Я уже достаточно под кайфом

Аппетит появляется неожиданно, но Ибо отчетливо слышал, как заурчал его живот, когда Сяо Чжань принес на подносе поздний завтрак. Однако его содержимое все еще не внушало должного доверия. А так широко известную овсяную кашу Ибо не съест даже под прицелом пистолета. Разочарованный вздох слетел с его губ. Почему родители выбрали именно эту клинику, где даже накормить должным образом не могут? Это сущее наказание. В конце концов, его хотят угробить, а он точно отравится этой кашей и умрет от ужасного вкуса, не иначе, или помочь? — У тебя лицо, будто ты съел лимон, — Сяо Чжань смотрит пристально с едва заметными смешинками в глубине глаз, но на этот раз чужой взгляд никак не смущает. — Лучше бы я съел лимон, чем то, что ты принес. Сяо Чжань удивленно смотрит на поднос. Ничего особенно, выглядит обычно, как и в других больницах. Завтрак всегда подается незаурядный, но сытый: овсяная каша, стакан со сладким черным чаем и ломтик белого хлеба со сливочным маслом и кусочком сыра. Почему Ибо воротит нос от еды, было непонятно. Неужто здесь настолько плохо готовят? Однако другие пациенты прежде не жаловались, и завтрак съедали с завидным постоянством. Или его особенный пациент был настолько привередлив? — Что не так? Никто из моих пациентов не жаловался, что здесь ужасно кормят, — Сяо Чжань считает, что это забавно, наблюдать за таким Ибо, который не пытается закрыться от него и позволяет себе проявлять эмоции, хоть и не в полном объеме, но это уже очень важный шаг. Он знает, как тяжело Ибо дается принимать решения, связанные с общением с людьми и непосредственно с доверием, и осознание того, что у него получается, пусть и слегка неумело и забавно, согревает изнутри не хуже хорошего алкоголя. Ибо кривит губы, недоуменно смотря на Сяо Чжаня. — Серьезно? Ты хоть сам-то пробовал эту гадость? — Ибо приподнимает бровь, кивая головой на тарелку с кашей. Мол, давай пробуй, а потом посмотрим, как ты заговоришь. Что же это у него за пациенты, раз едят такое? Просто немыслимо. Сяо Чжань берет в руку ложку, зачерпывает немного каши, и подносит ко рту, пробуя ее на вкус. Ибо следит за его лицом внимательно, и довольно ухмыляется, когда врач морщится, и это оказывается так непредвиденно мило, что он готов скормить Сяо Чжаню всю тарелку, чтобы это выражение не пропадало. И чтобы впредь не говорил такой ерунды. И желательно никогда больше не приносил ужасные творения поваров. — Какое безобразие, — Сяо Чжань морщится, забирает поднос и выходит из палаты, сердито пыхтя под нос какие-то ругательства. Ибо провожает его фигуру глазами, качая головой. Он же говорил. Нужно было слушаться. Но, без всяких сомнений, Сяо Чжань был именно тем примером тепла и уюта, тот самый заботливый друг из подростковых романов и примеров из школьных учебников. Неужто в них было хоть что-то правдивое? Это удивляло. Ибо задумался над тем, что было бы с ним сейчас, если бы, еще до такого как он подсел на наркотики, у него был Сяо Чжань? Если бы у него был хоть один человек, который дорожил бы им и считался с его мнением? Возможно, этого всего удалось бы избежать. Если быть честным с самим собой, Ибо всегда хотел себе такого друга, как Сяо Чжань. Он, несомненно, любил своих нынешних друзей, но замечал, что никто из них не тянется к нему, как к личности. Правильнее сказать, они дружат, потому что так сложились обстоятельства. И потому что это удобно для всех них. Выгодно. Вот только ему такой дружбы было мало. Хотелось чего-то большего, искреннего и настоящего. Долгое время Ибо думал, что он просто пересмотрел сериалов и дорам, ведь, как известно, в кино все романтизируется, и в жизни навряд ли такое встретишь. Стоило просто довольствоваться тем, что у него есть. Но Ибо не хватало элементарного внимания, близкого общения, так, чтобы всю ночь напролет разговаривать обо всем и ни о чем. И не бояться просто быть собой. И что самое удивительное, все это, кажется, Ибо нашел там, где не искал, в наркологической клинике, которую он на дух не переносит, в Сяо Чжане. «Где же ты был все это время, Сяо Чжань? Где ты был, когда мог мне помочь?». Ибо спрятал улыбку. Он же врач, а значит, помогал другим. Скольких же пациентов было спасено под его руководством от неминуемой смерти? Не было даже сомнений, что больше, чем у других специалистов. Сяо Чжань отличался чуткостью и внимательностью, и это было его преимуществом. Ему хотелось доверять. И стоит признать, если бы Ибо был чуть слабее характером, и не настолько разочарован в людях и в жизни в целом, то непременно позволил бы себе помочь. Впрочем, он уже позволял ему слишком многое. Было даже интересно, чем же в итоге закончится все это. Ибо был уверен, что в конце концов он сорвется снова. Впереди его ждала только смерть. Возможно, он даже сам решится на передозировку. Причины не так важны, в итоге всегда при любых обстоятельствах один конец. Ибо воспринимал это как должное. Просто он умрет раньше, чем другие. Во всяком случае, ему не о чем жалеть, терять было нечего. Пока что. В один момент в его жизни появился Сяо Чжань, и хоть сейчас они не особо близки, он все еще остается тем человеком, которого Ибо хотел бы чаще видеть в своей жизни. И не хотел бы терять. И стоило бы быстрее принимать решение. Ибо следовало поставить на чашу весов наркотики с одной стороны, и Сяо Чжаня — с другой. И если первое для него наравне значило и жизнь и смерть, то второе, пока еще неокрепшее, могло стать стоп краном. Для начала нужно определиться, а нужны ли ему друзья? Ибо не знал. Определенно, он хотел, но было ли это необходимостью? Как же сложно. Ибо настолько запутался в своих чувствах и мыслях, что не может ответить на самые простые вопросы, на которые отвечают даже дети. Он уже подумывал попросить помощи хотя бы в этом. Какая нелепость. Сяо Чжань вернулся обратно довольно быстро, в этот раз снова не с пустыми руками. На тумбочку опустились несколько наполненных контейнеров, и Ибо хотелось верить, что он не ошибался. Проследив взглядом за чужой ладонью, которая скользнула внутрь медицинского халата и вытащила две пары палочек для еды, было решено не испытывать появившуюся удачу. Он же не дурак, чтобы отказываться от нормальной пищи. Однако, Ибо не хотел быть слишком очевидным. Есть хотелось сильно, но выпрашивать было бы чересчур губительно для его и так пострадавшего эго. Вдруг он что-то понял не так, и в итоге выставит себя полным дураком? В очередной раз. — Разделишь со мной завтрак? Кажется, я приготовил сегодня слишком много, мне не управиться одному, — улыбка Сяо Чжаня, пожалуй, сияла ярче солнца, и это лучшее на памяти Ибо, что случилось с ним сегодня. Разве можно быть таким внимательным? Этот врач был явно с другой планеты, другого объяснения просто невозможно было найти. — Если просишь, — Ибо пожал плечами, но палочки забрал быстро, пока Сяо Чжань не передумал. Все еще было слишком неловко признавать свое поражение, но он был чертовски благодарен, и надеялся, что его понимают без слов. — Настаиваю, — Сяо Чжань придвинул самый большой контейнер ближе к Ибо, открывая его и откладывая крышку в сторону. Запах еды окутал комнату. — Выглядит просто обалденно! — Ибо с восторгом придвинул себе предложенный контейнер, перемешивая палочками содержимое, но стоило ему встретиться с глазами Сяо Чжаня, в глубине которых искрились смешинки, и весь пыл немного поугас, потому что, черт возьми, снова попасться на эмоциях, Ван Ибо, ну сколько можно, — то есть. кхм. ты сам это приготовил? Сяо Чжань вдруг неожиданно мягко засмеялся, и Ибо понял, что до этого еще не слышал его смеха, такого чистого и кристального, словно звон колокольчиков. Досадное упущение. — Сам. Ибо поджал губы, пытаясь спрятать рвущуюся наружу улыбку, и, наконец, попробовал лапшу с кусочками курицы, заправленную немного кислым соусом. И, о боже, этот человек вообще умеет делать хоть что-то не так совершенно, не так идеально? Потому что, да, Ибо повторяется, но по-другому сформулировать мысль не представлялось возможным, но ничего вкуснее он в жизни не пробовал. — Очень вкусно, — Ибо сдерживает себя в этот раз с большим трудом, потому что это не просто очень вкусно, это заслуживает куда более высокой похвалы, но он итак уже позволил увидеть Сяо Чжаню слишком много, нужно держать себя в руках, — спасибо. Улыбка Сяо Чжаня светлая и легкая, и вместе с ней в жизнь Ибо приходит что-то теплое и согревающее. И в голове никак не укладывается, как можно быть таким. Если бы он был художником, то непременно зарисовал бы каждую частичку этого человека в самых мельчайших подробностях. Сяо Чжань — искусство. Красивый, но неприкосновенный. Загадочный. Сколько тайн он в себе таит? Это хотят узнать все, но на деле никому не положено разгадать хотя бы малейшую их них. Сяо Чжань создан, чтобы на него смотрели. Пожалуй, Ибо родился для того, чтобы увидеть эту улыбку. — Почему ты так смотришь? Хочешь что-то спросить? Вопросов у Ибо было много, но едва ли их можно было озвучить. Однако кое-что спросить он все-таки мог. И это было важно, потому что ответ мог дать ему подсказки, чтобы понять, что делать дальше. Ведь Ибо совсем не знал, как ему поступить. Стоило ли отказаться от наркотиков и уже по-настоящему пройти лечение, не срываясь и пуская все старания специалистов на самотек? Хватит ли у него сил и желания? Сил-то хватит, это Ибо знал точно, но вот будет ли у него желание? И по какой причине Сяо Чжань не принимает никаких попыток, чтобы. Чтобы что? Принудить его к лечению? Заставить есть эту ужасную больничную еду? Пичкать его всеми возможными лекарствами? Побыстрее выписать отсюда? По какому сценарию играет, и играет ли, Сяо Чжань? Почему он ведет себя так, будто он близкий друг, а не лечащий врач? Это какая-то особая тактика? И в чем же она заключается? И почему Ибо не предоставили возможности с ней ознакомиться? И почему ею не пользовались другие специалисты? Что же здесь творится? Разве в одной больнице у всех не должен быть определенный прописанный курс лечения? И почему Ибо раз за разом задает себе вопросы, на которые не знает ответов? Что в нем говорит в первую очередь? Беспокойство за свое здоровье? Ничуть. Проснувшийся азарт, словно он играет в детектива, чтобы разгадать загадку наркологической клиники? Смешно. Да и какие загадки? Здесь явно все в порядке с уровнем криминала. Интерес к Сяо Чжаню? Ибо сомневается, что ему вообще стоит отвечать на этот вопрос, чтобы не появилось куча других. — Почему ты просто не заставишь меня? — Ибо спрашивает прямо, да и зачем ходить вокруг да около. В глазах Сяо Чжаня застывает непонимание, но ничуть не недоверие или раздражение. Это радует, терять ту нить, которая возникла между ними, почему-то не хотелось. Давно ли он в последний раз смотрел в глаза человеку, и не видел в них никаких отрицательных эмоций по отношению к нему? Ибо не помнит. Потому что такого не было. — Заставлю? О чем ты? — Сяо Чжань и правда не понимает, но это не вызывает никакого раздражения, только, наверное, чувство какой-то непонятной нахлынувшей нежности в груди. Ибо не уверен, что правильно подобрал название этим эмоциям. И в самом деле, откуда ему знать, что такое нежность. Едва ли он испытывал это хоть когда-нибудь. — Ты ждешь, когда я попрошу тебя помочь мне. Почему ты просто не заставишь, как все до этого? У тебя есть все полномочия, ты можешь это сделать хоть прямо сейчас, но вместо этого сидишь тут со мной, делишься своими завтраками. Почему ты делаешь это? Какие цели ты преследуешь? Сяо Чжань слушал его внимательно, и не сводил напряженного взгляда с лица. Он молчал пару минут, видимо обдумывал слова. В палате застыла напряженная тишина. Врач отложил палочки в сторону и уселся на стуле поудобнее, словно намекал, что разговор предстоит долгий. — Ты считаешь, что я преследую какие-то злые цели? — в голосе Сяо Чжаня не было злых или пренебрежительных ноток, но Ибо все равно почувствовал себя виноватым. — Нет, я просто... Сяо Чжань не дал договорить ему, выслушивать оправдания не входило в его планы. Ибо думал, что это справедливо. Это черта в нем ему нравилась, потому что даже для него самого выслушивать свои же жалкие слова, в попытке оправдать то, что он сказал, было чересчур. Это достойно уважения. — Посмотри мне в глаза, и скажи честно, что ты там видишь. Ибо поднял взгляд, неуверенно ловя темные глаза Сяо Чжаня своими. Он навряд ли когда-нибудь привыкнет к этому чувству, но терять этого однозначно не хотел. Разве от простого взгляда глаза в глаза должно быть так волнительно? Или Ибо настолько профан в общении с людьми, что даже не может вынести и этого? Задерживать дыхание в такие моменты похоже вошло в привычку, будто он боится разрушить то хрупкое равновесие, что окутывает его. Голова вмиг становится пустой, да и как можно думать, когда Сяо Чжань смотрит так, будто Ибо и есть весь мир. — Ты смотришь так, будто я что-то значу. Сяо Чжань не прячет ласковой улыбки, как-то смущенно и неловко кивая головой. — Но ты думал иначе, ведь так? — Какое это отношение имеет к моему вопросу? Ибо поспешно отводит глаза, выдерживать этот прямой взгляд становится с каждой секундой все тяжелее. — Прямое. Все дело в доверии, Ибо. Разве ты согласишься принять мою помощь, если не будешь до конца уверен во мне и в моих намерениях? Сяо Чжань говорит слаженно и как-то поразительно уверенно, но от Ибо все еще ускользает главный смысл. Доверие, конечно, важно, но разве кому-то есть до этого дело? Ранее никто не спрашивал у Ибо, доверяет ли он другим специалистам, но они все равно присматривали за ним. Так почему же сейчас поднялся вопрос о доверии? — Тогда почему об этом спрашиваешь только ты? Другие врачи, которые за мной присматривали, не спрашивали у меня, согласен ли я принять их помощь. Сяо Чжань качает головой. Как же чертовски сложно что-либо понять. Почему нельзя просто объяснить все понятным языком? Ибо тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Ему страшно. — Я даже удивляться не успеваю, сколько в твоей голове разных вопросов, да еще и таких странных. Ибо, в первую очередь, я хочу быть твоим другом, поэтому мне важно, чтобы ты сам захотел принять мою помощь. К тому же ты должен понимать, что успех лечения зависит от тебя, а не от меня. — От меня?.. На самом деле Ибо ожидал услышать все, что угодно, но никак не то, что все это зависит от него. Это словно искать виновных в произошедшем вокруг себя, в других людях, но стоит взглянуть в зеркало, и вот он, тот, от кого идут все проблемы. Однако Ибо не искал виновных. Тогда в чем ошибка? Где он оступился? И оступился ли? Означают ли слова Сяо Чжаня, что Ибо душит себя своими же руками? И что в любой момент он может это прекратить? Но вот в чем вопрос, управляет ли Ибо своими руками, или это кукловод так искусно дергает за ниточки, выдавая себя за него? Сяо Чжань цепляет его под локоть и ловко пересаживает на кровать, а сам медленно опускается на корточки перед ним, удерживая руками за острые коленки на первый взгляд совсем невесомо, но Ибо отчетливо ощущает тепло чужих ладоней даже через мешковатые штаны. В таком ракурсе глаза Сяо Чжаня большие-большие, но скрытой хитрости в них хоть убавляй. Не смешно. Это уже становится далеко не смешно. Ибо неосознанно дергается даже непонятно от чего, ведь Сяо Чжань так и замер в одной позе, застыл словно мраморная статуя, лишь глаза его невероятно живые. Словно солнечные. Согревающие. — Не относись к жизни слишком серьезно, все равно нам из нее живыми не выбраться, — Сяо Чжань говорит словно поет, мягко и плавно, а его слова выжигаются пламенем где-то внутри. Так горячо и ярко. Ибо улыбается, потому что да, не выбраться. Эта истина стара как мир. Только почему-то все об этом забыли. И его нисколько не удивляет тот факт, что Сяо Чжань помнит. Этот человек умеет разглядеть то, что лежит на поверхности, но скрыто от глаз и понимания других. — Но и спешить уходить из нее не стоит, так ведь? — Ибо смотрит внимательно, он хочет разглядеть каждую эмоцию на чужом лице, ведь Сяо Чжань всегда показывает больше, чем говорит. Его лицо словно открытая книга, только вот Ибо совсем не умеет читать. Но хочет научиться. — Иногда просто нужно остановиться и посмотреть вокруг, и тогда ты найдешь или почувствуешь именно то, что тебе нужно. Ибо неосознанно, конечно же, неосознанно, даже оглядывается по сторонам, однако ничего нового не улавливает, и возвращает свое внимание Сяо Чжаню, который продолжает смотреть на него снизу вверх, словно давая Ибо почувствовать свое превосходство над ним и расслабиться. И это правда работает, Ибо принимает более расслабленную позу и слегка откидывается на руках назад, опираясь о кровать. Так удобней смотреть. И слушать. Определенно. Сяо Чжань довольно хмыкает, подмечая как разгладились черты лица Ибо. Он никогда не сомневался в своих способностях, и это было удобно использовать в определенных ситуациях. Таких, как сейчас. Стоило Ибо почувствовать контроль над ситуацией, как он расслабился, а дальше дело за малым, если не терять бдительность. Сяо Чжань не терял. Но вероятность того, что мог потерять была велика. Ибо был таким уютным и забавным, но прислушивался ко всем его словам со всей серьезностью, какая только у него была. И сердце каждый раз замирало в надежде, что в этот раз Ибо сдатся, но не наркотикам, а ему. И позволит помочь. — А теперь, когда ты расслаблен и весь в моем внимании, я отвечу на твой вопрос. Никто не сможет помочь тебе, пока ты сам этого не захочешь. Даже я. Ты должен понимать разницу. Просто лежать тут и принимать лекарства не поможет. Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. Наркотики — лишь способ сбежать из реальности, которая тебе не нравится. И таких способов множество. Ты не должен бежать от проблем, они не решатся сами собой без твоего участия. И я не смогу решить их за тебя, и никто другой не сможет. Справишься ли ты с ними и со своей зависимостью или нет, зависит от тебя. Моя задача, как врача, заключается в том, чтобы направлять тебя, давать нужные советы, и задача, как друга, — поддерживать тебя и быть рядом. Я хочу быть твоим другом и хочу помочь тебе найти твое «я», свободное от наркотиков. Здесь нельзя спешить, поэтому я жду. Жду, когда ты будешь готов проделать эту работу со мной. Ибо молчит долго, но взгляда от Сяо Чжаня не отводит, наоборот, смотрит проникновенно, заглядывает в самую душу. Проверяет. Сяо Чжань знает это, поэтому не пытается закрыться от него, позволяет смотреть и видеть то, что никто не видел. Между ними чуть ли не искрится едва заметное напряжение от взгляда глаза в глаза, но никто то ли не обращает на это внимание, то ли просто не замечает. Ибо особенно трогает такое безграничное доверие, потому что сам он едва ли смог бы позволить кому-то вот так вот рассматривать самое сокровенное. Но Сяо Чжань не боится, хоть его губы и трогает кривая улыбка. Он нервничает. Чувствует себя уязвимым и зависимым. Зависимым от Ибо. — Знаешь, у меня еще не было такого друга, как ты. Потому что ты мой первый друг, Сяо Чжань.