Предназначенный

      Юнги поморщился во сне, когда почувствовал, что что-то мокрое касается его свисающей с края кровати ноги. Омега с трудом разлепил тяжелые веки и тут же уставился в потолок. Он не спал почти всю ночь, и это продолжалось вот уже несколько дней. Из-за непрекращающихся тяжелых мыслей, недосыпа и навязчивых звонков альфы, который, казалось, собирался свести его с ума, Юнги стал раздражительным и злым, отчего не мог нормально соображать, не мог работать, не мог взять себя в руки. Он прекрасно знал, зачем Чимин пытается так настойчиво дозвониться до него. Омегу разрывало на части от противоречий. С одной стороны, он прекрасно понимал, даже уже не отрицал того факта, что без альфы ему… плохо. Чимин стал довольно важной частью его жизни и жизни его близких, пусть и за такое короткое время. Юнги чувствовал, что о нем заботятся, его любят, его хотят. Чувствовал внимание альфы. И природа тоже требовала своего. Тело желало чужих прикосновений, горячих губ на бледной коже, рычащего шепота на ухо, здоровенного члена в заднице. Иногда Юнги ловил себя на мысли, что пялится на телефон с желанием набрать уже давно заученные наизусть цифры, наплевав на свои гордость и чувство долга. Просто поступить так, как хочется, а не как положено. Но с другой стороны… омега понимал, что ему и его партнерам нужно время, чтобы прийти в себя и осознать, как эти отношения могут отразиться на их будущем и стоит ли их продолжать. Чимин заберет их с собой в Лос-Анджелес? Вряд ли. Останется здесь. Пф, точно нет. Будет приезжать на каникулы? Смешно. Они ни разу не обсуждали эти довольно весомые вопросы с альфой. А стоило Юнги подумать об этом и хотя бы раскрыть рот в ожидании конкретных ответов, разговор заканчивался в койке, так по большому счету и не начавшись. Чонгук нервничал. Тэхён бесился. А Юнги не знал, что ему, чёрт побери, со всем этим делать. Все трое омег ни разу не говорили друг с другом с тех пор, как поругались у Юнги на кухне и разошлись по домам, затаив обиду и неприязнь. Юнги знал, что Чимин доставал и двух других омег, и те тоже не собирались с ним контактировать. Он понятия не имел, почему был в этом уверен, просто знал и все. Их связь за последнее время укрепилась еще больше, чем до появления альфы. Возможно, на это повлияла абракадабра Чимина или еще что-то в этом роде. Юнги не знал. Единственное, что он знал, что сейчас совсем не чувствовал ни Тэхёна, ни Чонгука, как обычно. И это пугало его до усрачки.       Юнги снова поморщился и чуть приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, какого хрена с ним происходит. Нога была мокрой, как будто омега опустил ее в таз с холодной водой. И стоило Юнги продрать глаза настолько, чтобы разглядеть происходящее, он подскочил как ошпаренный, однако, остался на кровати, тут же подтягивая ноги ближе к себе, а руками обхватывая себя за плечи. Весь пол в его комнате был залит водой! Ее уровень поднялся почти до края кровати, потому-то Юнги и почувствовал что-то сырое, что в итоге и разбудило его.       Омега в шоке огляделся и осознал, что все-таки не сошел с ума. Он все еще находился в своей комнате, с задернутыми шторами и закрытой дверью. Как бы это сейчас не выглядело, глупо или смешно, но Юнги ущипнул себя пару раз, чтобы удостовериться, что действительно проснулся, и все происходящее не плод его больного воображения. К сожалению, нет. Его комната на самом деле была заполнена водой по всему периметру. А самое страшное, что она продолжала пребывать, причем довольно быстро! Юнги огляделся по сторонам в попытке сообразить, что же ему делать. Нужно как можно скорее выбраться отсюда, а уж потом думать, какого хрена тут происходит.       Омега боязливо опустил ноги в ледяную воду, от чего тут же испустил продолжительный дрожащий вздох. Вода окутала его почти по колено. Юнги тяжелыми шагами направился к двери. Вода значительно затрудняла передвижение, с каждым шагом за Юнги следовала небольшая рассекающая волна. Взявшись за ручку, омега уже готов был с облегчением выдохнуть, но, стоило ему дернуть дверь в попытке открыть ее, у него ничего не получилось. Комната была заперта!       По телу тут же побежал леденящий холод. И дело было вовсе не в том, что Юнги стоял уже по самые бедра в воде. Это был страх. Страх, который парализовал все конечности, не позволяя связно мыслить и двигаться. Волосы на затылке зашевелились. Руки вспотели и посинели от холода. Дыхание стало таким частым и прерывистым, что Юнги испугался перспективы задохнуться до того, как утонет. Черт возьми! Он действительно утонет в собственной комнате!       Омега с трудом добрался до окна и распахнул шторы. И у него чуть глаза на лоб не вылезли, когда он увидел вместо окна, которое собирался открыть, в крайнем случае, просто выбить, чтобы выбраться наружу, кладку кирпича! Омега был буквально замурован в четырех стенах, с постоянно пребывающим уровнем воды. Буквально!       Юнги спешно огляделся, и на глаза ему попалось его трюмо, стоящее чуть поодаль от кровати. Он бросился к нему, почти уже барахтаясь в воде по пояс, и кое-как забрался на столешницу, надеясь не свалиться под тяжестью собственного веса. Юнги смотрел то влево, то вправо, со страхом наблюдая, как вода продолжает пребывать. Горло перехватило сухим комком так, что омега даже не мог закричать и позвать на помощь. Тревога и ужас охватили все тело, от чего Юнги забило мелкой дрожью от плеч до пальцев на ногах. Сердце колотилось так, что ударялось о внутреннюю часть ребер, грозясь выскочить наружу. Лоб и затылок полностью покрылись холодным липким потом. Конечности стали такими ватными, что омега даже не чувствовал, с какой силой сжимает столешницу руками. Юнги испугался до такой степени, что не мог даже думать конструктивно. Все разумные доводы вылетели из головы. Остался только парализующий страх.       Омега смотрел на пребывающую из ниоткуда воду, грозящую сожрать его целиком, а перед глазами пролетали картинки из прошлого.       Маленький беззащитный омега, захлебывающийся под мощной стихией природы. Она поглощает его с головой, захлестывает, заливается в нос и уши. Маленький омега барахтает руками и ногами, пытаясь выбраться на поверхность. Но с каждым движением надежда ускользает от него, накрывая толщей воды. Маленький омега так устал, силы покидают его, он больше не может сопротивляться, руки и ноги не слушают его, глаза щиплет от соли, кислорода, которого он успел набрать перед тем, как ушел под воду, почти не осталось. Стоит сделать один вдох и все будет кончено.       — Юнги!       Малыш открывает глаза несмотря на то, что их жутко щиплет, полной грудью набирая воздух. Он лежит на животе на чьих-то коленях, кашляя и отплевываясь от воды, пока большие руки гладят его по спине. Все тело колотит и трясет, но маленький омега слышит голос. Родной голос и постепенно успокаивается.       — Юнги-я!       … голос своего отца.       Юнги посмотрел на воду, добравшуюся до столешницы, на которой он сидел, и на мгновение закрыл глаза. Сейчас его некому спасти. Отца рядом нет. Он в комнате абсолютно один. И если он немедленно что-нибудь не сделает, то просто захлебнется, когда вода полностью проглотит его с головой, или же умрет от приступа панической атаки на грёбаной крышке трюмо.       Юнги вдохнул глубоко раз, затем второй и медленно опустил ноги, опираясь спиной о зеркало трюмо, чтобы поза стала как можно более удобной. Как только омега погрузился в воду, приступ начал нарастать снова, и Юнги принялся ритмично постукивать пальцами по столешнице, громко и четко напевая детскую песенку, которую всегда пел Адаму, когда тот был совсем маленьким, чтобы заставить свой мозг работать и переключиться. После каждой строчки омега делал глубокий продолжительный вдох и такой же выдох, продолжая петь. Паническая атака постепенно отступала, ритм сердца стал менее интенсивным, а дыхание приходило в норму. Юнги несколько раз закрывал и открывал глаза, напоследок слегка похлопав себя по щекам.       Когда приступ сошел на нет, Юнги смог мыслить куда более ясно. Если он не может открыть дверь или выбраться через окно, значит, нужно предотвратить случившееся изнутри. Юнги снова глубоко вздохнул и медленно погрузился в воду полностью, ощущая всем телом, насколько она холодная. Тревога снова окатила его, но омега принялся размеренно двигать ногами под водой, руками совершая круговые движения рядом с грудью, чтобы удержать свое тело на поверхности и не уйти под воду. Он умеет плавать, бояться нечего.       У него же есть определенные силы, верно? Многим больше, чем простые фокусы Тэхёна или лечащие штучки Чонгука. Чёрт возьми, да Юнги смог заставить погоду измениться. Мог под настроение буквально управлять любой стихией, какой бы не захотел. Так чем вода отличается от всего этого?       Омега прикрыл глаза и задышал как можно ровнее, заставляя себя сосредоточиться. Он позволил воде ласкать его, омывать окаменевшие после страха мышцы, просачиваться в уши легкому шуму плеска. Он позволил держать его на поверхности, расслабляясь и отдаваясь приятному ощущению парения. Юнги представлял мягкие прибрежные волны, плавно омывающие ноги, красивые яркие блики на поверхности водной глади, звуки ветра на берегу, теплый песок после жаркого солнца. Вода успокаивала его, а не пугала, давала ощущение расслабленности и удовлетворения, а не безудержного страха.       Юнги улыбался, ощущая под собой твердую поверхность, а когда открыл глаза, понял, что уверенно стоит на полу в своей комнате. Все было таким же, как когда он уснул. Вода исчезла. Никаких признаков того, что омега буквально готов был утонуть. Как будто ничего и не случилось.       Омега выдохнул и опустился на пол. Несмотря на контроль, который ему все же удалось взять как над собой, так и над подчинившейся ему стихией, тело снова затрясло от пережитого страха. Юнги понятия не имел, какого чёрта это было, но чувство облегчения захлестнуло его с головой, от чего он рухнул на пол всем телом и забился в безумной истерике, смеясь и ударяя кулаками по поверхности пола. Он, блять, чуть не умер в собственной комнате! Паническая атака была такой сильной, что омега едва справился с ней, тогда как симптомов не было уже очень давно. У Юнги даже не было сил встать и проверить Адама, хотя какая-то часть подсказывала, что мальчик в порядке, и случившееся коснулось только самого омеги.       Юнги приподнялся на полу, смахивая слезы с глаз. Что с ними, чёрт возьми, случилось? Внезапно появившийся в их жизни альфа, который и человеком то не был вовсе, непонятно откуда взявшиеся неизвестные силы, вечно отодвигаемые на второй план обязанности перед семьей и любимыми, влечение, которое пугало до чертиков, неспособность привести в порядок собственную жизнь. Юнги все это надоело. Так надоело, что он готов был прямо сейчас, пересилив себя, нестись на всех парах к Чимину и набить его слащавую морду, вышвыривая из своего родного города с угрозами никогда больше не приближаться. И все равно, стоило подумать о том, что альфы больше не окажется рядом, сердце щемило от боли, а грудь сдавливало в тиски, и Юнги готов был биться головой о стену, пока эти раздирающие противоречия не вытекут наружу вместе с мозгами.       Омега пришел в себя через добрые пятнадцать минут и уже готов был встать на ноги, чтобы все-таки проверить сына, но вдруг его снова подкосило так, что он упал под тяжестью эмоций. Страх и чувство вины буквально оглушили разум омеги, белым шумом отдаваясь в ушах. Юнги распахнул глаза и принялся жадно хватать ртом воздух. Он огляделся по сторонам, но воды нигде не было. Все было как прежде. Омега лежал на полу своей комнаты. Ничего не предвещало беды. Бояться было нечего. Но что-то сдавливало его грудь, немым криком вырываясь наружу. Это были не его эмоции. Не его страх. И не его слезы, которые почему-то совершенно ощутимо стекали по светлым щекам. Нет.       — Тэхён… — Юнги пробормотал имя младшего омеги и заставил себя встать. Он бросился в комнату Адама, проверяя его состояние, и когда убедился, что сын в безопасности, скинул сообщение Намджуну, чтобы тот присмотрел за ним, пока омега отлучится.       Юнги со всех ног бросился к машине, заводя двигатель и срываясь с места так, что шины засвистели. Он продолжал чувствовать среднего омегу, его боль, его страх, его панику. Юнги сжал руль до побелевших костяшек и на предельной скорости мчался к дому Тэхёна, пока в голове его закипала нарастающая ярость. Если с Тэхёном или Чонгуком что-нибудь случится, он убьет альфу собственными руками. И плевать, что он будет чувствовать после: удовлетворение от совершенной мести или же нескончаемую боль от потери.

***

      Тэхён проснулся в холодном поту от жуткого кошмара. Он застонал и зажмурился, с силой проводя руками по лицу, пытаясь сбросить с себя дрожь и ужасные картинки, которые видел в стране Морфея. Тэхён так сильно испугался, что это вырвало его из сна. Такого с ним никогда раньше не случалось. Ему приснилось, как он снова убивает Чонгука. Но на этот раз Тэхён сделал это осознанно, с огромным удовольствием, получая удовлетворение от пыток и изощрений, которые применял на умоляющем его остановиться Чонгуке. Тэхён до сих пор чувствовал на языке привкус горелой плоти, а руки как будто были все еще липкими от бурой киновари.       Живот скрутило в подступающих спазмах, и Тэхён вскочил с кровати, прикрывая рот рукой, и бросился в туалет, тут же опорожняя содержимое желудка в унитаз. Картинки его сна, мелькающие перед глазами, были настолько яркими, что это до сих пор заставляло дрожать от страха. Но что еще больше пугало Тэхёна, так это какое-то непонятное шевелящее чувство внутри. Словно маленький зарождающийся червяк, медленно и верно прогрызающий путь к центру, чтобы сожрать сердцевину.       Тэхён мотнул головой и поднялся с пола, собираясь умыться и почистить зубы, потому что чувствовал во рту привкус собственной рвоты. Но, стоило ему поравняться с зеркалом, Тэхён отпрянул назад, не веря собственным глазам. Его лицо и губы были полностью залиты кровью. Глаза целиком почернели, не оставляя ничего, кроме зияющей пульсирующей пустоты. Вокруг тела начала собираться вибрирующая энергия. И вдруг Тэхён услышал шепот. Тихий, но отчетливый шепот прямо на ухо. Ты действительно этого хочешь, Тэхён-а. Не сопротивляйся. Просто позволь этому произойти. Ты уже убивал раньше, верно? Это ведь так приятно — чувствовать, как жизнь покидает чужое тело.       Тэхён приблизился к зеркалу, пока голос продолжал проникать в его сознание, и коснулся своего лица ладонью. Липко. Во рту тут же появился неприятный привкус, и следующий спазм заставил Тэхёна скрючиться прямо над раковиной. Когда он поднял голову, снова рассматривая себя в зеркале, крови на его лице не оказалось. Тэхён в страхе попятился из ванной обратно в комнату. Он, должно быть, все еще спит. И это очередной кошмар, от которого нужно как можно быстрее проснуться.       Но, когда Тэхён развернулся к своей кровати, ужас парализовал его, заставив буквально поперхнуться воздухом. На его постели, залитый кровью и избитый, лежал Чонгук. Его руки и ноги были вывернуты под неестественными углами. Волосы на концах подпалены. Через все лицо тянулся глубокий рваный разрез. Обнаженную грудь украшали прорези различного размера и глубины. Какие-то из них были подсохшими, другие же окроплены свежей кровью. Чонгук не двигался и не дышал. Приятное чувство, правда?       Тэхён снова услышал голос у себя в голове, а перед глазами поплыли картинки.       Он мучает Чонгука. Потрошит его как грёбаный маньяк свою очередную жертву, упивается его криками и мольбами. Выпускает заряды энергии забавы ради, со смехом наблюдая, как они со всей силой обрушиваются на Чонгука, сгибая его тело пополам. Щелчок пальцев, и у Чонгука сломана рука. Второй — нога вывернута в противоположном направлении. Третий — Чонгук кричит от разрывающих его грудь ран, а Тэхён тяжело дышит от возбуждения, жадно слизывая кровь с обнаженной чужой груди, упиваясь захлебывающими звуками и хриплыми теперь уже криками, приятной музыкой оседающими в ушах. Чувствуешь, какую власть ты имеешь над чужим телом?       Голос снова зашептал, когда картинки перед глазами исчезли.       — Нет… — Тэхён не мог отвести от истерзанного тела взгляд и попытался было приблизиться, но ноги словно налились свинцом. Он не мог пошевелиться. Не мог закрыть глаза. Только стоять и смотреть. Чувствуешь, как это приятно, вкусить чужую плоть. Ощущать, как в твоих руках бьется чужое сердце. Как запах крови заполняет ноздри. Как возбуждение захлестывает тебя с головой.       — Нет… Нет! Я этого не делал! Я не мог так поступить, боже! — горячие слезы стекали по щекам, пока Тэхён продолжал стоять на месте с распахнутыми от ужаса глазами и хвататься за грудь, чтобы хотя бы как-то облегчить доступ к кислороду. Голос, который, как он считал, был его кошмаром, на самом деле принадлежал ему самому. Все, что Тэхён видел перед глазами, он прочувствовал так ярко и четко, будто произошедшее было действительностью. Тэхён не понимал, реально ли то, что он видит. Настоящие ли он испытывает эмоции и желания.       — Папа! Папочка! Где ты?!       У омеги подкосились ноги, и он рухнул на пол, когда услышал где-то вдалеке голоса двух маленьких мальчиков. Двух сыновей Чонгука. Господи, они не должны этого видеть! Что он им скажет? Что ему теперь делать? Убей их… невинные создания — это самые чистые души, что только можно вообразить. Это будет чертовски приятно, поверь мне. Ты же хочешь, правда? Хочешь попробовать.       — Нет, боже, чёрт, замолчи! Слышишь, замолчи сейчас же! Я никогда этого не сделаю! — Тэхён безумно обхватил голову руками, с силой дергая из стороны в сторону, широко распахнутыми, мокрыми от слез глазами продолжая пялиться на Чонгука.       — Что ты наделал, больной ублюдок?! Что ты натворил?! — на задворках, казалось, слетевшего с катушек сознания всплыл голос Юнги. Старший омега кричал и плакал, держа на руках израненное тело младшего, одновременно пытаясь закрыть глаза двум маленьким мальчикам, которые захлебывались собственными слезами, осознав, что потеряли родителя.       — Нет, я его не убивал! Я этого не делал! Это не я! — Тэхён продолжал кричать, пытаясь хотя бы на сантиметр подползти к Чонгуку или его детям, но стоило ему двинуться, как омеги вместе с детьми ускользали от него, снова оказываясь за пределами досягаемости. Тэхён тянулся к ним руками, надрывно звал и плакал, сдирал в кровь колени и пятки ладоней, карабкаясь по полу, но ничего не получалось. Чонгук бездыханно лежал на его постели, маленькие мальчики продолжали истошно звать папу, а Юнги смотрел на среднего омегу красными от слез и ярости глазами с такими презрением и отвращением, которых Тэхён никогда раньше не видел. Убей их! Убей их всех! И станешь свободным. Будешь делать все, что захочешь. Альфа станет полностью твоим. Убей их!       — Тэхён. Убей!       — Тэхён! Тэ! Приди в себя! Очнись! Очнись же, чёрт возьми!       Тэхёна тряхнуло в сторону, когда он почувствовал сильную пощечину на щеке. Он заморгал часто-часто и увидел перед собой испуганное лицо Юнги. Тэхён отпрянул от него, страшась, что тот попросту убьет его за то, что средний омега натворил.       — Тэхён…       — Нет! Я этого не делал! Я его не убивал! — Тэхён отползал на заднице по полу в сторону стены, забиваясь в угол, безумными глазами пялясь на старшего. — Я его не убивал! Я бы никогда не причинил боль его детям! Это не я! Не я!       — Тэхён, успокойся. Ты никого не убивал. Приди в себя. Это галлюцинации! Возьми себя в руки. Дыши. Просто дыши.       Тэхён все еще продолжал бормотать. Он просто не мог поверить, что действительно был способен на подобное. Неужели он настолько злой и испорченный? Он готов убить свою семью? Ради чего? Ради альфы? Или потому, что сам этого хочет? Липкий параноидальный страх держал в клетке, не позволяя выбраться и взять под контроль собственные эмоции. Перед глазами до сих пор стояло мертвое тело, плачущие дети и злой старший.       Тэхён почти ничего не видел из-за застилающих глаза слез. Он слышал лишь оглушительный крик и только позже понял, что тот принадлежит ему самому.       Юнги бросился к омеге, хватая за щеки в попытке установить зрительный контакт. Тэхён бился в истерике и совершенно не соображал, что происходит.       — Тэхён! Смотри на меня, слышишь? Смотри мне в глаза!       — Я убил его… Юнги, я убил Чонгука, — омега задыхался и булькал от непрекращающихся слез, лицо покраснело и опухло, а пальцами Тэ крепко вцепился в ладони старшего. — Я чуть не убил его детей, Юнги. Кто я такой? Что со мной происходит?..       — Ты никого не убивал, слышишь? — размеренно и четко произнес Юнги. — Смотри, Чонгука здесь нет, слышишь, Тэ-я, Чонгука здесь нет. Все хорошо.       Тэхён бросил обезумевший взгляд на свою постель. И действительно, та оказалась пустой. Чонгука на ней не было.       — Все хорошо. Я знаю, что ты никогда бы не причинил никому зла. Ты любишь Чонгука, любишь его детей, и мы любим тебя, Тэ-я. Давай, дыши со мной, — Юнги не отпускал лица Тэхёна, пока тот не задышал вместе с ним, концентрируясь лишь на глазах и губах старшего. Голос затих, образы исчезли, но страх, пронзивший все тело, до сих пор не отступал.       — Я должен его увидеть, Юнги, — Тэхён зашарил своими длинными пальцами по лицу старшего омеги. — Мы должны ехать к Чонгуку. Что-то не так. С ним… что-то случилось. И я…       — Шшш, все хорошо. И с тобой, и с Чонгуком все будет хорошо, я тебе обещаю, — зашептал Юнги в губы Тэхёна, пока легко касался их своими, слизывая с поверхности соль.       Тэхён был прав. С Чонгуком действительно что-то было не так. И если Юнги почувствовал страх Тэхёна мощно и молниеносно, что словно оглушительным молотом сбило с ног, с Чонгуком было иначе. Гнёт и тяжесть отвращения, презрения, отчуждения, сменяемые безропотным смирением собственной никчемности. Чонгук проецировал все эти эмоции на себя, и добром это точно не кончится.

***

      Когда Юнги и Тэхён оказались в доме Чонгука, их встретили двое плачущих навзрыд малышей. При попытке Тэхёна узнать у мальчиков хоть что-либо, те только громче плакали, утирая опухшие красные носы маленькими пальчиками. Омеги смогли сказать только, что их папа не встает с кровати в комнате наверху.       — Забери их, — сказал Юнги среднему омеге, обнимая малышей, подталкивая к нему. — Позвони Намджуну, пусть он увезет их отсюда, пока не разберемся, что за херня здесь происходит, — последние слова Юнги сказал как можно тише, чтобы дети не услышали.       — Папа! Папа! — мальчики продолжали плакать, когда Тэхён взял их на руки, одновременно неуклюже щелкая на телефоне кнопку быстрого набора беты. Омега все еще чувствовал себя ужасно после того, что увидел у себя дома. Если бы Юнги не подоспел вовремя, неизвестно, чем бы все закончилось. Тэхён мог попросту сойти с ума от тех образов, которые проецировала его изощренная фантазия. Картины были все еще свежи в памяти, и все, чего Тэ хотел прямо сейчас, это кинуться на второй этаж к младшему омеге и удостовериться, что он жив и здоров. Но все-таки дрожащие тельца в его объятиях и горючие слезы на детских лицах отвлекли омегу и позволили переключить сознание на действительно важные вещи. Он мог помочь. Мог быть полезен. Мог спасти хоть кого-то. И он это сделает.       Юнги поднялся на второй этаж, распахивая дверь в комнату, бросаясь к Чонгуку, на колени рядом с кроватью.       Чонгук лежал на спине, устремив взгляд в потолок. Юнги осмотрел тело омеги на предмет повреждений и пощупал пульс, чтобы удостовериться, что физически он не пострадал. Но сколько бы Юнги не звал Чонгука, не касался его щек, не шептал мольбы ему на ухо, тот не реагировал. Просто лежал мертвым грузом на кровати и пялился в потолок пустыми бездонными глазами. Дыхание было таким слабым, что Юнги едва мог различить его. Ни малейшего движения. Как будто омега просто спал с открытыми глазами.       — Мы должны везти его в больницу, — сказал Юнги, когда Тэхён вернулся и поднялся в комнату. — Он как будто в коме, я не знаю… — омега обессиленно рухнул на пол и запустил дрожащую руку в волосы. Адреналин постепенно иссякал, оставляя тремор в конечностях и кашу в голове. Сосредоточенность и собранность трещали по швам. Юнги понятия не имел, что ему делать.       Тэхён присел рядом со старшим и взял его за руку, одновременно касаясь колена Чонгука.       — Все будет хорошо, слышишь, Юнги, — младший попытался заглянуть в глаза Юнги и увидел там непролитые слезы.       — Нет… — срывающим тоном произнес Юнги, — не будет. Я не представляю, как мы это перенесем, Тэ. Я просто не знаю.       Тэхён набирал номер скорой, пока раскачивал в своих объятиях сорвавшегося старшего. Он понятия не имел, что произошло, что случилось с Чонгуком и как ему привести в чувства Юнги. Но точно знал, что сидеть сложа руки он не собирается.

***

      — Как он, док? — одновременно спросили Юнги и Тэ, когда из палаты Чонгука вышел врач-омега.       — Стабилен, — ответил мистер Томас, отходя чуть дальше, прихватив обоих омег под локти. — Но мы не понимаем, что является причиной его состояния. Все системы организма в норме. Чонгук не травмирован. И все же я не могу дать конкретного ответа, почему он вдруг… — доктор всплеснул руками в неопределенном жесте, — отключился. Его как будто ввели в психологический транс. Он продолжает функционировать, все чувствует и слышит, но не может реагировать. Или не хочет. В любом случае, физических повреждений нет. Единственное, что мы можем, это ждать, чтобы убедиться, что состояние не изменится в худшую сторону. А потом… — доктор пожал плечами.       — Хорошо, спасибо, — сказал Тэ, с силой проводя ладонью по лицу, пытаясь держать себя в руках.       — Мы можем его увидеть? — спросил Юнги.       — Да, разумеется, — омега указал рукой по направлению к палате Чонгука. Но стоило Юнги сделать несколько шагов, как перед глазами потемнело, а ноги перестали слушаться, и омега почувствовал, как теряет равновесие.       — Юнги!       Голос Тэхёна слышался где-то вдалеке. Юнги подхватили подмышками и усадили на ближайшие стулья.       — Ты в порядке? — мистер Томас обеспокоенно осматривал Юнги, пока тот пытался прийти в себя и восстановить дыхание. Подташнивало. Кружилась голова. Хотелось спать. Юнги списал это на стресс.       — Да, нормально.       — Так, давайте-ка для начала я вас обоих посмотрю. А уж потом будем решать остальные вопросы, — доктор снова окинул взглядом Юнги с ног до головы, а потом посмотрел также на Тэхёна. Оба выглядели, мягко говоря, помятыми. Это могло быть результатом стресса и пережитого страха за близкого человека. Но все-таки Томас решил удостовериться, что психологическое состояние — единственное, что в данный момент беспокоит мужчин.       — Нам нужно увидеть Чонгука, — заикнулся было Тэхён, но врач покачал головой.       — С Чонгуком все будет хорошо. Вы сможете увидеть его, как только я вас осмотрю, хорошо? — Томас посмотрел на двух колеблющихся омег и мягко улыбнулся. — Вы не сможете поддержать своего партнера, когда он очнется, если сами будете в неустойчивом состоянии. Давайте, пойдем. Надолго я вас не задержу.       Омеги переглянулись и все-таки закивали, проследовав за врачом в смотровой кабинет.       Через какое-то время и Тэ, и Юнги сидели у постели Чонгука. Юнги держал младшего за руку, поглаживая пальцами костяшки, а Тэхён устроился у изголовья, лаская волосы омеги.       — Что это, черт возьми, было? — спросил все-таки Тэхён, не выдержав больше гробового молчания. — Я чуть с ума не сошел. Мне такое мерещилось, что…       — И не одному тебе, — сказал Юнги, не сводя глаз с бледного лица Чонгука и его открытых, но пустых глаз. — Я чуть не утонул в собственной комнате.       Тэхён распахнул глаза и задышал чаще, от чего ноздри раздулись, а розовые губы раскрылись в попытке впустить в легкие больше воздуха.       — Но… это же… нереально, да? Как такое возможно? Что это…       — Ты уверен, что тебе понравится моя теория? — Юнги, наконец, отвел взгляд от младшего омеги, внимательно вглядываясь в карие глаза Тэхёна.       — Ты думаешь, это…       — А какое еще разумное объяснение ты можешь найти? Мы ему отказали. Все мы. И вот результат. Я чуть не захлебнулся. Ты почти сошел с ума. А Чонгук… — Юнги прервался, делая глубокий вздох, чтобы снова не выйти из себя. — Это все неслучайно.       — Я убью его! — Тэхён заскрежетал зубами, до синевы сжимая кулаки. В его глазах появилась чернота, а аура начала потрескивать.       — Я убью его собственными руками, если с Чонгуком что-нибудь случится!       — С Чонгуком уже что-то случилось, Тэ. Если ты убьешь Чимина, неизвестно, сможет ли Чонгук снова очнуться. Здесь нужно действовать осторожно. Ненависть и скоропостижность — плохая идея.       Тэхён прикрыл глаза, выравнивая дыхание, пытаясь успокоить внутри разбушевавшуюся энергию, и кивнул.       — Хорошо. Наши действия?       — Ты останешься с Чонгуком и присмотришь за ним, — Юнги поцеловал руку младшего и встал. — А я поеду к Чимину.       — Ты что, спятил, да? После всего, что случилось, ты думаешь, что я отпущу тебя одного? А если он убьет тебя?! Что тогда?       — Если бы он хотел, то уже убил бы. Нет. Здесь дело в другом. Чимин злится. Он хочет показать, что мы зависим от него. Что он может сделать все, что захочет. Что полностью контролирует ситуацию. Он хочет, чтобы мы вернулись к нему. Пусть считает, что ему удалось. Он единственный, кто может вывести Чонгука из этого состояния. Потому что я могу поклясться, что именно он этому и поспособствовал. Если мы убьем его, в чем лично я не уверен, неизвестно, что станет после с Чонгуком. Хочешь пожертвовать им только для того, чтобы потешить зверя внутри? — Юнги впился глазами в Тэхёна, и у младшего мурашки побежали по всему телу. К старшему снова вернулась способность рассуждать здраво. Хотя вокруг буквально все разваливалось на части. Но Юнги каким-то образом сумел оставаться гармоничным и уравновешенным.       — Хорошо, только будь осторожен, ладно? Если что-то пойдет не так, бросай все и уезжай, слышишь, Юнги? Не рискуй собой ради нас.       — Все будет хорошо, Тэ-я. Я приеду обратно, как только смогу. Присмотри за Чонгуком, — Юнги оставил легкий поцелуй на виске Тэ. И Тэхён почувствовал, как покой и легкость проникают в самое существо, усмиряя темноту внутри.       Юнги вышел из больницы, с силой зажмурившись. Он был уверен, что Чимин его появлению не удивится, поэтому без раздумий сел за руль и направился к его дому. В самом начале омега готов был порвать альфу на части. Стоило ему понять, что все случившееся — его рук дело, это желание вспыхнуло с новой силой. Но энергия баланса внутри нашептывала, что это неверное решение. Если Юнги удастся убить альфу, он сделает только хуже. Нужно действовать умно и хитро. В голове тут же закрутились шестеренки, выстраиваясь в один большой слаженный механизм. Чимин мужчина. Обиженный, брошенный и эмоционально нестабильный мужчина. Как и многие остальные. Чего хочет любой, почувствовавший потерю собственного контроля мужчина? Вернуть себе этот контроль. И Юнги готов был дать его Чимину, чтобы выиграть время для следующего хода.

***

      Юнги не удивился, когда обнаружил открытую дверь в доме альфы, и беспрепятственно вошел внутрь. В нос сразу же ударил терпкий запах алкоголя и табака, от чего Юнги поморщился и чуть ли не закрылся рукой. Без слов стало понятно, что Чимин пребывал не в лучшем расположении духа последние пару дней, как минимум.       Пройдя в залу на первом этаже, Юнги подметил битые стекла на полу, початую бутылку спиртного и недопитый стакан, несколько окурков в пепельнице и включенный телевизор. Тяжелые шторы были закрыты, что создавало в помещении легкое ощущение полумрака. Юнги огляделся по сторонам, но альфы нигде не увидел. Он прошел к ванной комнате и услышал шум воды за дверью. Стоило омеге приблизиться на расстоянии нескольких шагов, как шум стих, и Чимин вышел, мокрый и распаренный, обернутый лишь одним полотенцем вокруг бедер.       Альфа даже бровью не повел, как только увидел перед собой омегу, как будто не он обрывал ему телефон последние несколько дней. Чимин нахмурился, но ничего не сказал и прошел в залу, порылся в шкафу, доставая свежий банный халат, и накинул его на тело, плотно завязывая поясом.       — Зачем ты пришел? — все-таки подал голос альфа, но на омегу даже не смотрел. Он взял пульт от телевизора и переключил канал. Хотя было ясно, что происходящее на экране его вовсе не интересует.       — Мне казалось, ты хотел меня видеть, — Юнги действовал осторожно, решив для начала прощупать почву. То, что альфа не бесновался в его присутствии и, казалось, не собирался вышвыривать вон, уже было неплохо. Однако Юнги не был уверен, как настроен альфа. Поэтому сохранял спокойствие, медленно приближаясь к мужчине. Внутри все дрожало и трепетало, и Юнги не мог с точностью сказать, что было тому причиной — вновь зарождающаяся злость или все же чувство тоски. Как бы он не ненавидел альфу за все, что тот сделал с омегами, Юнги не мог не признать, что запах и присутствие молодого человека, сейчас, когда Юнги вновь это прочувствовал, не были приятными и желанными.       — Тебе показалось, — безучастно ответил Чимин, все еще не сводя глаз с экрана, усаживаясь в кресло, и достал из начатой пачки новую сигарету. Юнги поморщился, но ничего не сказал.       — Брось, Чимин, ты оборвал мне весь телефон, ты хотел поговорить. Я здесь. Так говори.       Чимин пожал плечами так, словно ему было плевать на слова омеги и его присутствие.       — Ты ясно дал мне понять, что не желаешь моего присутствия. Я услышал тебя. Довольно отчетливо, — впервые за все время Чимин повернулся и бросил темный злой взгляд на Юнги. По телу прокатилась волна страха, но Юнги загнал ее подальше и приблизился к альфе еще на несколько шагов, встав с боку от кресла на безопасном расстоянии, но так, чтобы альфа мог его видеть.       — Чонгук в больнице.       Чимин молча смотрел перед собой.       — Врачи не знают, что с ним. Он не приходит в себя, ни на что не реагирует, не двигается, не говорит.       Альфа продолжал молчать.       — Если так будет продолжаться, это может серьезно повлиять на его здоровье, Чимин.       Чимин снова пожал плечами и притворно вскинул брови:       — При чем здесь я? Я не врач. И ничем не могу помочь. Так что твои откровения мало что могут изменить. Извини.       — Господи, чёрт возьми, Чимин, мы же оба прекрасно понимаем, что происходит! — Юнги не выдержал хладнокровия альфы и рванул в его сторону, выхватывая пульт и выключая телевизор. Омега встал прямо напротив Чимина и разозлился еще больше, когда увидел, что альфа даже с места не сдвинулся, продолжая вальяжно сидеть на кресле, закинув ногу на ногу, стряхивая пепел прямо на пол.       — Мы? — усмехнулся Чимин. — Теперь ты говоришь «мы»? Тебе не кажется, что ты и твои партнеры вспоминаете о нас, только когда у вас что-то идет не так? Помнится, пару дней назад вы даже и не думали о том, что есть такое понятие, как «мы».       — Ты грёбаный лицемер, знаешь об этом? — вспылил Юнги, тыча пальцем в альфу. — Ты смеешь говорить, что мы использовали тебя?       — А разве это не так? — альфа с издёвкой поднял бровь. — Я дал вам все, чего вы хотели. И что я получил взамен? Вы бросили меня, — на последних словах лицо альфы изменилось, преображаясь темным оттенком злобы и обиды. Глаза почернели, а дыхание участилось. Первоначальный план Юнги действовать осторожно шел к чертям.       — Никто тебя не бросал, Чимин. Нам просто нужно было время для…       — Для чего?! Чтобы придумать, как лучше всего избавиться от меня? — Чимин вдруг вскочил и оказался прямо рядом с омегой, обдавая его лицо горячим дыханием. — Ведь именно так я себя чувствовал, Юнги. Брошенным и преданным.       — И ты решил свести нас с ума? Ты хоть представляешь, что с нами произошло за последние несколько часов? Что ты с нами сделал!       — В общих чертах, — Чимин снова непринужденно пожал плечами, словно пытался показать, что до сих пор ничего не чувствует, но его глаза все еще пульсировали чернотой, что выдавало его эмоциональное состояние. — Хотел привлечь ваше внимание.       — Ну что ж, тебе это чертовски удалось, — Юнги развел руками. — Я здесь. Как ты и хотел.       Чимин продолжал вглядываться в лицо омеги, и на мгновение Юнги показалось, что тень стыда и вины мелькнула в его глазах. Но Чимин моргнул, и все тут же исчезло. Он развернулся к Юнги спиной и снова направился к столику с сигаретами.       — Вам не нужно мое общество. Как я уже сказал тебе, ты ясно дал это понять. Вам было очень хорошо и без меня. Что ж, я дал вам такое право, — Чимин развернулся к Юнги и поднял подбородок. — Я делал все, о чем бы вы не попросили. Удовлетворял любое ваше желание. Выполнял малейшую прихоть. Пытался заполучить ваше доверие. А взамен получил это, — альфа развел руками в неопределенном жесте.       — Хватит жалеть себя, Чимин. Просто скажи, чего ты от нас хочешь? Чего ты хочешь от меня?       — Я уже говорил тебе, — мягким, в корне отличающимся от грозного взгляда тоном сказал Чимин. — Мне нужно было ваше внимание. Ваше доверие. Партнерство. И вы согласились. Но стоило вам получить от меня то, чего вы хотели, как вы тут же бросили меня. Ты бросил меня. Как любая другая сучка поступает, добившись желаемого.       Оскорбление больно резануло по сердцу, и в глазах застыли слезы. Юнги не собирался расклеиваться перед альфой, не собирался показывать, какое сильное влияние имеют его слова. Но просто не мог ничего с собой поделать. Эмоции буквально выливались через край и сдерживать их не осталось сил.       — Я осознал и принял ваше желание, — Чимин насмешливо осмотрел Юнги с ног до головы. — Вы хотели вернуться к тому, что у вас было. Пожалуйста. Больше я не стану ни о чем просить. Вы не единственные трое мужчин на этой Земле, — Чимин снова сел в кресло, но продолжал смотреть на омегу, словно ожидая, что тот предпримет. Станет умолять? Разозлится? Или просто уйдет? Будет забавно понаблюдать за исходом событий.       — Ты причиняешь людям боль, — едва слышно сказал Юнги, приближаясь к альфе. — Близким людям. Неужели ты не понимаешь, что из-за тебя мы могли пострадать? Мы приняли тебя, несмотря на то что сплошь и рядом сталкивались с осуждением и презрением. Мы доверились тебе, когда ты пообещал заботиться о нас. Мы были готовы следовать за тобой, когда ты просил об этом. Но наша жизнь изменилась, и мы просто… — Юнги вздохнул поглубже, чтобы проглотить комок в горле, — испугались. Испугались того, что могло бы быть в будущем. Испугались тех перемен, которые обрушились на нас. Мы ни разу не обсуждали наши дальнейшие планы. Что будет, когда закончится твой отпуск, и тебе придется вернуться в Лос-Анджелес? Ты бросишь нас здесь, заберешь с собой? Мы не знали. Ты слишком круто изменил нашу жизнь за какие-то несколько недель. И хотел, чтобы мы просто спокойно приняли это. Не задавая вопросов. Ничего не обсуждая. Это не партнерство, Чимин. Это собственничество.       Глаза Чимина распахнулись. Кажется, он совсем не ожидал таких откровений от омеги.       — И стоило нам попросить тебя дать нам немного времени, чтобы просто попытаться принять тот факт, что наша жизнь изменилась, ты тут же захотел вразумить зарвавшихся омег? Хотел показать, что контролируешь нас? Хотел, чтобы мы прибежали к тебе с мольбами о прощении? Ты не дал нам и шанса объясниться. Мало того, ты чуть не убил нас! — с каждым словом голос Юнги становился громче, а глаза альфы все больше наполнялись беспокойством. — Ты знаешь, как сильно я боюсь воды. Тэхён едва научился контролировать свою силу. А Чонгук… ты хочешь убить его, да? Хочешь причинить нам с Тэхёном такую боль? Так ты пытаешься вернуть наше расположение? Так ты заботишься о нас, альфа?!       — Юнги… — Чимин вскочил с кресла, когда омегу почти уже разрывала на части истерика. — Юнги, шшш, эй, все хорошо, слышишь?       — Ты ублюдок! Ненавижу тебя! — Юнги колотил руками в грудь альфы, пытаясь вырваться из его хватки, пока тот крепко, но бережно держал его.       — Прости, прости меня. Юнги-я, все будет хорошо. С Чонгуком и со всеми вами все будет хорошо. Пожалуйста, прости меня, — нашептывал альфа на ухо молодому человеку, пока того все еще трясло от приступа слез и подступивших эмоций.       — Думаешь, мне было легко вот так игнорировать тебя?! Думаешь, так просто было сидеть дома и гадать, что ты предпримешь, когда решишь уехать из города и оставить меня, — Юнги схватился дрожащими пальцами за махровый халат, заглядывая Чимину в глаза. — Ты не представляешь, сколько раз мне хотелось бросить все к чертям и приехать сюда. Как сильно я скучал по тебе. По всем нам.       Чимин услышал изменившийся запах омеги — он стал настолько насыщенным и густым, что ощущался даже на языке приторной сладостью. Чимин почувствовал, как бьется сердце омеги — неистово и гулко, грозясь выпрыгнуть прямо ему в руки. Чимин почувствовал, как омега дрожит в его руках, пока непослушными пальцами наспех развязывает пояс халата. И это почти свело альфу с ума.       — Чёрт! — Чимин выругался, когда омега повалил его на пол, разводя полы халата в стороны, открывая обнаженное тело.       — Ты чёртов эгоист! — шептал омега, пока двигался вниз к уже наполовину эрегированному органу. — Ненавижу тебя!       Юнги достиг паховой области альфы и сразу же вобрал член в глотку до самого корня, чувствуя, как он постепенно увеличивается и пульсирует внутри слизистой, разрывая края губ.       — Юнги-я… — Чимин мягко обхватил голову омеги, откидывая свою и закатывая глаза. Тот, кажется, готов был буквально проглотить альфу целиком.       Юнги подскочил на ноги и сорвал с себя брюки вместе с нижним бельем, и в нос Чимину тут же ударил насыщенный запах смазки, стекающий тонкими струйками по бедрам. Альфа не мог отвести от партнера взгляд, облизывая губы, пока из глотки рвался животный рык.       — Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу! — Юнги оседлал Чимина и одним резким глубоким толчком опустился на его член так, что альфа почувствовал яйцами его задницу.       — Блять! — Чимин только и успел обхватить разбушевавшегося омегу за бедра, чтобы придерживать, пока тот задал просто бешеный темп, объезжая альфу как опытный наездник быка на родео, сдирая коленки о ворс ковра. Короткие ногти впивались в светлую грудь, и альфа шипел, наблюдая, как на поверхности остаются розовые полосы. Юнги хватал его за волосы, опускаясь всем телом, прижимаясь и вдавливаясь, то ли с желанием убить, то ли быть еще ближе.       — Ненавижу тебя! — продолжал вторить омега вперемешку со стонами, которые утопали в шее альфы, на его губах, острых ключицах, груди.       — Я знаю… — прошептал Чимин, когда омега кончил ему на живот, доводя себя до финиша рукой, тут же слезая с члена альфы и опускаясь на него своим горячим мокрым ртом. — Прости меня… — выдохнул альфа, кончая мощной струей спермы прямо в заднюю часть глотки омеги, с силой удерживая того за волосы, хотя Юнги, казалось, даже не сопротивлялся.       Ароматы двух сущностей смешались в один вместе с потом, запахом секса, алкоголя и никотина. Юнги лежал под боком альфы, медленно водя пальцами по его груди, слушая, как бьется сердце.       — С Чонгуком все будет хорошо, я тебе обещаю, — сказал Чимин в волосы омеги, вдыхая его естественный природный аромат.       — Надеюсь, ты сдержишь слово, иначе я вернусь уже не за этим, — спокойно ответил Юнги, не поднимая головы. Но Чимин чувствовал сталь в его голосе. Не угрозу. Но явное обещание, что старший омега непременно надерёт ему задницу, если с его младшими что-то произойдет. По крайней мере, попытается. И Чимину не показалось это смешным. По правде говоря, именно за это он уважал Юнги. Именно это привлекало его в омеге больше всего. Его бесстрашие, граничащее с безрассудством.

***

      Чонгук очнулся через пару часов после того, как Юнги вернулся в больницу, пообещав Чимину, что все трое омег нанесут ему визит, как только младшего выпишут. Юнги застал Тэхёна рядом с больничной койкой Чонгука, обливающегося слезами, целующего младшего куда придется и нашептывающего слова любви и благодарности. Чонгук все еще был бледным и слабым, но выглядел куда лучше, чем когда Юнги нашел его в доме на постели. Омега так испугался мутного и пустого взгляда младшего, что не знал, сможет ли вынести это. И теперь, когда на Юнги смотрели полностью осознанные карие глаза, на сердце сразу стало тепло.       Чонгук рассказал, что случилось, в общем и целом. Он мало что помнил четко, только образы, ощущения, что и вогнали его в то состояние, в котором его нашли старшие.       — Я просто… почувствовал себя таким никчемным и ненужным для вас. Я видел… как мои дети плачут и смотрят на меня умоляющими глазами, но ничего не мог сделать, чтобы утешить их. Кто-то из вас всегда появлялся и говорил, что я слабый, ненормальный, грязный. Что никто и никогда меня больше не захочет. И вы… вы тоже не хотите, — на глазах Чонгука навернулись слезы, и оба старших взяли его за руки, чтобы он чувствовал их присутствие. — Я пытался звать вас, тянулся к вам, но каждый раз, стоило мне приблизиться, вы ускользали от меня. Это было так страшно. Я почувствовал, что потерял всех, кого люблю. И в какой-то момент я просто… не выдержал.       Юнги заскрежетал зубами. Эндорфин и адреналин рассеивались, вновь возвращая омегу к нынешней проблеме.       — Что будем делать? — спросил Тэхён, все еще не выпуская руки Чонгука из своей ладони.       — Пришлось изрядно постараться, чтобы Чимин поверил, что я… мы действительно нуждаемся в нем так же, как и он в нас. Не могу сказать, что солгал ему во всем. Мне действительно было плохо все эти дни без него, без вас… Еще никогда за всю свою жизнь я не чувствовал себя хуже. Но мы не можем так рисковать. Сегодня он решил поиграть с нашим сознанием. А что будет завтра? Чимин не человек. И нам пора бы об этом вспомнить, — как бы тяжело Юнги не было говорить все это, разум подсказывал, что он прав. Альфе доверять нельзя. Рядом с ним оставаться опасно. Каждый из омег подвергается смертельному риску. А этого Юнги никак не мог допустить.       — У нас есть несколько дней до того, как он захочет нас видеть. И на этот раз мы должны принять решение спокойно и все вместе, понятно? — Юнги посмотрел на Тэхёна, потом на Чонгука. Каждый раз, когда они пытались заговорить об альфе, все шло наперекосяк. Омеги ссорились и в итоге не могли прийти к общему соглашению. Но сейчас, наблюдая за все еще напуганным Тэхёном, бледным Чонгуком, Юнги был уверен, что все получится как надо.       Двое младших переглянулись и вновь посмотрели на Юнги. Было видно, что они колеблются. Но все же спустя пару минут раздумий оба закивали абсолютно серьезно.       — Это нужно прекратить, — тихо сказал Тэ.       — Я согласен, — Чонгук кивнул в ответ.       — Хорошо.       — Ребята? — в палату вошел доктор Томас, и все трое омег обернулись в его сторону. — Чонгук, как себя чувствуешь? Ну и напугал же ты всех.       — Все хорошо, док. Спасибо, — Чонгук едва улыбнулся врачу и устроился удобнее, пока тот проверял его показатели.       — До сих пор не понимаю, что с тобой случилось, но никаких ухудшении не вижу.       — Я могу вернуться домой?! — Чонгук резко вскочил с постели, от чего, по-видимому, потерял равновесие, и тут же рухнул обратно.       — Чонгук, я бы все-таки посоветовал тебе провести еще пару дней здесь, по крайней мере, пока мы…       — Док, пожалуйста. Я здесь с ума сойду. Дома мне будет намного лучше.       Врач поджал губы, размышляя над словами омеги.       — Правда, док, мы позаботимся о нем. Здесь ему лучше не станет, — поддержал Юнги.       — Ну, хорошо. Только придется взять еще пару анализов, останешься хотя бы на одну ночь. А к завтрашнему утру я подготовлю документы на выписку.       — Спасибо, — Чонгук улыбнулся, явно довольный такими новостями.       — А что за анализы, док? Ты же сказал, что с ним все хорошо? — Юнги нахмурился, внимательно рассматривая лицо врача-омеги.       — По правде говоря, это хорошая новость. На самом деле я хотел бы взять несколько анализов и у вас с Тэ, чтобы убедиться в окончательном результате и сроках.       — Что за результаты? Какие сроки? О чем ты, док? — впервые подал голос Тэхён.       — Ну, у Чонгука мы взяли кровь на анализ по стандартной процедуре. И у вас тоже, чтобы исключить все неблагоприятные варианты, когда ты, Юнги, почти плюхнулся на пол рядом с смотровой палатой, — доктор улыбнулся. Но Чонгук тут же перевел обеспокоенный взгляд на старшего.       — Я в порядке, — успокоил Юнги омегу. — Ведь в порядке? — обратился он к врачу.       — Верно, — но доктор продолжал улыбаться и казался довольным. — Так как вы трое пропустили стандартный прием после течки, мы взяли у вас кровь на ХГЧ, — доктор Томас слегка замялся на последних словах. Очевидно, он знал о связи трех омег с чужаком-альфой. Весь город знал. Но Томас никогда не позволял себе осуждения или же неприязни.       — Поздравляю, ребята! Вы трое ждете малышей! Примерно одиннадцать недель. Но нужно провести дополнительные тесты, чтобы удостовериться и установить более точные сроки. Думаю, у всех вас разница примерно в пару дней.       В помещении тут же повисла гробовая тишина. Все трое омег молчали, сидя на своих местах с вытаращенными глазами и раскрытыми ртами.       — Вот дьявол! — единственное, что нарушило тишину. Примечание: Я не врач, поэтому искал информацию относительно именно данного анализа в интернете. Насколько я понял, обычный анализ крови (общий) не выявляет наличие беременности, поэтому предположим, что, так как парни не пришли на привычный прием, врач выполнил типа стандартную процедуру — проверку наличия беременности у омеги, используя данный анализ: Анализ крови на беременность — это процедура, которая необходима для выявления имеющихся патологий. Она также позволяет определить и само наличие беременности, поскольку выявляет наличие в крови женщины гормона под названием «хорионический гонадотропин» (ХГЧ). После физического наступления зачатия уровень ХГЧ в женском организме начинает расти, и каждые два-три дня его концентрация увеличивается практически в два раза. Самого высокого уровня она достигает на 8–11 неделе, а затем он начинает постепенно уменьшаться. Анализ готов в течение одного-двух дней, в крайнем случае, когда нужен быстрый результат, — в течение нескольких часов.