Сломленные

Регулусу кажется, что никогда стены родного дома не давили так сильно, не заставляли съеживаться в постели, утыкаясь в подушку в отчаянном желании спрятаться от собственных мыслей. Это разве дом теперь? Сириус ушел. Слова эхом отдаются больным на подкорке, не давая уснуть. Прокладывают дорожку в темную бездну отчаяния, что грозит поглотить без остатка и без надежды обратно — туда, где все светлее, туда, где тепло. Теперь только деланно холодный и пустой взгляд матери, ее побелевшие костяшки пальцев, выженый гобелен. Сириус ушел. Хлопок двери до сих пор стоит в ушах, как звук того самого конца, которого Регулус боялся панически, жгучей ядовитой болью разъедает нутро. Сириус даже не оглянулся, только закинул куртку на плечо и сумку с наспех собранными вещами. Регулус долго смотрел в окно, надеясь, что брат с собой позовет, хотя бы взглянет напоследок. Стены собственной комнаты недружелюбно скалятся развешенными повсюду Слизеринскими фрагами, символами, фотографиями, где у Регулуса нет и не будет друзей. Слишком мягкий для будущих Пожирателей и слишком ведомый за традициями для остальных. Он не подошел никому. Никому, кроме брата. Да и тот не стал даже размышлять, перед тем, как уйти и бросить в церемонном и холодном до тошноты доме. В доме, который сам-то Сириус никогда не считал своим. Регулус вздрагивает, когда в окно прилетает маленький камешек, резкий стук оглушает в пронзительной тишине. Он хмурится, поднимаясь с постели, подходит к окну, раскрывая его нараспашку и сердце замирает вдруг пойманной птицей. Сириус. Мокрый насквозь от дождя проливного, улыбающийся привычно уверенно и безрассудно. Регулусу кажется, что он от одной такой улыбки с ума может сойти запросто. — Давай со мной, Рег. Сбежим вместе. Сириус просит и несмотря на улыбку Рег замечает тень страха, что Регулус не согласится, что откажется, закрыв окно и всякую связь между ними навсегда. Сириус просит и руку протягивая, как всегда молчаливо обещая: "поймаю, не отпущу". Регулус улыбается впервые за весь этот день по-настоящему, вторя уверенности брата. Он не жалеет ни капли, когда свешивает ноги с окна, спускаясь к Сириусу. Он никогда не пожалеет.