, но кто мог стать опорой для него? Не Хуайсан целыми днями сидел за свитками и учебниками, с завистью наблюдая, как дети после тренировок идут играть за пределы Юдоли. За каменный стены, за которыми были слышны детские голоса и звонкий смех. Иногда звуки того, как рассыпается снежный шар, как хрустит снег под их ногами. Всё это было так близко и одновременно так далеко, что порой Не Хуайсану казалось, будто бы за этими стенами совершенно другой мир, куда позволено войти немногим. Почему он не как все? Почему именно ему нельзя войти в этот мир и хоть на минуточку почувствовать себя так же, как и другие дети? Однажды ночью он услышал стук в дверь. Открыв её, он увидел брата и хотел было кинуться и крепко его обнять, потому что давно не видел, потому что Не Минцзюэ постоянно занят и не может увидеться с Не Хуайсаном даже, когда они сидят буквально за одной стеной, просто в разных комнатах. Старший брат как будто бы тоже переместился за каменную стену в какой-то иной мир, где Не Хуайсану тоже не было места. Но остался стоять на месте. Потому что братья не должны показывать чувств, проявлять эмоции. Они воины, они сила клана Не, его лицо и его гордость. Эмоции – слабость, а в клане Не не было место слабости. Не Минцзюэ всегда было интересно, какой поэт выдумал эти правила, потому что при его отце никто и никогда не говорил подобной чуши. — Пойдём, — достаточно было сказать всего одно слово, чтобы заставить глаза ребёнка гореть ярче звёзд в небе. В ту ночь они были особенно яркими, как и снег, сверкающий в лунном свете, как второе звёздное небо. Не Минцзюэ подхватил брата на руки и кинул его прямо в центр некогда бережно уложено на земле белоснежного полотна. Ни у кого бы рука не поднялась потревожить столь мирный пейзаж, но он сделал это. Сделал и тут же прыгнул следом за братом, оставляя за собой следы в форме человеческого тела. Это портило общую картину, не подобало рамкам поведения будущего главы клана и его брата, но именно в ту ночь Не Минцзюэ впервые за долгое время услышал, как Не Хуайсан смеётся, и увидел, как он улыбается.***
Все дети похожи друг на друга. Как и Не Хуайсан похож на них, так и они все похожи на Не Хуайсана, который впервые играл в снежки вместе с братом. Не Минцзюэ еле ушёл от преследовавших его малышей, но затем им надоело закидывать лежачего, поэтому они переключились друг на друга. Не Минцзюэ дополз до Се Ляня практически незаметно, полностью зарывшись в снег. Се Лянь видел, как к нему как будто бы подбирается крот, чьё передвижение легко можно было увидеть благодаря поднимающейся земле, словно её вспахивают изнутри. Когда путь из поднимающегося снега приблизился к принцу, из него выпрыгнул Не Минцзюэ. Красный, от того, что устал, но и довольный от того, что устал. Недолго смотря на Се Ляня, Не Минцзюэ просто лёг звёздочкой на снег, выпуская огромные клубы пара и смотря в бескрайнее чистое небо. Он услышал, как Се Лянь присел рядом на снег. — Уже и не так холодно, если честно, — признался Не Минцзюэ. — Точно, — улыбнувшись, сказал Се Лянь.***
— Бред какой-то, мы вызвали настоящую снежную бурю, чтобы выманить их, а они играют нашим оружием с детьми, словно это ничто! — наблюдая за происходящим в подзорную трубу, ворчал демон севера глухим басом, ударив по дереву так, что оно накренилось. — При всём уважении, капитан, господин Лун говорил, что лучше нам… Демон не успел договорить, как его голову сжал огромный когтистый кулак и швырнул так, что тот разлетелся на куски, стоило его телу удариться об дерево. — Ещё кто-то здесь хочет оспорить моё решение?! — рявкнул он, словно саблезубый тигр. Он и был на него похож выступающими из пасти клыками, только они были не такими большими и скорее больше делали его похожим на моржа, чем на тигра. Все в страхе умолкли, спрятавшись в сугробы. Никто не хотел, чтобы и его тело превратили в горсть снега и льда. — Надо же, какая досада, — голос, сопровождаемый медленными саркастичными хлопками который заставлял содрогаться любого, но демона севера приводил лишь в бешенство. — Кто бы мог подумать, что силы двух сильнейших небожителей хватит, чтобы развеять твою метель, которая должна была погубить весь город. Боже мой, боже мой, — обычно так своё сочувствие выражали люди, но демону были чужды эти чувства. Он насмехался над неудачей того, кто своим крохотным мозгом не в силах понять, как сильны были те, на кого он наслал свою мелкую бурю. Естественно, она не оправдала возложенных на неё ожиданий и была развеяна небожителями, которые даже не подозревали об этом. — Убирайся прочь, гадина! — прорычал демон так, что из пасти полетели слюни. — Не лезь не в своё дело, сейчас мой черёд! — Ты свой шанс уже упустил. Достаточно понапрасну тратить свои силы. С каждым словом, вылетающим изо рта демона, чьи движения, речь и внешний вид действительно напоминали редкий вид ядовитой гадюки, саблезубый всё больше начинал злиться. Шерсть вздымалась и стала похожа не щетину, глаза налились кровью. Он понимал, что змей прав, но не мог признать этого. Гордость не позволила. Гордость и скудоумие. Потому вместо признания правоты того, кто с самого начала говорил ему, что так двух небожителей ему не поймать, северный демон набросился на демона с востока, желая разорвать на мелкие куски, однако, ему не хватало изворотливости для того, чтобы поймать столь ловкое существо. Тот мгновенно обернулся чёрной змеёй и зарылся в снег, саблезуб же не успел сгруппироваться и на полном ходу влетел в ствол, в который недавно отлетел один из его солдат. Змей вынырнул из-под снега и вновь приняв свою излюбленную форму, больше всего напоминающую человека (разве что выдавали когтистые пальцы, желтоватые глаза и змеиный язык), приказал принести ему его трубку. Однажды попробовав что-то в мире людей можно пристраститься к этому навечно. Вдыхая ароматный дым его змеиные глаза закатывались в орбиты от наслаждения. Будучи демоном, он ненавидел людей, но с течением времени они стали ему симпатичны. Например, именно они придумали табак, и их было легче всего сбить с пути и заставить что-то делать так, как ему заблагорассудится. От того так приятно ломать их судьбы и наблюдать за столь яркими страданиями. Ни одно живое существо не умело страдать так, как человек, это и многое другое приводило демона в восторг. Со временем он также понял, что люди более охотно верят другим людям, особенно, если они красивее их в сотни раз. Ради эксперимента змей создал людскую оболочку в виде молодого парня с хрупким, но не хилым телом, длинными чёрными волосами и лицом, как у той красавицы, которая пела для других на улице и ей кидали за это деньги. Со временем он изменял тело под свой вкус и однажды, достигнув совершенства, решил, что отныне это и будет его постоянная форма. Именно таким он и оставался больше, чем в образе змеи. Таким он и появлялся там, где не был нужен, и где ему были не рады, от того ещё сильнее хотелось там оказаться. — Просто посмотри на это. Резвится с малыми детьми, будто бы ему самому лет десять, — говорил змей, пуская ароматный дым и смотря в ту же сторону, что и демон севера. Чтобы увидеть желаемое ему не требовалась подзорная труба. — А ведь этот бог одолел около тридцати трёх небесных чиновников. Он постучал по основанию трубки, и серый пепел упал на белый нетронутый снег. Змей понимал, что ведёт монолог, он и не надеялся, что его одичавший товарищ хоть что-то услышал из сказанного. — Нашёл он себе, конечно, компанию, — презрительно бросил змей, глядя на юношу в монашеских одеждах, сидящего рядом с Не Минцзюэ. Небожитель, лежавший на снегу что-то сказал ему, и юноша рассмеялся. Змей тоже улыбнулся, но от этой улыбки повеяло холодом.***
Се Лянь и не помнил, когда в последний раз так много смеялся с кем-то, кроме Не Минцзюэ. — Отвратительный анекдот, я знаю, — еле сдерживаясь от смеха, сказал Не Минцзюэ. — Нет! — заливаясь смехом, отвечал Се Лянь. — Это просто потрясающе! Только я не понял кто такие немец, француз и русский. — Это не так важно. Я просто рад, что вы рассмеялись. Если бы и вы не оценили юмора, я бы уже окончательно сдался. — А кому ещё ты рассказывал эту шутку? — успокоившись, спросил Се Лянь. — Одному знакомому. Не мог же он прямо сказать, что князю демонов. — И как? Он оценил? — И да, и нет. Вроде и понял, но не посмеялся. — Значит, его смешат другие вещи. — Не сказал бы. Стоило бы остановиться, но почему-то Не Минцзюэ так ярко вспомнил их последний разговор с князем демонов пару дней назад, что теперь он не выходил у него из головы. Се Лянь даже не подозревал о ком идёт речь, но и выяснить не пытался. С ним было так легко, и он всегда выглядел вовлечённым, от чего не хотелось прекращать говорить с ним ещё и ещё. — Его как будто вообще ничего не способно рассмешить. Прозвучало более мрачно, чем у него в голове. — Может, он просто чем-то опечален? — предположил Се Лянь, и Не Минцзюэ в очередной раз поразился меткости принца. — Вполне возможно. Помнится, он говорил мне, что кто-то отнял у него нечто дорогое. Я предположил, что это какой-то ценный артефакт, но он сказал, что это ценнее всего на свете. Вот и понимай, как знаешь. Я сказал, что всегда готов помочь ему в поисках, но по итогу чувствую себя вруном. — Почему? — Я не помог ему и просто ушёл. — Может быть он давно уже нашёл то, что искал, и наверняка счастлив. — Вы так думаете? — Думаю, если что-то долго ищешь, то обязательно найдёшь. К тому же, если это и правда настолько сильно ему дорого. — Что же, если вы так говорите, то я за него спокоен, — Не Минцзюэ вновь лёг на спину и посмотрел в ясное голубое небо над их головой. — В следующий раз обязательно познакомьте нас. "Думаю, вы сами не захотите этого, принц", — подумал Не Минцзюэ, но в голове своей всё равно представил, как бы могло выглядеть это знакомство. Первые секунд тридцать эти двое, скорее всего, поубивали друг друга, так и не поняв, что Не Минцзюэ собирался представить друг другу именно их. Конечно, ему бы хотелось попробовать свести два абсолютно разных мира, у него не получилось стать им обоим хорошим другом, но порой гораздо лучше, когда два разных мира не пересекаются никогда. Это закон, но именно его хотелось разрушить больше всего. — Обязательно, — пообещал Не Минцзюэ. Теперь он вознамерился не нарушить данного обещания. Внезапно небо над из головами затянулось тучами. Вновь похолодало, но на сей раз точно не само по себе. Пусть они и отвлеклись на беззаботные игры, Не Минцзюэ и Се Лянь понимали, что не просто так посреди осени выпал снег. Не просто так им обоим было так тревожно, и не просто так именно сейчас оба ощутили приближение чего-то большого. Чего-то ужасного.
