Память сердца

Тэхен решил, что пора бы ему взять за привычку записывать все сны, тем более, когда они появились спустя такое долгое время, да и такие примечательные. На этой неделе ему снилось несколько совершенно безумных сюжетов: в понедельник — как его наградили Оскаром какие-то древние монахи с крестами на чепчиках, во вторник — ему снилась Мэри, у которой из головы торчали несколько пик, она бегала по коридорам, а потом гналась за Тэхеном, пока не уперлась этими пиками в дверной проем, а в среду… — Так-так! Пока ты не начал смеяться: «Я пришел к Юнги, он сидел за столом в лаборантской и нарезал какой-то зеленый корень…» — Ага, очень важно, — Мин хмыкнул. — Так, тихо! — Тэхен принялся читать чуть громче: — «я подошел к Юнги, и пока он вычитывал что-то в книжке, я громко кашлянул, потому что на мой зов не откликался. Юнги испугался меня и уронил нож, а потом запищал — он порезался. Во сне крови было очень много, она прям ручьем лилась — я ахуел. А потом я подошел, она куда-то рассосалась, Юнги на меня ругался и ныл. А потом заставил и меня резать эту зеленую штуку, а потом пришла Стебль и громко начала орать что-то типа «За несоблюдение техники безопасности вам достанется!..» — О, ну это прям в точку. Ее лучше не злить, а то потом не поздоровится, — Юнги допил свой морс. — Да она еще так кричала, прям по-настоящему. Я, когда проснулся, не сразу понял, спал ли вообще. У меня еще теперь голова постоянно болит, так что я себе вдвойне настроение испортил, — Тэхен взволнованно размахивал руками с блокнотом в руках. — Мне тоже как-то не нравится кровью истекать у тебя в башке. А вот сон с иудеями на награждении мне очень понравился. — О, привет, вы идете на бал? — к лавочке подошла одна из старост школы: девушка пухлыми пальцами постучала по плечу пуффендуйца и без зазрения совести прервала обсуждение, — хотите принять участие в голосовании за королеву и короля бала? Ну или в вашем случае… — Да как же вы с этим балом… — старший тихо пробурчал себе под нос. — Нет, мы не идем, — почесывая затылок ответил Тэхен, глядя на возмущенного Юнги. — Очень зря… Могу по секрету сказать, — девушка наклонилась к Тэхену и начала нашептывать предельно близко к его лицу. Тэхен почувствовал неприятный чесночных запах из ее рта, и уже совсем не слышал, о чем толкует староста, — в этом году приедут «Anastas and Anastasia», если знаете. Такой дискотеки стены этой школы давно не видели, — заверила девушка. — Да… спасибо за предложение. — Ой ну как знаешь, если что двадцать четвертого в шесть в актовом. Рады всем. Юнги дождался, пока девушка отошла на безопасное расстояние, и тихо выпалил, кривляясь: — А я нет, — он закатил глаза, — Это ж надо так встревать! Я уже и забыл, о чем мы говорили… Ах, да! Готовься. Думал меня своими снами отвлечь от своей учебы? Это не мне нужно наверстывать упущенное. — Да знаю-знаю, — Тэхен перекинул ногу через лавочку и со скучающим лицом навис над тетрадями, а Юнги уставился в свою книгу. Спустя всего минуту блаженной тишины, между рядами пробежало несколько школьников, громко гогоча и задевая спины учащихся. «Новое предложение! Только сегодня и только сейчас…» — кричали те самые парни, что недавно устраивали акцию на обеде. Это было последней каплей. Юнги устало выдохнул и несколько раз ударил лбом о стол, от чего ручки и карандаши, дребезжа, покатились к краю. Юнги повернул голову к Тэхену, пристально изучая его сосредоточенное и хмурое лицо — тот усердно старался изо всех сил игнорировать окружающий шум и хохот. — Говоришь, у тебя ключи от учительской есть?.. — Юнги, поднялся и подвинулся чуть ближе, чтобы убедиться, что никто их точно не услышит. — Ну да… — А тебе случайно, ну, — он покачал головой, делая вид, что прикидывает какие-то варианты у себя в голове, — не нужно, допустим, заполнить какие-то там бумажки, проверить посещаемость студентов? — Чего? — Сложно с тобой, — Юнги вздохнул и приблизился еще ближе и совсем тихо произнес, — давай съебемся отсюда. Да побыстрее, а то я не выдерживаю уже. — А! — Тэхен тут же принялся собирать все свои принадлежности и повел Юнги к преподавательской башне. Старший запыхался еще на четвертом пролете. Тэхен поднес ключ к скважине и с усилием отворил старую дверцу. По темной комнате глухо раздался стук – дверь с скрипом распахнулась от сквозняка. — Боже ну и холодрыга тут, эти окна еще в прошлом месяце обещали поменять, — Тэхен громко хлопнул дверью, закрыл ее на щеколду, и сквозняк исчез. — А никто из преподавателей тут не бывает вечером? – Юнги коснулся палочкой мантий и подошел к высокому окну, из которого открывался вид на Темный Лес, а за ним – мерцающие огни Хогсмида. — Ну, обычно нет. Только Каммингс заходит вазоны полить, – Тэхен кивнул в сторону досуха завядших растений, – но он мне и слова не скажет, поверь. Я уже ему столько одолжений сделал, что ему впору мне «отлично» автоматом ставить. — Уже теплее? – Юнги сел на подоконник и принялся изучать комнату. — Да, гораздо. Тебе пора и меня научить этому заклинанию, а то ты меня так палочкой своей затыкаешь скоро. — Не могу, — старший ухмыльнулся, — это наше факультетское достояние. Поселили нас в подвале, а про отопление забыли, вот и придумали обучать каждого слизеринца такой бессмыслице. — О, вот оно как… — Тэхен изобразил заинтересованность, — у вас прям там настолько холодно, как говорят? — Ну, если когда–нибудь заскочишь на огонек — узнаешь. — А потом научишь, да? – с надеждой посмотрел на него Тэхен. — Ой, ну научу когда-нибудь, так уж и быть. Будешь потом перед девочками понтоваться секретными знаниями. — Да сдались они мне. В страшных снах только снятся, — младший фыркнул и уселся за стол. Он щелкнул переключателем, и настольная лампа с электрическим треском загорелась, слабо освещая высоченные шкафы и антресоли, на которые столь внимательно глазел Юнги. — Это ты отсюда меня увидел, да? — Да, — ответил Тэхен и снова навис над учебником, — согласись, сложно было бы тебя не заметить. Тебе повезло, что я на тебя смотрел, а не кто-то еще. — Ну тут даже и не поспоришь, — Юнги подошел к одной из полок и вопросительно посмотрел на Тэхена. — Да-да, конечно. Только положи обратно. Я, чтобы тут порядок навести, сутки угробил. Юнги прошелся по толстым папкам и нашел один из факультетских журналов. Сначала он увлеченно листал его, но ему это занятие быстро наскучило. Он осмотрел другой шкафчик и довольно воскликнул: — Так он все-таки существует! — из-за стеклянной дверцы он достал помятый и потрескавшийся фотоальбом. — Э, чего там? — Тэхен наконец оторвался от учебы. — Ты же знаешь, что большинство наших преподавателей учились здесь? Так вот — это прямое доказательство. Не хочешь посмотреть, как время помотало Крапенпусса или Викария? — Спрашиваешь еще, — Тэхен подорвался с места и сел на подоконник к Юнги. — Ты посмотри только! Хагрид не перестает расти что ли? — Тэхен принялся увлеченно рассматривать каждое фото, выискивая знакомые лица. Сколько этим фото — тридцать лет? Ха, посмотри, тут и Помона в «расцвете сил»! Кажется, она правда сливочное пиво глушила, иначе как эта фотография появилась — ума не приложу… — Тэхен проводил пальцем по фото, а потом уткнулся им в руку Юнги, державшую альбом. — Что? – спросил Мин. — Шрам! Ты во сне на том же месте порезался! — с удивлением завопил младший, — Я клянусь тебе! Я видел, как у тебя оттуда кровь шла! Ты мне веришь? Ну веришь ведь? Мин заметно занервничал, но не потерял уверенности тона: — Может, ты его раньше заметил, а потом он тебе приснился? — Юнги закрыл альбом и вздохнул. — Я честно его не видел! — Тэхен положил свою руку на плечо старшего, пытаясь высмотреть его лицо, — все понятно. Ты думаешь теперь, что я сумасшедший. — Да не думаю я так, Тэ. Может, это магия совпадений? А может… в тебе открылся дар пророчества, — отшутился слизеринец, — только наоборот. Очень полезное умение, кстати. — Ой да ну тебя, — Тэхен вздрогнул — лампа на столе хлестко цокнула, и свет тут же погас, — Тьфу, я и забыл, какое оно тут все старое, — парень подошел к столу, несколько раз пощелкал переключателем и потер переносицу, — Все! Она перегорела. Юнги отложил фотоальбом, отвел взгляд и потер руки, серьезно призадумавшись. — Ты говорил с Чимином, да? — Юнги попытался в полумраке рассмотреть лицо Кима. У него получилось лишь тогда, когда тот снова присел на подоконник к старшему. — Ну, как… Это он со мной говорил, если это можно так назвать. — И что же он тебе говорил? Надеюсь, ничего из ряда вон, — Юнги опустил глаза. — Он сказал, что тебе со мной тяжело. Сказал, чтобы мы не общались и еще назвал меня «дубиной», умник хуев… — Тэхен задумался и встревожился, — Он же твой друг, да? Бля, Юнги, прости, я не… — Боже, нет. Это он тебе сказал? Сказал, что мы с ним друзья? А, ну, конечно, «близкие друзья». Ты что-то ему ответил? — Я… я сказал, что тебе выбирать и послал его, — Тэхен улыбнулся и неловко потер шею, — он выглядел… надменно и злобно, я не удержался. — Так оно и есть, — удовлетворенно закивал Юнги. — Почему ты вообще с ним общаешься? Он ведь… отвратительный. — Это достаточно… запутанная история, — Юнги достал сигарету и припрессовал табак легкими постукиваниями по пачке, — Я расскажу когда-нибудь. Потом. — А он… Чимин, насколько вы близки? — парень замялся и повернулся к окну, поглядывая на затылок Юнги, — Мне показалось, что он ведет себя слишком, как бы не обидеть, властно, как для человека, который бы о тебе переживал. Когда я сказал, что ты решать будешь сам, он смотрел на меня так хуево, будто он мне на месте глаза выдерет, честное слово. Может я и правда создаю о себе плохое впечатление. — Тэхен, ты что, правда так думаешь? Он просто ревнует, все на этом. Пусть строит козни, подсматривает из-за угла — это все не имеет никакого значения, — Юнги обернулся и словил на себе задумчивый тэхенов взгляд. — Как ты сказал, решать мне, и как видишь… — Что? — Тэхен оторопел. — Я свой выбор уже сделал, — уголки губ Юнги искривились в легкой улыбке, и он закурил. — Правда? — Ким облегченно вздохнул. — Нет, я передумал, уходи. Тэхен картинно смахнул пряди волос и широким шагом направился к столу, совсем не оборачиваясь — у него хорошо получилось изобразить обиду. — Ну чего ты! — послышалось пуффендуйцу из-за спины; парень услышал лишь тихий шорох за спиной, почувствовал тяжелое табачное дыхание и трепет чужого сердца, — я пошутил, — он сжал Тэхена крепче. — Я знаю, — Тэхен довольно хмыкнул и выпрямился, а после повернулся в руках старшего, упершись носом в прокуренный воротник рубахи. Он застыл, хмурясь от запаха и краснея от близости и жара, образовавшегося между ними. Парень уставился в окно, освещенное холодным светом старой луны, разглядел огни придорожных фонарей, а потом, почувствовав сжимающуюся руку на своей спине, бросил взгляд на лохматый затылок Юнги, мягко волнующийся от их синхронного дыхания. А потом он изучающе посмотрел на его шею, часто покрытую мурашками, полностью погрузившись в мысли, которые он до недавнего времени нещадно не подпускал к себе. Тэхен незаметно отдалился, словно решаясь на какой–то смелый поступок, заставляя Юнги пятиться назад, не отпуская младшего из своих рук. В один момент тепло осталось только в районе касающихся ног; Тэхен, ранее опиравшийся о стол, аккуратно присел, оставляя свои руки на предплечьях слизеринца, держась так, словно сейчас его уронит. В еле ощутимом тиканье старых часов, он находился столь близко, что слышал слегка сбитое дыхание, шорох сжатой под руками Юнги мантии и шелест листьев дубов Запретного Леса. Юнги неподвижно уставился на Тэхена, заставляя его робеть и глазеть в тускло освещённые глаза с трепетом и чрезвычайным волнением. Кажется, их обоих посетило неописуемое чувство будто что-то должно произойти. Юнги начал медленно приближаться. Вмиг у Тэхена напрочь сбилось дыхание, казалось, что вот-вот у него лопнут легкие, а время предательски застыло, позволяя куче сожалений наводнить голову. Он захотел поддаться вперед и одновременно провалиться от беспричинного стыда, и все это привело к его неконтролируемому ступору. Не найдя другого спасения, он выжидающе прикрыл глаза и вдруг… Вдруг все прекратилось. Тэхен смятенно обернул голову в сторону источника электрического треска. Старая лампа загорелась вновь, освещая раскрасневшееся хмурое лицо слизеринца. — Я пойду, — тот быстро прошептал и выскользнул из переплетенных ног к двери. — Постой! — крикнул младший, — Я тебя смутил? Я не хотел, честно, все нормально, — он подошел к парню и мягко положил руку ему на плечо, что резво дергалось в попытках сдвинуть рычажок щеколды, — Юнги, я… давай поговорим, пожалуйста. Юнги, пыхтя, хватался за ручку и дергал ею из стороны в сторону, но дверь никак не поддавалась. Он остановился и нервно выдохнул, не поднимая головы. — Открой, пожалуйста, — все так же тихо пробубнил Юнги. Тэхен молча послушался, слегка притянув дверь к себе и дернув рычажок. Он снова попытался ухватиться за старшего, но тот, проговорив «встретимся завтра на зельеварении» бесследно исчез в одном из коридоров, прошмыгнув через тут же образовавшийся проем. Младшего обдуло холодным сквозняком, а дверь снова громко грюкнула о стену. В учительской он остался в той же давящей тишине и метнулся к столу, нарушая ее своими тяжелыми шагами. Собравшись, он добрел к своей кровати в жуткой головной боли и не поддающимся контролю гневу, вины и стыду: злился на свою нерасторопность, стыдился собственных желаний, а в вине утопал, предвкушая осуждающий взгляд Юнги на завтрашнем уроке. Тэхен снова успокаивался, отговаривая себя, внушая самому себе мысли о невиновности, а потом снова загорался, прячась под одеяло, вдавливаясь в мягкую подушку и скрываясь от всего, что может хоть как–то его задеть. Он со всей силы сжимал веки в противовес назойливому писку в ушах, перебивающему ритмичный бой пульса. Парень зажмурился так сильно, что перед глазами тут же появились тысячи колец и переплетающихся узоров, то исчезающих, то возникающих в совсем другом месте. Среди ярких точек и световых вспышек раздался белый шум, постепенно обволакивающий своей умиротворенностью. Голова парня перестала гудеть ровно в тот момент, когда среди бесформенных ярких пятен он увидел солнце, пробивающееся сквозь ту самую шумную дубовую листву, а чуть ниже, за камышами и луговыми тимофеевками — знакомый вид с берега на мирное озеро. — Мне всегда не везет с ними, в последний раз я подряд съел старую тряпку, плесень и лист хрена, — послышался родной голос из-за спины. — Ой да брось ты. Шелест упаковки в руках, а спустя миг — россыпь ярких леденцов. Тэхен протянул два сжатых кулака перед Юнги. — Левая. Старший положил ледец в рот и начал задумчиво перекатывать его языком, долго пытаясь определить вкус. — Ну вот! На этот раз мне не повезло, — терпкий леденец слегка сушил язык, — у меня бумага, а у тебя? — Я не знаю, — спокойно ответил ему Юнги. — Ну как это?! — Ну вот так, я не понимаю, что это. На вкус как трава, но лишь отчасти. — Боже, ну и скучно же с тобой, — перед глазами Тэхена снова мирное озеро, в ушах заиграла знакомая песня, а внутри — легкое разочарование и недосказанность. Он опустил взгляд на освещенную солнцем вороную макушку. — Юнги, — с ноткой показной серьезности обратился Тэхен. — М? В следующий момент Тэхен увидел лишь красный. Жгучий красный свет пробившегося солнца сквозь прикрытые веки, а под пальцами ощущал мягкий щекот кожи, тут же сменившейся резкой текстурой мурашек. Губы переняли чужую влагу, а на языке заиграл чужой вкус, узнаваемый; он задержался всего на несколько долгих и теплых секунд, оставаясь на рецепторах лишь раскрывшимся послевкусием с табачной ноткой. — Ты… ты зачем это сделал? — испуганные глаза из–под черной челки уставились прямиком на губы младшего, тут же искривившиеся в широкой улыбке. — Сирень, — нахально и довольно он выпалил, высматривая сквозь узкие щелочки глаз смущенный силуэт. — А… я просто не… — и снова перед глазами красный, но на этот раз столь мягкий и до боли знакомый. «Он всегда так смущался» промелькнуло в голове уже откуда–то извне. Картинка снова начала медленно расплываться, а все вокруг превратилось в помесь пятен бежевого, черного и красного тонов, среди которых лишь бездонные темные глаза. И снова свой голос: — О боже, я тебя сильно смутил? Не переживай, я просто пошутил. Эти все глупости не для нас. — Как это «не для нас»?! — подумал Тэхен, широко распахнув глаза. Знакомое очертание комнаты, знакомый теплый свет настольной лампы и шорох гардин на сквозняке. — Как «не для нас»… — он прошептал, прокручивая в голове игравшие в голове образы, форма которых быстро ускользала, превращаясь лишь в легкое напоминание о пережитых ощущениях. Он держался за них и маячил по комнате со стороны в сторону. Тэхен боялся забыть, поэтому думал: держась за голову, пытался удержать воспоминание, но оно тут же откладывалось в подкорку и угасало, кроме самых ярких пятен: красный, белый и черный. В голове его точно сейчас что–то взорвется от непонимания. Но он отчетливо понимал лишь одно — он неистово хочет узнать правду. Парень решительно натянул брюки, побрызгался дезодорантом, кое–как застегнул несколько пуговиц мятой рубахи, а, выскочив в пустую гостинную, сотряс воздух размашистыми шагами. Мельком посмотрел на настенные часы и побежал. По пути ему встречались лишь кучи портретов, то возмущающихся, то уже спящих. Он прошмыгнул по лестнице вниз, мелькая из одного пролета в другой и попав в самый темный школьный коридор, понял, что на верном пути. Тэхен прошел сквозь освещенный зелеными огнями тонкий тоннель, напоминавший змеиную чешую изнутри, а выйдя из ее пасти — оказался в гостиной. — Ты откуда взялся? Тебе сюда нельзя! — несколько черных мантий стояли у камина. — Юнги. Где его комната? Это срочно, — немного отдышавшись, он схватился за грудь, а получив указания от озадаченных слизеринцев — снова побежал к двери в самом дальнем коридоре, в самом холодном пролете и у самой тихой арки. Частый стук сердца поразительно попадал в ритмичные удары о дверь. Тишина. Не дождавшись, Тэхен беспардонно распахнул дверь, отчего аромат сигарет и цветов ударил в нос — он точно здесь. В комнате перепуганный Юнги сидел у своего шкафа, а поднимаясь он успел сказать лишь: — Ты как сюда… — Можно я задам тебе всего один вопрос? — выпалил младший. — Конечно можно. Рывок, а после снова это чувство. Снова та ускользавшая из памяти влага на губах, тепло шелковистой кожи, внезапно покрывшейся терпкими мурашками. Не почувствовав сопротивления, Тэхен запустил свои руки в сквозь шероховатый крашенный волос, впиваясь тонкими пальцами в вороную макушку и поднося голову Юнги ближе, целуя старательно, со всеми умениями, что он мог почерпнуть из зашоренных книжек, за которыми коротал вечера в попытках детально представить все происходящее; но с очередным порывом и сочетанием всевозможных ощущений от прикосновений, младший тут же забывал о книжках, и, ведомый лишь каким–то естественным чувством, цеплялся за любую деталь: от пересохших губ Мина до его горячего дыхания, щекотавшего щеку. Он рвано вел слизеринца, но тотчас почувствовав ответные плавные движения, Тэхен уловил темп. Младший на секунду отстранился и посмотрел в полные нерешительности глаза, казалось, сейчас Юнги спросит, не спит ли. Не дожидаясь любой реакции, он махнул палочкой у себя за спиной, услышал желаемый щелчок замка, а после высвободил руки, схватившись за талию Юнги, крепко сжимая слегка влажную майку. Не отрываясь, он двигался в сторону кровати, заставляя Юнги пятиться и спотыкаться о холодный камень, но Тэхен позволил ему устоять, как и позволил ему, держась за спину, приземлиться на твердую перину. Юнги на миг застывал, смотрел на переполненного серьезности Тэхена, пялившегося ему прямиком на губы, и улыбался, пока его улыбка не встретилась очередным поцелуем, очень теплым и ненасытным. В один момент Мин, оказавшись выше, снова отстранился, бросил довольный взгляд и принялся выцеловать лицо нежными прикосновениями губ, каждое из которых служило необходимым ответом Тэхену. Старший начал спускаться все ниже и ниже, проводя ладонями от челюсти до груди, что-то невнятно и тихо бормоча. Он осыпал короткими поцелуями шею, ощущая легкие вздрагивания под собой и находил места, что больше будоражили Тэхена, пока тот глупо придыхал и стыдливо отводил взгляд, но поддавался и ворочался в угодную ему сторону, а после снова подносил чужое лицо к своему и целовал, заставляя оставаться подольше и оказываться ближе, чем раньше. В пылу Юнги бросился к рубашке, нагло прикрывавшей крепкие смуглые плечи, и дрожащими пальцами, ковыряясь, он боролся с маленькими пуговицами, а потом вопросительно хмыкнул в губы младшего. Тот хихикнул и расстегнул рубашку, хватаясь руками в чужие, заводя одну себе в волосы, а другую —под ткань, давая холодным ладоням пройтись по коже. Тут же Юнги почувствовал нарастающий жар где–то куда ниже, а, опустив взгляд, он увидел предательски топорщащуюся ткань. — Не обращай внимания, — сказал раскрасневшийся Тэхен сквозь сбитое дыхание. Юнги хмыкнул действу, как комплименту, и прильнул к губам, перехватив всю решительность от пуффендуйца. — Ты ведь не против? — страший навис над источавшим смущение парнем, а, получив в ответ лишь резкие отрицательные кивки, направил гуляющие руки к животу, отчего тот напряг бедра, немного поджав их к себе. Юнги запустил руку к нижнему белью и аккуратно провел по ткани пальцами, и младший задрожал сильнее. И вот, спустя миг в комнате прокатился еле слышный низкий стон, от которого у самого Мина в животе током натянулась струна. Тэхен прикрыл ладонью лицо, пытаясь удержать просачивающийся всхлип, а потом посмотрел ниже на хлопотливого Юнги, водящего языком по влажной коже, а рукой копошащегося в штанах. С каждым плавным движением вдоль сдавливающей ткани, его бедра еле заметно подрагивали навстречу, а неторопливо накатывающая волна удовольствия вызывала нервные смешки, перебиваемые вырывавшимися тихими стонами; в один момент, он впился пальцами в спину, ухватываясь за ткань майки Мина, точно оставляя болезненные красные следы и хватая ртом воздух, а после, окончательно выдохнул. Он, краснея, посмотрел на возвышающееся довольное лицо старшего: тот легко коснулся его губ, медленно забирая горячую руку с паха, на котором проявилось мелкое влажное пятно. — У тебя здесь не так холодно, как ты говорил, — пытаясь скрыть смущение, отшутился Тэхен. Юнги, смеясь, потянулся к столу, выдвинул ящик и достал оттуда несколько салфеток, благородно протянул их младшему и плюхнулся на кровать рядом. Он вытер несколько мелких капелек пота со лба, и посмотрел на уставшего Тэхена — тотчас смутившегося. — Эй, ну отвернись, — попросил он и принялся вытираться салфетками. Тэхен метко отправил их в урну, а потом обернулся к Юнги — тот вновь поднес лицо Тэхена к своему и аккуратно поцеловал, удерживая парня за талию. — В следующий раз предупреждай, я мог хотя бы зубы почистить, — тихо проговорил старший. — А ты уже так уверен, что будет следующий раз? Да шучу я, шучу, — он уложил голову Мину на грудь и поднял взгляд к потолку, — мне следовало прийти к тебе раньше. — Ах, вот так даже. — Да, — уверенно заявил Тэхен, указательно ткнув пальцев в живот слизеринцу. — Ай! У меня сейчас и так все там болеть будет, не нужно. — Чего это оно будет у тебя болеть? — удивленно спросил Тэхен. — А ты сам подумай, — все еще раскрасневшийся Юнги, выжидающе посмотрел на Тэхена, тут же опустившего взгляд. Старший поджал ноги. — Я не… ожидал, — Тэхена снова бросило в краску. — Ой, да правда что ли? И поэтому ты завалился сюда посреди ночи и соблазнил меня. — Я? Соблазнил?! Это ты все! Чуть не поцеловал меня и убежал. Думал, я все это так оставлю? — Ну, а что мне оставалось делать? Откуда мне было знать, что это все хорошо обернется. Ты вроде как не проявлял… — Это я не проявлял? И когда повел тебя к себе две недели назад, и на прошлой неделе, и позавчера, и когда мы посреди ночи пошли за мороженым в минус десять… — Ну не дави. Мне было страшно. — Хорошо-хорошо, — Тэхен облегченно вздохнул и замолчал, прислушиваясь с рваному сердцебиению старшего. — Тэ. — М? — А я не переборщил? — В каком смысле? — Ну… как для первого поцелуя. — Хм, — пуффендуец приложил палец к губам, делая вид, что глубоко о чем-то размышляет. — Ну, что? — Нет, Юнги. Не переборщил. Я, конечно, по-другому все себе это представлял, знаешь, как в подростковых фильмах. Чтобы все было такое неловкое, чтобы глазки отводили. Но мне так даже больше понравилось. Куда больше. — Честно? — Ну ты посмотри на меня, чем я могу быть недоволен? — Тэхен улыбнулся и чмокнул Юнги в плечо — его тело отозвалось проявившимися мурашками, — Я так давно хотел так делать. — Как? — Вот так, — Тэхен снова принялся касаться губами плеча и груди, а после поднес вялую кисть к своему лицу и одарил ее самым нежным поцелуем меж костяшек, — тебе ведь… нравится? — Мне нравится, Тэхен. — Это замечательно, — младший поднес свое лицо ближе к лицу старшего и окончательно поцеловал его в губы, а после снова лениво плюхнулся ему на грудь, потирая шершавые пальцы и ладонь, аккуратно гуляющую по собственным ребрам, — вот только… это ведь не на раз? В смысле, кхм… — Тэхен слегка сжался, — мы ведь… ну, то есть, ты бы хотел… — А чего бы хотел ты? Только честно, — слизеринец спокойно вопросил немного дрожащим голосом, подняв с подоконника пачку сигарет и вытянув одну, внимательно смотря на нее. — Я знаю, что тебе не понравится эта идея, но… я хочу пойти с тобой на бал, Юнги, — Тэхен повернулся и уперся подбородком в грудь парня, он поднес руку к его лицу и коснулся подбородка. — Я немного другое имел ввиду, но… — Мин вставил сигарету меж зубов и подкурил. — Но? – глаза Тэхена сейчас еще более походили на щенячьи. — Давай просто потом сходим куда-нибудь. Я… я не хочу туда идти и портить себе настроение. — Нам вместе было бы весело, — вздохнул Тэхен. — Я знаю, — подумал Юнги и выпустил дым, поглаживая второй рукой мятую рубаху на плече Тэхена. — Ну, ладно, — явно раздосадованный парень, тяжело выдохнул, — Юнги? – младший спросил, уже переходя на шепот. — Да? — Тогда можно я хотя бы останусь тут, у тебя?