Сломленные

— Мы выловили еще одного пожирателя, Блэк, допросишь? Сириус кивает бездумно, забывая стряхивать пепел с давно тлеющей и нетронутой почти сигареты. Он устал. Спокоен, как пульс покойника. Осточертело все: штаб квартира, благое дело, почти безрезультатные поиски решения, как вытащить Джеймса и Лили из этой жуткой безысходности — прятаться в подполье. Все раньше было таким заманчивым, замылено романтичным флером подвигов, борьбой с тем самым ужасным злом, что Сириус всем нутром ненавидит, друзья плечом к плечу. Оказалось все иначе и Блэк наконец почувствовал на языке горечь одиночества, тоски и какого-то отчаяния. А возможно ли это? Реально ли победить? А чего это будет стоить? Если бы не Поттеры, Сириус, наверное, отступил бы. Самому тошно, но вдруг, не хватило бы мужества идти до конца, ради заоблачной мечты — одержать победу над злом. Вся эта война залезла в душу иглой раскаленной и выжигает на нем свои метки без устали. Душу травит кошмарами о пуганных глазах молодых совсем "пожирателей", которые и не знали на что шли. Но шли ведь. И идут до сих пор. Сириус только надеется, что когда-нибудь все изменится. Когда-нибудь станет лучше. Когда-нибудь дети не будут так быстро взрослеть. Он тушит сигарету о подоконник. Паршивая привычка. — Я иду. Еще один пожиратель. Может они на самом деле и не "хорошая" сторона, раз выпытывают у таких же молодых, промытых идеологией подчистую, нужную информацию. Наверное Орден Феникса не задумывался таким. И Сириусу кажется, что он погряз в этом дерьме по уши и не выберется уже никогда. Руки-то в крови и ее не отмыть. В обшарпанной комнатушке с двумя только стульями, сидит подросток совсем еще. Копна курчавых волос скрывает лицо, свесил руки между колен, наверняка связанные заклятьем. Запястья тонкие, почти птичьи, костяшки сбиты. Точно не дался так просто, отбивался. Сириус вздыхает. Мальчишка ведь, еще молоко на губах не обсохло. Так нельзя, это неправильно. Но только он поднимает голову, Сириус вздрагивает всем телом, отшатывается, глядя неверяще, изумленно. С ужасом. — Регулус? Не говорит даже, свистящим шепотом имя брата слетает с губ. А Рег, черт бы его побрал, усмехается сухо и терпко. Жесткая складка в уголках губ появляется, а на переносице морщинка. Не детская уже, а какая-то наживная, взрослая, мученическая. — Неожиданно, — фыркает, будто бы издевательски. Откидывается на спинку стула, привычным до боли кивком головы стряхивает со лба непослушную прядку. Сириусу кажется, что все это начинает причинять почти физическую боль, но он только зубы сжимает до хруста. — Тебе смешно? Регулус молчит. Не смотрит даже в глаза, отворачивается, глядя в окно невозмутимо, будто бы они не по разные стороны баррикад, будто бы Рег не пленник, а Сириус не пленитель. — Я задал вопрос. В этой комнате тебе придется отвечать, — у Сириуса в голосе металл, а внутри потихоньку закипает бессильная злость. — Решил поиграть в плохого копа? Это не по мне, сам знаешь. Я люблю, когда со мной нежно. У Сириуса темнеет в глазах от насмешливого, тягучего тона. Ярость вздымается вихрем неукротимым и Блэк в пару шагов преодолевает расстояние между ними. Бьет наотмашь по лицу с силой. Так, что голова Рега дергается от удара, а по щеке расплывается алый след ладони. Регулус голову не поднимает, кудри снова скрывают бледное лицо завесой, плечи брата вздрагивают и Сириусу кажется, что Регулус плачет. Блэк закрывает глаза, в ту же секунду пожалев о том, что сделал. Давит в себе судорожное желание обнять, попросить прощения. Ненавидит себя за то, что не делает этого. Но Рег не плачет. Взгляд темный, все такой же смешливый поднимает, глядя сквозь упавшие на лицо кудри. Небрежно стирает кровь с рассеченной губы двумя руками скованными. — Так ты фамильное кольцо не снимаешь для рукоприкладства на допросах? А не потому что надеешься, что тебя примут обратно в семью? — Вот же ублюдок, — чертыхается бессильно Сириус и отворачивается, запуская ладонь в непослушные волосы, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Ему кажется, что он сейчас с ума сойдет от злобы и боли, намешанных вместе, а чертенок издевается, провоцирует. — А словечек нахватался у мамы. Сириус жмурится, считая мысленно до пяти, лишь бы не сорваться. — Или это в твоей компании новой так принято? Сириус замирает. Почти поверил. Почти. Оборачивается резко, чтобы увидеть, как у мелкого губы дрожат едва заметно. Боится. И как в детстве берет пример со старшего брата, на угрозу отвечать колко, ершиться полностью, выпуская когти. — Хорошо шифруешься, Рег, но я тебя знаю. — Ни черта ты не знаешь, — снова ядом плюется, а Сириус делает шаг к нему. — Знаю. Ты не такой. Еще шаг. — Ты понятия не имеешь кто я, ты не был рядом, ты не имеешь права судить. Иди ты к дьяволу, Сириус, со своими нравоучениями, — рычит со злостью, как волчонок, цепляясь за последние крохи самообладания, глаза прячет и отворачивается. Но Сириус делает последний шаг, садится рядом на корточки, ладони кладет ему на колени и смотрит снизу вверх болезненно, виновато почти. Знает, что виноват. Знает, что проебался и никак это не изменить. Но, должно быть, исправить еще можно. — Ты не такой, как они. Ты мой Регулус. Мой брат. Мой... Он замирает на секунду. А потом будто бы переламывается пополам, горбится, почти касаясь макушкой лба Сириуса, лицо ладонями закрывает, дрожит весь, трясется. Теперь уже плачет, Сириус знает точно и от того внутри что-то рвется до одури болезненно. Подается вперед и обнимает крепко, как когда-то в детстве, когда прятал от грозы. Внезапно из коридора доносится голос: — Ну что там, Блэк? Сириус дергается, как от удара, сжимает губы, пытаясь принять самое сложное решение в жизни, а Регулус, будто чувствуя это, тут же захлопывает створки, как устрица. Отстраняется, вытирая дорожки слез со щек. — Ну давай, попроси кого-то другого выпытать что там вам нужно. Сириус медлит всего секунду, а потом отрицательно качает головой. Поднимает палочку и сердце снова пронзает раскаленная игла, когда Рег жмурится, будто ожидая удара. Нет, малыш, такого больше не повторится. Шепчет заклинание и невидимые путы спадают с рук Регулуса, а тот поднимает изумленный взгляд. Не верит, и не надеется, что Сириус сможет вот так. — Ударь меня и забери палочку. — Что? Сириус почти рычит в спешке хватая брата за руку крепко, уже слыша в коридоре приближающиеся шаги. — Выбирайся через окно. Но Рег, найди меня. Прошу. Мы справимся. Только выбери меня. Потому что сейчас я выбираю тебя. Нас. "Не Джеймса. Не Дамблдора. Не Орден Феникса", звучит ярко между строк. Кажется, Рег понимает. Но все еще не верит. — Потому что если мы встретимся снова в этой комнате, ничего уже будет не исправить. Скулу саднит болью, когда Рег неумело ударяет его кулаком, а сердце пропускает удар, когда брат бросает последний взгляд, перед тем, как спрыгнуть с подоконника вниз. Он не отвечает на просьбу. Но Сириус надеется, что теперь все будет иначе. Правильно.