Предназначенный

      Юнги сидел в своем удобном мягком кожаном кресле в комнате, оборудованной под студию, держа в правой руке телефон, и не мог поверить в то, что слышал.       — Эй, братишка, ты все еще там?       — Да-да, Гумджэ, я слушаю.       Юнги провел ладонью по лицу, возвращаясь из вереницы кружащих в голове мыслей. Брат на другом конце линии продолжал что-то говорить, но Мин до сих пор сомневался в предложенной им идее.       — Гумджэ, я не уверен, что…       — Юнги, — голос брата стал теплым и вкрадчивым, а не официозным, которым был буквально несколько мгновений назад. — Я понимаю, что ты, возможно, не в восторге от моего предложения. И я дико сожалею, что принял это решение без тебя. Но… какого чёрта, брат? Твоя музыка — это лучшее, что есть у нашего лейбла. Блять, мы продаем твои композиции другим артистам! Ты пишешь мелодии для музыкальных классов, для каждого мероприятия или праздника, который устраивают в этом чёртовом городишке. Не пора ли уже выйти на… более серьезный уровень?       Юнги прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Дела в их небольшой компании шли очень даже хорошо. Юнги мог позволить себе оплачивать счета, иметь большой дом, ни в чем не отказывать себе, своему сыну и своим младшим, но… Мин никогда не считал, что пишет свою музыку ради денег. Он начал увлекаться этим еще в детстве и именно тогда слышал сплошь и рядом разговоры о том, что такое занятие не принесет ему в будущем ничего, кроме разорения или осуждения. Но Юнги продолжал делать то, что любит, и старший брат был единственным, кроме покойного мужа, кто поддержал его и даже инвестировал деньги, чтобы открыть небольшую музыкальную компанию, которая теперь в их небольшом городке развернулась очень неплохо. Но Юнги никогда не думал о том, чтобы выйти на мировую арену. Брат частенько предлагал ему сотрудничество с известными компаниями из таких музыкальных городов, как Мемфис, Остин, Сиэтл, Детройт. Но, стоило младшему Мину представить, что ему придется встречаться с незнакомыми ему людьми, общаться, налаживать связи, его бросало в дрожь от страха. Молодой омега всегда был довольно закрытым и тихим по темпераменту человеком, предпочитая близких и родных людей шумной компании. Потому согласился только на то, чтобы брат в качестве его представителя использовал его творчество в более широком спектре индустрии, чем, как он соизволил выразиться, может дать такой задрипанный городок, как у них.       И вот сейчас старший битые полчаса пытался донести до Юнги перспективы сотрудничества с очень, очень крупным и известным музыкальным лейблом в Лос Анджелесе, и омега чувствовал, как руки начинают потеть, а в голове творится чёрт знает что. Он не мог винить брата в том, что тот хотел помочь ему «вылезти, наконец, из своей зоны комфорта и хотя бы попытаться развить свой талант на более высокие грани, чем уже имеет», но осознание того, что старший договорился о встрече с директором компании ParkEnterprise без согласия Юнги, да и к тому же отправил по его запросу несколько его демо-записей, выводило младшего Мина из себя.       — Гумджэ, я… — Юнги вытер свободную руку о колено, избавляясь от потливости, — я благодарен тебе, правда. Хотя прямо сейчас мне хочется убить тебя, — на другом конце провода послышался гулкий смешок. — Но я не готов к этому, понимаешь? Я просто… не готов, — Юнги в который раз прикрыл глаза и потер переносицу.       — Ты готов, брат. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю. Ты более чем готов. Ты был готов, наверно, с самого рождения, — теперь пришла очередь Юнги смеяться, но смех его был, скорее, саркастичным, чем искренним. — Мне, правда, очень жаль, что я не посоветовался с тобой и сделал все без твоего согласия, но я знал, что ты просто в очередной раз отмахнешься от подобного предложения. Я прав?       Юнги замолчал. Брат был прав. Каждое похожее предложение или идею Юнги просто пропускал мимо ушей или отмахивался, зарываясь носом в свои заметки, давая понять старшему брату, что разговор окончен.       — Вот видишь. Я знаю тебя, братишка. Эта компания именно то, что тебе нужно. Пак Чимин очень влиятельная и очень интересная личность. Когда со мной связался его представитель, я вообще подумал, что это шутка какая-то. Ну, слишком уж все красиво и просто получалось. Но, пробив данные о его компании и о нем самом, я понял, что это серьезно. У этого парня целая грёбаная империя. Музыка — не единственное поприще, в которое он пустил корни. Этот парень чёртов гений! Все статьи, все новости, все соцсети буквально пестрят о нем информацией. Он…       — Послушай, ты слишком им восхищен. Это на тебя не похоже.       Юнги был удивлен. Его брат был общительным и социально развитым человеком, он умел налаживать связи, говорить с людьми и буквально чувствовал своего собеседника. Но альфа редко проявлял такое отрытое восхищение к кому бы то ни было, особенно к незнакомому человеку.       — Я просто рассказываю то, что знаю. Ты можешь найти информацию о нем и его компании самостоятельно, если хочешь. Я вышлю тебе данные. Но, Юнги, просто… попробуй. Пожалуйста, ради меня. Я очень рад, что ты являешься частью именно нашей небольшой компании, но мне бы хотелось большего для тебя. Ты заслуживаешь большего, слышишь?       Юнги прикусил губу и рассеянно провел рукой по волосам, взлохмачивая их.       — Хорошо, — Юнги понятия не имел, какого чёрта согласился, но брат так настойчиво упрашивал его, что младший просто устал это слушать. Если он сейчас же не сделает хоть что-нибудь, то альфа просто не даст ему покоя, а Юнги рискует получить головную боль на остаток дня.       — Я попробую. Но ничего не могу гарантировать. Я не собираюсь представлять себя как какую-то блестящую обертку с экрана телевизора. Ты знаешь, я ненавижу это.       — Тебе не нужно ничего делать, брат. Просто будь собой. Этого достаточно. Твой талант скажет все за тебя. Уже сказал, раз этот Пак Чимин обратил на нас свое внимание.       — Что от меня требуется? — Юнги перехватил телефон плечом и взял ручку, принявшись что-то рассеянно чиркать в блокноте. Просто так, чтобы хоть чем-то занять свои руки, потому как еще чуть-чуть и у него точно начался бы нервный тик от потока информации, которую он получил за последние полчаса.       — Этот парень поставил лишь одно условие.       Юнги раздраженно фыркнул. Ну вот, начинается. Всегда какие-нибудь зазнавшиеся, чванливые придурки, не имеющие ни малейшего понятия о том, чем он, да и любой другой музыкант, занимается, ставили свои условия еще до того, как начинался сам разговор, что откровенно раздражало Юнги. Не делая по большому счету ничего, лишь наживаясь на творчестве и непосильном труде артиста, такие вот владельцы компаний вызывали у Юнги неконтролируемый рвотный рефлекс и желание вдарить по черепу, несмотря на свое хрупкое телосложение.       — Он потребовал личной встречи с автором работ. С тобой. Уж не знаю, что послужило тому причиной, обычно такие серьезные шишки не встречаются с артистом напрямую. Для этого есть специальные люди. Но не в этом случае. Так что…       Юнги почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Что-то в словах брата заставило его напрячься всем телом, а ручка резко прошлась по листку блокнота, в котором он до недавнего времени просто рисовал какие-то каракули. Холодок пробежал по позвоночнику, а противная капелька пота стекла по затылку, оседая на задней части шеи. Кажется, стало слишком жарко. И Юнги это не понравилось. Совсем не понравилось.       — И когда же мне ждать торжественного визита столь пафосной персоны? — съехидничал Юнги. Он не считал себя чересчур высокомерным типом, не умеющим вести себя. Вовсе нет. Но и отрывать свой зад от стула, ради того чтобы прыгать перед какой-то высокопоставленной шишкой, тоже не собирался. Юнги, как и любой творческий человек, уважал в первую очередь талант и упорство в любой работе. Он сам был таким с самого детства. И не планировал взлетать выше положенной отметки. Ему хватало и того, что он имел. Поэтому молодой омега совершенно не планировал никуда ехать, если этот, как там его… Пак Чимин потребует личной встречи на его территории. Это он нашел Юнги, он был заинтересован в его работе, он хотел его как музыканта. Значит, и условия для этого должны быть соответствующими.       — Не передергивай, — брат на другом конце трубки фыркнул недовольно и продолжил уже более извиняющимся тоном, что сразу же вызвало у Юнги подозрения, а оттого еще бо́льшую нервозность. — Его представитель скинул мне на почту личное расписание своего босса. Чимин хочет приехать сюда сам. Чтобы не обременять тебя лишними тратами и не вырывать из привычной обстановки. Так сказать, чтобы ты чувствовал себя более свободно и комфортно. Как, мать его, мило с его стороны, — альфа рассмеялся, и Юнги сморщился, отводя телефон чуть дальше, чтобы не оглохнуть.       — Так когда?       — Э~… вообще-то, с этим есть небольшая проблема.       Юнги закатил глаза. Он уже порядком устал от всего этого дерьма, а ведь даже ничего толком и не произошло.       — Чимин приедет в течение трех дней и свяжется со мной. Но…       — Подожди, — Юнги подскочил в своем кресле, от чего тут же цыкнул, потому как спина, привыкшая к одному положению в течение вот уже получаса, неприятно заныла. — Разве ты не говорил мне, что уезжаешь через пару дней, и тебя не будет несколько недель? — Юнги помнил о расписании брата. Тот часто ездил в командировки, представляя их компанию в более крупных городах лейблам с бо́льшим влиянием, тем самым находя перспективы роста и развития своих подопечных.       — Вот в этом-то и проблема. Тебе придется… встретиться с ним без меня.       — Гумджэ.       — Я вышлю тебе все его данные по почте и перешлю письмо, которое получил от его представителя. Там вся подробная информация, включая его личный номер телефона, вплоть до цвета трусов, которые он носит.       — Гумджэ.       — Прости, я не смогу присутствовать. Отъезд отложить никак не получится. Ты же знаешь, серьезные ребята ждать не любят.       — Гумджэ! — Юнги повысил голос, потому как понимал, что брат своей тирадой просто пытается заболтать его, чтобы не выслушать в ответ шквал недовольства от омеги.       — Я знаю. Прости. Но ничего поделать не могу. Чимин сказал, что также свяжется с тобой, когда приедет. Просто жди звонка или, не знаю, сообщения от него, что ли. Что?.. — последний вопрос от брата прозвучал приглушенно, как будто он отнял телефон от уха. - А, да, уже иду. Все, братишка, мне пора бежать. Желаю удачи. И да, передавай привет парням.       — Гумджэ! — Юнги снова попытался дозваться брата, но в этот раз ответом ему послужили короткие гудки. — Ты что, бросил трубку? Ты серьезно?! — Юнги был почти уверен, что никто альфу не звал, и тот просто решил сбежать от последствий разговора с недовольным омегой. Мин сжал зубы и зажмурился. Иногда его брат был сущим бедствием во плоти. Но он любил его и не мог сказать, что его усилия и желание помочь были совсем неуместны.       Через какое-то время Юнги на почту упало письмо с информацией, о котором говорил Гумджэ, а также смс с данными, которыми можно было воспользоваться при поиске компании ParkEnterprise. Юнги долго пялился в экран монитора, с зависшими над клавиатурой длинными подрагивающими пальцами, но все же застучал подушечками о злосчастные кнопки в поисках источников.       С каждой статьей, с каждой фотографией, с каждым интервью, которые Юнги буквально впитывал в себя как губка, его глаза расширялись, а рот открывался в изумлении. Пак Чимин был одним из самых влиятельных и процветающих молодых людей в своем городе. В свои двадцать шесть (серьезно, что ли?) этот альфа, как выяснил Юнги, имел просто баснословное состояние и огромную империю производства за плечами. Музыка, фотоиндустрия, искусство, компьютерные технологии. Этот паршивец запустил свои маленькие ручки (и нет, Юнги вовсе не пялился) во всё, что только возможно. Как, чёрт возьми, не достигнув и тридцати, возможно было добиться такого успеха и признания?       Юнги листал страницы в бешеном темпе и пытался найти хоть какую-то личную информацию, кроме льющихся со всех сторон слюней от репортеров и журналистов или шквала грязи и необоснованного хейта от завистливых конкурентов. Буквально все, кто хоть как-то контактировали с Пак Чимином или его компанией, говорили о том, какой амбициозный, сильный, несгибаемый, серьезный, но в то же время вежливый и обходительный этот молодой человек. Каждый даже самый маломальский артист хотел сотрудничать с ParkEnterprise, каждый художник из кожи вон лез, чтобы попасться на глаза команде экспертов, любой программист хотел предложить свои услуги успешной корпорации. А комментариев от слащавых омег, что буквально из штанов выпрыгивали, пытаясь обратить на себя внимание одного из самых заядлых и богатых холостяков города Ангелов, было пруд пруди. Юнги морщился каждый раз, когда натыкался на очередной твит или фразу в интервью, откровенно поддразнивающую Чимина на подобного рода расспросы. Почему он один? Почему на каждой вечеринке или крупном событии столь желанный мужчина появляется без сопровождения? И бла-бла-бла. На что, к удивлению омеги, альфа отвечал довольно сдержанно и даже, мать его, смущенно, что просто слишком много работает и не сможет дать своему партнеру ничего, кроме одиночества.       Глаза Юнги почти вылезли на лоб, когда он понял, что просидел у монитора, читая дурацкие статьи, несколько часов, и у него даже разболелись глаза от напряжения из-за яркого света экрана ноутбука. За окном спускались сумерки. Омега потянулся, разминая затекшую спину, и направился в ванную. Он осторожно снял свои линзы и опустил их в заранее подготовленный раствор, после чего открыл футляр, на секунду прикрыл глаза и надел очки, тут же ощущая, как глазное давление постепенно снижается.       Приняв душ и переодевшись в спальный комплект, Юнги выключил свет в ванной комнате и зашел к Адаму. Мальчик склонился над столом. Его глаза были прикрыты, а ротик смешно раскрылся. Омега посапывал, оперевшись щекой о руку, в то время как на столе были разложены книжки, учебники и раскрытые тетради. Юнги тепло улыбнулся. Он подошел к сыну и осторожно взял того на руки. Мальчик тут же нахмурился, от чего его носик смешно сморщился, и Юнги прикусил губу, чтобы не прыснуть со смеху. Он отодвинул одеяло и уложил Адама на постель, тут же прикрывая его голые ножки. Маленький омега сразу же заворочался, устраиваясь удобнее, утопая сонной моськой в мягких подушках. Юнги снова улыбнулся и погладил мальчика по голове, убирая со лба пушистую разметавшуюся челку. Мин поцеловал его в лобик и приглушил свет, после чего осторожно вышел и прикрыл за собой дверь.       Юнги вернулся в студию, чтобы убрать свои заметки и выключить компьютер. Беседа с братом и последующая свалившаяся на него информация из сети довольно сильно утомили его, и омега решил, наконец, отправиться спать. Брат уже все равно всё решил за него. У Юнги нет ни малейшего шанса отвертеться. Как бы он не напускал на себя вид холодного и неприступного типа, вежливая и обходительная натура не позволила бы его совести послать всё к чертям и просто проигнорировать визит представителя такой крупной компании. К тому же, Мин не хотел подставлять своего брата. Он очень много работал для того, чтобы его коллеги имели возможность выступать или продавать права на свои работы другим музыкальным лейблам, потому как, по правде говоря, в их маленьком городке музыкальный талант артиста был по большому счету никому не нужен. Поэтому омега сделает всё, что в его силах, чтобы не дать брату прослыть ненадежным партнером или слабым на язык прохвостом. Ведь одно слово от такого, как этот Пак Чимин, и с компанией Гумджэ больше не захочет работать ни один лейбл, ни один представитель, ни один артист. Ведь, несмотря на захудалое положение их городка, слухи в музыкальном мире распространялись очень быстро.       Юнги выключил свет и уже было собирался щелкнуть кнопку отключения питания ноута, но палец завис над клавиатурой, а глаза на изображении.       Блондинистые, с чуть песочным отливом волосы, идеально уложенные и блестящие, четкие темные брови, приятная улыбка розовых полных губ, слегка пухлые щечки, родинки на шее, аккуратные маленькие пальчики, заправляющие выбившуюся прядь золотистых волос за ухо, усеянное бесчисленным количеством сережек. Этот парень выглядел как грёбаный айдол известной попсовой группы, а не серьезный руководитель целой империи. Он был похож на модель с обложки модного журнала, которые рекламируют интимное белье. Его внешность совершенно не соответствовала его природе. Чёрт возьми, да Юнги бы со стопроцентной уверенностью принял бы его за ветреного омегу, если бы встретил мельком на улице. Но вот его глаза… от его взгляда буквально бросало в дрожь. Даже если он улыбался, от чего веки сужались, превращаясь в маленькие щёлки, даже если на лице не было ни доли серьезности, а поза была совершенно непринужденной, взгляд насыщенного кофе буквально буравил тебя насквозь, заставляя метафорически прижаться к полу под тенью чужого авторитета. Альфу буквально окружала аура опасности и силы, что слегка нервировало, но в то же время притягивало, как любопытного мотылька, летящего на свет к своей погибели. В бездне этой насыщенной коричневы хотелось утонуть, как в бочке с шоколадом. На некоторых кадрах, которые Мин просматривал ранее, то ли из-за освещения, то ли из-за угла падения камеры радужка казалась практически полностью черной, пугающей, но манящей и интригующей. Этот парень буквально вибрировал энергией, и Юнги передернуло от того, как его внутренний омега отзывался на нее. Чёрт возьми, он же не подросток в пубертатном периоде и не течный омега, чтобы лить слюни на первого симпатичного альфу в своей жизни. Да что с ним не так? Но внутренние инстинкты, которые Мин уже давно научился контролировать, бушевали внутри, заставляя смотреть, смотреть и смотреть, не отводя взгляда от этого идеального лица на экране. Чимин будто вглядывался в самую душу, доставал до самого нутра, обхватывая своими маленькими, чтоб его, пальчиками целиком и полностью, заставляя омегу скулить и чуть ли не хвостом вилять от пристального внимания к себе.       Юнги мотнул головой и захлопнул крышку ноута сильнее, чем было нужно. О чём он, чёрт побери, вообще думает? Он еще в глаза этого парня не видел, а уже чувствовал, что встреча с ним самая, мать его, хреновая идея, которую только можно было вообразить.       Юнги присел на постель и снял очки, с силой потирая переносицу. Он справится. Возьмет себя в руки, соберется с мыслями и справится с той проблемой, которой наградил его вечно сующий везде свой нос старший брат. Это просто деловая встреча. Ничего особенного. Но внутренний голос буквально кричал о том, что что-то не так. Внимательная натура и приобретенная за годы подозрительность говорили о том, что этот альфа опасен. Что связываться с ним нельзя. А внутренний омега скулил в опровержение, катаясь по земле и прижимая уши в восхищении и желании покориться.       Юнги замотал головой, пытаясь прогнать противоречивые мысли. Он просто спокойно встретится с этим парнем и поговорит, как того и просил Гумджэ, а если ему что-то не понравится, он всегда может развернуться и уйти, верно? Ведь без его права и согласия этот Чимин ничего сделать не сможет.       Мин шикнул на своего внутреннего омегу, загоняя подальше, и прилег было на мягкий матрац, как его телефон вдруг пропищал, оповещая о входящем звонке. Омега застонал раздраженно. Ну кому он мог понадобиться в такой поздний час?       Как только старший увидел имя звонившего, сразу же резко сел на постели, тут же отвечая на звонок.       — Что случилось, Чонгук-а?       — Юнги, кажется, у меня скоро начнется течка! Чёрт, еще не совсем, но мне… — младший зашипел, как делал всегда, когда был чем-то недоволен, и Юнги мог представить себе выражение его лица: заломанные брови и язык, упирающийся в щеку.       — Я приеду через полчаса. Попрошу Намджуна забрать близняшек и привести их сюда. В дороге позвоню Тэ. Не волнуйся, Чонгук-а, всё будет хорошо, — пока говорил, Юнги достал из-под кровати большую сумку, которую обычно использовал для подобных случаев, и принялся бросать свои вещи.       — Спасибо. Я люблю тебя, Юнги-я.       — И я тебя люблю, — Юнги улыбнулся и сбросил вызов, попутно набирая лучшего друга. — Намджун?       — М? Что-то случилось? Который час? — Джун, по-видимому, уже спал, и Юнги прикусил губу от чувства вины перед другом.       — Ты можешь забрать близняшек и привести их ко мне? У Чонгука скоро начнется течка, и я…       — Да, конечно. Встретимся там.       — Спасибо.       Юнги заглянул в комнату Адама перед тем, как уйти. Мальчик продолжал крепко спать, уставший после занятий. Юнги улыбнулся и бросился к выходу.       Заперев дверь, он закинул сумку на заднее сидение своей машины и направился в сторону дома, в котором жил Чонгук.       Скинув Тэхёну короткое смс, Юнги провел по лицу свободной рукой, отчего-то снова ощущая тяжелый груз вины. Как он мог забыть о том, что течка Чонгука должна была вот-вот начаться? Он так сильно разнервничался во время разговора с братом, что даже не позвонил младшему омеге, как делал всегда в такие периоды, чтобы проверить его состояние. Но самое главное было в другом. Юнги жутко испугался, что впервые за несколько лет его так сильно привлек незнакомый альфа. Настолько сильно, что он попросту забыл о своих обязанностях как старшего.       Что ж, придется этому Чимину подождать, потому как в ближайшую неделю Юнги будет очень занят. В данный момент Чонгук — самый важный человек, который нуждается в его внимании и покровительстве. Вопрос со своим внутренним омегой, который теперь недовольно щетинился и фырчал где-то на задворках сознания, Мин сможет решить и позже.

***

      Неделя прошла изнуряюще тяжело. Впрочем, как и всегда. Юнги любил Чонгука, но его течки ужасно выматывали как его, так и Тэхёна. Да и сам Чонгук выглядел и чувствовал себя не совсем хорошо. Да, действия двух старших омег очень помогали ему, но все же это не было условлено природой. Юнги и Тэ не могли дать Чонгуку полноценного секса, как это мог сделать альфа, а потому каждый раз, когда течка младшего омеги заканчивалась, старшие омеги ощущали себя очень разбитыми и уставшими.       И почему-то именно через сутки после того, как период Чонгука завершился, и старшие убедились в том, что он может функционировать более-менее нормально, Юнги на мобильник поступил звонок с неизвестного номера. Он приглушенно выругался, зарываясь чуть помятым лицом в подушку. Он планировал не вылезать из кровати как минимум несколько часов, но какой-то придурок буквально обрывал ему телефон. Омега приоткрыл один глаз и посмотрел на небольшие часики, установленные на его прикроватной тумбочке. Девять утра. Серьезно?! Лучше бы Юнги услышать, что кто-то, мать его, умер или при смерти, только тогда он будет в состоянии держать себя в руках и не убить того идиота, который посмел разбудить его так рано утром.       — Что?! — голос Юнги был сонным и недовольным, а раздражение и усталость вложили в него весь спектр агрессивности, который только можно было себе представить.       — Эм, мистер Мин?       — Да, кто это? — Юнги был все еще раздражен. Ни номер, ни голос были ему незнакомы, и лучше этому парню поскорее сказать ему, какого чёрта происходит, пока омега не разразился гневной тирадой, не послал незваного гостя куда подальше, после чего спокойно продолжил бы спать.       — Я прошу прощения за столь ранний звонок. Гумджэ предупредил меня о том, что Вы чаще всего работаете ночью, но я и так заставил Вас ждать слишком долго, поэтому решил позвонить раньше, как только обустроился после переезда.       Юнги пытался лихорадочно обработать информацию, которую сонный мозг никак не мог воспринять. Но упоминание о его старшем брате заставило омегу резко распахнуть глаза и вскочить на кровати, от чего голова слегка закружилась, а перед взором поплыли разноцветные кружки.       — Мистер Пак?       — Да, простите, я не представился сразу. Моя ошибка. Вам удобно говорить? Я могу перезвонить позже…       — Нет! — все еще охрипшим голосом выкрикнул Юнги, после чего прокашлялся и попытался снова: — Нет, я могу говорить сейчас.       Омега был жутко разозлен тем, что его так нагло разбудили, но, когда он понял, с кем именно разговаривает, дрожь пробежала по его телу от верхних позвонков до самого копчика. Молодой человек почувствовал жуткое смущение. Что теперь этот Пак Чимин о нем подумает? Что он невоспитанный и некоммуникабельный деревенщина? Юнги вдарил себе ментальную затрещину. Он совершенно забыл сохранить номер, присланный Гумджэ, в памяти телефона. Если бы Юнги был в курсе, кто именно ему так названивал, по крайней мере, смог бы взять себя в руки до того, как вылил на владельца крупной компании свое утреннее недовольство.       Юнги смущенно, но коротко извинился, подтвердив пояснения Гумджэ о том, что он действительно работает по ночам, потому такого раннего звонка просто не ожидал (интересно, что братец ещё успел разболтать о нем этому альфе?). Но Чимин нисколько не был рассержен. Наоборот, засыпал его ответными извинениями, что должен был позвонить позже или вообще прислать смс с просьбой сообщить конкретное подходящее время.       После еще нескольких разговорных реверансов Юнги поступило прямое и конкретное предложение:       — Я бы хотел встретиться с Вами сегодня. Если у Вас есть свободное время, разумеется.       Юнги хотел было снова выругаться и сказать, что ни черта у него этого времени нет. Он был в полном раздрае, разбитый и уставший. А еще грязный и голодный после сна. Но, вспомнив о своих манерах, омега вздохнул поглубже и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Он не хотел проявить еще больше неуважения и испортить первое впечатление. Достаточно того, как он ответил на звонок. Если сейчас он откажет, неизвестно, к каким последствиям это может привести. Такой человек, как Пак Чимин, обладал огромными связями и властью. Его мнение относительно Юнги как музыканта могло сильно подмочить репутацию как самого омеги, так и их лейбла. Поэтому рисковать Мин не стал.       — Да, у меня есть свободное время.       — Вы можете выбрать любое подходящее для Вас место встречи. Я еще не очень хорошо знаю город, но готов приехать туда, где Вам будет комфортно.       Юнги серьезно задумался. Приглашать этого альфу к себе домой он не собирался. Его территория, как бы пафосно это не звучало, предназначалась только для самых близких людей. И позволить незнакомцу приехать в его дом казалось омеге плохой идеей. Встречаться на нейтральной стороне молодой человек также не собирался. Шум и сборище людей всегда раздражали и отвлекали его, омега начинал нервничать и не мог сосредоточиться. К тому же, если потребуется проиграть ту или иную композицию в качестве примера будущему нанимателю, в наполненном людьми помещении сделать это будет трудно. Относительно встречи в главном офисе лейбла Чимин ничего не сказал, значит, Гумджэ не информировал его об этом. Оставался только один вариант.       — Я могу приехать сам. Просто назовите мне адрес, где Вы остановились. И дайте мне пару часов, — Юнги потер переносицу и приглушенно застонал, потягивая затекшие после сна мышцы.       Глаза распахнулись в удивлении, когда омега услышал чуть приглушенный рык на другом конце линии. Ему же не послышалось? Или его все еще окутанный Морфеем мозг играл с ним? Чимин только что зарычал ему в трубку? Серьезно, что ли? Всё сжалось от страха предстоящей встречи, а внутренний омега счастливо завилял хвостом, снова заставляя Юнги раздражаться.       — Я мог бы прислать за Вами своего шофера, — чуть охрипшим тоном сказал Чимин, из-за чего (Юнги готов был биться головой об стену) по всему телу пробежала приятная волна мурашек.       — Нет, спасибо. Думаю, я доберусь самостоятельно. Что-то требуется конкретно от меня? Флешка с материалом, мои записи или…       — Нет, — спокойно сказал Пак, — только Ваше присутствие.       — Хорошо. Тогда до встречи.       — До встречи.       Когда Юнги положил телефон на кровать, он уставился на погасший экран, осознавая, как сильно вспотели руки. Спустя несколько минут пришло смс-сообщение с того же номера, по-видимому, с адресом места встречи. Дыхание стало чуть более сбитым и теплым, а ноги подрагивали. Омега замотал головой, списывая все на усталость и недосып. У него назначена деловая встреча, он не может облажаться и подвести своего брата. К тому же, если все-таки этот Пак Чимин хоть немного разбирается в том, чем занимается, у Юнги есть хорошие перспективы продемонстрировать свой талант. Почему бы и нет, чёрт возьми.       Кивнув для собственной уверенности, омега направился в комнату сына. Мальчик тихонько посапывал в кровати, почти полностью завернувшись в пушистое одеяло. Юнги присел на край постели и потрепал его по волосам, пытаясь разбудить. Маленький омега просыпался так же, как и он, долго и с недовольством, но Юнги любил вот так сидеть и наблюдать, как эмоции на миленьком личике сменяют одна другую, а сонные глазки моргают, пытаясь освоиться и привыкнуть к дневному свету.       — Сынок, папе нужно уехать. Дядя Намджун присмотрит за тобой, хорошо? — сказал омега, поставив тарелку с завтраком перед сыном, пока тот покачивал ножкой под столом. Сам Юнги уже принял душ, высушил волосы в хаотичном беспорядке, чуть направив синие пряди воском, побрился и оделся в чистые выстиранные вещи. На нем были простая пара темных джинсов и белая отглаженная рубашка с воротничком-стойкой, а на ногах пара высоких до щиколоток кроссовок черно-белого цвета с разноцветными буквами по бокам.       — А мы можем поехать навестить дядю Чонгука? Я неделю его не видел. И близняшки. Я хочу с ними поиграть. Нам было так весело, пока они гостили у нас эти дни, а теперь мне без них скучно, — Адам запихнул в рот целую ложку хлопьев с молоком, отчего речь его прозвучала слегка невнятно, что вызвало мягкую улыбку на губах омеги.       — Конечно. Только не приставай к дяде Чонгуку слишком сильно. Ты взрослый мальчик и уже должен понимать, что в определенный период наш организм проходит через обязательную стадию, после чего мы чувствуем себя не совсем хорошо какое-то время.       Адам внимательно посмотрел на Юнги. Его личико было таким милым, а в глазах сверкал яркий огонек, все еще детский и ничем необремененный. Но карие глаза вдруг посерьезнели, губы чуть поджались, а бровки нахмурились, и мальчик осознанно кивнул. Юнги уже проводил с сыном беседу относительно их природы, определенных потребностей и особенностей организма омеги. Мальчик слушал очень внимательно, кивал и задавал вопросы, когда ему было что-то непонятно. Адам был очень смышленым для своего возраста, несмотря на некоторые детские шалости, которые все еще присутствовали в его поведении, а потому воспринял беседу с папой очень серьезно.       — Хорошо, папа. Я помогу дяде Намджуну и поиграю с близняшками, чтобы дядя Чонгук мог отдохнуть. Я буду хорошо себя вести, обещаю. Ты можешь не переживать.       — Я знаю, — Юнги подошел к мальчику и поцеловал его в макушку, вдыхая приятный аромат шампуня, которым пользовался его сын, смешанный со все еще молочным, чуть тронутым карамелью, детским омежьим запахом.       Звонок в дверь заставил Юнги зажмуриться. Намджун. Юнги не хотел оставлять сына. Не потому, что не доверял своему другу. Он просто каждый раз чувствовал степень ответственности, которую несет за свое чадо, когда оставлял его вот так с кем бы то ни было. И каждый раз чувство вины дергало его, заставляя рваться домой к сыну, хотя умом Юнги понимал, что Намджун, Тэхён или Чонгук позаботятся об Адаме ничуть не хуже его самого.       Юнги оставил подробные указания бете, как и всегда, когда уезжал, на что вновь получил кивок и теплую улыбку блондина.       Подойдя к своей машине, Юнги выругался, когда ключи, которые он пытался выудить из кармана, упали на землю из-за того, что омега не смог удержать их влажными руками. Он нервничал. Так сильно нервничал, что не мог сосредоточиться. Вся эта ситуация слишком нервировала его. И что самое главное, не столько сама встреча и перспектива о дальнейшем сотрудничестве или полном сегодняшнем провале так волновали Юнги, сколько сам человек, с кем он собирался встретиться.       Омега сел на водительское сидение, захлопнул дверь и пристегнул ремень. Он прикрыл глаза и плотно сжал руками покрытый кожей руль. Что с ним происходит, чёрт возьми? Почему он нервничает так, словно перед толпой людей собирается выступать?       — Соберись, чёрт тебя возьми! — Юнги ударил по рулю кулаком и провел пятерней по уложенным недавно волосам, приводя их в сущий кошмар.       Омега повернул голову и увидел Намджуна на крыльце, который держал Адама на руках. Они оба помахали Юнги, на что он ответил легким кивком и, наконец, завел двигатель, трогаясь с места. Что ж, теперь назад дороги нет. Но Юнги чувствовал, всем своим нутром чувствовал, что встреча с альфой перевернет его жизнь с ног на голову. Только вот никак не мог понять, хорошо это или плохо.

***

      К удивлению Юнги, встреча с Пак Чимином прошла более чем удачно. Чимин снял небольшой дом на самой окраине города, который располагался вдали от всех остальных, предоставляя возможность насладиться уединением. Чего и хотел альфа, как сообщил Юнги позднее в процессе их деловой беседы.       Неловкость и ощущение опасности охватили Юнги, когда он встретился лицом к лицу со своим возможным нанимателем. Стоило Чимину открыть дверь, Юнги сразу же по привычке напрягся. В нос ударил насыщенный запах сандала с легкими нотками апельсина. Юнги инстинктивно сделал шаг назад, ожидая привычного давления. Все его нутро кричало внутри: «Опасно! Альфа!» Но Чимин улыбнулся мягко и непринужденно, чуть открыв взору идеальный ряд белоснежных зубов, а глаза его, как и на множестве просмотренных Мином фотографий, превратились в полумесяцы. Юнги пытался, отчаянно пытался ощутить на себе принуждение или давление сущности альфы, почувствовать исходящую от хищника опасность, хоть что-то, что помогло бы ему покинуть этот дом под любым предлогом, но не чувствовал ничего, кроме спокойствия и странного ощущения покровительства. Этот парень был на два года младше него, но излучал такую силу, что сложно было не отреагировать. В то же время Чимин не старался взять инициативу на себя или доминировать над молодым омегой, как обычно делали многие влиятельные альфы, буквально придавливая к полу своим авторитетом.       Юнги прошел в дом после короткого приветствия и отдал свою куртку, которую Пак любезно предложил повесить в шкаф. Как, мать его, обходительно с его стороны. На предложение поесть Юнги сразу же отказался, потому как понимал, что в таком нервном состоянии его желудок будет не слишком рад пополнению. Выпить спиртного Пак предлагать не стал, всего лишь принес стакан воды, единственное, что попросил Юнги, потому как чувствовал, что просто обязан промочить горло, чтобы иметь возможность выдавить из себя хотя бы подобие слов. Несмотря на то что он не чувствовал угрозы, нервозность не покинула его полностью, руки потели, а шею неприятно покалывало, отчего омега время от времени проводил по ней ладонью, попутно цепляя мизинцем мочку уха.       Чимин предложил ему расположиться в гостиной, потому как помещение было довольно большим, звукоизолированным и подходящим для беседы.       Чимин поделился своими планами на расширение штата своей компании в музыкальном поприще, рассказал, как случайно (Мин не был уверен в правдивости его слов) услышал композицию Юнги, исполненную сторонним артистом, и просто не смог удержаться от желания узнать автора работы лично после предварительного поиска и прослушивания всех остальных композиций. Когда Гумджэ прислал ему демо Юнги, Чимин окончательно убедился в таланте молодого человека и принял решение предложить ему сотрудничество.       Юнги продолжал смущенно потирать шею, когда слушал, как восхищенно, но в то же время серьезно описывает его музыкальные качества Чимин. Как оказалось, когда-то он сам занимался музыкой, брал уроки вокала и современных танцев (Юнги вовсе не удивился, когда мельком, чтобы альфа не заметил, оглядел его тело с ног до головы), потому разговаривать с ним было… приятно. Юнги не очень любил откровенничать с людьми и рассказывать им о своей работе, потому что, как он не пытался быть более разборчивым в пояснениях, неосведомленный человек попросту не понимал всех терминов и тонкостей его творчества. Но Чимин был другим. Он слушал Юнги очень внимательно и поддерживал беседу со знанием дела, потому со временем омега слегка расслабился.       Юнги ненароком бросал взгляды на молодого альфу. Не смотреть на него совсем было… ну, просто невозможно, хотя омега никогда не обращал внимания на внешность собеседника. Но именно сейчас он заметил, насколько альфа действительно привлекательный. Его светлые золотистые волосы были чуть влажными и торчали в разные стороны, будто его это вообще не заботило. Глаза светились, когда ловили отблики внутреннего освещения. Чуть пухлые щечки так и манили прикоснуться к ним пальцами. Губы были такими полными и сочными, что не размышлять о пошлостях было очень трудно. Линия шеи, выступающие над свободной белой футболкой ключицы, объятые кольцами пальцы, которыми альфа то и дело зачесывал свою длинную челку, четко выделяющаяся грудная клетка, крепкие бедра и запах. Этот грёбаный запах сводил Юнги с ума. Он не был пресыщенным или угнетающим, скорее, ненавязчивый, чуть сладковатый, напоминающий древесный, но довольно устойчивый, с легкими нотками цитрусов. Юнги просто крышу срывало. Впервые за очень долгое время ему хотелось зарыться носом в чужую пахучую железу, потереться о нее щекой, обнюхать и впитать этот запах в себя целиком. Чимин пах безопасностью и домом. И это было странно. Странно до дрожи в коленях.       Но еще Пак был очень интересной и яркой личностью. Такие люди в жизни Юнги встречались ой как редко. Несмотря на свою природную принадлежность, альфе, казалось, было плевать на устои и правила их мира. Он одинаково уважал и ценил каждого своего сотрудника, будь то омега, альфа или бета, что Юнги сразу же понял из их разговора. Чимин любил внимание, любил общение, это было видно сразу. Но пустоголовым или чванливым этот парень не казался. И именно это так манило омегу. С интересным человеком было интересно общаться. А в кубе с навыками, которых Чимин добился в процессе восхождения на вершину, его упорством к своей работе, что Мин всегда в людях уважал, привлекательной внешностью, которая сразила бы самого незаинтересованного человека, медовым голосом и этим чёртовым запахом смесь была просто взрывоопасной.       Но, как только Юнги чувствовал, как опасение и нервозность снова одолевают его, эти чувства каким-то странным образом постепенно притуплялись. Омега никак не мог понять, что с ним происходит. Он внимательно посмотрел на Чимина, который что-то ему говорил, склонив голову набок и прищурившись. Молодой альфа выглядел непринужденно и держался очень вежливо, но что-то в его позе явно говорило о напряжении. Тогда как омега, напротив, чувствовал себя лучше. И мысль, вдруг появившаяся в голове, вдруг как молотом шарахнула. Юнги не мог поверить, что это происходит, но другого объяснения просто не было. Он бы не смог так спокойно чувствовать себя при первой встрече с незнакомцем.       Чимин выпускал свои феромоны, чтобы успокоить разнервничавшегося омегу!       Юнги знал о такой способности альф, но никогда не чувствовал ее на себе. Даже его муж не проявлял такой заботы о нем, хотя знал его лучше кого бы то ни было. Когда Мин осознал, что альфа делал для него, вероятно, на протяжении всей их встречи, то не понял, чего хочет больше: вдарить этому наглому паршивцу по лицу за то, что посмел убавить его бдительность, или же отблагодарить за предусмотрительность и крайнюю степень заботы. Юнги подумал и решил промолчать. Альфа делал все, чтобы омеге в его присутствии было комфортно и удобно. И это было… приятно. Еще никто не заботился о нем вот так. Просто ради него. Для него. Не требуя ничего взамен.       — Юнги, ты в порядке? — Чимин заметил, что его собеседник слегка выпал из разговора, но пристально уставился на него. Пак сдержал легкую ухмылку, которая так и норовила появиться в уголке его пухлых губ, потому как понимал, что строптивому омеге это может не понравиться. Его феромоны, казалось, успокоили Юнги, потому как тот выглядел расслабленным, не таким, каким показался на пороге его дома или ответил на утренний звонок. Чимин долго смеялся в голос, когда положил трубку сегодня утром.       Юнги оказался именно таким, каким Чимин его себе и представлял. Спокойным, умным, начитанным, с сильным характером и трудолюбивой натурой. Парень был очень талантливым. Его композиции буквально согревали чувствительный слух Чимина, когда они с омегой все-таки прослушали несколько вариантов повторно на ноутбуке альфы. У Юнги очень приятный голос. Чуть хрипловатый, шипящий и проникающий в самое нутро, похожий на шуршание осенней, слегка жухловатой листвы или легкого шелеста перелистывания страниц любимой книги. Юнги очень красивый. Среднего телосложения, но с широким разворотом плеч и подкаченными руками и голенями, что отчетливо выделялись под джинсовой тканью. Его идеально светлая кожа так и просилась расписать ее слегка розоватым оттенком, которым время от времени заливался омега, когда смущался. У Юнги очень красивые руки. Длинные пальцы с четкими фалангами и небольшими впадинками кожи в самом центре. У Юнги красивые глаза. Среднего размера, с чуть опущенными вниз слёзными протоками, насыщенно зеленые, окаймленные линией пушистых коротких ресниц. Маленький аккуратный носик. Розовые, чуть суховатые губы, нижняя из которых была более яркой от того, как верхняя кромка зубов молодого омеги постоянно терзала ее. Мизинец время от времени поправлял угольно черную с синими бликами на концах челку. И пах омега просто превосходно. У Чимина буквально рот наполнялся слюной, стоило ему чуть повести ноздрями, улавливая чутким нюхом аромат омеги. Природный запах ежевики стал чуть насыщеннее и слаще, а легкое веяние молока и карамели говорило о том, что Юнги разделяет счастье семейной ответственности.       — Юнги? — Чимин моргнул пару раз, чтобы сбросить наваждение, и позвал омегу снова. Тот заморгал тоже, часто-часто, и теперь уже осознанно посмотрел в глаза Пака.       — Прости, что? Я не расслышал, — Юнги был смущен до корней волос. Он так сильно пялился на альфу, анализируя все его достоинства, что пропустил его монолог.       — Я сказал, что, если тебя все устраивает, ты мог бы ознакомиться с официальной частью нашего сотрудничества. Ты можешь сделать это дома или в своем офисе, если так тебе будет комфортнее. В данный момент от тебя ничего не требуется. Просто внимательно прочитай то, что составил мой представитель, и при желании внеси свои правки, которые мы, разумеется, обсудим чуть позже. Что касается первого впечатления от моего предложения. Тебя все устраивает?       Юнги подумал еще раз. Предложение Чимина не несло в себе никакого двойного дна. Пак предупредил сразу, что, если Юнги согласится работать под лейблом его компании, легко и просто ему отнюдь не будет. Придется проявить все свои навыки и талант, следовать определенным рамкам и работать как проклятому. Но Юнги это вовсе не пугало. Он был трудолюбивым парнем и любил то, чем занимается. Он видел желание и заинтересованность в нем Чимина. Альфа не обещал ему золотой куш, но и талантом его не пренебрегал. А перспективы и развитие в крупной компании большого города были очень заманчивыми.       — Меня все утраивает.       — Замечательно. Тогда от тебя требуется еще раз внимательно изучить документы, — Чимин передал Юнги папку. — По большому счету здесь все, что мы уже обсудили, в более формальном и официальном тоне, — Пак наигранно закатил глаза и улыбнулся, от чего его лицо стало еще более привлекательным, что заставило Мина улыбнуться в ответ.       Повисла неловкая тишина. Чимин не собирался нарушать ее, спокойно изучая панораму за окном, перебирая своими идеальными пальчиками край своей футболки.       Юнги чуть поерзал. Встреча была окончена. Все условия обсуждены. Ему следовало бы покинуть дом альфы. Но по какой-то странной причине он не хотел этого делать. Его зад словно приклеился к креслу, а ноги налились тяжестью, пригвоздив молодого человека к полу.       Юнги собирался было встать, чтобы все же разорвать эту неловкость и попрощаться, как вдруг его взгляд упал на пианино, расположенное чуть дальше в зале. Как он мог не заметить его раньше? Коричневое отполированное дерево так и манило провести по нему ладонью, и омега сжал пальцы в кулаки, потому как те от подобного желания почти зачесались. Он не играл на этом инструменте вот уже несколько лет. Хотя в далекой молодости этот предмет был буквально его первой любовью, закрепившей его интерес к музыке. Омеге нравилось слушать звуки пианино. Нравилось перебирать длинными пальцами белые клавиши, нажимать на педальные лапки, чуть покачиваться всем телом в такт мелодичным композициям. Разум полностью отдавался гармоничному звучанию, обволакивая и проникая внутрь, проходя сквозь тебя, затрагивая самое сердце.       — Оно уже было здесь, когда я въехал, — сказал Чимин, чем вызвал легкую дрожь Юнги.       Пак повернулся как раз в тот момент, когда омега внимательно рассматривал инструмент с явной заинтересованностью. Его лицо преобразилось, отражая непривычные нежность и тепло, слово Юнги связывали с этим неодушевленным предметом определенные чувства. Чимину нравился такой Юнги. И молодой альфа подавил в себе желание зарычать, пока наблюдал за прекрасным молодым человеком.       — Ты играешь? — с каким-то воодушевлением спросил Юнги. Когда он повернулся к Чимину, в зелени его глаз блестел юношеский задорный огонёк. Чимин подавил желание прыснуть в кулак. Почему этот парень такой милый и сексуальный одновременно?       — Нет, — Чимин притворно расстроенно покачал головой. — А вот ты, насколько я слышал, играешь очень даже неплохо.       — Чёртов Гумджэ, — Юнги выругался, пряча глаза. И Чимин не удержался от легкого мелодичного смеха.       — Извини, просто мой брат иногда бывает чересчур… осведомленным.       — О нет, это моя вина. Я хотел больше узнать о спектре твоего таланта, поэтому у Гумджэ просто не осталось выбора.       Чимин слегка наклонил голову и игриво улыбнулся, а у Юнги сперло дыхание, когда он заметил, как кончик розового влажного языка альфы пробежал по его пухлой нижней губе. Чёрт возьми, этот парень к нему подкатывает или что? Потому что, если это так, это самый лучший, мать его, пикап, которому подвергался Юнги за свою грёбаную взрослую жизнь.       — Сыграешь мне? — Чимин опустил голову на другой бок, внимательно, но без давления изучая омегу. Он видел, как дернулся чужой кадык, как пробежала по виску маленькая капелька пота, слышал, как сгустился ежевичный запах омеги, когда тот начал нервничать.       — Я… — Юнги боролся с желанием сбежать отсюда, сверкая пятками, и произвести на альфу еще большее впечатление, чем уже произвел. Внутренний омега был просто вне себя от радости, получая небольшие, казалось бы, ненавязчивые комплименты от альфы в процессе их предыдущего разговора, а потому рвался наружу, заставляя Мина сделать то, чего он терпеть не мог в своей природе — угодить сильной особи.       — Не думаю, что это хорошая идея. Я не садился за инструмент довольно давно. И сейчас вряд ли смогу блеснуть талантом, — изо рта вырвался саркастичный смешок.       Чимин встал с кресла, что откровенно напрягло омегу. Но Пак предвидел это, потому тут же выпустил свои феромоны, чтобы собеседник почувствовал себя комфортнее. Альфа приблизился ко все еще сидящему Юнги и подал ему руку развернутой ладонью вверх, достаточно близко, но не совсем, давая омеге возможность принять ее или отстраниться.       Юнги опустил глаза на предложенную ладонь и почувствовал, как сильно бьется сердце. Но страха он не ощущал. Только волнение от предвкушения и близости альфы. Мин был благодарен Чимину, потому как, если бы не его феромоны, он давно бы умер от стыда и смущения. Хотя это прямо говорило о том, что Пак прекрасно осведомлен его состоянием, и это сводило омегу с ума.       — Хорошо, ладно. Я это сделаю, — в который раз омега отвесил себе ментального пинка. В последнее время он стал мягкотелым, и каждому второму удавалось уговорить его на все что угодно.       Чимин снова мягко улыбнулся и кивнул, уверенно, но осторожно обхватывая руку омеги, тут же ощущая, насколько она горячая и мокрая, и повел его к инструменту.       — Просто расслабься. Ты не на собеседовании и не на прослушивании. И твои навыки никак не повлияют на наше сотрудничество, — поспешил добавить Чимин, чтобы уверить Юнги в том, что это никакая не проверка.       — Тогда зачем тебе это? — Юнги скептично приподнял левую бровь, вглядываясь в кофейные глаза. Но снова не увидел ни на намека на плохие намерения. Только заинтересованность и спокойствие.       — Скажем так, я хотел бы расширить зону твоей деятельности в будущем.       — Сейчас двадцать первый век, Чимин, — омега фыркнул, вновь поправляя челку мизинцем, что стало, кажется, одним из любимых жестов Чимина. — Никто на таком пианино не играет.       Чимин усмехнулся.       — Хорошо, — альфа поднял руки в примирительном жесте. — Ты меня раскусил. Просто сыграй мне. Я хотел бы послушать.       Юнги чуть поджал губы, вновь ощущая неуверенность. Его уроки и игра когда-то в молодости в одиночестве были единственным, что он себе позволял в прошлом. Даже своим младшим он никогда не играл на пианино. Стоило омеге представить, как кто-то пристально смотрит на него в процессе, как он сбивался с ритма, и все шло к чертям. Потому сейчас он не мог начать, ощущая, как подрагивают пальцы, а спина мокнет под рубашкой от стекающего пота.       — Все хорошо, — Чимин вдруг присел рядом с Юнги, от чего омега почувствовал странную уверенность. — Просто начни. Все будет хорошо. Ты всегда сможешь остановиться и уйти, если захочешь, — голос, превратившийся из четкого в слегка хриплый и тихий, оказался где-то рядом с ухом, что послало вереницу мурашек по всему телу. Запах альфы мягко обволакивал с головы до ног, заставляя внутреннего омегу урчать от удовольствия. Юнги чуть не выпустил стон, улавливая каждое слово альфы. И это осознание напугало его.       Вдохнув поглубже и на секунду прикрыв глаза, ощущая ободряющее присутствие альфы рядом, Юнги тронул клавиши пианино, и пальцы сами по себе задвигались над клавиатурой.       Омега был в восторге. Он не чувствовал такой уверенности и радости от нахождения за инструментом уже очень давно. Музыка приятно заполняла помещение, мелодичная и славная, и Юнги вдруг провел аналогию ее с голосом Чимина. Как она проникает в уши, лаская слух, так же голос Чимина мог бы убаюкать Юнги своей сладостью, совсем не характерной для альфы. Низкие басовые звуки левой части клавиатуры напоминали хрипловатый и тихий шепот, а высокие тона правой части — звонкий и мелодичный смех альфы.       Юнги глубоко вздохнул и распахнул глаза, когда почувствовал тепло чужих ладоней на своих плечах. Чимин каким-то образам оказался у него за спиной, чуть склонился и осторожно, бережно разминал напряженные мышцы. Юнги не мог объяснить, когда деловая обстановка перекочевала в наполненную интимом атмосферу, но в легких просто кончался воздух, пальцы на ногах поджимались, а глаза сами собой закрывались, когда ловкие руки нажимали именно на те участки спины, на которые было необходимо. Ладони Чимина дарили тепло, не обжигая, а буквально направляя внутрь энергию, что сладкой патокой растекалась по венам. На задней части шеи мелкие волоски встали дыбом, омега почувствовал дыхание Чимина, слегка прерывистое и хаотичное, когда альфа наклонился еще ближе, чтобы достать до другого участка спины. Вибрация в груди, грозящаяся вырваться наружу в качестве стона удовольствия, убивала омегу. Запах альфы стал чуть более густым и плотным, чем ранее, цитрусы, которые так любил Юнги, почти вызывали неконтролируемое слюнотечение.       — Так лучше?       Юнги чуть не взвыл от досады, когда руки Пака исчезли с его тела, а тепло стало отдаляться. Юнги повел носом, пытаясь вдохнуть как можно больше приятного запаха альфы, и не сдержал все-таки предательского стона. Совсем легкого, но в тишине комнаты наверняка заметного. Вдруг стало так стыдно, что щеки залились румянцем, а пот превратился в холодную липкую субстанцию, покрывающую все тело.       — Прости, — вдруг сказал Чимин, когда Юнги резко встал и развернулся к нему лицом. — Мне не стоило этого делать. Просто ты был так напряжен. Я всего лишь хотел, чтобы ты расслабился. И все. Ты играл превосходно. Я под впечатлением.       Юнги даже не предпринимал усилий усмирить свое прерывистое дыхание. Он знал, что давно был пойман с поличным. И буквально подавился очередным стоном, когда услышал горловой рык альфы, стоило тому повести ноздрями в сторону омеги.       — Чёрт возьми, Юнги, твой запах просто…       Пак не успел закончить фразу, как его рот заткнули требовательные губы омеги. Юнги понятия не имел, какого чёрта сделал это, но стоило ему услышать этот первобытный сексуальный звук, направленный именно на него, оказаться в такой близости от альфы, припечататься губами к его губам, как внутренний омега заскулил так громко, что Мин чуть не оглох. Чимин не пытался вести, как обычно происходит в таких ситуациях, он просто позволял омеге делать то, что тот считает нужным, хотя все же обнял его за талию, притягивая чуть ближе, сминая идеально выглаженную рубашку, и коснулся пальцами свободной руки чувствительного местечка на шее, тогда как сам омега изучал его губы своими, цепляясь за просторную футболку.       Юнги громко и несдержанно зарычал, отрываясь от губ альфы, облизывая нижнюю языком, и по инерции уткнулся в изгиб чужой шеи, безумно вдыхая апельсиновый сандал. Он жадно водил носом и дышал этим запахом, совершенно игнорируя приличия и хороший тон. Однако, как только Юнги почувствовал легкое, почти неуверенное трение о свое бедро, тут же отпрянул от альфы как ошпаренный, будто не он только что буквально вылизывал его шею, словно сумасшедший омега в период течки. Что, чёрт возьми, он вытворял? Он, блять, обнюхивал чужого альфу! Он поцеловал его! Сам! И не мог отрицать, что его член, стянутый плотной тканью, не хотел бы оказаться в захвате этих маленьких ладоней.       — Юнги… — голос Чимина был хриплым и грубым, совсем не таким, каким был изначально, что послало сладкую дрожь по телу омеги.       — Нет, я… боже… — Юнги залился краской, сжимая кулаки и ругая себя на чем свет стоит. Он бросился было к выходу, чтобы поскорее сбежать от своего позора. Чёрт возьми, он только что чуть не запрыгнул на член своего босса! Он не знал этого парня и дня, а уже не мог контролировать себя рядом с ним, как какая-то малолетка. Юнги взрослый уверенный в себе мужчина. Так какого ж рожна только что произошло с ним?       — Просто отпусти это, — голос окутывал, притягивал, заставлял забыть о стыде и чувстве долга. Юнги замер на месте, спиной к Чимину, ощущая каждой костью, каждой клеткой, как альфа медленно приближается к нему, окружая своим грёбаным запахом.       — Не понимаю, о чем ты… — Юнги предпринимал последние попытки поскорее уйти отсюда. Он должен быть дома. Его ждет сын, который нуждается в его заботе и любви. У него есть работа, которая никак не должна быть смешана с личными отношениями. У него есть его близкие младшие, которым нужны его внимание и покровительство. У Юнги есть определенные обязательства. Обязательства взрослого человека, которые намного важнее простой интрижки с горячим красавчиком-альфой.       — Понимаешь, — уверенно сказал альфа, касаясь твердой грудью спины омеги, осторожно, чтобы не напугать, обнимая его руками, оглаживая торс. Юнги прикрыл глаза, чуть запрокидывая голову, утопая в нежности и заботе, которые ему дарили. Он отвык от такого внимания. Забыл, что такое быть желанным кем-то. Нет, он чувствовал любовь своих младших. В этом не было сомнений. Чонгук и Тэхён любили его и были готовы на все ради своего старшего омеги. Но внимание Чимина было иным. Это внимание Альфы! Внимание доминирующей, сильной личности, которое обещает тебе защиту и покой. Тепло и уют. Дом и очаг, в которых так нуждается любой человек его возраста.       — Я… должен уйти, — Юнги развернулся и задохнулся от черноты, которую увидел в глазах альфы. Чимин был, определенно, возбужден. Весь его вид, вся его поза и насыщенный запах буквально кричали об этом. Но он не предпринимал никаких попыток подчинить волю омеги, что заставляло Юнги плавиться и растекаться лужей.       — А ты хочешь уйти? — Чимин приблизился вплотную, утыкаясь носом в изгиб шеи омеги, прямо в пахучую железу, легко проводя по ней языком, вызывая неконтролируемый скулеж омеги.       — Я должен, — снова повторил Юнги.       — Должен и хочешь — это не одно и то же, Юнги. Просто отпусти это. Позволь этому произойти. Я не сделаю тебе больно. Я позабочусь о тебе. Тебе будет приятно и спокойно со мной. Я буду хорошим альфой для тебя. Обещаю.       Слова альфы, нашептывающие на ухо, заставляли Юнги дрожать рядом с ним. Чимин продолжал лизать и покусывать железу на шее, от чего омега просто терял голову, не имея возможности сосредоточиться. Вина перед семьей и близкими, обязанности и тотальный контроль, которыми он душил себя, не давали расслабиться. Но с другой стороны… Юнги так сильно устал. Он любил всё, что у него есть, и ни за что не променял бы это ни на что на свете. Но сейчас, в чужих сильных руках, окутанный мускусным запахом, подогретый чужим желанием, омега все больше сдавал позиции. Он хотел хоть раз за долгое время почувствовать себя слабым. Хотел, чтобы о нем позаботились. Хотел, чтобы его хотели. Хотел, чтобы им восхищались.       И Юнги сдался.       Омега не помнил, как оказался в комнате Чимина, просторной и полумрачной, затемненной тяжелыми портьерами насыщенно кровавого цвета. Не помнил, как остался без своей рубашки и джинсов, куда подевались его обувь и телефон, понятия не имел, каким образом оказался на постели, распластанный и жаждущий, в то время как альфа нависал над ним, нашептывая своим хриплым чарующим голосом на ухо, окутывая густым запахом своей сущности.       Юнги метался по кровати, сжимая в кулаках шелковые черные простыни, потому как не знал, куда деть свои руки. Чимин ласкал его тело так легко и в то же время так настойчиво, что заставляло омегу буквально плавиться под его ладонями и губами. Чимин был нежен и внимателен, он касался светлой кожи пальцами, оставлял влажные дорожки языком, что тут же обдувал прохладный воздух, смотрел на своего партнера так, будто перед взором видел совершенство. Юнги давно не испытывал на себе такого взгляда. Давно не чувствовал такой потребности принадлежать кому-то. И это пугало его до чёртиков. И каждый раз, когда омега готов был оттолкнуть альфу, поддавшись панике, и сбежать, Чимин выпускал феромоны, успокаивая его.       Стоило альфе оказаться у Юнги между ног, предварительно освободив его от боксеров, омега застонал от смеси стыда и жгучего желания, которое тугим комом скручивалось где-то под животом.       — Юнги… — Чимин развел ноги омеги шире, открывая взору самую интимную зону партнера. — Ты прекрасен, омега, — Пак обхватил рукой бедро Юнги, проведя по нему носом, глубоко и громко вдыхая его природный запах.       Юнги заскулил, когда почувствовал влажный и горячий язык альфы между ягодиц. До этого момента он и не осознавал, как сильно возбудился. Так сильно, что сейчас его член буквально прилип к низу живота, пачкая кожу каплями предэякулята, а по бедрам на простыни стекала естественная смазка. Альфа слизывал ее с ягодиц, тут же ныряя в заветный вход языком, расширяя, вращая, проталкиваясь, будто пытался сожрать Юнги целиком.       — Блять… — омега выругался, когда потянул Чимина на себя и увидел, как его безупречное лицо блестит и светится, перепачканное его смазкой. Запах альфы сводил его с ума. Плотный аромат сандала накатывал волной с ног до головы, приятно оседая кислинкой с легким привкусом сладости на языке.       Юнги обхватил Чимина за шею, притягивая для поцелуя, и альфа утробно зарычал ему в рот, посылая вибрации по всему телу, разжигая пламя внутри, которое, казалось, только он сам и мог потушить. Обнаженный альфа терся о небольшой аккуратный член Юнги своим, давая понять, чего хочет. Благодаря одинаковому росту Юнги мог чувствовать каждую мышцу, каждую вену, каждую часть тела своего партнера. Альфа вылизывал его шею, прямо в месте пахучей железы, пытаясь впитать в себя запах омеги и пометить его своим.       — Юнги… впусти меня. Пожалуйста, впусти меня, — выстанывал альфа на ухо, от чего лошадиные мурашки пробегали по всему телу, заставляя голову кружиться, разноцветные кружки плыть перед глазами, а пальцы на ногах поджиматься в экстазе.       Юнги оттолкнул альфу, и тот фыркнул, по-видимому, посчитав, что омега прогоняет его. Но тот встал к нему спиной, опираясь на колени и на руки, и прогнулся в пояснице, откровенно призывая альфу закончить начатое. При обычных обстоятельствах Юнги сгорел бы со стыда от такой откровенной и открытой позиции. Но сейчас ему было плевать. Он привык доминировать в отношениях со своими младшими, а сейчас хотел прямо противоположного. Хотел почувствовать, как кто-то сильный нависает над его телом, присваивает его себе, берет и направляет, чтобы ни о чем не приходилось думать, только получать удовольствие.       Очередной рык вырвался из горла альфы, когда он прикусил Юнги за ягодицу и провел двумя пальцами между ними, легко проскальзывая одним внутрь. Юнги тёк так обильно и интенсивно, что Пак даже не стал размениваться на смазку, сразу пропуская три пальца друг за другом, вызывая у омеги судорожный скулеж и толчки назад, навстречу Чимину.       Юнги не понимал, что происходит с его телом. Он возбуждался, а его анус выделял секрет в определенных количествах при любом половом акте, но никогда так сильно, кроме как во время течки. А с постоянным использованием подавителей этот процесс проходил более спокойно и не так ощутимо. Сейчас же Юнги чувствовал себя так, будто на него как минимум нахлынули предтечные симптомы. Желание, спазмы живота, обильная потливость, выделение смазки в неконтролируемых количествах. А самое главное, полная покорность.       — Я не сделаю тебе больно, Юнги, — Чимин прикусил омегу за плечо, постепенно проталкиваясь крупной красной головкой в мокрое отверстие. — Расслабься и позволь Альфе позаботиться о тебе. Ты ведь хочешь, верно? Хочешь, чтобы я позаботился о тебе, омега?       Юнги ждал чего угодно: принуждения или открытого доминирования. Многие альфы буквально заставляли скулить под ними и вымаливать их член до слез из глаз. Но Пак бы другим. Несмотря на то что он полностью накрыл тело Юнги и почти вошел в него своим довольно крупным органом, он все еще был нежен и обходителен и не говорил ничего из того, что могло бы вызывать у омеги отвращение. Чимин будто чувствовал его. Он хотел позаботиться о нем. Хотел, чтобы Юнги было хорошо.       — Да, — хрипло, почти на грани выдоха произнес Юнги, поворачивая голову, чтобы увидеть лицо альфы. — Да, хочу.       Чимин коснулся губ омеги своими, впитывая их сухость и одновременно сладость, и толкнулся глубоко и резко, заставив тем самым тело омеги дернуться, глаза зажмуриться, а руками тот схватился за спинку кровати, еще больше прогибаясь в спине, чтобы дать альфе лучший доступ проникновения.       Ягодный запах ежевики так хорошо смешивался с ароматом сандала и цитрусов, что Чимин просто с ума сходил. Он водил руками по телу омеги вверх-вниз, от самой шеи до бледных ягодиц, чуть разводя их в стороны большими пальцами, наблюдая, как его крупный член исчезает в горячем нутре. Губы ласкали позвонки, оставляли обжигающие поцелуи на лопатках и задней части шеи.       Чимин двигался в одном размеренном ритме до тех пор, пока Юнги не встал на колени, обхватывая одной рукой его бедро, а другой шею, прогибаясь в спине так, что Чимин зарычал от гибкости тела омеги.       — Ты можешь двигаться быстрее, — прошептал Юнги прямо в губы Чимина. Он почти не видел альфу, так сильно было затуманено зрение, но чувствовал, что тот сдерживается, чтобы не вытрахать из омеги душу.       — Давай, альфа, покажи мне, насколько сильно ты хочешь меня, — вообще-то, Юнги был не мастер подобных разговоров в постели. В отличие, например, от Тэхёна, который любил болтать пошлости во время секса, Юнги предпочитал показывать свое отношение действием, а не словами. Но сейчас, ощущая, как крупный член альфы пульсирует у него внутри, через раз задевая простату, смазка продолжает стекать по бедрам, капая на простыни, прислушиваясь к тяжелому и горячему дыханию, буквально впитывая запах секса, пота и сандала, Юнги просто не смог удержать свой рот закрытым. Он захотел сказать что-то, что спровоцировало бы альфу на более конкретные действия. И кажется, ему не пришлось делать много.       Как только Чимин получил конкретное разрешение, то продолжительно зарычал прямо на ухо Юнги, отцепляя от себя его руки и с силой толкая обратно на кровать, и принялся вбиваться в чужое тело так быстро и яростно, что омега ничего не мог сделать, даже податься навстречу, только безропотно и смиренно принимать то, что ему дают.       Стоны и движения двух мужчин сливались и переплетались в замысловатом танце. Чимин почти впечатал Юнги в матрац, пока омега только провоцировал его, специально или нет, своими глухими и хриплыми стонами.       Юнги почувствовал, как горячая и сильная струя спермы изливается внутри него, когда Чимин кончил, сильно прикусив его за плечо, в опасной близости к зоне метки. Юнги терся своим членом о простыни, преследуя собственный оргазм, и альфа чуть приподнял его под живот, чтобы запустить руку и обхватить член омеги, который идеально поместился в его кулаке. Мощный и яркий оргазм накрыл Юнги, и он ощутил, как узел альфы увеличивается у основания его члена, все еще продолжая двигаться в нем. Чимин попытался было выйти, чтобы предотвратить сцепку, потому как сокращения мышц омеги были столь быстрыми и частыми, что просто сносило всяческие барьеры, но Юнги удержал его, до побеления костяшек схватив за бедро, удерживая на месте. Через какое-то время узел, полностью сформировавшись, накрепко запер в омеге член альфы. Чимин осторожно поцеловал Юнги в плечо, в то место, в которое укусил, и чуть сместил их на бок, чтобы омеге было удобнее расположиться на время сцепки.       Юнги ожидал почувствовать боль от распирающего его узла, но ничего такого не было. Чимин так хорошо заполнял его, будто его член, его узел и он сам были созданы именно для омеги. Вторая порция спермы выплеснулась внутри Юнги, на такая большая, как первая, но по природе предназначенная быть запертой узлом альфы внутри. Юнги ощущал тепло, легкое давление от расширяющего его узла и огромное желание оставить все семя Чимина, которое тот сможет ему дать, внутри, что позволит ему беспрепятственно родить альфе здоровых щенков. Омега вдруг заморгал часто-часто и попытался скинуть с себя наваждение. Он, чёрт возьми, в очередной раз поддался своим природным инстинктам. И это настораживало его. Он позволил альфе повязать себя, чего никогда бы раньше не сделал, совершенно забыл о защите и о том, что у него есть определенные обязательства.       Чимин почувствовал дрожь омеги и снова выпустил свои феромоны, чтобы успокоить его, прикрыл их легким одеялом, после чего приобнял его одной рукой поперек живота, а другую закинул себе за голову.       — Тебе нужно поспать. Так будет какое-то время.       Юнги про себя хмыкнул. Будто он и сам не знал, сколько и каким образом длится сцепка.       Через какое-то время омега услышал плавное и размеренное дыхание за спиной. Чимин уснул, обдавая заднюю часть шеи Юнги теплом, от чего волоски вставали дыбом, а влажная кожа покрывалась мурашками. Адреналин и чувство эйфории, затуманившие мозг, отступили, и теперь омега почувствовал себя жутко смущенным. Щеки загорелись, а глаза зажмурились, пытаясь развидеть картинки, что так и норовили мелькать перед глазами. Но ничего не получалось. Как бы Юнги не старался, Чимин не хотел покидать его мысли. И дело было не только в сексе или сцепке, что крепко удерживала их вместе сейчас. Юнги хотел, чтобы это произошло, несмотря на свое нынешнее теперь состояние. Чувство вины перед сыном и близкими затопило с головой, и омега до крови прикусил губу, чтобы не застонать от бессилия. Он прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. Он взрослый мужчина, чёрт возьми. Он может и должен нести ответственность за то, что сделал. Сперва нужно дождаться, когда узел альфы опадет, чтобы осторожно выбраться отсюда, потому как встретиться взглядом с будущим боссом Юнги просто не сможет. По крайней мере, не сейчас. Самое главное, что успокаивало омегу, так это то, что он не забеременеет от незнакомца, потому как в пылу жара и охватившей на мгновение слабости позволил себе заняться сексом без защиты и допустил вязку. Подавители и противозачаточные, которые Юнги принимал с самой своей первой течки, по крайней мере, могли обеспечить ему светлую голову от как минимум двух лишних проблем. Остальные он будет решать по мере их поступления.

***

Несколькими часами спустя…       Люцифер осторожно и бережно провёл ладонью по скомканному шёлку, который буквально недавно был согрет теплом чужого тела. В воздухе витал густой запах сандала альфы, приправленный сладостью спелой ягоды. Энергия буквально искрилась, пробегая по коже, посылая всполохи огня по всем внутренностям. Люциферу нравилось это чувство. Это не было похоже на удовольствие после пытки, удовлетворение после убийства на поле боя, жар плоти в адском огне, похоть или вожделение. Это было чем-то иным. Теплым, потрескивающим, покалывающим. Будто живым, заполняющим все нечеловеческое нутро, однако, бередя зияющую дыру небытия, что сопровождала со времен падения на Землю.       Люцифер прикрыл глаза, а когда открыл, чернота заполнила радужку полностью, скрывая только что бывший кофейный оттенок.       Он чувствовал человека на расстоянии несмотря на то, что тот покинул его пристанище вот уже как некоторое время, полностью уверенный, что блондин, с которым он возлёг, крепко спит. Но Люцифер не спал. Он наблюдал за тем, как мужчина перед ним, стройный и красивый, спешно, но тихо одевается, натягивая тугие джинсы на влажное тело, наспех застегивает белоснежную рубашку. Человек то и дело бросал взгляды на лежащего на постели партнера, будто не решаясь, что именно должен сделать: остаться или сбежать. Глаза его, цвета насыщенной зелени, блестели и бегали по комнате. Руки подрагивали, когда он все же приблизился и легко, чтобы не потревожить, коснулся чужих золотистых волос.       Люцифер хотел было открыть глаза, хотел дать понять, что бодрствует, наблюдает за человеком, хотел показать, насколько ему приятны его действия и реакции. Хотел дать человеку то, что обещал в самом начале. Но решил не делать этого. Еще не время.       Человек спешно покинул его, оставляя на постели одного, а Люцифер не знал, какого чёрта дыра, что, казалось, давно не волновала его, ноет и зудит снова. Тогда, в самом начале, ее боль разрывала Люцифера на части, постоянно напоминая о предательстве брата, об отказе от него Отца, о низвержении его из родного Дома без возможности вернуться назад. Почему же сейчас, спустя сотни веков он чувствует это снова?       — Абаддон!       Голос сотряс помещение, заставляя стекла дребезжать, а свет мигать и искриться.       Изображение блондина появилось напротив в ожидании приказа, как и всегда.       — Как все прошло? — спросил демон, странно поворачивая головой из стороны в сторону, осматривая помещение.       — Все идет по плану, — рявкнул Люцифер. Он не собирался делиться с другом своими ощущениями. Это было слишком странно и непонятно даже для него самого. Что уж говорить о том, чтобы доверить это кому-то. Даже лучшему другу.       — Люцифер, — вдруг позвал демон. Король ада бросил на него недовольный взгляд черных глаз, и Абаддон слегка поежился, но вознамерился продолжить.       — Ты… — Абаддон хотел было спросить о чем-то, но, кажется, в последнюю секунду передумал, прикрыл глаза и покачал головой, — нет, ничего. Что я должен делать?       — То же, что и раньше. Присматривать за ними. Но теперь твое внимание должно быть всеобъемлюще сосредоточено. Я поделился своей силой. Этого должно быть достаточно. Но все же не спускай с них глаз. Теперь один из них носит моего ребенка.       Абаддон только кивнул в ответ и исчез, когда Люцифер нервно махнул рукой в его сторону.       Что с ним произошло, чёрт бы его побрал?!

***

Итак, несколько слов от автора: Как я уже писал ранее, этот текст не планировался как тяжелый, в отличие от предыдущего, и не несет в себе большой смысловой нагрузки. Поэтому я не стал использовать никакие конкретные термины относительно разговора Чимина и Юнги во время их так называемого собеседования, хотя попытался подать это как можно более достоверно (снова благодарю своего критика и помощника! Без тебя я бы искал информацию и все, что мне требовалось для этого текста, намного дольше. Спасибо тебе большое за это!!! А твое мнение — это самое ценное для меня!!!). Диалогов по большому счету мало, хотя обычно я люблю их расписывать, но здесь я посчитал, что такого количества слов вполне достаточно, учитывая, что цель у Чимина была определенной. Относительно беременности — я знаю, что омега может забеременеть только во время течки (в другое время тоже может, но в редких случаях, а во время течки такая вероятность превышает отметку вдвое, а то и выше), но, думаю, все уже поняли, с кем именно был Юнги в постели… Так что… тут уж по-другому никак бы не получилось. Смятение и метания героев тоже не просто так описаны. Дальше они тоже будут появляться именно у этой парочки (спойлер, ха-ха), и если кому-то непонятно почему, можете или вернуться во введение, или задавать вопросы напрямую. Хотя думаю, что тут ничего непонятного нет. Я решил пометить главы с конкретными парами через косую черту, чтобы было ясно, в какой главе какая пара. Если кто-то вот прям на дух не переносит какой-то пейринг, можно, используя эту пометку, обойти главу с непонравившимся пейрингом, думаю, суть всего текста от этого не изменится. Если глава пейрингом не помечена, значит, там фигурируют все персонажи. Мне кажется, что в этом тексте каждая глава будет содержать интимную сцену, так что, снова повторюсь, особого сюжета может не быть, хотя я старался. Если остались какие-то вопросы или хочется просто порассуждать, прошу в комментарии. Только, пожалуйста, не забываем о пометках, которые были оставлены во введении относительно персонажей. Всем спасибо, увидимся в следующей главе. Маэстро.