Сплошь Негодяи В Доме \\// Rogues In The House

      — Павел Моршанский, — говорит энергичный поляк, врываясь в служебные коридоры гудящего как улей здания, где дислоцируется группа поддержки АНБ в Праге. — Польское отделение Интерпола.       И долго трясёт протянутую ему ладонь.       — Харлен Маккарти, — приветствует его встречающий. — АНБ.       — Приятно познакомиться, — радуется Моршанский.       — Да не то слово, — кивает Маккарти.       Изображать незнакомых людей (а иногда и вовсе — представителей конкурирующих, или даже враждебных друг другу контор) давно стала привычкой и неотъемлемой частью натуры. Пичаль жизни, но и её отличительное свойство. Ну или идите работать эффективным менеджером.

***

      «Ахав» мирно качается на волнах наводного ангара.       — Нашёл? — тихо спрашивает Моршанский на чистом русском. — Яцек?       — Угу, хуй там, — на том же чистом русском откликается Маккарти. — Либо контейнера не было на нём изначально… и тогда вопрос дня — А ГДЕ ЖЕ ОН ХРАНИТСЯ…       — Либо?..       — Крепления есть. И, посмотри… они чуть погнуты, то есть что-то тяжёлое они держали, пока дрон мчал по воде… Как будто… — Маккарти сосредоточенно облизывает губы, потом делает приглашающий взмах рукой. — Давай, коллега. Я теоретик. А практик ты. Это твоё дело построить эту версию. Контейнер был, но.       — Слетел? Там был взрыв дублёра этой лодки. «Ахав» уже стоял здесь, но может вибрация по воде, или импульс какой-то проскочил, может, «Ахав» просто сбросил ЭТО?       — Если сбросил, когда стоял здесь, значит, ЭТО уже на дне. Но он сделал это раньше, вот в чём суть. И он и должен был это сделать именно тогда.       — Должен? — Моршанский трясёт головой. — Слушай, окей, бригадефюрер, ты интеллект, я ноги, но. Ты что, пытаешься мне сказать, что настоящей целью было именно вывезти какой-то стрёмный контейнер… чтобы ЧТО?!       — Я похож на бабу Вангу?!       — Ты и есть баба Ванга. Просто маскируешься. Я в курсе когда, где, кому и что ты предсказывал.       — Это были просто пики психо-эмоционального напряжения. У всех бывают. Нннну… Я уверен, что этот контейнер был сброшен его покупателю. Как думаешь, у АНБ есть информация о всех счетах Анархии-99?       — Да даже у нас нету! — фыркает Моршанский, и Маккарти тут же прицепляется:       — А у «вас» это ты кого имеешь в виду?       — Замрите на месте, бесславные ублюдки! — окликает их на русском весёлый голос, говорящий с жутейшим немецким акцентом.       Маккарти без удивления оглядывается, пожимает плечами:       — Здравствуйте, герр Зауэр, или как вас там теперь величать прикажете. Сто лет вас не видел, и был бы счастлив не видеть дальше.       — Пол Морган и Феликс Доуман. Ай-яй-яй. А ваши начальники вообще в курсе, что вы не просто знаете друг друга, но еще и трогательно дружите уже второй десяток лет?       Двое застигнутых им врасплох смеются немного нервно.       — Какие именно начальники? — безрадостно говорят они в один голос и переглядываются.       В люк наверху заглядывает несколько американоговорящих голов, очень оживившихся при виде людей внизу.       — Зауэр, ты ведь впишешься за нас? — осторожно уточняет Павел Моршанский, он же Пол Морган, он же, похоже, кто-то ещё.       — Парни, да вы чего? — непритворно растерявшись, таращит на них глаза Зауэр. — Я ж даже не знаю, кто вы такие на самом деле!       Двое у лодки снова переглядываются, одновременно кивают друг другу и одновременно произносят:       — Федеральная Служба Безопасности России. — одновременно поднимают брови, устремляя взоры к американцу: — А ты?..       — А я — нет.       Кто-то сверху что-то кричит на английском про стоять и не двигаться. Правда через минуту он уже требует на пол лицом вниз и руки за голову, бляди — и это уже на русском.       — Жё нё компран па, — открещиваются двое неизвестных, принимая надменный и даже снобский вид.       Пока спецназ скатывается вниз, Зауэр размахивает своим удостоверением как ханским ярлыком направо и налево:       — ЦЭ -ЭР -У! ЦЭ — ЭР — У! — громко и чётко повторяет он. — Да ЦРУ же, бляди тупые! Давайте не обострять, а?! Я специальный аге… да, блядь, што?!.. что… да… да мать вашу! Да… ДА Я РУКОВОЖУ ЭТОЙ СРАНОЙ ОПЕРАЦИЕЙ ВЫ ОХУЕЛИ МНЕ ТУТ РУКИ ЗАЛАМЫВАТЬ?!

***

      — Сегодня Прага встречает в гости Александра Сергеевича Пушкина! — торжествующе надрывается в камеру журналистка, пытаясь перекричать сильнейший дующий с Влталы ветер. — Его яхта была замечена близ города несколько часов назад, и наша телекомпания первая прибыла на берег! Чтобы мы удостоились чести первыми приветствовать этого удивительного, яркого, неповторимого человека, который так много делает для всех нас, для людей всего мира! Вы конечно знаете, что везде его называют ласково — «Сашенька», потому что миллионы людей испытывают искреннюю благодарность за то добро, что творит этот необыкновенный человек!       За спиной ведущей раздаётся отчётливое «плюх-плюх-плюх», она с недоумением оглядывается, чтобы увидеть, как на первые ступеньки лестницы выбирается из реки еле шевелящийся человек в мокрой одежде.       Ахнув, журналистка заслоняет ладонью объектив камеры, шипя:       — Не снимай! Паузу, паузу, пусть рекламу пустят, это бомж какой-то, напился, видно, и купается! — и осекается, встречая совершенно ясный, хотя и усталый взгляд медово-фисташковых глаз отчётливо красивого незнакомца, без сил падающего на лестничной площадке.       Оператор с опущенной камерой торопится за журналисткой, которая скатывается по лестничному пролёту на площадку, где, похоже, без чувств раскинулся странный купальщик.       — Ух, ебать, смотри, у него кровь, он ранен! — радостно возбуждается оператор и уже вскидывает камеру на плечо, но тут раненный приходит в себя и молча наставляет на него ствол.       Камера скачет вниз по ступенькам, и, доскакав до последней, торжественно сигает с неё в воду.       — Ебать, — сокрушённо заключает оператор.       Ствол направляется на журналистку.       — Господин Пушкин ещё не прибыл? — еле выговаривая слова, но вполне по-светски обращается к ней бледный красавчик с чёрными вьющимися волосами, тщетно пытаясь зажимать рану: кровь из-под его побелевших пальцев только что не весёлым фонтанчиком бьёт.       А на левом плече адской розой цветёт страшенный ожог.       — Прибыл, - раздаётся сверху.       Все резко задирают головы.       Александр — Сашенька — Пушкин, российский меценат, олигарх, бизнесмен и политик, владелец пароходов, фабрик и заводов, на постоянной основе обвиняемый родными СМИ в связях с преступными и террористическими организациями.       Собственной персоной.       — Сашенька! — вспыхивает журналистка, и, понизив голос, угрожающе бурчит оператору: — Снимай хоть на смартфон, ублюдок ты безрукий!       «Сашеньке» явно пох на неё, её оператора, её телекомпанию и чешское телевидение в целом. Равно как и на устремившиеся на маленькую набережную со всех сторон машины этого телевидения.       — Мой секретарь-референт, — он разводит руками, кивая на красавчика-брюнета, выползшего из хладных вод Влтавы, — трагически свалился за борт, когда яхта закладывала слишком крутой вираж! Попал под винт! Но всё равно героически добрался до берега чтобы выполнять свои обязанности! Вот таких отважных героев рожают женщины нашей страны! Он русский, и это много значит.       Он протягивает руку поднимающемуся по лестнице, пошатывающемуся и хватающемуся за стены «секретарю-референту», схватив его ладонь, втягивает наверх к себе, и тут же быстро запихивает в подлетевший микроавтобус.       — Всё в порядке, — объявляет он затем журналистке. — Я позабочусь о своём человеке. Можете сообщить, что он уже идёт на поправку.       Автобус срывается с места, и журналистка, открыв рот, смотрит на увозимого прочь «героического секретаря», мрачно зыркающего в ответ на неё через стекло заднего окна.       — А я его даже где-то видел кажется, вроде лицо прямо знакомое, — задумчиво говорит оператор, и Сашенька его тут же поддерживает:       — Конечно! Он неоднократно попадал в кадр, когда меня снимали. Очень работоспособный и надёжный человек.

***