Сплошь Негодяи В Доме \\// Rogues In The House

      С противным металлическим лязгом дверь открывается, и он смотрит с живым интересом на нелепую застывшую на пороге в камеру фигуру       — Не смотри на меня так. Я у вас не в доле и никогда не был. И… Я хуй знает, Фрэнк, как это тебе так вывезло, — Фрэнк Мастерс в ответ просто молча пырит на своего коллегу, озадаченно чешущего в затылке. — Ты по всем раскладам влетал. И вдруг все основания для выдвинутых обвинений — пропали… Как такое вообще возможно?!       Подумай, как.       За воротами его — а больше некого — уже ожидает автомобиль.       Ну, что.       Сейчас может опуститься стекло, и по Фрэнку дадут автоматной очередью. А может, дадут по башке, нацепят на неё мешок, отвезут на мост и с камнем на шее скинут.       Но по внешнему виду вышедшего из-за руля мужика Фрэнк сразу понимает, что убивать его не будут. Ну, этот конкретный мужик не будет. У него очень характерная внешность. И у него выражение лица, как будто что-то сдохло и разлагается вот прям где-то здесь.       Есть ещё кое-что, по причине чего убить данному типу Фрэнка Мастерса проблематично. Дело в том, что типа этого самого…       — За руль, — одёргивая пиджак, и зло кривя рот, хрипло цедит тем временем тип, обходя машину и открывая пассажирскую дверку. — Поехали, заебало тут позировать.       Тачка новенькая, выглядит шикарно.       Тедди Ренсен всё тот же, и выглядит… ну, хреново очень выглядит.       — Когда ты в последний раз спал, Тедди?       — Ты что, подкатываешь ко мне?       Вот и поговорили.       Дальше они едут в полной тишине, только мощный мотор урчит как сытый ягуар. Фрэнк смотрит перед собой стеклянным взглядом. И старается не слишком отчётливо скашивать глаза в сторону Тедди. Начать, к примеру, с того что Тедди с каких-то хуёв хромает, причём, такое впечатление, на обе ноги. Да даже без хромоты — он двигается скованно, а лицо, каждый раз, очевидно, как он перестаёт себя контролировать, стягивается гримасой боли.       Когда молчание становится тягостным настолько, что, кажется, вот-вот уже удушит, как тяжёлое шерстяное одеяло, Фрэнк открывает рот:       — Говорили, что тебя вроде как убили, — осторожно, но как бы небрежно роняет он.       И мысленно костерит себя: голос прозвучал неожиданно разочарованно и недовольно. Прям с претензией. С упрёком даже. Прям буквально, как будто Фрэнк начал бухтеть на тему: ну и хуле ты тут за мной прикатил, я в своих мыслях давно тебя схоронил, а ты не оправдал моих ожиданий.       — А ты обрадовался, и поверил? — хмыкает Тедди, правда, совершенно без веселья.       — Плакать я не стал, да, — не спорит Фрэнк, и, припомнив старые обиды, мстительно добавляет раньше, чем успевает как следует подумать: — Мне как-то на тот момент больше по себе плакать хотелось. Двадцать лет в полиции отпахал, через какие только замесы не проходил — полголовы в седину вдарило, а уцелел ведь. И вот. Только из-за того, что ты слажал с МакКоллом, вся моя жизнь по пизде пошла. Ты приехал и сказал, что ты справляешься там, где такие как мы облажались. А в результате ты не справился.       И только договорив, он наконец соображает что, а главное — кому — сказал. И как вкопанный встаёт на светофоре, затравленно глядя на красный сигнал.       В течение последующей затянувшейся паузы Фрэнк сидит застыв, как парализованный взглядом удава кролик. Сидит глядя перед собой и не смея даже глазом скосить на Тедди.       Да. Расслабился Фрэнк Мастерс. Разжал булки-то. Поверил, что Тедди Ренсена и впрямь вальнули, почувствовал себя в безопасности, пошёл на сотрудничество… Вот нельзя коррумпированным копам в тюрячку, они там осторожность теряют, начинают думать, что под защитой, и что им ничего кроме закона не грозит. На самом деле - НЕТ. Всё совсем иначе. Им грозит что угодно, КРОМЕ закона.       Что я творю, ужасается сам себе Фрэнк. Он меня сейчас выволочет из-за руля, швырнёт к поребрику и прямо при всём честном народе забьёт насмерть.       У Луни ни одного целого ребра не было после того как Тедди зажигательно и увлечённо станцевал на нём ирландский степ. И отполировал им пол в ирландском офисе. Тогда, у Малыша Джона, когда сам Фрэнк бойко шмалял по своим недавним деловым партнёрам.       — Зеленее не будет, — слышит он отрывистое, и, сообразив, что им давно включился зелёный, а сзади уже давно возмущённо сигналят, поспешно притапливает газу.       — Я справился, — невыразительно говорит Тедди. — Просто цели и задачи поменялись в ходе работы.       Ну да ну да. Главное — молчи, Фрэнки, молчи.       Не ко времени Фрэнк вспоминает своих бедолаг-коллег в багажнике машины. Которым Тедди отрезал яйца, и запихал потом тем бедолагам же в рот, перерезав глотки.       Сашенька. В игру вмешался Сашенька. Вот что имеет в виду Ренсен.       — И… так теперь всё на него замкнуто? — нарушая свой собственный совет самому себе, говорит Фрэнк.       — Да. Вам даже не придётся запоминать новую русскую фамилию. Был Пушкин, и стал Пушкин.       — Как удалось меня вытащить? — Фрэнк всё-таки скашивает взгляд.       Тедди Ренсен интересно серый сквозь свой обычный загар, все морщины и складки на лице прорезались ещё сильнее, щёки запали… и тем не менее, от него прямо веет каким-то умиротворением.       Да элементарно, бля, мрачно думает Фрэнк, по нему, поди, целой очередью дали, вот он сейчас и сидит на обезболках. Ширнулся, и ездит теперь под кайфом, потому и добрый такой.       — Как обычно.       Фрэнк сворачивает под эстакаду, ныряет под арку, проезжая к ирландским докам. Останавливает автомобиль между фурами.       Тедди делает ему знак следовать за собой, отправляясь к грузовику «ИКЕИ». Пока он идёт, Фрэнк пристально изучает его походку. Чёрт. Походка та же — уверенная размеренная поступь. Да, одновременно быстрая и размеренная… Но такое впечатление, что у Тедди прострелена каждая конечность.       — Хочешь о чём-то спросить? — Тедди разворачивается на носках внезапно, как понос.       Встаёт, чуть расставив ноги и привычно расслабленно опуская кисти рук.       Угу. Хуй бы там хоть гран расслабленности. Фрэнк лично видел своими собственными глазами, как в долю секунды Тедди Ренсен переходит в режим прыгающего тигра из затаившегося дракона.       Убьёт и бросит в бетономешалку, утомлённо думает Фрэнк.       — Хорошо, — Тедди привычно вздёргивает подбородок, уголками губ изображает улыбку.       Как всегда, забыв добавить её в глаза и задействовать хотя бы ещё несколько мимических мышц.       Электронный замок одобряет предъявленную ему карту и признаёт обоснованным право Тедди претендовать на проникновение внутрь.       Ах ты ж ёбаный ты ж нахуй, думает Фрэнк, поднимаясь в фургон за русским. Они что, кокс тут производят?!       Скорее уж тогда биологическое оружие.       Это лаборатория, похоже.       Нет, это передвижной госпиталь, вспоминает Фрэнк темы новостей про Сашеньку Пушкина.       Тедди Ренсен тем временем, как нехуй делать засовывает руку с закатанным рукавом в прозрачную полость, нажимает на кнопку сбоку, сверху спускается некое приспособление, зависает над бледным запястьем, и вдруг выстреливает большой иглой.       Фрэнк искренне гордится тем, что даже не вздрогнул.       Охуеть конечно, шприц-то какой. Хм, таким и кость пробить можно.       — В кость и делается, — склочно откликается Тедди, и Фрэнк понимает, что подумал вслух.       Молодец, чо. Думай вообще всё, что ты о нём и егойном драгоценном Сашеньке думаешь — вслух.       Лицо Тедди разглаживается, смягчается и свежеет прямо на глазах. Голос, правда, продолжает отчётливо хрипеть, как будто Тедди, напившись, орал песни всю ночь. Для русских, говорят, эта традиция прямо свята.       Ему горло что ли пытались перерезать, думает Фрэнк рассеянно, или может, душить пытались?       Горло, к слову, у Тедди замотано плотным шарфом, так что, возможно, Фрэнк и недалёк от истины. В конце концов, талант детектива вот так за пару недель на нарах не просрёшь.       Скованность в движениях Тедди покидает, и он опять преисполняется порочной грации древнего пресмыкающего.       — С ирландцами мы контакт восстановили, — говорит он пофигистично, и Фрэнку становится дурно, когда он думает, КАК ИМЕННО шло это восстановление. — Армяне и итальянцы готовы переключиться на Сашеньку, он им вообще здорово нравится, так что во мне потребности на встречах не будет, займёшься сам.       Отлично. Значит, обойдёмся без членовредительства.       А вообще — ну так, чисто в порядке бреда — тут никто не желает узнать собственно насчёт желания и готовности Фрэнка Мастерса продолжить ЕГО личное сотрудничество с группировкой русских, нет?       А. Ну он так и думал.