Предназначенный

      — Юнги? С тобой все хорошо? — Тэхён сидел за небольшим столиком напротив своего старшего в их привычном небольшом кафе. Он чуть опустил голову, чтобы поймать расфокусированный взгляд Юнги, потому как тот, кажется, не слышал и половины из того, что рассказал ему младший.       В последние несколько дней Юнги вел себя странно. Он всегда был отстраненным и молчаливым, и Тэхён не видел в этом ничего плохого, ведь сам был отчасти таким же, поэтому темперамент старшего вселял в него уверенность и покой. Но только не сейчас. Сейчас старший омега вел себя непривычно: был слишком нервным, постоянно поглядывал на телефон, словно ждал какого-то важного сообщения, раздражался по поводу и без, пропускал мимо ушей то, что говорили ему младшие, не реагировал на их шутки, плохо спал, что было видно по темным кругам под нижними веками. Тэ пытался разговорить его, узнать, что не так. Возможно, омега просто нервничал из-за предстоящего крупного сотрудничества, о котором рассказал чуть ранее, ведь Тэхён знал, как Юнги не любит контактировать с незнакомыми ему людьми. Но омега только больше раздражался, хмурил брови или фыркал недовольно, когда младший пытался вытащить из него хоть что-то. Даже совместное пребывание их троих вчера вечером не помогло старшему расслабиться, хотя, казалось бы, они всегда могли поддержать друг друга. Но что самое странное… даже секс оказался иным, нежели обычно. Юнги действовал не так, как привык, и это было видно даже невооруженным глазом. Чонгук, кажется, ничего не заметил, но вот Тэ обратил внимание на странное поведение старшего, внимательно проанализировав ситуацию после. Юнги будто пытался загладить вину, пытался что-то исправить, вел себя чересчур нежно и прилипчиво, что было ему несвойственно. Да, старший омега всегда заботился о них с Чонгуком, был готов удовлетворить любое их желание, невзирая на свои, всегда ставил их приоритеты выше собственных, что иногда Тэхёна жутко раздражало, мог быть грубым и нежным тогда, когда его попросят. Но вчера… все было не так. Неестественно, странно, непривычно. Будто он делал это впервые, боясь даже прикоснуться к кому-то из младших, а когда все же касался, то с толикой страха, не мог смотреть омегам в глаза. Даже попытался уехать домой, когда привел себя и своих младших в приличный вид после уединения в доме Тэ, чего раньше никогда не делал. Однако совместными уговорами Чонгука и Тэхёна старший все же остался с ними, хмыкнув, когда те разом надули губы и заморгали часто-часто своими круглыми большими глазами. И все же от Тэхёна не укрылась нервозность Юнги, Тэхён буквально чувствовал, как старший омега давит себя чем-то, истязает, мучает. Но разговорить его так и не удалось.       И вот сейчас, сидя напротив, нервно перебирая салфетку длинными пальцами, Юнги выглядел не лучше призрака в канун Хэллоуина, с бледным лицом и чернотой под глазами.       Тэхён придвинулся к столу ближе и накрыл ладонью руку старшего. Та была холодной и чуть влажной, и Юнги тут же дернулся, заморгав, обращая, наконец, расфокусированное внимание на собеседника.       — Что? — омега не слышал того, что говорит ему Тэ, вот уже несколько минут после того, как младший сообщил ему саму суть разговора, чего оказалось достаточно, чтобы тяжелое чувство вины и стыда затопило с головой, а ощущение опасности засверлило мозг. Тэхён собирался взять интервью у Чимина. У Пак, грёбаного, Чимина, с которым Юнги трахался всего пару дней назад. Который звонил ему по несколько раз на дню, не давая времени обдумать свой поступок и пути его решения, который заваливал его текстовыми и голосовыми сообщениями с просьбой встретиться и обсудить детали их контракта. Но нутро Юнги подсказывало, что, если он увидится с Чимином сейчас, альфа не будет говорить с ним о работе. Поэтому омега игнорировал его звонки, отвечая сухо и профессионально лишь на сообщения, уверяя, что предстоящая работа его устраивает, и он сделает все возможное, чтобы ей соответствовать.       Юнги не мог взять себя в руки и собрать голову в единое целое. Мысли о Чимине не давали ему уснуть. Черные глаза преследовали его, аккуратные руки эфемерным чувством ощущались на всем теле, его чарующий, словно зазывающая моряка сирена, голос шептал на ухо, и Юнги просыпался в холодном поту, стоило только задремать, от страха и безудержного желания, которое, как он не старался, не мог игнорировать. Его внутренний омега хотел альфу Чимина, хотел видеть его, чувствовать его, угождать и ластиться, урча и извиваясь после очередной дозы ласки или похвалы. Тело, давно забывшее близость с доминирующим представителем природы, требовало этих ощущений снова, и Юнги готов был взвыть от разрывающих его на части противоречий. Он чувствовал, как вина и ответственность давят на него, чувствовал, что подвел своих младших, бросил их, предал их доверие и любовь, забывшись в собственном личном удовольствии. Но омега внутри недовольно рычал и щетинился, заставляя Юнги передумать, нашептывая, что так правильно. Быть с Чимином — правильно. Быть с альфой — правильно. Чимин ему подходит. Чимин хорошо позаботился о нем. Чимин сможет дать ему то, чего младшие омеги никогда не смогут — полноценные здоровые отношения, которые могут привести к тому, к чему стремится каждый омега — семья и потомство. И эти мысли убивали Юнги. Он не хотел думать об этом, не хотел соглашаться с тем, что его связь с младшими — это что-то неправильное или постыдное. Он знал, что это не так. Они самые близкие для него люди, и ради них он готов на все что угодно. Потому просто не мог находиться рядом и смотреть им в глаза.       И сейчас присутствие Тэхёна совсем не помогало, а его новость, о которой младший так увлеченно и воодушевленно рассказывал, выбила почву у Юнги из-под ног. Старший не мог понять, что чувствует. Внутри клубилось что-то, чего он не мог объяснить. Новость о том, что Тэ встретится с Чимином, наедине, в его доме, потому как альфа попросил журналиста поговорить с ним именно там — там, где Юнги спал с ним, — не понравилась омеге. И старший не мог понять почему. Ведь они трое всегда говорили о том, что возможность встретить альфу всегда остается, они никогда не ревновали друг друга к собственным мужьям или партнерам-альфам, всегда делились друг с другом, говорили и обсуждали то, что может привести к какому бы то ни было конфликту, спокойно предотвращая его, находя пути к решению любой проблемы. Так что же изменилось сейчас? Почему Юнги чувствует себя странно паршиво от осознания того, что Тэхён останется с Чимином наедине. Кого именно ревнует Юнги: Тэ или Пака? И ревность ли это вообще, чёрт возьми?! Чимин ведь ничего ему не обещал, а Юнги ничего не просил. Они просто переспали, после чего омега тихонечко улизнул, когда удостоверился, что альфа крепко спит и не станет его удерживать. Своим младшим Юнги также ничего не рассказал, кроме разве что положительного решения, которое он принял относительно своей работы после встречи с предполагаемым боссом, имя которого, кстати, также оставил невысказанным. Юнги долго тер себя мочалкой в душе по приезду домой от альфы, чтобы как можно скорее и тщательнее смыть с себя запах чужой сущности, хотя внутренний омега был совсем не доволен такой перспективой. Ему нравился природный аромат Чимина, и он не хотел от него избавляться. Но Юнги понимал, что его младшие сразу же почувствуют на нем запах чужого альфы, а этого он не мог допустить. Он совершил ошибку, допустил слабость, переспав со своим будущим боссом, это лично его проблема, которую он решит самостоятельно. И младшим необязательно было знать об этом.       Поэтому сейчас, замечая озабоченный взгляд омеги напротив, Юнги не знал, чего хочет больше: сказать Тэхёну, что встречаться с Чимином может быть опасно, потому как они совсем ничего о нем не знают, кроме того, что можно выяснить из интернета и от СМИ, что он может быть не таким милым и приятным, каким хочет казаться, что он альфа, чужой, никому незнакомый альфа, и Юнги просто хочет предостеречь своего младшего от возможных проблем. Или же Юнги хочет рассказать Тэ правду о том, что произошло между ним и Чимином, рассказать, как альфа втрахивал его в матрац, как повязал его, осеменил его, присвоил его, и теперь никому, кроме Юнги, лучше к этому альфе не приближаться.       — Твой запах изменился, ты чем-то раздражен, Юнги, — слегка поведя носом, Тэ чуть поморщился, улавливая кислинку в запахе своего собеседника. Старший был чем-то очень недоволен, и Тэ хотел твердо выяснить, что же с ним происходит. Он был терпеливым человеком, намного более терпеливым и спокойным, чем, например, Чонгук, который совсем не умел скрывать свои эмоции и настоящие чувства, у которого на лице все было написано, который мог вспыхнуть как спичка, если был чем-то раздражен или зол, и долго-долго говниться после. Но, по правде говоря, терпение Тэ подходило к концу, готовое дать трещину. Или Юнги расскажет ему, что, чёрт возьми, с ним творится, или Тэхён просто встанет и уйдет готовиться к своему предстоящему интервью, чтобы не спровоцировать ссору со страшим.       Омега глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам, зачесывая их назад, и внимательно посмотрел на Юнги. Лицо Тэ было ровным и непроницаемым, несмотря на слегка клубившееся внутри недовольство вперемешку с волнением. Как бы он не хотел треснуть сейчас Юнги по голове, чтобы тот, наконец, перестал кукситься и молчать, он все еще был обеспокоен. Тэхён любил Юнги и не хотел, чтобы старший носил в себе груз, который тяготит его.       — Юнги-я, — Тэхён переплел свои пальцы с пальцами омеги и продолжил размеренным успокаивающим тоном: — Я вижу, что-то беспокоит тебя. Расскажи мне. Пожалуйста. Расскажи, и я помогу тебе, ты же знаешь.       Тэ чуть сжал руку Юнги в своей, мягко и легко улыбаясь, а в больших кофейных глазах светилось такое тепло, что старшему хотелось выругаться на себя самого. Он покачал головой, но младший сильнее сжал его руку, его выражение лица медленно сменилось на умоляющее, а глаза отражали щенячью преданность, которой просто нельзя было противиться.       — Я не хочу, чтобы ты брал интервью у Пак Чимина, — выпалил Юнги. Он сказал то, что действительно думал, но вышло сухо и безэмоционально. Омега вовсе этого не хотел, но, стоило ему открыть рот, чтобы объясниться более детально, чужая рука покинула его ладонь. Юнги вскинул голову и посмотрел на Тэ. Омега откинулся спиной на сидение. Глаза его распахнулись, от чего теперь казались еще больше, чем обычно. Обе брови взлетели вверх, как когда он чему-то сильно и неприкрыто удивлялся. Лицо вытянулось, а улыбка исчезла, сменяясь раскрытыми губами, будто Тэхён хотел что-то сказать, но был так шокирован, что не мог ничего придумать.       — Я… — Юнги потер шею, задевая мочку уха мизинцем, и попытался снова: — Я хотел сказать, что не хочу, чтобы именно ты делал это. Мы не знаем этого парня, Тэхён-а. Он чужой здесь. Неизвестно, для чего он приехал сюда. Такая крупная шишка и решила дать интервью сразу же по прибытию в такой захудалый городок какому-то второсортному издательству? И что он вообще здесь делает? Приехал на каникулы? Такие люди не посещают городки, похожие на наши. Что-то здесь не вяжется, — несмотря на все противоречия и собственные желания, Юнги все еще не доверял Чимину. Этот альфа был слишком яркой персоной для здешней серости. То, что он предложил сотрудничество какому-то малоизвестному лейблу, вроде того, где работал Юнги, уже странно. И тут же через пару дней он решает встретиться с журналистом, чтобы рассказать о себе и своей империи? Чтобы взять интервью у такого крупного представителя, нужно было бегать за ним везде и всюду неделями, и было слишком странным то, что этот Пак Чимин так быстро согласился поболтать с Тэ, ничего не потребовав взамен.       Юнги пытался верно подобрать слова, чтобы убедить Тэхёна в правильности своих опасений, но вдруг увидел тень, скользнувшую по лицу омеги. Так бывало всегда, когда Тэ… сдерживался. Сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться. По спине пробежал холодок, а живот вдруг скрутило так, что Юнги было подумал, его вытошнит только что выпитым кофе. Что он сказал не так? Неужели его ревность — или что там это было — так очевидна?       — Значит, — медленно начал Тэ, в упор смотря перед собой, как-то тут же сжавшись всем телом, словно обороняясь, — ты считаешь, что я не достоит подобной работы.       Юнги моргнул. Что?       — Считаешь мою работу никому ненужной. Что я не имею достаточной квалификации для того, чтобы встретиться с такими человеком, как владелец крупной империи грёбаного чего бы там ни было, и не облажаться. Это ты хотел сказать? — Тэ не спрашивал, он утверждал. Он не мог поверить своим ушам. Не мог поверить, что Юнги, который всегда поддерживал его, был для него примером и опорой, высказался о его компетентности подобным образом.       — Тэхён, нет! Ты не понимаешь… — Юнги подался вперед, пытаясь приблизиться к омеге напротив, но тот сидел через стол от него, а теперь еще и отклонился как можно дальше, что даже рукой не дотянуться. Вокруг сгустилась напряженная атмосфера. Запах Тэхёна стал гуще и насыщеннее, явно говоря о том, что молодой человек не на шутку разозлен, но держит себя в руках из последних сил.       — Такой, как я, работающий во вшивом издательстве, не способен вести серьезный разговор с человеком подобного уровня, правда? Такой, как я, не сможет и слова сказать. Ведь я ничего не умею, только повседневные статьи день за днем строчить, — Тэхён закипал все больше и больше. Он всегда держал себя под контролем, умел мастерски переключаться с одной эмоции на другую, мог сыграть любую роль, скрыть любой обман или ненужное выражение лица, спрятаться под любой маской. Только с Юнги и Чонгуком он мог быть собой, потому что знал, что они никогда не осудят его, всегда поддержат и помогут. И сейчас он жалел о том, что в присутствии Юнги не смог удержать язык за зубами, не смог спустить все на тормозах и нацепить маску безразличия. Слова старшего по какой-то причине так сильно задели его, что Тэхён не смог промолчать, а как только он открыл рот, чтобы возразить, поток слов хлынул безостановочно.       — Ты, значит, достоин лучшего, чем может дать такой, как ты выразился, захудалый городок, как наш, а я нет? Ты можешь воспользоваться связями своего брата, чтобы выйти на уровень выше, а я воспользоваться такой возможностью не могу? Я профессионал, чёрт возьми, — глаза Тэхёна загорелись пламенем, что можно было бы назвать безумно красивым в омуте темного шоколада, не будь омега так зол. — И я сделаю свою работу правильно. А ты… — Тэ указал пальцем в сторону Юнги, на что тот инстинктивно дернулся, ощетинившись. Волосы на затылке встали дыбом, а внутренняя сущность зарычала от недовольства. Тэ позволил себе огрызнуться, и Юнги, как старший, отреагировал соответственно. По правде говоря, это было впервые, когда двое омег ссорились так, что дошло до проявления старшинства. Юнги никогда не подавлял своих младших своей сущностью и сейчас сам от себя не ожидал похожей реакции.       — Извини, — Тэхён вздохнул продолжительно и медленно встал из-за стола, совершенно игнорируя старшего так, словно его здесь нет. Он смотрел куда угодно, только не на Юнги. Краска залила щеки омеги, брови сошлись в одну линию, а губы поджались, чтобы не сказать лишнего. Вся его поза кричала о том, что он напряжен как струна: подойти дернуть и тут же порвется.       — Я сказал лишнего, — безэмоционально, ровным тоном сказал Тэ, убирая телефон и бумажник в карман брюк. — Я должен идти, — Тэхён прошел мимо Юнги, и тот попытался схватить его за руку.       — Тэхён-а, подожди, давай поговорим, — Юнги пожалел тысячу раз, что вообще сказал хоть что-либо. Он должен был тактично промолчать и поддержать своего младшего. Ведь Тэхён действительно был достоин гораздо большего. Юнги понимал, как это интервью важно для него, слышал радость и нотки гордости в голосе омеги, когда тот рассказывал, что начальник поручил это дело именно ему, Тэхёну, а не кому-то другому. Юнги обязан был затолкать свои недовольство и страх куда подальше и поддержать Тэ, порадоваться за него, но вместо этого сильно обидел младшего своими необдуманными и резкими словами.       — Все нормально, — Тэ положил руку на плечо старшего и обманчиво нежно сжал его, — ты уже сказал больше, чем мне хотелось бы услышать, — и после этих слов Тэхён покинул кафе.       — Проклятье! — выругался Юнги, пнув рукой одиноко лежащую рядом салфетку, но за младшим не последовал, лишь наблюдая из большого окна, как он садится в машину и по всем правилам дорожного движения трогается с места.       Пак, мать его, Чимин! Если с Тэхёном что-нибудь случится, Юнги убьет этого альфу собственными руками.       Отчего-то слова Юнги задели больше, чем Тэхён того ожидал. Непрошеные слезы навернулись в уголках карих глаз, и Тэ быстро смахнул их тыльной стороной руки так, будто боялся, что кто-то заметит. Он всегда был сильным, никогда не позволял другим указывать ему, что делать, какую профессию выбирать, с кем встречаться и чем заниматься. Но сейчас, после слов старшего, Тэ впервые за долгое время почувствовал неуверенность в том, что делает. Ту же неуверенность, которую чувствовал каждый раз, когда его родители проводили с ним заумные беседы еще до того, как омега выбрал направление факультета, на котором учился, а позже увлекся еще и фотографией. Они говорили ему, что в их городе такое занятие ни к чему не приведет, не даст никакой известности, не принесет прибыли, одни только траты и отсутствие свободного времени. Предлагали уехать вместе с ними, чтобы Тэхён смог реализовать свой талант в большом городе, раз уж решил выбрать подобное увлечение. Но Тэхён отказался, потому как уехать означало бы оставить Чонгука и Юнги здесь. Но сейчас, с мокрыми щеками, дрожащими пальцами, которые с силой впивались в кожу руля, колотящимся сердцем и неприятным осадком в груди Тэхён впервые задумался, а было ли это действительно правильным решением.

***

      Интервью с Чимином прошло намного более спокойно и даже интересно, чем ожидал Тэхён. Несмотря на легкую нервозность, которую испытывал омега перед встречей с Паком, он смог взять себя в руки и не рухнуть на пол сразу после того, как Чимин открыл ему дверь, как Анастейша перед грозным мистером Грэем в грёбаном фильме. Хотя, признаться честно, именно такое желание появилось у Тэхёна, когда он поднял голову и внимательно посмотрел на объект своей предстоящей статьи. Тэ был взволнован из-за возложенной на него работы, потому как такая возможность выпадала ох как не часто. Как бы не хотелось это признавать, но Юнги был прав. Такие серьезные люди, как Пак Чимин, были очень редкими гостями в их городке, потому взять интервью у властителя целой чёртовой империи крупного города стало для редакции Тэхёна задачей номер один. Слухи в их маленьком городке расходились очень быстро, поэтому все сразу узнали о том, что в их захолустье приехала такая важная персона. «Перспективный альфа-холостяк, да еще и с крупной добычей за плечами», — что-то похожее сказал Тэхёну его работодатель, чуть лысоватый и грузный в силу сидячего образа жизни омега. Тэхён сразу же ухватился за такую возможность, тут же щелкая длинными пальцами по клавиатуре, внимательно и тщательно выискивая информацию о предстоящем объекте. Его круглые глаза расширялись каждый раз, когда омега просматривал профессионально сделанные фотографии с фотосессий, в которых Чимин принимал участие, даже простые кадры, сделанные обожателями или прохожими, где Пак представал без «образа», в обыденной одежде, со взъерошенными волосами и крупными темными очками, закрывающими почти половину лица, вызывали интерес и приковывали взгляд. Альфа был очень хорош собой, статный, подтянутый, с мягкой, а порой и дерзкой улыбкой и лучиками света в глазах. Но также Тэхён чувствовал, как от него веет чем-то таким… опасностью и таинственностью, которые только больше подстегивали эксцентричную натуру. Вырезки из других интервью, которые Тэ удалось просмотреть, полностью подтверждали сложившееся первое впечатление. Чимин был трудоголиком, все свое свободное время уделял работе, ценил каждого своего сотрудника, независимо от гендерной принадлежности, что не раз прямо говорил интервьюерам. Чимин был красивым и ярким, сдержанным, но не напыщенным, интеллигентным, но не надутым, что явно просматривалось как в его речи, так и в поведении в нарезках видеоматериалов, которые Тэ также детально рассмотрел.       Тэхён умел считывать людей, его профессия, а также собственные навыки наблюдения позволяли ему почти безошибочно определить характер и поведение человека, составить о нем детальную характеристику вплоть до психологического портрета. И Пак Чимин был загадкой для него, как омега не старался его раскусить, заглядывая и с одного и с другого угла, в то время когда альфа спокойно и вдумчиво отвечал на интересующие омегу вопросы. Тэхён сосредоточенно делал пометки, почти не глядя на самого альфу, потому как, стоило ему это сделать, глаза тут же прилипали к молодому мужчине, заставляя любоваться. Тэхён всегда гордился своими выдержкой и умением контролировать действия и эмоции, но сейчас чувствовал, как приятный запах сандала витает в воздухе, такой пьянящий и дурманящий, почти черные глаза собеседника смотрят на него, детально и неприкрыто изучают, маленькие пальцы эстетично, чёрт бы его побрал, держат небольшую чашку чая, что предложил Чимин еще в самом начале прихода омеги, а голос, который в корне разнился со слегка грубоватым, низким баритоном Тэ, наполнял кабинет альфы, оседая почти материально внутри, приятно лаская слух. Тэхён чуть сжимал ручку, чтобы продолжать заносить каракули в блокнот, опуская взгляд каждый раз, когда задавал очередной вопрос. И рой мурашек пробегал по задней части шеи, постепенно спускаясь по позвоночнику вниз, когда он краем глаза все же видел чужую улыбку, спрятавшуюся в уголке рта.       — А чем ты занимаешься? — спросил вдруг Чимин, когда, казалось, Тэ замолчал слишком надолго, чиркая ручкой на белой поверхности. — Я имею в виду, помимо журналистики.       Тэхён медленно поднял голову, вглядываясь в спокойное, не выражающее ни толики насмешки лицо Чимина. Его неуверенность после ссоры со старшим омегой все еще неприятно витала где-то на периферии сознания, но Тэхён покрутил ручку между пальцев и внятно спокойно ответил:       — Мне нравится фотографировать. Я окончил специальный курс, но пока еще чувствую себя не совсем уверенно. В основном, я фотографирую для себя, чтобы понять, где должен улучшить свои навыки.       Чимин кивнул, заинтересованно склонив голову набок, после чего поднес чашку ко рту, тем самым скрывая половину своего лица, отчего в поле зрения теперь бросились его глаза. Красивые, притягательные, темные глаза, которые заставляли захотеть поежиться, но одновременно вселяли интерес. Тэхён был профессионалом в своем деле, потому почти не нервничал во время интервью, ему не раз приходилось заниматься этим раньше, но все-таки говорить с Чимином было… легко. Так легко и спокойно, словно омега знал этого человека всю свою жизнь, он не чувствовал совершенно никакой неловкости или опасений, никакого отвращения или желания скривить физиономию, как порой бывало с напыщенными омегами или чересчур важными альфами. Чимин был собой, и Тэхёну это нравилось. Он сразу предложил отбросить формальности, переходя на простой язык, отвечал на вопросы Тэхёна так, словно заранее знал, о чем омега будет говорить, совершенно не стеснялся своего «домашнего» вида, одетый в простую светло-голубую футболку с глубоким полукруглым вырезом, что, чёрт возьми, просто нелегально вызывающе открывала вид на его ключицы, и обычные спортивки серого цвета. Находиться с ним рядом было как воздухом дышать — обыденно и привычно. Но именно это Тэхёна и настораживало. Как правило, он держался официозно и отчужденно с незнакомыми ему людьми несмотря на то, что вежливо им улыбался своей фирменной квадратной улыбкой и светился, как рождественская елка, заражая всех в округе своим хорошим и приподнятым настроением. Внутри Тэ оставался настороженным и внимательным, готовый тут же сделать шаг назад, если вдруг кто-то или что-то вторгнется в его личное пространство без его желания. Исключение составляли лишь близкие ему люди. А точнее, двое самых близких для него омег. Но такой спокойный и размеренный настрой нервировал Тэхёна. А что еще больше его настораживало, так это огромное влечение к незнакомому альфе, да такое сильное, что в пору руки в кулаки сжимай, лишь бы сдержать себя и не коснуться.       — Полноценная статья ведь должна содержать в себе впечатляющие кадры, разве нет? — притворно удивленно спросил Чимин, с удовольствием наблюдая, как глаза омеги напротив него расширяются до бездонных омутов, рот приоткрывается в широком «О», а запах меняется, выдавая заметное смущение. На протяжении всей их беседы Тэхён держал себя как настоящий профи, ни разу не проявив ни малейшей слабости или же нервозности, даже его аромат был стойким и ровным несмотря на то, что Чимин старался вдохнуть его носом как можно глубже, незаметно, разумеется, для омеги, надышаться сладким привкусом малины, мысленно представляя перед собой целую гору мягких сочных ягод, покрытых свежими сливками, которые лопаются во рту, оставляя приятное послевкусие молочной приправы. И вот сейчас Чимин впервые закусил губу, чтобы вновь не втянуть с шумом воздух, потому как запах омеги стал куда более насыщеннее, пусть и чуть кислее, что тут же заставило альфу выпустить успокаивающие феромоны, чтобы омега мог расслабиться и продолжать внятный диалог.       — Это необязательно. Я рад уже тому, что ты просто согласился поговорить со мной. Ты дал мне столько материала, что не на одну, а на несколько подробных статей хватит. Не думаю, что могу отнимать у тебя больше времени, чтобы просить ехать в студию для фотосесси, — размеренно и спокойно сказал Тэхён, ощущая, как приятные мурашки бегут по спине, а затылок словно кто-то эфемерно поглаживает пальцами именно так, как Тэ любил, когда нервничал, — легко, осторожно, чуть пропуская отросшие на задней части шеи волосы сквозь пальцы.       — Зачем куда-то ехать? — Чимин непринужденно пожал плечами, но внутри остался доволен реакцией омеги, потому как отчетливо видел мелькнувший интерес в глазах напротив, несмотря на внешнее спокойствие и мягкий вежливый отказ. Тэхён был заинтересован, и Пак сделает все что угодно, чтобы разжечь этот интерес. Пойдет на что угодно, чтобы на этом лице отразилось как можно больше эмоций, что он смог увидеть чуть ранее.       — Ты можешь сфотографировать меня здесь, — Пак встал со своего мягкого кресла, разводя руками в стороны, как бы показывая, что его кабинет в полном распоряжении Тэхёна.       Тэ инстинктивно огляделся. Освещения в кабинете Пака было достаточно, чтобы кадры получились хорошо и красиво, для дополнительной загадочности, присущей модели, можно было использовать настройки камеры, а идеальное лицо и тело Чимина так и напрашивались на запечатление этого произведения искусства на снимках. Однако Тэхён мысленно дал себе подзатыльник, внешне стараясь никоим образом не выдать своей заинтересованности. Во-первых, у него не было под рукой камеры. Во-вторых, фотографировать Чимина не являлось целью его задачи. И, в-третьих, что-то внутри подсказывало омеге, что это очень, очень скверная идея.       — Не думаю, что это хорошая идея, Чимин, — высказал прямо свои предположения Тэхён, как можно более вежливо, чтобы не задеть альфу своим отказом. — У меня нет оборудования, и я не обладаю присущими профессионалу навыками. Мне бы не хотелось, чтобы твои снимки были сделаны новичком, да и к тому же попали в статью без предварительного обсуждения с моим работодателем, — Тэхён все еще сидел в кресле, тогда как Чимин мечтательно принялся обходить свой кабинет, проводя рукой по разным вещам то тут, то там, словно примеряясь. Альфа не был задет или оскорблен, потому как это действительно не входило в перечень договора, о котором было условлено с начальником Тэхёна, что говорил с Чимином о интервью. Конечно, Пак мог бы изменить это. Просто сделать звонок и получить услужливое соглашение на съемку. Так же легко, как он добился Тэхёна для данного интервью, когда работодатель омеги буквально упрашивал его об этом. Чимин согласился с одним условием — журналистом для его беседы должен быть определенный человек. Ким Тэхён.       — Эта подойдет?       Пак вдруг оказался прямо напротив Тэ, чуть ли не вплотную, от чего омега стушевался немного, но все-таки взял камеру, осторожно вложенную ему в руки альфой. Вес аппарата приятно тяготил руки, а металлический корпус слегка холодил кожу ладоней. Тэхён внимательно рассмотрел камеру, с восхищением отмечая, что эта модель последняя новинка из той серии, которую он так сильно мечтал приобрести, профессиональная и дорогая, а потому в данный момент недоступная. И сейчас держать в руках что-то похожее было сродни получить самый желанный подарок в преддверии праздника.       — Чимин… — Тэ оторвал взгляд от камеры и поднял голову, тут же встречаясь с темными глазами альфы. Карие до недавнего времени радужки затопило темнотой, и Тэ моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что он не бредит. Тут же чернота чужих глаз рассеялась, оставляя естественный цвет.       — Просто начни, — Чимин чуть отошел, чтобы дать Тэ немного пространства, за что омега, по-видимому, был очень ему благодарен, потому как глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом. — Я хотел бы посмотреть на результат. Если ты не против, конечно.       Внутри расползалось что-то темное и доселе забытое. Тэхён хотел. Очень хотел взять Чимина в объектив камеры, чтобы запечатлеть красоту альфы, его мягкие золотистые волосы, что густой копной лежали набок, его безупречное лицо, насыщенного цвета карие глаза, полные губы с усмешкой в их уголке, изгибы его тела, которые вдруг именно сейчас показались Тэхёну чертовски соблазнительными, несмотря на довольно спортивный наряд. Руки слегка вспотели, и Тэ перехватил камеру плотнее, боясь уронить. С трудом оторвав задницу от кресла, омега щелкнул затвором и настроил устройство, чтобы просто примериться и посмотреть через объектив.       — Могу я… — Тэ поднял камеру, как бы спрашивая разрешения, и Чимин кивнул, продолжая стоять в той же позе, что и был: с руками в карманах и чуть согнутой в колене ногой.       Тэ посмотрел на альфу в объектив устройства и принялся расхаживать влево-вправо, чтобы найти лучший угол и преломление света. Когда он, наконец, остался доволен, то чуть кивнул сам себе и снова сменил часть настроек.       — Мне стоит переодеться? — спросил Чимин, оглядывая себя с ног до головы, после чего возвращая внимание омеге.       — Нет, я хотел бы снять тебя в привычной обстановке, — Тэхён покачал головой, все еще копаясь с объективом.       — Так, как ты меня хочешь?       Этот вопрос заставил Тэхёна почти подавиться воздухом и тут же вскинуть голову по направлению к альфе. Тот стоял, приосанившись, сложив подкаченные руки на груди, блеск его глаз можно было увидеть даже с того места, где сейчас находился Тэхён, а по нижней губе пробежался кончик розового языка, тут же скрываясь внутри, сменяясь легкой полуулыбкой. Чимин опустил голову набок, продолжая ждать ответа, и Тэ сглотнул слюну, осознавая, что молчит достаточно долго. Но он просто не мог поверить в то, что услышал. Умом он понимал, что вопрос со стороны Чимина мог не нести никакого двойного подтекста, но голос, которым он был произнесен, возможный смысл, тут же обуявший разум Тэ, заставили внутри что-то ёкнуть, зашевелиться, искоркой пробежавшись по, казалось бы, давно мертвым поврежденным проводам. Запах Чимина, Тэ не знал, как давно, стал насыщеннее и гуще, почти полностью заполняя комнату, заставляя омегу чуть чаще дышать, чтобы наполнить легкие спасительным кислородом, но от того только больше насыщая их терпкостью сандала. Омега поймал себя на мысли, что хотел бы приблизиться к альфе, чтобы распробовать этот аромат, вкусить его и отдать взамен свой, что наверняка заставило его инстинктивно выпустить феромоны омеги.       Чимин едва уловимо повел ноздрями, ощущая, как запах малины, сладкий и притягательный, достигает чуткого обоняния. Тэхён был взволнован, но взволнован приятно, что очень радовало альфу.       — Ты… — Тэ прочистил горло, с позором опустив голову и пряча глаза, потому как голос его прозвучал чуть более хрипло, чем обычно, и на несколько тонов ниже его собственного. — Мог бы просто вести себя естественно. Для начала я попробую несколько кадров.       Чимин кивнул, воспылав огромным уважением к выдержке омеги. Это будет интересно.       С каждым кадром Чимин становился все более естественным и расслабленным, учитывая, что не получал четких указаний от фотографа, как обычно привык поступать раньше, а Тэхён все более уверенным и требовательным. Но также омега видел, видел через объектив камеры, как альфа играет с ним. Камера любила Пака, бесспорно. Любой, даже самый простецкий новичок не смог бы испортить кадры, на которых красовался альфа. Изящные пальцы проводили по волосам, убирая их назад, взгляд падал вверх или вбок, от чего брови Чимина взлетали дугами или приобретали ровную линию, губы размыкались, потому верхняя казалась еще более пухлой и сочной, тело выписывало изящные изгибы, когда альфа оглядывался через плечо или же приводил в движение руки и ноги. Но больше всего Тэхёна завораживали глаза молодого человека, когда он прямо смотрел в камеру. Взгляд Чимина в такие моменты казался тяжелым, опасным и томным, будто он пытался передать то, о чем думает. То, как он касался своего рта пальцами, просто сводило с ума. То, как развязно язык смачивал верхнюю губу, или зубы прикусывали нижнюю, заставляло руки дрожать. Чимин словно играл роль искусителя, охотника, заманивающего свою жертву притворно ласковыми речами и притягательным взглядом, любовника, что обещал самое желанное наслаждение. Чимин будто раздевал глазами, облизывая все тело с ног до головы. Чимин словно трахался одними только своими жестами, что так безудержно оседали где-то внизу живота. Чимин будто не фотографировался, а занимался любовью через объектив. Занимался любовью с Тэхёном через камеру!       Жар нарастал с неимоверной скоростью, заставляя постоянно одергивать ворот футболки, внутри горело все так же, как и снаружи, разрумянились щеки и застекленели глаза. Тэхён почти не видел объект своей съемки. Напряжение, смешение запахов и огонь, который гнал сейчас по венам разбушевавшийся от любимого занятия и неприкрытого флирта адреналин, резонировали в комнате, словно в самый знойный день, когда жара снаружи настолько невыносимая, что асфальт плавится, а в воздухе витает заметная глазу дымка, нечем дышать и пот ручьем стекает по вискам. Именно так сейчас чувствовал себя Тэхён. Чимин, казалось, загнал его в ловушку, опытно и почти без труда, но самое интересное было в том, что омега совершенно не хотел ему сопротивляться.       Тэ не понял, кто приблизился первым, он или Чимин, но следующее, что он почувствовал, это густо насыщенный запах, бьющий прямо в ноздри, заставляя внутреннего омегу скулить от удовольствия, и мокрый язык альфы, буквально вылизывающий его рот. Камера была благополучно отложена в сторону, на ближайшую горизонтальную поверхность, в то время как руки обвили чужую шею, притягивая ближе, на что Чимин испустил горловой стон прямо в рот Тэхёна. Омега жадно ответил на мокрый поцелуй, впиваясь пальцами в шевелюру альфы, потираясь о него всем своим телом, будто хотел смешать их запахи, оставить свой на альфе и в ответ забрать себе его.       Чимин чуть отстранился, чтобы вдохнуть кислорода, которого сейчас стало очень резко не хватать, и обхватил руками лицо омеги. Тот тут же прикрыл глаза, дыша рвано и часто, утопая в нежности прикосновения.       — Ты уверен, что этого хочешь? — Чимин мог бы и не спрашивать. Тэхён был трезв и вменяем, полностью осознавал то, что происходит, но все же Пак хотел услышать четкий и внятный ответ.       — Чёрт, да… Да! — Тэхён подался вперед, вновь сплетаясь с такими мягкими, но требовательными губами альфы, запуская внутрь язык, оглаживая стенки и пробуя на вкус чужую слизистую.       Чимин зарычал омеге в рот, тут же подхватывая того под ягодицы, на что получил испуганный вскрик. Пак усмехнулся и без труда, несмотря на то что внешне Тэхён был выше и чуть крупнее него, донес омегу до небольшого дивана и усадил, тут же оказавшись у его ног.       Размеренно, но не так медленно, как хотелось бы, Чимин освободил Тэхёна от брюк и уже пропитавшихся смазкой боксеров, приближаясь к его члену, гордо теперь вздымавшемуся, с обнажившейся головкой, влажной и красной, слегка потираясь о полы все еще надетой футболки, что вырывало из горла омеги шипящие тихие стоны. Чимин глубоко вдохнул малиновый запах омеги прямо рядом с его паховой областью, где аромат был гуще и насыщеннее, хищно и плотоядно облизываясь, тут же проводя языком по всей длине члена омеги, от яиц до самой уретры.       Тело Тэхёна подбросило на диване, и он даже не стал сдерживать громкий нуждающийся стон. Но, когда он опустил голову и понял, что именно собирается делать альфа, тут же сел ровно, тем самым перекрывая доступ к своему паху, и схватил Чимина за запястья.       — О нет, боже, только не сейчас, — Тэ заставил Чимина поменяться с ним местами, и теперь уже альфа сидел на диване, вжимаясь в него голой задницей, тогда как его большой и толстый член привлек все внимание омеги.       Чимин вскинул бровь, как бы спрашивая, что он сделал не так. Тэ оседлал его бедра, нависая своей задницей прямо над органом альфы, и завел руку за спину.       — Если бы ты начал отсасывать мне, я бы кончил еще до того, как ты успел бы мне вставить.       Пошлые слова, сказанные таким томным, низким голосом, заставили Чимина гулко зарычать и впиться в бока омеги, пока тот нащупал своими длинными пальцами чужой член и почти беспрепятственно ввел в свой анус, погружая головку, постепенно растягивая себя и располагаясь удобнее.       — Чёрт, а у тебя чертовски грязный рот, знаешь? Никогда бы не подумал. Твоя речь показалась мне, мммх… культурной и впечатляющей.       Тэхён улыбнулся, когда услышал выбитый из альфы стон в то время, как погрузил в себя его член до самого корня.       — Тебе понравится, — прошептал омега на ухо альфе, наконец-то, полностью вдыхая сандаловый аромат, зарываясь носом в пахучую железу, и начал покачиваться в медленном, пока размеренном темпе.       Альфа сжимал бедра омеги сильнее с каждым толчком, от чего, был уверен, даже на смуглой коже останутся синяки. Но Тэхён стонал громче и протяжнее, подвиливая тазом, что дало Чимину понять, что тот всем доволен. Пак встречал толчки омеги на полпути, врезаясь в простату мощно и резко, выбивая неприкрытые безудержные стоны, ощущая, как влажно и жарко у омеги внутри, а естественная смазка, стекающая по стволу члена, пачкает Чиминов живот. Омега цеплялся за Чимина, за его волосы, плечи, спину, впиваясь короткими ногтями во влажную от пота кожу, сжимая сильными ногами бедра Чимина, и целовал так яростно, что жидкий огонь струился по венам, грозясь спалить не только их, но и все, что их окружало.       Чимин взял Тэ за подбородок и внимательно вгляделся в его лицо, продолжая трахать омегу так сильно и грубо, как он того и просил. Лицо Тэхёна было полностью мокрым от пота, темные аккуратные брови заламывались каждый раз, когда омега чувствовал толчок чужого члена внутри, губы широко раскрылись в стонах и попытках ухватить остатки кислорода, грудь вздымалась так хаотично, что Чимин было испугался за дыхательную систему своего партнера. Тэхён отклонился чуть назад, полностью уверенный, что сильные руки альфы удержат его, оперся ладонями о чужие колени, тем самым приводя свое тело в форму дуги, и принялся остервенело скакать на чужом члене так, словно от этого зависела его жизнь. Его бедра полностью прижались к бедрам Чимина, отчего угол проникновения снова сменился, теперь каждый раз ударяя Тэ крупной головкой члена альфы по простате. Его голос, ранее тихий и спокойный, теперь стал протяжнее и выше, оттого мягче и привлекательнее, и Чимин буквально упивался им и таким соблазнительным видом молодого, сильного, мокрого тела над собой. Когда Тэ поднял голову, альфа чуть не задохнулся. Мокрые волосы Тэхён отбросил в сторону, проведя по ним ладонью, рот открыл еще шире, а глаза буквально сияли так, что могли осветить ночное небо вместо звезд. Внутри альфы раздувался огромный шар довольства вперемешку с гордостью. Тэхён выглядел таким разбитым и затраханным сейчас, скачущий на его члене, буквально выбивая из себя самого душу. Его лицо, доселе безэмоциональное и ровное, сочетало в себе все грехи земные в одном флаконе. Его тело буквально заслуживало поклонения, с капельками пота, стекающими по волосяному покрову, с чуть оливковым отливом в искусственном свете, гладкое и нежное. Тэхён был полной противоположностью тому парню, который вошел сегодня в двери Чимина, омега выглядел естественно и неприкрыто, именно так, каким и был на самом деле: безудержным и ненасытным. И именно альфа делал его таким! Именно альфа смог вытащить из него его настоящую суть, которую омега упорно прятал от любопытных глаз.       — Скажи, что я красивый, — вдруг произнес омега вкрадчивым и повелительным голосом, на что Чимин про себя усмехнулся. Он обхватил омегу за бока, притягивая ближе, и зашептал ему в губы после очередного толчка.       — Ты просто восхитителен, омега. Ты так хорошо принимаешь меня, посмотри, — Чимин опустил одну руку между ягодиц Тэхёна, туда, где все еще растягивал кольцо мышц его крупный член, чуть замедлив фрикции, и легко протолкнул фалангу прямо рядом со стволом.       — Блять, чёрт возьми! — Тэхён зашипел, утопая лицом в изгибе шеи альфы.       — Посмотри, как ты течёшь на мне, омега, — развратно прошептал Чимин на ухо Тэхёну, на что получил протяжный скулеж. — Так сильно, так хорошо, ты полностью принял мой большой член, верно? Твой запах буквально повсюду, — Чимин вытащил палец, скользкий и блестящий от природной смазки, и поднес его к лицу, шумно вдыхая, пока Тэхён жадно следил за ним взглядом потемневших карих глаз. — Хочешь пометить меня, м? Хочешь, чтобы альфа полностью пропах твоим запахом, омега? — Чимин нарочито, со вкусом облизал палец, и Тэ не выдержал. Он впился губами в сочные губы напротив, скуля и вопя, пока Чимин возобновил фрикции, удерживая его под ягодицы, яростно вбиваясь внутрь так, что был слышен каждый шлепок его яиц о кожу саднящей задницы омеги.       — Блять, блять, да, господи боже, Чимин! Просто трахни меня сильнее, прямо там, да… дай мне свой узел, Альфа! Я хочу в себе твой узел, сейчас же!       Чимин зарычал и буквально долбил омегу по простате, удерживая на месте, работая бедрами, как хренов поршень. Тэхён кончил обильно ему на живот без дополнительной стимуляции, прикусив Чимина в плечо, рядом с пахучей железой. Чимин почувствовал, как стенки ануса с силой сжимают его, и Тэхён наклонился прямо к его уху, сбивчиво и горячо дыша:       — Давай, кончи, альфа. Я все еще хочу получить твой узел. Ну же, покажи мне, как хорошо я справился. Я же был хорошим омегой для тебя, правда?       Чимин схватил Тэхёна за волосы, с силой сжимая на загривке, и кончил внутрь, ощущая, как узел начинает набухать и заполняет омегу до отказа, чтобы запереть сперму внутри посредством вязки.       Тэ простонал от давления распирающего его внутри узла, но был доволен, как никогда, как и его внутренний омега, который буквально наяривал круги, бешено виляя хвостом. Тэхён почувствовал приятное легкое жжение на краях ануса, когда чуть сместился для удобства, и узел сдвинулся внутри. Альфа заполнял его так хорошо и полноценно, что омега не мог пожаловаться. Он давно не чувствовал ничего подобного. Приятное твердое тело под ним, сильные руки, заботливо набросившие одеяло поверх его спины и задницы, чтобы омега не замерз, когда пот начнет остывать, заставляя обнаженную кожу подрагивать от холода, узел альфы, который наполнил его до отказа, вызывая желание свернуться клубком в чужих объятиях и постепенно погрузиться в послеоргазменную дрему. Забота и тепло окружали Тэхёна, и ему было так хорошо и уютно, что не хотелось думать ни о чем другом. Ни о работе, ни о раздражающем порой начальнике, ни о читающих периодически нотации родителях, ни о бывшем муже, который так и не смог подарить покой и семью нуждающемуся уже по возрасту омеге, ни о своих партнерах, Чонгуке и Юнги. Все забылось, оставаясь где-то на периферии сознания, и Тэхён совершенно не чувствовал себя виноватым. Он живой человек, который имеет право на безумства и маленькие шалости, что постоянно скрывает под маской благоразумия. Он омега, чёрт возьми, который имеет право на заботу и покровительство альфы. Тэхён сильный и волевой характером, однако, в данном случае все, чего ему хотелось, это быть слабым и нуждающимся, способным получить защиту и тепло от сильной доминирующей личности.       Поэтому Тэхён только блаженно простонал, так и не открыв глаз, когда услышал приятный медовый голос рядом с ухом, а также почувствовал мягкое поглаживание по спине, навевающее ощущение уюта и дома:       — Поспи, Тэхён-а, ты самый замечательный омега для меня.       Тэхён чувствовал себя в безопасности. И это его очень устраивало.

***

      Абаддон смотрел на спящего мужчину с тенью улыбки. Темноволосый молодой человек удобно устроился на диване на боку, заботливо укрытый одеялом. Его волосы, слегка завиваясь на концах, обрамляли лоб. Брови разгладились, придавая обычно серьезному выражению лица вид беззаботный и все еще юный. Губы приоткрылись в легком и мягком «О». Дыхание было ровным и плавным.       — Нравится? — спокойный, но оттого не менее грозный тон заставил демона отвести взгляд и внимательно посмотреть на говорящего. Люцифер казался недовольным. Его брови нахмурились, глаза буквально метали молнии, а тело напряглось, словно в ожидании выпада. Вокруг вдруг начала потрескивать энергия, окружая Короля легкой дымкой, не оставляя ни тени сомнений у любого, кто находился поблизости, что этот мужчина силен и властен.       Абаддон тут же склонил голову в безропотном подчинении, обругав себя за беспечность. Последнее время его Король был не в духе. Несмотря на то что все шло по его плану, образ Утренней звезды, казалось, меркнет, все больше превращаясь в водоворот черноты и недовольства. Люцифер постоянно находился в безмолвном раздумье, буквально резонировал гневом, который Абаддон никак не мог объяснить. Даже все подданные преисподней разбегались кто куда, не желая встречаться с разъяренным Хозяином, когда тот спускался в свое королевство. Хотя делал это Люцифер последнее время довольно редко, все больше пребывая на Земле, получая сообщения напрямую от подручных ему демонов. И почему-то казалось, что именно нахождение среди людей так сильно влияло на Короля.       — Простите, Повелитель, я позволил себе лишнего, — произнес Абаддон, не поднимая головы. Он уже и забыл, когда называл своего Короля по имени, потому как не хотел лишний раз провоцировать его.       Люцифер потер переносицу и махнул рукой, призывая демона, наконец, разогнуться. Какого чёрта с ним происходит? Абаддон присматривает за его мужчинами вот уже… да с самого их рождения, но, стоило Люциферу увидеть, как демон рассматривает его человека, внутри заклубилось что-то собственническое, что заставило буквально захотеть выжечь демону глаза и сожрать его бессмертную душонку, поглощая его силу целиком.       Люцифер мотнул головой, прогоняя странные, за последнее время чересчур часто посещающие его голову мысли.       — Осталось немного, — легко проведя пальцами по волосам спящего человека, словно на автомате, сказал Люцифер. — Скоро они все будут полностью моими.       — Повелитель, — Абаддон рискнул обратиться к другу, пока тот только хмыкнул, дав понять, что слушает его, но не отрываясь от своего занятия. — Люцифер, — более вкрадчиво произнес демон, чем все же привлек внимание собеседника, — ты уверен, что мы все делаем правильно? Не слишком ли все это… — Абаддон обвел рукой помещение, захватив при этом и спящего человека тоже, последний раз мельком пробежав по его телу взглядом, — быстро?       Глаза Люцифера снова почернели, и демон прикусил себе язык. Лицо Повелителя ада исказилось в усмешке, после чего он сказал:       — Ты слишком долго находишься среди людей, Абаддон? Кажется, тебе стали присущи их чувства и слабости.       — Я просто…       — Избавь меня от своих речей, Абаддон. Твоя задача остается прежней. Ты можешь покинуть меня, — сказал Люцифер и снова вернулся к человеку на диване, внимательно разглядывая его лицо.       Абаддон только вздохнул и провел рукой по блондинистым волосам, после чего прикрыл глаза и очутился на том же месте, откуда его призвал Король, рядом с кроватками двух милых маленьких близняшек, которые мирно спали так же, как и когда демон уходил. Он улыбнулся и прикрыл дверь, выходя из комнаты, тут же проклиная себя на чем Свет стоит. Похоже, Люцифер был прав. Демон слишком долго находился рядом с этими людишками, что, кажется, заразился их мягкотелостью и чувствительностью. Абаддон моргнул несколько раз, после чего взгляд его карих глаз заволокла кромешная чернота. Вокруг тела затрещали искорки энергии, предвещая запланированное перемещение. Демону нужно немедленно убить кого-то или как минимум понаблюдать за резней масштаба битвы при Чанпине, чтобы избавиться от этого неприятного осадка.       Но, как оказалось, не только Абаддон пытался скинуть с себя личину человечности. Где-то за несколько домов от него в данный момент самый жестокий, самый безжалостный, самый расчетливый и бесчувственный властитель Преисподней пытался сделать то же самое.