Сон, оказавшийся воспоминанием

Уже вечером, при заходящем солнце в комнату Цзинь Лина вошёл его второй дядя с предложением выйти на ночную охоту, но уже без сопровождения. Юноша давно грезил этим, а потому и нарушал устные правила Юньмэн Цзяна, и подвергался наказанию. Ему повезло, что глава Цзян, его второй дядя, Цзян Чэн, души не чаял в своем единственном племяннике и не смел наказывать его излишне сурово, как это делают за нарушение в именитом Гусу Лань, чьи три тысячи правил высечены на огромной скале возле главного входа. Цзян Чэн давно помышлял отправить Цзинь Жуланя на самостоятельную ночную охоту, его возраст ему уже позволял, но мужчина всякий раз откладывал эту идею на потом, из-за взбалмошности избалованного ребенка. Он понимал, что тянуть больше нельзя, а потому и решился на этот шаг, подготавливая Цзинь Лина для взрослой жизни. — Предлагаю выступить с заходом солнца. Это начало активного время для нечисти и тебе стоит быть аккуратным. – Цзян Чэн присел на край кровати и улыбкой на лице, обычно безразлично смотрящим на своего непутёвого племянника. Цзинь Жулань улыбнулся в ответ и слегка кивнул головой. — Тогда не буду отвлекать тебя от сбора вещей. – на лицо мужчины вновь вернулась маска равнодушия и он поспешно покинул помещение, оставляя юношу одного. Вещей у молодого господина Цзинь было предостаточно, но он решил ограничиться лишь необходимым: вещмешок с парой комплектов одежды, пара лечебных склянок – универсального применения, небольшой мешок с позвякивающимися внутри монетами и меч Суйхуа, доставшийся после гибели отца, Цзинь Лин окинул свою небольшую и довольно скромную по размерам комнату в сравнении с ЛаньЛин Цзинь. Устало потерев глаза, юноша вышел из комнаты, но перед выходом решил заскочить на кухню, ведь столовая уже закрылась. Попрощавшись лишь с главой Цзян, Цзинь Лин с заходом солнца вышел за главные ворота Пристани Лотоса и двинулся по наводке дяди на поимку призраков. Идя по ночному городу, примыкающему к ордену Цзян, юноша чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и получил официальное устное разрешение на выход. Его первое самостоятельное задание – он собрался выполнить его на все сто, дабы не очернить имя как свое, так и второго дяди. Мягкий теплый свет от фонарей, освещающих путь молодого человека в городе, быстро пропадал за его спиной. Он держал путь через нейтральные территории, не принадлежавших ни одному из именитых орденов и находящихся в центральной части континента, практически заключённых в кольце рек – естественной преграды. Для Цзинь Лина не было какого-либо ограничения во времени для выполнения, и по этой привычки юноша не спеша шел, останавливаясь в различных городах и деревнях, попадавшихся на пути. Нередко ему встречались бродячие заклинатели в износившихся халатах, потерявших давно свою свежесть, они вызывали в молодом и изящном, лишь на первый взгляд, господине Цзинь раздражение, и юноша нередко провоцировал конфликт с ними. Невежливость по отношению к другим совершенствующимся сыграла злую шутку с Цзинь Лином, бродячие заклинатели они беззастенчиво притесняли и насмехались над юношей, не способного должным образом дать отпор, их совершенно не волновала личность человека, что хоть и был одет с иголочки, не мог похвастаться теми же манерами и воспитанием. Большую часть дороги, более полумесяца они следили за ним и мешали, пакостили, но не переходили рамки приличия. Цзинь Лин отчётливо запомнил лица своих обидчиков, мысленно ставя на них крест. Спустя трое суток Цзинь Лин дошел до небольшого городка и остановился на постоялом дворе. Уже успевший задремать юноша услышал какой-то шум за дверьми, а потом капающий звук, нервирующий его. Цзинь Лин пыталась его игнорировать, палочка для благовоний уже сгорела наполовину, но звук никак не прекращался. Не выдержав столь раздражающего звука, Цзинь Лин вскочил с кровати и одной нижней рубахе со штанами распахнул двери комнаты и застыл на пороге. Прямо перед его глазами была прибита черная кошка с которой капала кровь, тот самый раздражающий звук. От подобного рода картины избалованному и не видевшему ранее столь жестокое обращение с животными, юноше стало плохо. Едва сдерживая рвотные позывы от увиденного, Цзинь Лин достал Суйхуа и поспешно снял изуродованную кошку с столба, испачкав руки в крови. Цзинь Лин смыл кровь с рук и с отвращением оглядел дворик, снятый на ночь, в поисках злодея осквернившего его взгляд. Юноша не сомневался, что это были его недавние знакомые, препятствующие ему, но обойдя весь двор и даже взлетев на крышу, он не обнаружил ничего. Остаток ночи он так и не смог заснуть, переживая о найденном трупе кошки, красовавшейся на столбе и истекающей кровью. От воспоминаний его передергивало от отвращения и страха. Кто с ним играет? Для чего?