Когда увижу последний дождь

      Чимин, как настоящий друг, вызывается проводить Тэхёна до бара, чтобы парень не струсил в последний момент. Ким всё ещё испытывает неловкость из-за того, что Чонгук знает про его сталкерские наклонности. Ещё и прозвище своё откуда-то вызнал. Скорее всего, в один из вечеров, когда голубоволосый яро — и довольно громко — доказывал другу, какой «зайчонок» идеальный и как ему идёт фартук от униформы.       Чонгук, окончивший смену и успевший переодеться, уже ждёт Тэхёна возле барной стойки, чуть взволнованно рассматривая посетителей заведения. Ким и Пак, зайдя в помещение, сразу же замечают повернувшегося в их сторону официанта и направляются к нему вместе, чтобы Чимин мог представиться.       «Такое странное чувство, будто кто-то пялится», — спустя минут пять непринуждённой беседы выдаёт голос интуиции.       Розововолосый инстинктивно оборачивается и замечает две пары глаз, любопытно уставившихся на него. Одна из них, к слову, принадлежит его любителю блинчиков. Стараясь не выдавать изумления столь неожиданной встречей, Пак, не поворачиваясь, прощается с другом и, широко улыбаясь, движется к столику, за которым, всё ещё наблюдая за ним, сидит Юнги с каким-то парнем. Как только Чимин оказывается возле них, Мин представляет его своему другу — Паку невероятно льстит, что при этом брюнет ни на секунду не отводит от него свой изучающий взгляд.       — Кхм. Привет, Чимин. Юнги о тебе рассказывал, — здоровается парень, и Чимину всё же приходится повернуться к нему.       Пак дружелюбно пожимает руку очаровательному обладателю ямочек и седых волос. Нет, он знает, что это краска, и признаёт, что другу Юнги невероятно подходит этот серебристый оттенок, однако ему самому больше по душе брюнеты. Вернее, один конкретный.       «Он рассказывал о тебе! Я сейчас растаю», — умилённо пищит сердце.       — О, я польщён, — немного прикусив губу, чтобы перестать так глупо улыбаться, произносит Чимин.       Пак и не замечает, как они с Юнги, оставляя Намджуна в гордом одиночестве, покидают бар и оказываются на улице. Можно ли эту незапланированную прогулку назвать свиданием? Чимин считает, что да. Парень действительно ему нравится, и, хоть он так и не позвонил, Пак всей душой верит в то, что все случайности не случайны.       Морозный воздух неприятно холодит разгорячённую теплом бара кожу. Чимин ёжится, ощущая пронизывающие порывы ветра, и прячет руки в карманы пальто, надеясь согреть хотя бы замёрзшие ладони. Хоть зубы от холода не стучат — и на этом спасибо.       — Куда пойдём? — он переводит взгляд на мирно шагающего рядом Юнги, задумчиво смотрящего перед собой.       — Я покажу тебе свою студию, — тут же отвечает парень, поворачивая голову в его сторону и мило улыбаясь. — Идти не очень далеко, но всё же…       Юнги вдруг замедляет шаг и, стянув с шеи свой чёрный шарф, почти вплотную подходит к нему. Чимин удивлённо наблюдает за его действиями, едва ли не затаив дыхание. На какие-то мгновения парень даже забывает, что недавно замерзал, но не может точно определить, что согревает его в данную секунду больше: мягкая вязаная материя, закрывающая его оголённую шею, или же полные тепла и заботы глаза напротив. Сердце постепенно ускоряет свой темп, взволнованно стучась о грудную клетку. Пользуясь возможностью, пока брюнет стоит так близко, розововолосый медленно скользит взглядом по сосредоточенному лицу, останавливаясь на небольших, в меру пухлых губах, что к тому времени, как Юнги заканчивает закутывать Пака в свой шарф, растягиваются в милой, чуть смущённой улыбке.       «Мы что, в дораму попали?! Вызывайте скорую, у нас встало», — выпаливает сердце.       «Сердце, уточняй, пожалуйста», — говорит разум.       — Пойдём, — произносит Юнги, как-то неловко отходя на шаг назад. — У меня есть шикарный кофе-аппарат. Правда мы с ним не особо ладим. Кажется, он меня недолюбливает. Вся надежда на тебя, — Пак снова ловит его тёплый взгляд и широко улыбается.       «Мы идём пить кофе? А может, чё покрепче есть?» — просыпается внутренний алкаш, тут же разочарованно затихая под яростным натиском разума.       — Я постараюсь справиться, — легко хихикнув, Пак утыкается носом в чужой шарф, вдыхая приятный аромат. — Иначе нам придётся идти ко мне: моя кофемашина меня слушается.       «Ты бы на него ещё запрыгнул», — саркастично прыскает разум.       Чимин замечает лёгкий румянец на щеках парня, невольно думая, что именно его тончайший подкат заставил старшего смутиться.       «Он просто замёрз, так как ты, безмозглая башка, забыл свой шарф», — отчаянно взвывает пессимистичная сторона Пака.       «Я бы его отогрел», — вставляет внутренний извращенец. А Чимин, в общем-то, с ним согласен.       — Проходи, — отперев дверь, ведущую в студию, Юнги гостеприимно пропускает Чимина внутрь, позволяя самому осмотреться.       Помещение, в котором оказывается Пак, совсем небольшое — едва ли здесь найдётся место для компании из пяти человек, — но вызывает неподдельное ощущение уюта и комфорта. Сразу видно: для Мин Юнги здесь второй дом. Если не первый.       — Тут потрясающе! — восклицает Чимин, робко проводя подушечками пальцев по нетронутому пылью синтезатору, расположившемуся у одной из стен.       Пак с искренним интересом принимается разглядывать каждый уголок, надеясь выцепить для себя хоть крупицы информации о хозяине. Студия разделена на несколько зон. Круче всего выглядит участок, предназначенный для работы с аппаратурой: здесь располагается массивный стол, заставленный тремя мониторами разных размеров, несколькими видами колонок и различными музыкальными гаджетами, чёрное кожаное кресло на колёсиках, красующееся крупной надписью «Шуга» на спинке, на котором, видимо, и творит свои шедевры Мин. Небольшой диванчик, покрытый двумя на вид мягкими пледами, представляет собой, как думается Чимину, зону отдыха, а прямо напротив него Пак замечает дверь, ведущую в кабинку звукозаписи. И, как и говорил Юнги, сбоку от входа находится небольшая тумба с кофемашиной.       Мин, небрежно скинув верхнюю одежду на спинку кресла, как раз подходит к ней. Чимин, следуя примеру старшего, стягивает своё пальто, по привычке вкладывая шарф в один из рукавов, и аккуратно пристраивает на подлокотнике дивана.       — Машина из ада, знакомься, — рэпер, дождавшись, пока Пак подойдёт к нему ближе, шутливо указывает на гостя, — это Чимин. Чимин, — переводит руку на аппарат, — это машина из ада.       Пак очаровательно хихикает. Искренне, что совершенно невероятно, потому как произнесённое не было чем-то действительно смешным. Над такими тупыми шутками смеются либо идиоты, либо влюблённые. А тут, кажется, комбо.       — Приятно познакомиться. Разрешите вами воспользоваться? — подыгрывает Чимин, стараясь сделать максимально серьёзное лицо. Впрочем, с треском проваливается: весёлая улыбка всё равно трогает его губы.       Пак вплотную подходит к «новому знакомому» и нажимает на кнопку включения. Можно сказать, что ему очень повезло: спустя несколько минут парню удаётся приготовить отличный кофе для себя и Юнги, не ударив в грязь лицом.       Мин тем временем усаживается на диван, не переставая глупо улыбаться, и внимательно наблюдает за каждым действием Чимина. Или просто наслаждается видом на симпатичную спину.       — Так, я понял, — произносит Пак, вручив Юнги его чашку, и усаживается рядом с рэпером, согревая ладони свежеприготовленным латте. — Ты продюсер и автор песен. Ещё и читаешь рэп.       — Да, всё так, — отвечает Мин и, с наслаждением смакуя вкус своего кофе, продолжает: — Твоя очередь. Кто ты, Пак Чимин?       Этот вопрос мучил Юнги с первой минуты их знакомства: Пак для него — загадка. Парень ураганом ворвался в его жизнь, заставив сердце взволнованно трепетать. Пусть они знакомы всего пару дней — буквально — и Чимин всё ещё кажется ему насмешкой судьбы, подсунувшей ему очаровательного парня, чтобы поиздеваться напоследок, Юнги очень хочется его разгадать.       — Я актёр, — чуть ухмыльнувшись озвученному вопросу, отвечает Пак. — Работаю в нашем театре. Играю в пьесах, чаще — в мюзиклах, так как очень люблю петь и танцевать, — сделав несколько глотков своего латте и чувствуя, как напиток постепенно начинает согревать организм, продолжает: — Мне всегда нравилось перевоплощаться в разных персонажей. Я следовал за своей мечтой. И ни о чём не жалею.       Юнги, чуть приоткрыв рот, внимательно вглядывается в лицо Чимина, пока тот со спокойной улыбкой рассказывает о своём увлечении. Парню действительно нравится то, чем он занимается, а Мин просто не может и на секунду отвести взгляд от горящих восторгом глаз напротив. Чимин заканчивает свой краткий рассказ, и воцарившаяся тишина абсолютно не кажется какой-то неправильной. Наоборот, атмосфера вокруг них становится более доверительной и даже… интимной?       — Ты замечательный, — выдыхает рэпер, не задумываясь над своими словами. Он правда так считает.       А вот Чимин неожиданно сорвавшемуся с уст Юнги комплименту явно удивлён: это видно по чуть расширившимся глазам, вздёрнутым бровям и смущённой улыбке, едва тронувшей его губы. Пак заворожённо ловит полный нежности и тепла взгляд, обращённый к нему, и неведомая сила вдруг заставляет парня аккуратно вытянуть из рук порядком залипшего рэпера полупустую чашку и отставить ту вместе с собственной в сторону. Чимин ненавязчиво придвигается ближе, не смея разорвать установившийся зрительный контакт.       Они и до этого сидели всего в метре друг от друга, но теперь расстояние между их телами с каждым мгновением становится всё меньше. Ладонь Чимина аккуратно касается щеки Юнги, словно боясь спугнуть волну притяжения, так внезапно возникшую между ними. Парень мягко оглаживает нежную кожу большим пальцем и, чувствуя ответное, чуть неуверенное касание горячей руки на своём колене, опускает взгляд к притягательным губам. Их лица неминуемо сближаются, Пак даже чувствует тяжёлое дыхание Юнги на своей коже. Не смея больше сопротивляться собственным желаниям, Чимин почти невесомо касается чужих губ и, прикрыв глаза, мягко сминает нижнюю, на удивление нежную и упругую. Юнги прерывисто выдыхает ему в рот и отвечает на поцелуй, запуская в розовые волосы свои длинные, огрубевшие от гитарных струн пальцы, чуть сжимая у корней. Мин меняет настроение, со всей страстью впиваясь в манящие, пухлые губы Пака, чувствуя едва ощутимый ягодный вкус. От такого напора по телу Чимина пробегаются мурашки, а нахлынувшая волна возбуждения разливается теплом по всему организму, заставляя кровь кипеть. Пак искренне надеется, что не он один сейчас готов растечься лужицей от испытываемых ощущений. Чимин медленно ведёт рукой вниз, сминая пальцами толстовку парня, опускаясь к груди. Ощущая ладонью чужое ускоренное сердцебиение, Пак чуть ухмыляется и пускает в ход горячий язык, нежно скользнувший по нижней губе Мина. Кислорода ещё вполне хватает, так что распалённый поцелуем Пак не планирует отрываться от желанных губ ближайшую вечность, вот только всё решают за него.       — Нет! — грубо рычит брюнет, резко отталкивая от себя опешившего таким исходом Чимина. — Мы не должны.       Пак, чудом не свалившись на пол, недоумённо хмурится, наблюдая за резко переменившимся настроением Юнги. Парень абсолютно не понимает, что происходит и почему Мин его оттолкнул. Всё же было в порядке…       — Но я думал… — тихо, даже как-то жалобно произносит Пак, но его вновь прерывают.       — Что ты думал? — Мин нервно вскакивает с дивана, увеличивая между ними расстояние и принимаясь агрессивно жестикулировать руками. — Что мы станем парой? У нас будет шикарный секс и океан любви? Мы будем гулять по берегу моря, и я буду посвящать тебе песни?       Юнги продолжает ядовито выплёвывать фразы, избегая смотреть ему в глаза, а Чимин ощущает, как с каждым его словом внутри что-то болезненно сжимается, крошится на небольшие осколки, нанося мелкие кровоточащие раны. Мин до побелевших костяшек впивается пальцами в спинку своего кресла, но Паку кажется, что эти самые пальцы грубо сдавливают его влюбчивое, отчаянно бьющееся в груди сердце. Тяжесть внутри нарастает, подступая комом к горлу, заставляя сдерживать норовящие сорваться с ресниц капли слёз. Так вот, каково это, когда разбивается сердце? Но зачем тогда Мин отвечал ему взаимностью? Или так казалось лишь Чимину?       — Станем родителями двух милых деток? Заведём собаку и умрём в один день? — срываясь на хрип, озвучивает каждую мысль Мин, словно не замечая, насколько Паку больно всё это выслушивать.       Звонкий хлопок эхом проходится по студии и, кажется, дольше положенного отражается от стен. Или это в ушах так нестерпимо звенит? Чимин никогда не думал, что способен на такое, но сейчас его ладонь неприятно пульсирует и будто огнём горит. И это всё, что он сейчас чувствует. По крайней мере, это всё, что он позволяет себе ощущать в данную минуту.       — Прости, — почти шепчет Чимин и, судорожно хватая с дивана своё пальто, выбегает из студии.       Уже за стенами здания Пак замедляет шаг, громко и тяжело дыша то ли от бега, то ли от задушенных рыданий. Слёзы всё же катятся по его щекам, оставляя горячие дорожки, тут же остужаемые холодным осенним ветром. А Чимин и не утруждается их утирать, слишком поздно понимая, что солёные капли медленно разбиваются о мягкую текстуру чёрного шарфа Юнги.