Я уже достаточно под кайфом

Ибо перемен не ждал и не верил даже в малейшую возможность каких-либо изменений, а потому словам Сяо Чжаня даже не уделил внимания. Забивать голову пустыми обещаниями совершенно не хотелось. Да и виделось это совсем бессмысленным. Разве он просил помощи? Впрочем, наивность Сяо Чжаня слегка забавляла. И, что для Ибо было открытием, располагала к себе. Никакой злобы или раздражения к этому человеку он не испытывал, лишь неловкость от постыдных ситуаций, в которых так часто заставал его новый врач. Слабым, никчемным и жалким он уж точно быть не хотел. Ибо прикрыл глаза, устраиваясь удобней на кровати, полностью игнорируя присутствие в палате постороннего человека. В голове красными всплесками всплывали буквы, складываясь в слова. Черт бы побрал этот механизм в его голове, почему он вообще об этом думает? «Мы справимся. Мы справимся. Мы справимся». Голос Сяо Чжаня в его мыслях звучал также, как и в реальности, мягко, с непоколебимой уверенностью. Но с уверенностью в чем? В силах Ибо? В его выносливости? В том, что он справится? Как же все это глупо. Или его врач забыл, где они находятся? Ибо наркоман. И наркотики — единственное, ради чего он живет. Что держит его на плаву. Сяо Чжань действительно наивно верит, что он откажется от этого? Что ж, разочарования не избежать. Укол вины, совсем крохотный, но оттого не менее заметный, пришелся куда-то в область сердца. Ибо тяжело вздохнул. Осознание того, что по его вине Сяо Чжань будет разочарован, настигло стремительно, и от этого становилось отчего-то немного горько. Смешок слетел с его губ прежде, чем он сумел это понять. Стоит его поместить в эту клинику, как Ибо теряет весь свой пыл, а мысли путаются совершенно заурядным способом. Нет, он хоть сам осознал, о чем он подумал? Чувствовать себя виноватым было неприятно. Да и с чего бы? Ибо никому ничего не обещал. Разве он должен чувствовать вину за то, какой он есть? — О чем ты думаешь с таким лицом? Тебя что-то беспокоит? — тихий голос врывается в его сознание, и последняя мысль ускользает из головы. Какая досада. И вот что интересно, это Сяо Чжань такой наблюдательный, что считывает любую эмоцию на его лице, или сам Ибо словно раскрытая книга? Никакой из вариантов ему не нравится ровно одинаково, и остается только оставить этот вопрос без ответа. Прийти к компромиссу с самим собой оказалось весьма несложно, или это он просто сдался вражескому напору без боя? Что ж, это не имеет никакого значения, Ибо, во всяком случае, всегда считал себя умным и достойным противником. — Ага, — ответ срывается с губ почти сразу же, и Ибо ругает себя за несдержанность. Не хватало еще, чтобы к нему снова полезли с помощью. Какие же предположения будут на этот раз? Этого знать не хотелось. Сяо Чжань явно испытывал его терпение, но делал это так непосредственно, что даже злиться толком не выходило. Были ли за этими добрыми глазами другие, нечистые, намерения? Ибо сомневался в этом, но такой вариант из головы не отметал. На всякий случай. Бдительным нужно быть всегда. — Что-то случилось? — Ты случился. Ибо прикусил язык, но уже было поздно. Сказанного не воротишь. Как он там говорил? Сяо Чжань всегда застает его в постыдных ситуациях? Плюс один в копилку. Сколько же раз еще Ибо опозорится перед этим человеком? Впрочем, раз уж он уже сказал это, почему бы не воспользоваться ситуацией? За новым врачом было интересно наблюдать. Чего только не сделаешь со скуки. Сяо Чжань молчал, но неловкое выражение на лице скрыть не пытался. Ибо почувствовал прилив радости. Наконец не только он один испытывает неловкость. — Я? — в глазах Сяо Чжаня застыло непонимание, но если присмотреться внимательнее, то можно заметить на дне едва заметное смущение. Ибо смотрел внимательно. — А ты видишь здесь кого-то еще? Сяо Чжань пожал плечами, даже не оборачиваясь. Он знал, что в палате они были только вдвоем. Вот только это знание ответов не давало. Что же происходит в голове Ибо? Никто из них даже понятия не имел. — Так проблема во мне? Я плохой врач? — Сяо Чжань искренне надеялся, что проблема не в его профессиональных способностях. Даже думать об этом было слегка обидно. Несмотря ни на что, он старался оказать Ибо как можно более высококвалифицированную помощь, и желал ему скорейшего выздоровления. Из всех своих пациентов он проникся симпатией больше всего именно к неразговорчивому и отчужденному Ибо, но причин этому найти не мог. Возможно, Сяо Чжань просто восхищался его выносливостью. Ему никогда не нравились пациенты, которые излишне часто жаловались на свое состояние. Всему же есть предел. — Что? — Ибо удивленно посмотрел в глаза Сяо Чжаню, и то, что он в них увидел, ему не понравилось. Откуда в его голове такие сомнения? — ты лучший специалист в этой клинике, Сяо Чжань. В таких вопросах Ибо всегда был предельно серьезен, он и сам относится к своим способностям ответственно. Именно сейчас врать и лукавить не хотелось, ведь он и правда считает, что Сяо Чжань лучший в своем деле. Но разве тот сам не знает об этом? Как же так вышло? — Ибо, — Сяо Чжань позвал его мягко, и противиться этому голосу почему-то стало сложнее, чем до этого. Ибо поднял глаза, и тут же зацепился за чужой проникновенный взгляд. Разве можно так смотреть? Такие взгляды нужно запретить законом, не иначе. Легкая улыбка появилась на лице Сяо Чжаня, и Ибо, к своему удивлению, только сейчас заметил трогательную родинку над нижней губой. Ничего прекраснее он в этой жизни не видел. — Что? — вопрос слетел с губ на удивление легко, ведь Ибо на самом деле желал узнать ответ. — Позволь мне помочь тебе, — Сяо Чжань говорил вкрадчиво, почти шепотом, и этот шепот проникал куда-то внутрь, разливаясь во что-то новое, чего Ибо никогда до этого не чувствовал. Надежда? Может куда глубже, доверие? Он должен был противиться, но почему-то не делал этого. Почему же? В голове было так много мыслей и сомнений, остановиться на чем-то одном было просто невозможно. Только не сейчас. Разве Ибо хотел этой помощи? До этого момента он был твердо уверен, что нет. Что же поменялось сейчас? Сердце скакнуло к горлу. Сяо Чжань взволнованно смотрел на него, и не предпринимал никаких попыток надавить, заставить согласиться. Он просто ждал. Ибо стало дурно от осознания того, что с его мнением считаются. В глазах мутнело медленно, но чужой надежный взгляд уже расплывался. Ибо казалось, что он потерял опору под ногами. Хриплый вздох застрял в горле, руки затряслись с новой силой, и ничего лучше, чем вцепиться пальцами в край кровати, он не придумал. — Ибо, — голос Сяо Чжаня двоился, жгучей болью отзываясь в висках, и Ибо зажмурился, но легче не стало. Организм просил наркотики, и это было чертовски больно, потому что у него не было ни одной таблетки. Эта зависимость ломала его изнутри, поглощала все, чем Ибо дорожил. Он заплатил слишком дорого за эту возможность, отчего же тогда он постоянно возвращается в эту чертову реальность, в которой кроме боли ничего нет. Кроме боли и Сяо Чжаня. Стоило ли Ибо идти ва-банк, ставя на кон все, что у него было, и уцепиться за Сяо Чжаня? Не слишком ли это рискованно? Сможет ли тот оправдать все свои обещания и ожидания Ибо, если он ему доверится? Снова потерять все во второй раз будет слишком больно. Как много сомнений, и ни одной подсказки, как же правильно поступить. Желание умереть возвращалось с удвоенной силой. Невозможно, Ибо будто заперт в клетке. Как же ему дышать? Силы были на исходе, а где черпать новые, никто не сказал. Почему Ибо должен расплачиваться таким жестоким способом за ошибки, которые даже не совершал? Во всем виноваты родители, это по их вине он страдает сейчас. Почему это происходит с ним? Он просто хотел заниматься любимым делом, хотел, чтобы им гордились. В итоге он не получил ничего, кроме безразличия. Стена, которую Ибо возводил долгое время, с треском рушится, валится к его ногам, оголяя миру то, что осталось от него. Сдерживаться больше нет ни сил, ни желания. Он же может позволить себе быть слабым хоть когда-то? Слезы крупными каплями стекают по щекам, и Ибо чувствует легкие касания нежных, как лепестки роз, которые так любит мама, пальцев. Сяо Чжань садится рядом с ним на кровать, и Ибо, не давая себе и секунды на размышления, руками крепко обхватывает чужую шею, утыкаясь лицом в плечо. Впервые в жизни он дает волю чувствам, совсем не стесняясь сдавленных рыданий. Рубашка Сяо Чжаня намокает стремительно быстро от слез, но даже на этот счет Ибо не испытывает угрызений совести. Зато чувствовать ласковые поглаживания по спине оказывается приятно и так необходимо, что контролировать свои желания становится совсем ненужным и неуместным. Ибо позволяет себе прижаться к чужому телу чуточку ближе, волны тепла поглощают полностью, и становится спокойно. Сяо Чжань осторожно, боясь потревожить чудо рядом с ним, берет простынь с кровати, укрывает ею чужие плечи, и обнимает, зная, что это нужно Ибо. Зная, что это нужно ему самому.