Главная ночь в году
1 января 2022 г., 02:02
Труп Ленина был не страшный и не интересный. Какая-то очень жалко выглядевшая пародия на человека. При этом не выглядящая человеком.
Арес выходит вместе со всеми из Мавзолея.
С равнодушным лицом проходя мимо Селиверстова нажимает на спусковой крючок. «Гав», — деликатно произносит глушитель. Не громче ворчания мопса.
***
Арес легко взлетает по трапу туристического автобуса. Удобно укочкивается в кресло, зевает, и сладко прикрывает глаза. Где-то там позади на Красной площади, навсегда теперь в прошлом, остался осевший на руки своим ничего не понимающим телохранам побелевший как смерть глава одного из коммерческих московских банков.***
—… в толпе туристов, — с подчёркнуто трагичным видом сообщает ведущая новостей. — Никаких подробностей полиция по этому делу не сообщает. Независимые исследователи заявляют, что конфликт несомненно возник в финансовой сфере, и проистекает из личного участия покойного бизнесмена в сделках, законность и правомерность которых неоднократно ставились по вопросы. Каждый раз адвокатам покойного успешно удавалось в пух и прах разнести любые обвинения, предоставив непреложные доказательства законности заключаемых его компаниями сделок. Однако так продолжалось до весны этого года, когда окончательно разошлись пути и интересы Кардаша и Пушкина, его ближайшего партнёра по бизнесу. Вениамин Ветьмаков, адвокат господина Пушкина, сообщил нам по телефону, что никаких официальных заявлений от его клиента не последует до тех пор, пока не будет определённости в отношении той информации, которой владеет следствие. По словам адвоката, цитата: «Они говорят, что убийца ушёл, затерявшись в толпе — они уверены, что он был один? У него мог быть сообщник. Или целая толпа сообщников — та, в которой он так хорошо затерялся. А изначально они говорили вообще о том, что Кардаш специально держался в стороне от общей группы, чтобы быть подальше от туристов: его узнали в японской группе и стали пытаться фотографировать. Так что на протяжении экскурсии он всегда находился отдельно, закрываемый телохранителями. Так объясните мне, то ли у меня не хватает воображения представить, как неизвестный мог подойти к профессиональным бодигардам и сделать выстрел так, что они даже ничего не заметили, то ли там и правда была толчея, как на базаре, и если да, то как она возникла? Со своей стороны могу заверить: на настоящий момент я получаю уже пятую версию, описывающую события этого дня. Я конечно говорю о неофициальных источниках. Но до момента, когда, наконец, будет озвучена официальная информация, мой клиент не станет заявлять ничего по данному делу. Кстати, если вам интересно: никакого дела до сих пор пока нет. Я имею в виду уголовного дела, которое, вероятно, должна будет инициировать наша правоохранительная система. Я конечно не знаю, может быть они там вообще придут к выводу, что смерть Кардаша — это просто трагический несчастный случай. Я не буду удивлён. Но тогда к моему клиенту тем более не может быть никаких вопросов». Конец цитаты. Перед тем, как перейти к блоку погоды, ведущая ещё успевает метнуть в камеру острый и пронзительный взгляд, как бы намекая, что их-то канал конечно осведомлен об истинном положении дел, но им всем затыкают рот те, кто сверху. Арес играет пультом в гостиничном номере, меняя то цветность, то контраст на тв-изображении. Дальше, даже без перерыва на рекламу, тут же, вот прямо сразу, начинается бесконечное шоу на злобу дня. Арес не помнит точно название этой педарачи, но, кажется, что-то вроде «пусть все орут». Ну или как-то так. Ведущий носится по студии, машет руками, координирует людей в нескольких разных — с разными версиями — но одинаково громко орущих группах. Сам орёт громче всех, и припоминает каждое «громкое дело», начиная с Влада Листьева. За окном то и дело хлопают петардами и гудят всякими свистелками и перделками. До заветной главной полуночи остаётся ещё шесть часов. Арес не торопясь перевязывает подарочной тёмно-красной лентой большую книжку с яркой обложкой. «Сказки Пушкина». Когда-то она просто мечтала о такой.***
Время почти одиннадцать ночи. Те, кто торчит на улице, уже в умат пьяные, и Арес кажется себе последним трезвенником планеты. Её уже раз десять пытались утащить от ёлки в свою компанию, она смущённо улыбалась, и переходила на азбуку глухонемых, после чего безумно смущались сами тащившие, и отставали. Одному из таких ребят, самому настойчивому. Арес в итоге дарит свою книгу. Время к двенадцати. Неприметное «зубило», приткнувшись с самого краешку площади опускает стекло заднего сиденья. Люди, собравшиеся тусить новогодней туснёй по-русски: жестоко и беспощадно, трясут бутылками шампанского и готовят фужеры, прыгают, машут руками. А один человек машет ещё и огромной книгой, перевязанной красным бантом. Всё как на ладони. Хлопают петарды. Хлопает неслышный за ними выстрел из банальной эсвэбэшки. Кудрявый парень в болотного цвета дублёнке почти грациозно опускается на окрашивающийся розовым снег красииииииво ты вошёл в мою грешную жизнь красиииииво ты ушёл из неё Из разжавшейся руки в тот же снег падает яркие «Сказки Пушкина». Водитель «самары», не глушивший мотор, притапливает газ, коротко буркнув в телефон: — Исполнителю заплатили.***
— Спасибо, что выбрали самолёт нашей авиакомпании, — весело говорит стюардесса Арес. И через полчаса весь салон радостно кричит «С НОВЫМ ГОДОМ!».
